Жанр: Любовные романы
Сущий дьявол
...оказались здесь? Деймон не помнил
маршрута, которым они шли, не имел
понятия, сколько времени на это потребовалось.
- Уже поздно, Морнингхолл, - сказала Гвинет, зябко поеживаясь от прохладного
ветерка. - Моя сестра будет
беспокоиться.
Он отвернулся, желая скрыть досаду от предстоящего расставания и презирая
себя за неожиданно возникшую
зависимость от этой хрупкой женщины. Тем не менее он помнил о том проклятом
приступе и понимал, что должен что-то
сказать, может быть, даже поблагодарить ее - о Господи! - за то, что она помогла
ему. Однако он не мог найти в себе сил
для этого; он стоял, стиснув зубы и оттягивая неизбежное.
- Знаете, меня может проводить до дома любой джентльмен.
- Если вам нужен джентльмен, то вы сделали чертовски неудачный выбор. -
Деймон в сердцах пнул камень мостовой,
давая выход душившим его чувствам. - Я вряд ли подходящий провожатый.
- Перестаньте мучить себя, Деймон. Не считайте себя каким-то душевнобольным.
- Не считать? Тогда что же это такое со мной? - выкрикнул он. - Вы хотите
сказать, что я не закончу свои дни в
сумасшедшем доме, как моя мать? Что я не чокнутый и мозги у меня на месте?
- Уже поздно, Деймон. И ничего подобного я не говорю, потому что в это не
верю. Мне надо идти.
Разозленный ее терпением и спокойствием, Деймон схватил Гвинет за локоть и
впился глазами в ее лицо.
- Если бы вы только знали, что я хочу сделать с вами в эту самую минуту! Если
бы вы только знали, что я хочу
швырнуть вас на землю и овладеть вами, хочу ласкать вас до тех пор, пока вы не
попросите пощады...
Гвинет молча и, похоже, бесстрастно и бесстрашно смотрела на него. Такая
реакция потрясла его до глубины души. У
него возникло желание посильнее встряхнуть ее, прижать к кирпичной стене
ближайшего здания и трясти до тех пор, пока у
нее не появится хотя бы малая толика уважения к его гневу, хоть какое-то подобие
страха или пусть отвращения - словом,
чего угодно...
Деймон резко отвернулся, схватился рукой за голову и закрыл глаза, чтобы
немного совладать с собой - хотя бы
успокоить дыхание.
Прошло несколько мгновений, и Деймон почувствовал, как ее маленькая и такая
нежная рука заползает ему под сгиб
локтя.
- Успокойтесь, давайте пройдемся, - мягко проговорила Гвинет.
Он сделал резкий выдох и, чертыхнувшись про себя, позволил ей потянуть его за
собой. Голова у него была такой
тяжелой, что того и гляди взорвется. Он не желал, чтобы Гвинет говорила о его
приступе, и в то же время бесился оттого, что
она этого не делала. Он ненавидел ее - и в то же время никого другого он не
хотел до такой степени, как ее. Он боялся и
желал ее, полагая, что способен убить любого мужчину, который осмелится бросить
на нее взгляд. Вот она, рядом с ним,
рассчитывает, что он проводит ее домой, словно он благородный джентльмен...
Неужели она не понимает, что если ей и
требуется защита - то только от него?
Они шли молча, и эхо их шагов отражалось от стоящих по обе стороны улицы
зданий. Для Деймона каждый шаг был
своего рода упражнением по обузданию эмоций. Мало-помалу он стал замечать, как
ночной ветерок овевает его щеки, как
прохладен воздух, стал ощущать легкий аромат, исходящий от женщины, идущей
рядом. Запах свежих персиков... Откуда
он? От ее мыла? Интересно, догадывалась ли она, что его привлекал этот аромат,
как пчелу привлекает цветок? Как она
выглядит в ванне? Как она намыливает этим ароматным бруском блестящее от воды
тело, и мыльные пузырьки скользят по
ее рукам, между роскошных грудей, по животу и ногам, и блики света играют на ее
шелковистой, сверкающей и влажной
коже...
- Вы не чувствуете себя в безопасности со мной? - нарушив наконец молчание,
хриплым голосом спросил Деймон.
- Почему же? Позволю себе не согласиться, Морнинг-холл. Вы благополучно
довели меня до дома. Вон мой дом,
видите? Вы очень хороший провожатый.
И она была права. Вот ее лестница с оградой, кадки с цветами, на которые
падает свет сверху.
Пришло время отпустить Гвинет.
Деймон почувствовал, как в груди у него учащенно забилось сердце.
Они некоторое время стояли в неловком молчании. Ему не хотелось, чтобы этот
вечер так закончился. Гвинет вздохнула и
вытащила пальцы из-под его локтя.
Ночь была удивительно тихая.
- У моей маленькой сестрички Морганны были припадки вроде ваших во время
грозы, - тихо, словно про себя,
проговорила Гвинет. - Она пыталась убежать из комнаты, ее бросало в пот и
трясло, она залезала под кровать и сидела там,
пока гроза не проходила.
Деймон проглотил комок в горле и, глядя себе под ноги, спросил:
- И она... кончила свои дни в сумасшедшем доме?
- Нет, она вышла замуж за изумительного мужчину, который любит и боготворит
ее. И знаете что еще, Морнинг-холл?
- Что?
Гвинет выдержала паузу, улыбнулась и сказала доверительным шепотом:
- Больше она не боится ни грома, ни грозы.
Деймон встретился с Гвинет взглядом. В ее глазах сверкали крошечные огоньки,
губы раздвинулись в смущенной улыбке.
Никакой суровости и воинственности в открытом лице. Милое девичье лицо, словно
застывшее в робком ожидании поцелуя.
Конечно же, это абсурд. Она ненавидит его.
Рассердившись на себя за то, что его мысли приняли столь неуместное
направление, Деймон спрятал руки за спину,
чтобы не прикоснуться к Гвинет.
- Спокойной ночи, леди Симмз. Улыбка на ее губах растаяла.
- Спокойной ночи, лорд Морнингхолл.
Он решительно повернулся и зашагал в темноту, одинокий и неприкаянный. Он не
мог знать, что Гвинет еще долго
стояла, вглядываясь в ночь, туда, где исчезла его фигура. Легкий ветерок шуршал
ее юбками, а у нее ныло и щемило сердце.
Он так и не понял, чего ей хотелось.
Подобрав юбки, Гвинет с тяжелым сердцем вошла в дом.
Глава 15
- Натан Эштон. Следующим должен быть Натан, тут не может быть никакого
вопроса.
Трое мужчин и женщина в мужской одежде сидели в углу таверны "Жаждущий кит",
поодаль от массивного камина,
возле которого бражничали солдаты, моряки и прочие любители крепких напитков. В
углу было потише, не так дымно, и
хотя завсегдатаи "Жаждущего кита" не были офицерами и вряд ли проявляли интерес
к четверке посетителей в углу, лишняя
осторожность не помешает, тем более если дело касается Коннора Меррика. Если его
узнают, последствия могут быть
самыми печальными.
На столе перед ними стоял фонарь, бросая оранжевые отсветы на лица. Перед его
преподобием Питером Милфор-дом
стояла кружка с элем. Коннор Меррик и Орла О'Шонесси пили ром. Перед главным
стоял стакан с остатками весьма
дорогого портвейна. Его пальцы выбивали прихотливую дробь на столе. Решение о
том, что Натан должен быть следующим,
приняли единодушно, но возникли споры по поводу того, как организовать побег.
- He знаю, как вам, но мне эта идея кажется чертовски смелой, - сказал
Коннор, качая головой и добавляя рома в свою
кружку. - Я стою на том, что мы должны утащить его в бочке из-под воды.
- Я согласен, - поддержал его Питер. - Это гораздо безопаснее.
Орла бросила взгляд на главного, у которого, кажется, были сомнения.
- Черт побери, речь идет о жизни и смерти беглецов! - решительно сказал он,
отбрасывая волосы со лба. Подавшись
вперед, он по очереди пристально посмотрел на каждого. - Все это весьма
небезопасно.
За столом воцарилась тишина, хотя шум голосов в помещении не умолкал. У
Питера не лежала душа к тому, чтобы
придумывать нечто необычное. Орла нахмурилась и, судя по ее сведенным бровям, ей
требовались дополнительные
аргументы. И лишь Коннор с его не имеющим границ безрассудством готов был
выслушать и обсудить любой план. Он
натянул поглубже фетровую шляпу, чтобы спрятать под ней свои каштановые кудри, и
весь обратился в слух.
- Хорошо, я весь внимание.
- Питер?
Капеллан, исподтишка разглядывавший Орлу, не сразу понял, что к нему
обращаются.
- Ах да, давай. Я тоже готов выслушать.
- Орла?
Женщина сделала вид, что поправляет свой стул, на самом же деле придвинула
его на несколько дюймов поближе к стулу
капеллана.
- Да, я готова на все.
- Хорошо. - Главный сделал глоток портвейна и, бросив быстрый взгляд через
плечо, наклонился над столом, чтобы
его лучше слышали. - Подробности таковы... - Он вкратце обрисовал план побега:
несколько подкупленных караульных,
короткий разговор с заключенным, немного обмана, - и все безотказно сработает.
- Думаю, план блестящий, - сверкнул глазами Коннор.
- Весьма интересный, - добавила Орла, глядя на капеллана.
- Думаю, что это будет жестоко по отношению к мальчику.
- Ради Бога, Питер!
- Это убьет его. Прошу прощения, но я не могу этому потворствовать.
Главный, настороженно поглядывая по сторонам, вновь наклонился к своим
собеседникам. Лицо у него было серьезное,
сосредоточенное.
- Мальчишка добровольно не покинет тюрьму, пока его брат не умрет или не
сбежит. У вас есть другие идеи?
Питер размышлял, упрямо выпятив подбородок. В нем явно шла внутренняя борьба.
Наконец Орла протянула руку и медленно накрыла ею запястье капеллана. Он
повернул к ней голову. В глазах его
застыли боль и нерешительность. Однако посмотрев на тонкую руку на своем
запястье, он понял, что это - начало нежной
любви.
- С мальчиком все будет хорошо, - прошептала она, ободряюще улыбнувшись. - Мы
расскажем ему обо всем, когда
он будет спасен. Правильно, Кон?
Капитан ухмыльнулся:
- Верно.
Шла вторая неделя работы Тоби на маркиза Морнингхолла. Утром он вошел в
капитанскую каюту, чтобы убрать поднос
после завтрака. Однако не успел мальчик приступить к делу, как услышал
неприветливый голос капитана:
- Садись.
Мгновенно заподозрив что-то неладное, Тоби повиновался и, сложив руки на
коленях, с опаской уставился на маркиза.
- Поешь тостов, Тоби.
- Я не голоден, сэр.
- Все-таки съешь.
- Я не хочу. И потом, я не вижу, чтобы вы их ели. Маркиз поджал губы, бросил
на Тоби сердитый взгляд, но промолчал.
Капитан все это время был крайне напряжен и раздражителен. "Еще бы, Черный Волк,
- с тайной гордостью подумал Тоби,
- спас Джеда, а последовавший за этим визит Болтона отнюдь не улучшил положение
капитана..." Немного нервничая, Тоби
ожидал, что последует дальше.
Маркиз отодвинул недоеденный завтрак, откашлялся и перешел к делу.
- Я решил сократить срок пребывания твоего брата в карцере, - объявил
Морнингхолл бесцветным голосом, не
допускающим ни проявления любопытства, ни выражения благодарности. Записка,
которую Тоби принес для маркиза вместе
с завтраком, лежала сложенной у его правой руки. Морнингхолл посмотрел на нее
словно на зловредное насекомое,
забравшееся к нему в тарелку, затем, взяв ее, стал похлопывать ею по краю стола.
Отбросив ее, он пронзил Тоби своим
леденящим взглядом. - Ты не скажешь об этом ни слова другим заключенным, чтобы
они не сочли это послаблением с моей
стороны, иначе все может обернуться мятежом. Тебе это понятно?
У Тоби от слов маркиза голова пошла кругом. Он подался вперед, сжав коленями
руки, боясь выказать свою радость.
- Вы... вы имеете в виду, что собираетесь освободить Натана из карцера?
- Собираюсь. Ты можешь навестить его после обеда, сразу после освобождения.
После этого его отправят в плавучий
госпиталь, поскольку состояние его здоровья требует внимания врачей.
Игнорируя предостерегающий взгляд капитана, Тоби, не в силах совладать с
эмоциями, воскликнул:
- Почему вы это делаете?!
- Потому что мне так хочется.
- Но ведь...
- Я сказал: потому что мне так хочется. И придержи язык, чтобы я не
передумал.
Тоби съежился и спрятался за вазу с лиловой сиренью, которую он принес вместе
с завтраком. Его трясло от
возбуждения, и он никак не мог с этим справиться.
- Вы добрее, чем про вас говорят.
- Доброта здесь совершенно ни при чем, - резко возразил маркиз.
Он некоторое время изучающе смотрел на Тоби из-под полуопущенных век, и
мальчик почувствовал себя молодым
деревцем, которое лишают коры. Затем так же молча Морнингхолл поднялся, прошелся
с присущей ему хищной грацией по
каюте и, подойдя к столу, выдвинул ящик, из которого извлек небольшой кожаный
мешочек и бросил его на стол:
- Твое жалованье за неделю.
Тоби схватил мешочек и прижал его к груди, лихорадочно соображая, каким
образом это может помочь Натану.
- Спасибо, - пролепетал мальчик, потупив взгляд.
- Не следует меня благодарить. Ты их добросовестно заработал. А теперь иди и
забирай все эти чертовы тарелки. У меня
сегодня нет никакого аппетита.
Тоби и сам был рад освободить маркиза от своего присутствия. Он молниеносно
собрал посуду и водрузил ее на поднос.
Но как только он потянулся к вазе с цветами, которые ему велел всегда приносить
Редли, Морнингхолл резко схватил его за
запястье.
Тоби замер.
- Оставь их, - коротко сказал маркиз, отпуская руку мальчика.
Тоби в недоумении посмотрел на капитана, затем, потерев запястье, схватил
поднос и бросился вон из каюты.
Деймон со вздохом опустился на стул. В ушах его стучало, нервы противно
вибрировали. Он закрыл глаза, вновь открыл
их и понял, что смотрит на вазу с сиренью. Затем, как это бывает с машиной,
выработавшей свой дневной ресурс, он
почувствовал, что бесконечное движение внутри его остановилось.
Наступила тишина.
Глубокая, пульсирующая тишина.
Ничего, кроме него - и цветов.
Судорожно сглотнув, Деймон разглядывал хрупкие соцветия, каждое из которых
было неповторимо-изысканно и
источало нежный аромат. Он разглядывал это лиловое чудо и ждал, когда же к нему
подступит гнев - слепой,
всепоглощающий гнев, рождающийся при виде красоты и хрупкости, и когда ударом
кулака он уничтожит все это.
Однако гнев не приходил. В груди не было ничего, кроме растущего теплого,
светлого чувства. Господи, да что же такое с
ним происходит? Жестокий, порочный маркиз Морнингхолл в смятении обхватил голову
руками и впервые с того времени,
когда его ребенком надолго заперли одного в спальне, разрыдался, сам не понимая
почему.
Тоби изо всех сил задерживал дыхание, спускаясь в духоту и вонь трюма.
Морнингхолл запретил ему говорить
заключенным об освобождении Натана, но он не запрещал сообщить об этом Натану!
Тоби почти не дышал до самой нижней
палубы, однако здесь он вынужден был сделать вдох. От зловонных испарений его
едва не стошнило.
Мальчик кое-как подавил в себе позыв к рвоте и двинулся дальше. Сунув руку в
карман, он удостоверился, что мешочек с
деньгами на месте.
Его заметили сразу же.
- Эй, посмотри, никак, любимчик капитана! Давай, garcon (мальчик (фр.).),
драпай, пока мы не заплевали тебя.
- Мы можем не только плюнуть на него, правда же?
Перед его лицом мелькнул кулак, однако Тоби увернулся от удара. Посыпались
насмешки и громкие оскорбительные
реплики. Тоби изо всех сил припустил к последнему люку. Он уже почти добежал до
него, когда чья-то рука грубо схватила
его за плечо, разорвав на нем новую рубашку.
Охнув, Тоби поднял глаза и увидел француза, который стоял, скрестив на груди
руки, в угрожающей позе. На нем не было
никакой другой одежды, кроме штанов, да и те были испачканы донельзя. Ухмыляясь,
он смотрел на Тоби.
Холодок страха пробежал по позвоночнику Тоби. Он оглянулся, пытаясь отыскать
знакомые лица соотечественников, но
увы! - его окружали одни враждебные французы.
- Ты откуда? - спросил один из них, оглядывая съежившегося Тоби. Взгляд его
остановился на кармане, в котором
находился мешочек с деньгами.
Сглотнув, Тоби попятился, но уперся спиной в чей-то твердый липкий живот.
- Из Ньюберипорта.
- Из Ньюберипорта?
- Это возле Бостона.
- Ага, Бостона! Очень симпатичный город! - Француз расплылся в улыбке и
потрепал Тоби по плечу. Затем его рука
переместилась к заветному карману, где у мальчика лежали деньги. - Генерал
Вашингтон - tres grand homme (великий
человек (фр.).! Генерал Мэдисон - brake homme (храбрый человек (фр.).! Ты мой
друг, Тоби! Американцы - смелые люди!
Они воюют, как французы!
- Черта с два, как французы! - дерзко сказал Тоби, хотя ему и было страшно.
- О, ты смелый парень, такой, как Мэдисон, верно? Американцы очень смелые!
Очень! - Ухмылка у француза вдруг
исчезла, и он в мгновение ока схватил Тоби за запястье с такой силой, что едва
не сломал его. Тоби уперся пятками, но это
ему не помогло - француз потащил его через гогочущую толпу и остановился лишь
тогда, когда оказался возле Армана
Море, сидевшего на скамье в окружении своих ближайших дружков. - А ну-ка, Тоби,
покажи мне, какой ты мне друг!
Друзья идут и садятся за игорный стол, Тоби!
- Ты никакой мне не друг! - выкрикнул Тоби, пытаясь высвободить руку. - Пусти
меня!
Арман увидел Тоби, и на его губах появилась гаденькая улыбка.
- Или ты хочешь натравить своего приятеля-аристократа на нас? Ах ты, сопливый
предатель! А ну, садись!
Тоби испугался не на шутку и попятился. Но ему не позволили ускользнуть и
снова вытолкнули вперед. Мальчик упал.
Чьи-то безжалостные руки рывком подняли его и толкнули к Арману.
- Оставь нас, Паже, - сказал Арман человеку, который привел к нему Тоби. - Я
уверен, что мой друг Тоби хочет мне
многое рассказать.
Паже побагровел и хищно посмотрел на карман Тоби.
- Он - мой друг, мой! - крикнул Паже и, выхватив из брюк нож, ринулся на
Армана.
Толпа мгновенно взорвалась криками и воплями. Тоби хотел воспользоваться
неразберихой и бросился бежать, но люди
сзади преградили ему путь. Кто-то поймал его, и Тоби вынужден был наблюдать за
дракой. На его глазах Арман выбил нож
из рук Паже и ударил его по голове. Паже охнул и упал на колено.
- Поднимайся, давай вставай! - закричали стоявшие вокруг заключенные,
заинтересованные в том, чтобы драка
продолжалась.
Паже разрыдался. Однако подстрекательские выкрики становились все более
громкими, и Паже пришлось подняться. Он
неуклюже ударил Армана по скуле, который ответил ему гораздо мощнее, и Паже
снова упал.
Сидя на полу, он обхватил руками голову, заливаясь слезами. Арман нагнулся,
чтобы помочь ему встать.
- Ну как, Паже? Друзья?
- Друзья, Арман! Мы друзья, ты мой друг! - пролепетал рыдающий Паже.
Всхлипывая, он протянул Арману руку, и это было последним движением в его
жизни. Блеснувший вдруг в руке Армана
нож по самую рукоятку вонзился Паже в горло.
Крик Тоби потонул во взрыве восхищенных воплей французов, наблюдавших за тем,
как Паже бьется в предсмертных
судорогах.
Арман выдернул нож у него из горла и направился к Тоби.
- Ты служишь этому паршивому аристократу, мерзавец! - прорычал он. -
Аристократу, который купается в роскоши,
а мы, благородные французы, умираем с голоду! Ты служишь ему должен подробно
рассказать мне о распорядке его дня,
чтобы мы могли, - он выразительно провел лезвием ножа у своего горла, - уравнять
шансы!
- Нет! - закричал Тоби.
Арман протянул свою окровавленную руку и, развернув мальчика, прижал его
спиной к своему животу. Тоби
почувствовал, как Арман вытащил мешочек из его кармана.
- Расскажешь! - прошипел француз в ухо Тоби, приставляя лезвие к его горлу. -
И расскажешь немедленно.
Женщины из комитета по наблюдению за положением заключенных, восседая за
изящным столиком в саду Гвинет, пили
чай. Все радовались солнечной погоде и восхищались сиренью и цветочными
клумбами. Но Гвинет как будто не замечала
всей этой красоты. Она собрала участниц комитета, чтобы обсудить вопрос: каким
образом помочь заключенным плавучих
тюрем? Но все собравшиеся говорили только о лорде Морнингхолле.
- Право же, Гвинет, я в полном недоумении... - Графиня Хинни поставила чашку
на блюдце и взглянула на Гвинет изпод
полей шляпки, украшенной страусовыми перьями. - Почему вы защищаете этого
Морнингхолла? Весь haut ton (высшее
общество (фр.). знает, что он человек с сомнительной репутацией, настоящий
монстр. Я вас не понимаю... Он опасный
человек, настоящий дьявол. Я бы рекомендовала вам держаться от него подальше.
- Леди Хинни, - возразила Гвинет, - я собрала вас здесь не для того, чтобы
обсуждать достоинства и недостатки лорда
Морнингхолла. Нам надо подумать, как помочь заключенным.
- Дорогая, если вы в самом деле хотите им помочь, почему бы вам не
объединиться с Черным Волком? - Леди Хинни
понизила голос, опасаясь, что леди Фальконер, отлучившаяся на минуту, чтобы
взять из кареты шаль, может вернуться в
любой момент. - Ведь существует человек, который что-то делает для заключенных.
Вы только представьте себе: он
спасает людей среди ночи, уводит их прямо из-под носа вашего лорда! - Она в
восторге закатила глаза. - Как смело! И как
романтично!
- Думаю, нам лучше воздержаться от разговоров о Черном Волке в присутствии
леди Фальконер, - сухо заметила
Гвинет, глядя на дверь. - Полагаю, этот разговор будет ей неприятен.
- Но Черный Волк весьма галантен! - воскликнула Клаудиа Дэлримпл.
- Кажется, мы забыли о лорде Морнингхолле.
- Морнингхолл даже понятия не имеет о галантности, - прощебетала мисс Мэри
Чиверс, дочь влиятельного лорда
Сэндса. - Я слышала, что он смеялся, когда на дуэли проткнул кинжалом сына
Болтона.
Рианнон, сидевшая неподалеку, медленно проговорила:
- Насколько я знаю, дрались на пистолетах, Мэри.
- Пусть так, но он не должен был смеяться. Он ужасный человек, не так ли? А
вы, Гвинет, пригласили его на заседание
нашего комитета! - Мэри театральным жестом приложила ладонь к груди. - Как
сказала леди Хинни, это не человек, а
монстр!
Гвинет поставила чашку, громко звякнув ею о блюдце.
- Этот человек - начальник плавучей тюрьмы, и я пригласила его, чтобы он
посоветовал, каким образом мы можем
помочь заключенным.
- Только Морнингхолл вряд ли здесь появится. И мы все это знаем.
- Он появится, - заверила Гвинет.
- Не уверена... - пробормотала леди Хинни, отрезая себе кусочек лимонного
торта. - Уже половина пятого, а его до
сих пор нет.
- Может, он думает, что мы целый день будем его дожидаться? - возмутилась
Мэри.
Леди Хинни фыркнула:
- Уверена, именно так он и считает.
- Он непременно придет, - убежденно произнесла Гвинет, хотя и сама уже начала
в этом сомневаться. Может, она
лишь вообразила, что он стал мягче? Может, она неверно истолковала его взгляд в
темноте? И все же он придет. Гвинет
представила, как он появится в дверях и окинет всех своим испепеляющим взглядом.
Она уже предложила Рианнон держать
пари: леди Хинни упадет в обморок, когда увидит его. Рианнон приняла вызов,
заявив, что и Мэри Чиверс лишится чувств.
"Проклятие! Морнингхолл, так где же ты?"
Пытаясь держать себя в руках, Гвинет раскрыла блокнот. И замерла, услышав
цокот копыт. Сердце ее забилось быстрее.
Но цокот стал затихать. Она разочарованно вздохнула.
Гвинет не пыталась себя обмануть. Она пригласила Морнингхолла не только для
того, чтобы воспользоваться его
помощью. Просто она ужасно хотела его увидеть.
Но время идет, а его все нет.
- Вы слишком уверенно говорите о том, в чем я очень сомневаюсь, Гвинет, -
сказала леди Хинни, утирая салфеткой
губы. - Если бы Морнингхолл собирался прийти, он бы уже пришел.
- Но он принял мое предложение, - возразила Гвинет, яростно листая блокнот. -
Возможно, его задержали дела.
Леди Хинни снисходительно улыбнулась и снова потянулась к торту.
- Задержали, говорите? - Она фыркнула и небрежно взмахнула рукой. - Скорее
всего он выбросил ваше приглашение
в море и совсем забыл о нем. Ведь не случайно этот человек имеет репутацию
повесы, негодяя, чудовища...
- Право, неужели вам всем так нравится сплетничать об этом злосчастном
Морнингхолле?
Дамы повернули головы. В дверях появилась Мейв, леди Фальконер, державшая в
руке зонтик, точно шпагу.
- Я никогда... - смутилась леди Хинни, но пронзительный взгляд леди Фальконер
заставил ее замолчать.
Собственно, замолчали все, никто не решался возражать грозной жене адмирала,
носившей на шее ожерелье из акульих
зубов и, по слухам, кинжал у щиколотки, - ведь Мейв когда-то была королевой
пиратов в Карибском море и
терроризировала всю Вест-Индию.
Мейв не отличалась избытком терпения, и, без сомнения, все эти разговоры о ее
сбежавшем брате, который якобы и есть
тот самый Черный Волк, стали для нее серьезным испытанием - по крайней мере так
думала Гвинет.
- Спасибо, Мейв, - кивнула она, с трудом сдерживая гнев. - Полагаю, мы можем
начать заседание?
Леди Фальконер усмехнулась:
- Давно пора. Если бы знала, что ваше заседание - сплошная болтовня, осталась
бы дома.
Леди Хинни вздернула подбородок и отвернулась, оскорбленная.
- Однако... где все-таки его светлость? - подала голос мисс Дэлримпл, с
неуверенной улыбкой обводя взглядом
собравшихся дам. - Мы ждем его появления. Вот уже целый час...
- Должно быть, он обдумывает сейчас, как ему лучше поймать Черного Волка, -
захихикала мисс Чиверс. Глаза ее
округлились. - Папа сказал, что если он его не поймает, то адмиралтейство снесет
ему голову.
- Уж лучше ему, чем Черному Волку, - заметила леди Хинни. И тут же
побледнела, увидев молнии в глазах Мейв. -
Впрочем, Гвинет права, - поспешно добавила она. - Морнингхолл - вне сплетен. Он
неисправим. - Она положила руку
на плечо Гвинет. - Итак... Что мы можем сделать для заключенных?
Гвинет поделилась своими мыслями с подругами. Она говорила об одежде и
продовольствии для заключенных, а думала
совершенно о другом...
"Я не позволю тебе, Морнингхолл, уйти в сторону. О Господи, помоги мне!"
- Нет, Деймон, это неприемлемо. Слишком опасно. Да и жестоко. У тебя есть
сердце?
- Прекрасно! Ты наконец-то понял, что у меня его нет? Много же тебе времени
понадобилось для этого, Питер.
- Предпринять такую попытку...
- Я уверен в успехе.
- Нужно найти другой способ.
- Его нет.
С этими словами Деймон стал спускаться в люк, в темноту трюма.
У Питера не было выбора: он мог либо позволить Деймону идти одному, либо
последовать за ним.
- Да поможет нам Бог, - сдался Питер.
Если на нижней палубе было жарко, то в трюме - душно и сыро. Ничего не
изменилось здесь со времени его последнего
визита, подумал Деймон. Жара, духота, зловоние - и мрак. Проходя под нависшими
балками, он согнулся в три погибели и
зажал нос, однако проку от этого было мало.
Вокруг них толпились заключенные, бурлили за спиной, как буруны за кормой
корабля. Деймо
...Закладка в соц.сетях
