Жанр: Любовные романы
Сущий дьявол
...семье бал правит красота, мисс Эванс, - галантно
проговорил он, наклонился к руке девушки и
прикоснулся к ней губами. Он озорно взглянул на нее из-под полуопущенных ресниц
- и был вознагражден тем, что щеки ее
вспыхнули, а в глазах блеснула искра, но не ужаса, а волнения и восторга.
Выпрямившись, он увидел, как леди Симмз
сердито поджала губы, и втайне порадовался этому. - Рад познакомиться с вами,
мисс Эванс, - пробормотал он, отпуская
ее руку.
- Взаимно, милорд. Моей сестре недостает мужского общества, так что ваше
присутствие весьма кстати. Надеюсь, вы
останетесь на чай.
- Рианнон!
- Я, пожалуй, пойду распоряжусь насчет чая, а вы сможете... поговорить
наедине. Поднимайся, Матти! - окликнула
Рианнон старого пса и направилась к двери.
- Лорд Морнингхолл не останется, - решительно заявила Гвинет.
- Нет, отчего же? Я останусь, - ровным тоном возразил Деймон и мило улыбнулся
девушке. - Чай - это великолепно,
мисс Эванс. Благодарю вас.
Блеснув глазами, Рианнон скрылась в доме, и Деймон остался один на один с
объектом своих мучительных переживаний.
Оба они прекрасно помнили о том, что произошло между ними накануне.
Воспоминание об этом обжигало Деймона, и он
видел густой румянец на щеках Гвинет, видел, как она старается не смотреть на
него. Здесь, среди цветов, под ажурной
тенью каштана и косыми лучами солнца, она выглядела такой милой, совсем не
похожей на ту воинственную даму, которая
намеревалась перевернуть всю его жизнь. У него вдруг родилось безумное желание
швырнуть ее в эти маргаритки и
одуванчики и закончить то, что он начал вчера.
Однако он молча вперил в нее взгляд в ожидании ее слов.
Отвернувшись, она принялась старательно выковыривать из земли мелкие камешки.
- И вы обвиняете в грубости меня! - тихо и чуть удивленно сказал он.
Она не повернула к нему головы.
- Моя сестра родилась свахой. Плохо, что она не понимает, какой беды можно
ожидать от вас.
- Разумеется, она понапрасну тратит силы, если думает свести нас.
- Это верно. Не могу себе представить кого-нибудь более отвратительного,
ужасного и грубого, чем вы, Морнингхолл.
- Это свидетельствует о бедности вашего воображения. Мне также прискорбно
иметь дело с Боадицией (Боадиция -
королева провинции Норфолк в Великобритании, восставшая против владычества
римлян (I век н.э.).), которая внешне
напоминает ангела, невинную деву с лицом маргаритки.
Гвинет нагнулась, сосредоточившись на своем занятии, она энергично заработала
совком, разгребая листья и подсекая
корни одуванчиков, которые дерзнули посягнуть на ее газон. Из-под шляпы Деймону
были видны ее губы, уголки которых
слегка приподнялись в невольной улыбке. Как ни странно, это его порадовало.
Неожиданно для себя он поднял руку, нагнул
и поднес к своему лицу пружинистую ветку белой сирени. Гвинет продолжала
орудовать совком еще более энергично.
Интересно, что она сделает, если он сорвет цветок и предложит ей? И что он
почувствует, если она откажется принять?
Он быстро отпустил ветку, словно обжегшись об нее. В нем вдруг проснулась
злость.
- А ваш муж был не такой противный, как я? - спросил он гораздо более
насмешливо, чем собирался.
Она подняла голову, в ее взгляде промелькнуло разочарование.
- Мне следовало догадаться, что рано или поздно вы сорветесь на грубость. Но
уж коли вы спросили, Морнинг-холл, я
отвечу: Уильям не мог быть противным.
- Ага, стало быть, он был образцовым мужем.
- Он был хорошим человеком.
- Видимо, он был совершенством. Не могу себе представить, чтобы вы
согласились на меньшее.
- Он был далек от совершенства. А вы хотите пустить шпильку и испортить то,
что могло бы быть светским, если не
приятным, разговором?
- Простите. - На его лице появилась настороженная улыбка, которая тут же
погасла. - Я позволю себе немного
тщеславия и спрошу: каков он в сравнении со мной?
- Что это, Морнингхолл, вы проявляете такой интерес к моему покойному мужу?
Если хотите знать, Уильям был стар,
слаб, лишен страстей. - "Не в пример тебе, с твоим чувственным ртом,
дьявольскими глазами, зловещим очарованием,
опасно умелыми руками и выражением лица как у падшего ангела". Гвинет наклонила
голову и внимательно посмотрела на
Морнингхолла. - Он отличается от вас так же, как котенок от леопарда. Вы
пробуждаете во мне ярость. Он успокаивал
меня. Его поступки было легко предвидеть. Вы непредсказуемы... Но довольно об
этом, поскольку я уверена, что вы пришли
вовсе не для того, чтобы говорить о моем покойном муже.
- Вы абсолютно правы. - Он сделал паузу, чтобы заинтриговать ее, сверкнул
лукавым взглядом из-под сени ресниц и
нагнулся, чтобы понюхать едва распустившийся бутон розы.
- В таком случае зачем вы пришли?
Он выпрямился, вскинул брови и посмотрел на нее в упор.
- Чтобы вернуть вам то, что принадлежит вам. - Он сунул руку в карман и, к
ужасу Гвинет, извлек оттуда ее маленький
блокнот, переплет которого был попорчен после пребывания на грязном полу
плавучей тюрьмы. - Вот, смотрите. - Гвинет
выхватила из рук Морнингхолла блокнот, щеки ее вспыхнули.
- Должно быть, я выронила его, когда потеряла сознание.
- Да.
- Вы его читали?
- Конечно.
Она поджала губы.
- И что же?
- Интересные наблюдения. - Он изобразил задумчивость на лице, наклонил голову
и, постукивая пальцем по губам,
устремил на нее взгляд. - Больше всего мне понравились мысли обо мне: "Маркиз
Морнингхолл - человек с
демоническим, чрезвычайно красивым лицом, не страдающий отсутствием тщеславия".
"С чрезвычайно красивым лицом".
Это, пожалуй, хорошая компенсация за ваше безобразное обращение со мной за все
время нашего знакомства. Не правда ли?
- Вы не должны были читать мои записи.
- Блокнот оказался конфискованным имуществом. Я особенно горячо аплодировал
тому, что вы адресовали самой себе.
Что-то о проверке накладных поставщиков и сравнении их с тем, что фактически
получено флотом. Весьма благородно с
вашей стороны начать расследование проблемы с самого начала, а не искать козла
отпущения.
- Вы согласны?
- Разумеется. С вашей стороны было бы мудро взять меня в качестве
сопровождающего, когда вы отправитесь к
поставщику одежды для заключенных. Хотя Редли и говорит, что он не доверяет
женщинам.
- А вы, выходит, доверяете?
Морнингхолл улыбнулся, и Гвинет вдруг увидела, каким он мог быть в другие,
более добрые для него времена.
Она почувствовала, как дрогнуло у нее сердце.
Он продолжал смотреть на нее изучающе. Увы, Гвинет не могла выдержать его
взгляд. Покраснев, она нагнулась и вновь
принялась подсекать траву, пробившуюся между камней.
- Хорошо, в таком случае вы можете присоединиться ко мне завтра днем. Именно
в это время я собираюсь начать
проверку поставок.
- С удовольствием. Приходите на пирс в два часа, я вас там встречу.
- Но моя встреча с мистером Ротшильдом назначена на три часа!
- Ну и что? Измените время.
- Вы невозможны, Морнингхолл!
- Я знаю. - Он улыбнулся, на сей раз более уверенно. - И чертовски раздражаю
вас, не так ли?
- Да, в самом деле... Коль скоро вы сегодня задавали мне вопросы личного
плана, позволю себе тоже задать вам
подобный же. Объясните мне, Морнингхолл. Когда-то перед вами открывалась
многообещающая карьера. Сейчас вы
ненавидите флот, Болтона и, по всей видимости, даже себя. - Откинувшись назад,
Гвинет подняла голову и задумчиво
взглянула на него. - Болтон направил вас, аристократа и перспективного молодого
человека, командовать плавучей
тюрьмой только из-за той злополучной дуэли? Ведь он мог вообще выгнать вас со
службы?
Морнингхолл показал на блокнот.
- Вы сами пишете об этом. Дуэль стала кульминацией того, что происходило
раньше. Да, Болтон отправил меня сюда,
чтобы отомстить за слюнявого щенка, которого он звал своим сыном.
- Уверена, за этим кроется что-то еще.
Морнингхолл пожал плечами и отвернулся, как бы давая понять, что предмет не
стоит того, чтобы о нем говорить так
долго.
- Все достаточно просто. Мы с Адамом Болтоном были соперниками с первого дня
нашей встречи - два лейтенанта на
одном судне. Он ненавидел меня за мое происхождение, я ненавидел его за то, что
он был страшный хвастун и к тому же не
стеснялся прикрываться именем отца. - Взгляд у Морнингхолла стал суровым,
напряженным. - Когда пришло время
продвижения по службе, меня обошли, а пост командора получил Адам, хотя я был и
по возрасту старше, и имел больше
заслуг. Но кто на это смотрит? Адам - сын адмирала, у меня же не было столь
влиятельного покровителя. Излишне
говорить, что Адам Болтон испытывал садистское удовольствие, отдавая мне
приказы. Он поручал мне самые неприятные
задания и распространял обо мне самые несусветные слухи по флоту. Естественно,
это вызывало во мне гнев. А он нарывался
на ссору. Я, впрочем, тоже. Однажды, когда он зашел слишком далеко, я дал ему по
физиономии.
- Ага. И за это вас предали морскому суду.
- Совершенно верно. Однако сей самоуверенный негодяй на этом не остановился.
Он публично обвинил меня в том, что
я якобы говорил разные гадости о его отце первому лорду адмиралтейства.
Совершенно смехотворное обвинение, поскольку
я никогда в глаза не видел этого лорда. И тогда я вызвал Адама на дуэль.
Остальное вы знаете.
- Да, теперь все ясно. Болтоны загубили вашу карьеру, буквально выдернули
ковер из-под ваших ног.
Морнингхолл отвернулся, его щеку передернул нервный тик.
- И все же - почему вы не подадите в отставку, Морнингхолл? К чему терпеть
все эти унижения?
- У меня есть для этого причина. Я ответил на ваш вопрос, и теперь мы квиты.
- Понятно. Считаете, что для одного дня этого достаточно?
- Можно сказать и так. - Гвинет принялась за прополку, неожиданно испытав
удовлетворение оттого, что выудила у
Морнингхолла столько информации. - Что ж, мы могли бы в таком случае обсудить
наш предстоящий визит к подрядчику.
- Могли бы.
- Я хочу сказать, что благодарна вам за это проявление заботы о заключенных.
На его губах появилась суровая улыбка.
- Не надо заблуждаться, леди Симмз. Я беспокоюсь не о них, а о вас.
Гвинет вскинула голову вверх, но в этот момент дверь открылась, и на пороге
появилась Рианнон. В руках у нее был
поднос, уставленный посудой: чайник, чашка, блюдца, тарелка с булочками.
"Я беспокоюсь не о них, а о вас". Подобные слова, да к тому же произнесенные
тихим, грудным голосом, способны хоть
кого бросить в жар. Поднявшись, Гвинет отряхнула стебельки сорняков с юбок и с
опаской взглянула на Морнингхолла.
Маркиз продолжал смотреть на нее и улыбаться, рассеянно помахивая шляпой.
- Сливки, сахар, лорд Морнингхолл? - спросила Рианнон, наливая дымящийся чай
в маленькие фарфоровые чашки,
нарушив вопросом затянувшуюся паузу.
- Три куска сахара, пожалуйста, - ответил Морнингхолл, устремляя все свои
чары на невинную младшую сестру.
- Я уверена, что его светлости просто необходимо есть как можно больше
сладостей, - сухо заметила Гвинет.
- В самом деле, - отозвался Морнингхолл, бросив откровенно горячий взгляд на
грудь Гвинет. У нее невольно
возникло ощущение, что он способен видеть даже через ткань.
Он принял чашку с блюдцем из рук Рианнон и как бы в подтверждение своих слов
так густо намазал булочку медом, что
ему пришлось приложить немало усилий, чтобы мед не капнул на его белоснежную
рубашку.
Гвинет наблюдала за тем, как он подносит булочку ко рту, как пытается поймать
языком капли меда. Облизав губы, он
лукаво взглянул на нее.
Гвинет вспомнила слова, сказанные Морнингхоллом накануне, когда она лежала на
его кровати, изнемогая от сладостных
ощущений, которые рождал в ней этот самый язык: "Ах, мадам, вы такая сладкая...
даже слаще меда, который я сейчас пью...
Боже мой, я хочу вас... хочу всю... сейчас".
Гвинет поперхнулась чаем.
Морнингхолл лишь приподнял бровь, лукавая улыбка осветила его лицо.
- Я очень люблю... мед, - многозначительно сказал он. Чашка в руке Гвинет
отчаянно задрожала на блюдце. Гвинет
поставила ее на траву.
- Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая? - озабоченно спросила Рианнон.
- Да, вполне. Просто чай горячеват, только и всего. Морнингхолл поднял чашку
и, насмешливо глядя поверх ее краев на
Гвинет, сказал:
- Да. Очень горячий.
Рианнон не придала значения этому диалогу. Она намазала маслом булочку и
поднесла к губам. Глаза ее сверкали от
возбуждения.
- Итак, милорд, Гвин говорила, что вы позволили ей вчера осмотреть судно.
- Боюсь, что это случилось под дулом пистолета.
- Моя сестра может быть весьма убедительной, если того пожелает, - защебетала
Рианнон, отламывая кусок булки псу,
который терпеливо ждал лакомства, сидя у ее ног. - Вы должны признать, что дело
свое она сделала. А как вы находите ее
платье, милорд? Вам не кажется, что она очень мило выглядит сегодня?
- Рианнон! - одернула сестру Гвинет.
Глаза у Морнингхолла потеплели, и Гвинет показалось, что в них заиграли
веселые искорки.
- Хотел бы сказать, что желтый цвет ей идет и что выглядит она очаровательно.
И еще хотелось бы заметить, что она
любезна и мила - даже прекраснее тех цветов, которые ее здесь окружают. Но
поскольку она держит в руках ложку - а мне
известно, какой ущерб она может причинить с помощью летающих предметов, - я
лучше воздержусь от каких-либо
заявлений вообще.
- Но, милорд! - радостно воскликнула Рианнон, а лицо Гвинет залилось краской.
- Ведь вы его уже сделали! Как же
вы умны! Ты не находишь, Гвин?
- Кажется, я все еще сжимаю в руках "летающий предмет", Риа, и у тебя есть
основания опасаться его не меньше, чем
нашему уважаемому гостю.
- Не смущайте вы ее, милорд! - безмятежно махнула рукой Рианнон. - Просто она
страшно не любит, когда я
начинаю играть роль свахи.
- А вы это часто делаете?
- О нет! У Гвинет нет времени, чтобы заниматься поисками нового мужа. Она
никогда не говорит о мужчинах, во всяком
случае, до того времени, пока не встретила вас. Она очень редко позволяет
джентльменам навещать или провожать ее. Вы
первый, к кому она проявила интерес после смерти Уильяма. И выбор она сделала
весьма удачный, - девушка застенчиво
улыбнулась, - то есть, я имею в виду, Гвинет сказала мне, что вы красивы, но я
не могла себе представить, что вы красивы
до такой степени... И кажется, она выбрала маркиза в качестве нового мужа...
Деймон сделал глоток чая и поперхнулся. Он судорожно схватился за салфетку.
- Рианнон! - воскликнула Гвинет. - Его светлость и я с трудом выносим друг
друга! Смею тебя уверить, что любой из
нас меньше всего думает о возможности заключения брака!
- Да, мы с вашей сестрой только что говорили о том, насколько нам неприятно
находиться вместе, - добавил
Морнингхолл, несколько придя в себя после замешательства.
- Нам противно!
- Нам тошно.
- Мы просто не выносим друг друга!
Похоже, это нисколько не обескуражило Рианнон. Продолжая невозмутимо пить
чай, она сказала:
- Странно! Два человека говорят о ненависти друг к другу с такими улыбками на
лицах.
Улыбка на лице Морнингхолла мгновенно исчезла. Гвинет опустила глаза на свою
булочку, лицо ее залилось румянцем.
Рианнон рассмеялась.
Неловкую паузу первым нарушил Морнингхолл. Он встал, поставил чашку на стол.
- Прошу прощения. Меня ждет неотложное дело в городе. Спасибо за чай. До
свидания, мисс Эванс. Леди Симмз.
Он повернулся и едва не бегом бросился к двери.
- Надеюсь увидеть вас завтра после полудня, милорд! - крикнула ему вслед
Гвинет. - Вы помните о том, что мы
встречаемся с подрядчиком?
- Конечно. В два часа.
- В три.
- Либо в два, либо не встречаемся вообще! - отрубил Морнингхолл, проскочил
мимо застывшей от страха Софи и исчез
в доме. Через несколько секунд хлопнула входная дверь, и в саду воцарилась
тишина.
Рианнон закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Гвинет, все еще продолжая
смотреть на дверь, через которую
проследовал маркиз, позволила себе наконец сделать глубокий вдох. Она посмотрела
на сестру, не зная, корить ее или
хвалить.
- Рианнон...
Девушка покраснела.
- Ты была права, Гвин. Он просто... великолепен.
Глава 10
Тоби Эштон сидел с равнодушным видом на нижней палубе. Тело его едва
прикрывали пропотевшие, грязные лохмотья.
Воздух был раскаленный и загустевший, и требовалось немало усилий для того,
чтобы вдохнуть его в легкие. Он не знал,
какой сегодня день, который теперь час. Все это имело никакого значения,
поскольку Натан снова сидел в карцере, Коннора
не было, а только под воздействием их железной воли он находил в себе силы
двигаться. Сейчас при нем оставались лишь
воспоминания о далеком доме и миниатюрный портрет матери в кулоне, висящем на
закопченной цепочке на шее.
И еще он ощущал сосущее чувство голода.
Даже надежда его покинула. Он подтянул колени к груди прислонился затылком к
стене. Он настолько ослаб и устал, что
у него было только одно желание - умереть.
На борту кипела обычная каждодневная жизнь, о чем свидетельствовали голоса
заключенных и разнообразные шумы.
Здесь занимались "танцами, фехтованием, математикой, языками". Отдельные,
наиболее шумные соотечественники, слов
цыгане на деревенской ярмарке, пытались продать остатки своей одежды и даже
место, где висели их койки, чтобы
заполучить деньги для игры в кости. В пятнадцати футах от него группа французов
распевала похабные песни. На фоне этой
какофонии звуков слышались шаги караульных, расхаживающих взад и вперед по
верхней палубе. Невидящий взор Тоби был
обращен во тьму. Непрекращающийся шум на судне стал такой же неотъемлемой частью
его существования, как чувство
голода, жара и зловоние, исходящее от сотен немытых тел.
Закрыв глаза, Тоби поднес руку к горлу и тихонько погладил миниатюрный
портрет матери. По его впалым щекам
покатились слезы.
Не дай Бог, если это заметят французы. Они отличались дурными манерами и
особой жестокостью. Тоби поспешил
вытереть рукавом слезы, притом старался сделать это незаметно. В отсутствие
Коннора и Натана эти громилы нередко
смеялись и издевались над ним, высмеивали его субтильность, кротость, потешались
над тем, что он не мог есть крыс. И хотя
американские заключенные старались защитить его, они больше были заняты тем, что
изобретали новые способы побега, да
и не могли всегда и всюду поспеть.
Если бы Натан вышел из карцера! Если бы пришел Коннор и освободил их!
Тоби подавил невольный всхлип и свернулся в клубок. Дорогой сердцу портрет он
зажал в руке, чтобы кто-нибудь из
французов не увидел и не сорвал его прямо с шеи. Тоби не заметил, как возле люка
началось какое-то оживление, и в его
сторону повалила масса толкающихся, орущих заключенных.
Мальчик поднял голову, поправил на носу треснувшие очки. Гул возбужденных
голосов становился все громче и громче.
Может, кого-то освободили? Может, это был Натан?
Тоби сунул портрет под рубашку и приподнялся, вглядываясь в толпу и продолжая
надеяться на что-то доброе.
Вернувшихся из карцера всегда встречали горячо, как героев. Может быть, Натана
освободили досрочно? Дай Бог, чтобы это
был Натан!
Мальчик вскочил на ноги в тот самый момент, когда Джек Клейтон, один из
караульных, протиснулся сквозь толпу и,
подняв фонарь, стал вглядываться в глубь помещения.
- Тоби Эштон! Я ищу Тоби Эштона! - выкрикнул Клейтон. Он стоял, согнувшись
почти вдвое, и крутил головой,
словно огромный неуклюжий медведь. - Ты здесь, парень?
Надежда у Тоби испарилась, уступив место леденящему страху.
Что-то случилось с Натаном!
От толпы отделился один из французов.
- Вон он, прячется в углу! Я его сейчас вытащу тебе! Это был Арман, один из
самых злобных мучителей Тоби.
Он схватил Джека Клейтона за рукав. Глаза Армана лихорадочно бегали, губы
растянулись в безумной ухмылке, обнажив
выбитые зубы, потерянные в многочисленных драках.
Тоби отпрянул и прижался к стене. Арман схватил его за рукав, грубо дернул и
швырнул в сторону караульного. Рукав с
треском оторвался. Арман заржал и отбросил рукав в сторону. Тоби поспешно
натянул рубашку на грудь, чтобы Арман не
увидел портрет матери. К счастью, француз не увидел. Вцепившись костлявыми
пальцами в руку мальчика, он изо всех сил
толкнул его к караульному.
Тоби споткнулся и упал на палубу, больно ударившись подбородком. Этот удар
буквально вышиб из него дух, очки
покатились по палубе.
Большая мясистая ладонь схватила мальчика за плечи и подняла на ноги. Вытерев
кровь с подбородка, Тоби поднял глаза.
Подбородок его дрожал, он с трудом пытался сдержать слезы.
- Пошли со мной, - рявкнул Клейтон, возвращая Тоби очки и толкая его к люку.
Тоби объял ужас:
- Мой брат...
- Шагай!
Бросив испуганный взгляд на Клейтона, Тоби двинулся вперед. Пол был липкий и
горячий под босыми ногами мальчика,
потолок низкий, не хватало воздуха. Пот выступил на его лице, стекал по
позвоночнику. Тоби заставил себя поднять голову и
шел, прижимая к груди образок матери. Он видел ухмыляющиеся лица, до него
долетали обрывки фраз и насмешки. Кто-то
пытался подставить ему ножку. Джек Клейтон следовал за ним, слегка подталкивая в
спину.
Они дошли до люка, ведущего на верхнюю палубу. Тоби остановился и испуганно
посмотрел на караульного.
- Поднимайся наверх.
От охватившего его ужаса к горлу Тоби подкатил комок. Он с трудом проглотил
его. Зачем его зовут? Господи, только бы
с Натаном было все в порядке! Тоби карабкался по грязной лестнице, держась одной
рукой за поручень, второй - прижимая
к груди рубашку. Постепенно становилось не так жарко, и наконец Тоби хлебнул
прохладного свежего воздуха. Он
посмотрел вверх - и увидел легкие перистые облака, скользящие по нежно-голубому
небу.
Его охватило недоброе предчувствие.
Тоби похолодел. У него не было сил для того, чтобы сделать несколько
последних шагов. Он был почти уверен в том, что
сейчас увидит сцену, которую представлял себе заранее. Должно быть, Коннор
пришел, чтобы спасти Натана, но попытка не
удалась, и сейчас они оба лежат мертвые на обнажившемся во время отлива берегу
моря. Черного Волка больше нет, и
умерла последняя надежда. А караульный ведет его сейчас для того, чтобы он все
увидел своими глазами.
Тоби заскулил, будучи не в силах двигаться дальше.
Клейтон ударил его коленом под зад, выведя тем самым из оцепенения и
вытолкнув на палубу. Тоби приземлился на
четвереньки. Подняв голову, он увидел рядом с собой невысокие мачты и
развешенное между ними стираное белье. Клейтон
ткнул его мушкетом в бок, и Тоби, охнув, вскочил.
И сразу бросился к борту:
- Натан!
Он остановился, ухватившись за поручень, чувствуя, как ветер развевает его
слипшиеся, грязные волосы.
На обнажившемся морском дне он увидел лишь несколько чаек. И - о радость! -
никаких мертвых тел. Ни Коннора, ни
Натана.
Тоби опустился на колени и, закрыв лицо, разрыдался от облегчения.
Клейтон стоял у него за спиной.
- Поднимайся!
Тоби вскочил, жадно глотая свежий, вкусный воздух. Глаза его заслезились от
солнечного света. Он повернулся к
караульному:
- Мой брат...
- Он в карцере. - Караульный оторвал Тоби от поручня.
- Тогда зачем меня привели сюда?
- Его светлость хочет тебя видеть.
Тоби не имел понятия, кто такой "его светлость", но если судить по суровому
лицу и тону караульного, то это не сулило
ничего хорошего. Он мужественно попытался одернуть свои лохмотья, твердо решив
вести себя таким образом, чтобы его
братья и отец гордились им. Но тут он понял, что караульный подталкивает его к
корме, в сторону капитанской каюты.
- Не смей! - рявкнул караульный, преграждая мушкетом дорогу Тоби, который
рванулся было в сторону. - Топай
вперед, пока не получил по заднице, и не останавливайся, пока не войдешь в
дверь.
Тоби охватил ужас. Ему доводилось слышать о новом капитане, о том, насколько
тот грозен, - даже хорошенькая
английская леди упала при нем вчера в обморок. Он был настолько безжалостным,
что некоторые прикидывались больными,
чтобы с "Суррея" их перевели в портовый госпиталь.
Слышал Тоби и о том, что Арман и его приятели замышляли убить капитана, если
он не увеличит рацион пива для
заключенных.
- А зачем он хочет видеть меня?
Они приближались к двери капитанской каюты, которая вырисовывалась в
полумраке и казалась входом в некий
мавзолей.
- Будь я проклят, если знаю. - Клейтон остановился у каюты, дважды постучал в
дверь, открыл ее и, схватив Тоби за
руку, втолкнул внутрь.
Дверь захлопнулась за Тоби, словно крышка гроба.
Споткнувшись, Тоби удержался на ногах и обхватил руками грудь, словно защищая
отчаянно стучащее сердце. Он стоял,
погрузив пальцы босых ног в мягкий коврик, боясь вздохнуть и даже поднять глаза.
- Садись, - услышал он звучный грудной голос. - Я не кусаюсь.
Тоби медленно приподнял голову и осмотрелся. В каюте царил полумрак, неяркий
свет струился лишь через наполовину
зашторенные окна. Свет падал на обитый темно-бордовой кожей вращающийся стул, на
блестящую поверхность стола, на
котором стояла бутылка портвейна.
В тени виднелась фигура мужчины, небрежно прислонившегося к стене у окна.
- Подойди поближе, чтобы я мог рассмотреть тебя. - На сей раз голос прозвучал
мягче, словно его обладатель
почувствовал ужас Тоби и в нем пробудилось сочувствие.
Тоби медленно двинулся вперед, к свету. Он хорошо осознавал, насколько
грязен, и от стыда опустил голову.
- Что случилось с твоей одеждой, мальчик?
- Порвалась, - пробормотал Тоби, рассматривая пальцы своих ног.
- Смотри мне в лицо, когда разговариваешь со мной. Тоби поднял голову,
поправил на носу треснувшие очки и стал
смотреть сквозь налет сажи на них. Мужчина все еще оставался в тени, и поэтому
невозможно было разглядеть черты его
лица.
- Я сказал, сэр, что она порвалась.
- Я маркиз. Тебе следует называть меня не "сэр", а "милорд".
Этих слов оказалось достаточно для того, чтобы пробудить в Тоби дух янки,
хотя он думал, что уже давно его растерял.
Мальчик выпрямился, вскинул подбородок и посмотрел прямо на капитана.
- Я американец. И вы никакой мне не лорд! Я буду обращаться к вам так же, как
к другим людям!
Медленно, словно хищная пантера, пробуждающаяся от дремоты, маркиз
выпрямился. Он оказался высоким - выше
отца Тоби, выше его дяди Брендана, даже выше
...Закладка в соц.сетях
