Жанр: Любовные романы
Сущий дьявол
...ка. Тоби
шевельнулся и увидел, как затянутая в
черную перчатку рука медленно поднялась и схватилась за поручни. За ней
последовала вторая рука. И наконец медленно, с
грацией пантеры, вышедшей на охоту, человек поднял над поручнями голову и плечи.
Повисла напряженная тишина. Никто
не шевелился.
Рука Редли дрожала, когда он с силой вжал пистолет в челюсть Тоби. Редли весь
превратился в комок нервов.
Черный Волк появился над поручнями - высунувшись до пояса и вглядываясь в
темноту. Не замечая опасности, он
медленно перекинул ногу через поручни. Редли трясло, рот его наполнился густой
слюной. Он чувствовал, как в его
железных объятиях дрожит мальчишка. Высокая могучая фигура в черном выпрямилась
во весь рост - человек
настороженно оглядывался по сторонам. С таким великаном Редли одному не
справиться! А ему и не придется этого делать.
Ведь караульные держат на прицеле ничего не подозревающую жертву.
"Ну, давай же, черт возьми! Иди дальше!" - мысленно умолял Редли.
Черный Волк повернулся к поручням, и в темноте Редли увидел, что Джерри
бесшумно поднял пистолет обеими руками,
словно собирался поразить какого-то гигантского зверя.
- Стой, или мальчишка умрет!
Черный Волк замер с вытянутой к поручню рукой. Затем он медленно повернул
голову; в прорези маски, скрывающей
глаза, Редли увидел презрительно раздувшиеся ноздри.
Редли шагнул из тени на свет.
- Сдавайся, капитан Меррик, - сказал он зловеще тихо, продолжая прижимать
пистолет к подбородку Тоби. - Ты
окружен. Любое твое резкое движение - и в голове мальчишки появится дырка. Ты
ведь этого не хочешь?
Слезы брызнули из глаз Тоби и покатились по щекам. Он видел, как скрытое
маской лицо медленно повернулось к Редли,
почувствовал напряжение в каждом мускуле могучего тела. Когда мужчина заговорил,
голос его дрожал от гнева.
- Отпусти мальчика, - яростно прошипел он. - Мальчик не виноват.
- Не тебе сейчас диктовать условия, капитан Меррик.
- Я сказал - отпусти его! Черный Волк двинулся на Редли.
- Еще шаг - и мои люди продырявят тебя. И не надейся, что мальчишку не ждет
то же самое.
Черный Волк не шевельнулся. Тоби кожей ощущал грозную силу его гнева. Он
казался ему обширнее ночи и чернее
тьмы, в нем ему чудилось нечто ужасное, дьявольское.
Он навис, словно черная гора, над Редли, испепеляя его взглядом.
- Чего ты хочешь?
- Тебя, капитан Меррик. Желательно живым.
- Отпусти мальчика - и я готов сдаться твоим властям, - прозвучало в ответ. -
Вот такая сделка, Редли. Моя жизнь в
обмен на его.
Редли гаденько захихикал:
- Ну что ж. Иди-ка сюда.
- Освободи мальчика.
Сверху что-то клацнуло. Похоже, взвели курок мушкета. Караульные
зашевелились, держа мушкеты наготове. Редли
насмешливо хмыкнул и подтолкнул Тоби к Черному Волку, который тут же сгреб его
руками и прижался щекой к волосам.
Черный Волк достал канат, который принес с собой, и обвязал его вокруг талии
Тоби.
- Никаких резких движений, Меррик, - предупредил Редли, нацелив пистолет в
сердце Черному Волку.
Человек в черном не удостоил Редли ответом, он лишь взял Тоби за плечи и
посмотрел мальчику в глаза, прощаясь с ним.
- Тебя ожидает друг в лодке внизу, - прошептал он Тоби прямо в ухо. - И еще
тебя ожидают твой брат и кузен на
борту шхуны "Пустельга". А теперь иди. Да хранит тебя Бог!
- Что? Мой брат и кузен? А кто же тогда...
Но Черный Волк лишь прижал пальцы к губам мальчика и стал спускать его в
лодку, которая должна была унести Тоби в
туман, затем - к его семье.
После этого он медленно повернулся, готовясь встретить свою судьбу.
- Кто же ты на самом деле? - пробормотал Редли. Его люди бросились вперед,
чтобы схватить человека, который не
собирался оказывать сопротивление. Редли резким движением сорвал маску с глаз
человека в черном плаще.
И встретился с леденящим взглядом Деймона Эндрю Филиппа де Вольфе, шестого
маркиза Морнингхолла.
Глава 27
- Ты только посмотри, что тут пишут! Мне понадобилось добрых два часа, чтобы
все это прочитать!
Рианнон влетела в комнату Гвинет с пачкой газет, которые накопились за время
их отсутствия. Бросив быстрый взгляд на
Гвинет, которая что-то писала за своим рабочим столом, она положила газеты на
комод.
- Произошли какие-то важные события, пока мы отсутствовали? - рассеянно
спросила Гвинет, не поднимая головы от
письма, которое она писала Мейв, леди Фальконер, находившейся на пути в ВестИндию.
- Еще какие! Черный Волк совершил очередные дерзкие вылазки. Он пытался
выкрасть юного американца из плавучей
тюрьмы в бочке из-под питьевой воды!
- Пытался? - переспросила Гвинет, не поднимая головы.
- Кто-то узнал об этом плане, и Черный Волк вынужден был отступить. Ему
удалось скрыться, слава Богу! Ладно, не
буду тебе мешать. Я знаю, как быстро летит время, и твой красавец муж может
возвратиться в любой момент.
К половине одиннадцатого над городом опустилась тьма, она казалась еще гуще
из-за ненастной погоды, и Гвинет
пришлось работать при свете лампы. К одиннадцати часам за окном была уже глухая
ночь, и Гвинет стала проявлять
нетерпение, даже раздражение из-за того, что Деймон задерживался. К полуночи он
так и не вернулся, она не на шутку
разволновалась, а когда часы на камине пробили час ночи, она поднялась с постели
и заметалась по гостиной, лихорадочно
соображая, что ей предпринять, куда идти.
Рианнон пыталась как-то объяснить задержку графа: вероятно, его светлость
встретился с кем-то из старинных приятелей
и отправился в таверну отметить последний день пребывания во флоте. Или же,
возможно, на оформление дела и на встречу
с адмиралом и морским руководством потребовалось больше времени, чем он
предполагал. Или же ему, как и Гвинет, нужно
было покончить со всякими канцелярскими делами. Он наверняка скоро будет дома...
Бедняжка Рианнон отчаянно зевала, глаза у нее слипались, и по настоянию
сестры она отправилась спать. Спустя час
Гвинет также поднялась к себе, однако заснуть не могла. Она лежала в темноте,
прислушиваясь к шороху дождя за окном,
следя за движущимися по стене тенями от качающихся под ветром деревьев. В уме ей
рисовались всяческие ужасы.
Перед самым рассветом Гвинет словно провалилась в какой-то тревожный сон, а
когда проснулась, через окна в комнату
просачивался серый свет. Некоторое время она лежала в постели, глядя на пустые
стены, на расставленные по углам
чемоданы с ее одеждой, ценностями, всякими сувенирами и безделушками.
Гвинет слышала, как внизу возится Софи; Рианнон в кухне звякает миской и
зовет пса завтракать.
Слышно было, как по улице проехала карета.
Деймон!
Гвинет выпрыгнула из постели, наскоро умылась и, надев простое сатиновое
платье персикового цвета с зеленой
вышивкой, поспешила вниз.
Она встретила Рианнон, на лице которой была написана явная тревога, и сердце
у Гвинет больно сжалось.
- Гвин, может нам отправиться на набережную и расспросить людей, не известно
ли им что-нибудь?..
- Да, я собираюсь туда. А ты оставайся здесь - вдруг кто-нибудь попытается с
нами связаться...
Не успела Гвинет окончить фразу, как раздался стук в дверь. Гвинет замолчала,
сестры обменялись напряженными
взглядами. Стук повторился - громкий, резкий, деловой. Из кухни с рычанием и
лаем выскочил Матти, за ним вылетела
Софи. Гвинет и Рианнон бросились к двери.
Гвинет прибежала первой. Рианнон успела схватить пса за ошейник. А Гвинет
рывком распахнула дверь.
Сердце у нее бешено заколотилось. Перед ней стояли лейтенант в морской форме
и матрос. Гвинет увидела их
бесстрастные лица и невольно схватилась за сердце.
- Леди Морнингхолл?
Она сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя, что произошло нечто
ужасное.
- Я леди Морнингхолл, - пролепетала она, до боли в суставах сжав дверную
ручку. - Что-нибудь случилось с моим
мужем?
- Нам можно войти?
- Да-да... разумеется...
Лейтенант и матрос вошли в комнату и остановились посередине, явно чувствуя
себя неловко. Одетый в бело-голубую
форму офицер представился как лейтенант Уаймарк.
- Я прибыл по поручению адмирала Эдмунда Болтона, главнокомандующего военноморскими
силами его величества в
Портсмуте, - произнес он официально-бесстрастным голосом. Он извлек из кармана
лист бумаги, развернул его и стал
читать. Три женщины в ужасе смотрели на него, едва понимая, о чем идет речь. -
Короче говоря, леди Морнингхолл, - так
же бесстрастно заключил он, - ваш муж находится под арестом, и ему грозит
обвинение в шпионаже, измене, халатном
отношении к своим обязанностям и преступных связях с врагом.
- В измене? - воскликнула Рианнон, переводя взгляд на лишившуюся дара речи
сестру. - Да этого быть не может!
- Каждое из этих действий относится к числу тяжелейших преступлений против
короля и его правительства, - ровным
голосом продолжал Уаймарк, пропустив мимо ушей реплику Рианнон. - По закону он
будет предан морскому суду,
заседание которого начнется незамедлительно. - Лейтенант свернул бумагу, сунул
ее в карман и холодно, как и положено
официальному лицу, посмотрел в глаза Гвинет. - Я уполномочен предупредить вас,
что за эти преступления положено
наказание в виде смертной казни.
Измена... шпионаж... связи с врагом... Смертная казнь...
Кровь отлила от лица Гвинет, она пошатнулась. "Я не упаду в обморок, -
приказала она себе, стараясь сохранить
самообладание под устремленным на нее безжалостным взглядом офицера. Она
почувствовала, как Рианнон взяла ее под
локоть. - Этого не произойдет!"
Овладев собой, Гвинет спокойно спросила:
- Где сейчас держат моего мужа?
- На борту флагманского судна. Лорд Морнингхолл просил передать, что хочет
вас видеть.
- Я немедленно еду к нему.
- Мы подождем вас снаружи.
Уаймарк и матрос стали спускаться по лестнице.
- Подождите! Лейтенант обернулся.
- Что сделал мой муж такого, что против него были выдвинуты подобные
обвинения?
На лице Уаймарка появилось недоверие, которое затем сменилось жалостью, ибо
он понял, что Гвинет ничего не известно
о преступлениях мужа.
- Так вы ничего не знали? - пробормотал он, и взгляд у него несколько
смягчился. - Ваш муж был пойман этой ночью
во время совершения преступления. Должен с прискорбием сообщить вам, миледи, что
маркиз Морнингхолл и есть тот
самый неуловимый Черный Волк!
- Это невозможно! - холодно сказала Гвинет, когда адмирал Болтон встретил ее
на своем огромном, блистающем
чистотой флагмане. Лицо ее горело от гнева, глаза метали молнии. - Абсолютно
невозможно! Вы все перепутали, уверяю
вас! Мой муж не может быть Черным Волком!
Болтон снисходительно улыбнулся. Он взял маркизу за локоть, кивком головы
велел двум морякам следовать за ними и
медленно повел Гвинет в сторону кормы.
- Моя дорогая леди Морнипгхолл, - галантно начал он, - ваш муж на самом деле
тот самый преступник, а арестовал
его один из его же офицеров. При этом было много свидетелей. Весьма сожалею, но
доказательства неопровержимы.
- Я уже говорила вам и повторяю снова, - в голосе ее светлости звучал металл,
- мой муж - не тот человек, которого
вы ищете. Он не может им быть, поскольку весь этот месяц находился со мной в
нашем доме в Котсуолде, а мне известно,
что в это самое время Черный Волк совершил налет на тюрьму "Суррей" и пытался
выкрасть юного американца. Даже
Черному Волку не под силу находиться в двух местах одновременно! Мой муж был со
мной, и я вовсе не выгораживаю его, я
просто имею неопровержимые доказательства!
- Не стану спорить, - снисходительно согласился Болтон, - но как бы там ни
было, могу сообщить вам, что человек,
арестованный нами минувшей ночью при попытке выкрасть того же самого мальчишку,
- это маркиз Морнингхолл.
- Я дойду до высшего руководства, клянусь вам!
- Миледи, я и есть высшее руководство.
Гвинет вспыхнула и попыталась выдернуть локоть из его руки, наградив при этом
Болтона взглядом, от которого
расплавилось бы стекло. Они стояли рядом - изящная молодая женщина и сверкающий
позументом всемогущий адмирал,
который командовал всеми морскими офицерами и матросами в Портсмуте.
- Вы не убьете моего мужа! - воскликнула она. - Я не остановлюсь ни перед
чем, вы слышите меня? Ни перед чем,
чтобы спасти его! Маркиз Морнингхолл невиновен!
- Я уверен, что морской суд примет правильное решение. Он соберется завтра
под председательством капитана
флагманского судна, в составе двенадцати офицеров самого высокого ранга, включая
капитанов и адмиралов. Это будет
справедливый суд, леди Морнингхолл, но я советую вам не питать никаких надежд на
отсрочку смертного приговора.
- Вы не сделаете этого!
- Сделаю. И прослежу за тем, чтобы приговор был приведен в исполнение
незамедлительно.
- Я не позволю вам повесить моего мужа!
- Моя дорогая леди, ваш муж - офицер. Офицеров мы не вешаем. Мы снаряжаем для
этого команду для расстрела. А
теперь, если вы позволите...
На виске Гвинет забилась жилка.
- Пойдемте, - предложил адмирал. - Я забрал вашего мужа из караульного
помещения и поместил в одиночную
камеру, чтобы во время вашего визита вам никто не помешал. И чтобы не говорили,
будто адмирал Болтон - такой уж
бессердечный солдафон.
Он направил Гвинет вниз по трапу. На нижней палубе "длинными рядами
расположились ниши. С кронштейнов над ними
свисали фонари, но их свет не мог разогнать густую мглу. Болтон, согнувшись едва
не пополам под верхней палубой, вел
Гвинет вперед, а на почтительном расстоянии за ними следовали два матроса.
Возле последней, выступающей вперед ниши стоял навытяжку матрос, прислонив к
ноге мушкет и глядя прямо перед
собой.
- Леди Морнингхолл пришла навестить арестованного, - объяснил ему Болтон,
предлагая даме пройти вперед. -
Присмотри, чтобы с леди не случилось ничего дурного.
- Да, сэр!
Один из матросов отпер дверь и отошел в сторону, пропуская Гвинет. Она
посмотрела на Болтона, но тот уже уходил по
коридору, за ним следовал матрос.
Гвинет заглянула внутрь.
- Деймон, о Боже!
Он сидел на деревянной скамье с видом школьника, которого уличили в шалости,
и на его губах застыла чуть смущенная
улыбка, в которой можно было, помимо всего прочего, прочитать и надежду на то,
что все обойдется. При появлении жены
он встал - Деймон оставался джентльменом и здесь, несмотря на унизительные
условия содержания и выдвинутые против
него обвинения. Но Болтон не солгал: как офицеру, ему кое-что позволили. Волосы
у Деймона были причесаны, лицо
выбрито, одежда чиста, белая рубашка заправлена в обтягивающие бедра белые
морские бриджи. Глядя на него, Гвинет
подумала, что он слишком великолепен, чтобы умереть. Слишком красив, слишком
полон жизненных сил, которых хватит
еще на много лет. Она закусила задрожавшую нижнюю губу, тихонько всхлипнула и
упала в его объятия.
- Я очень сожалею, Гвинет. Искренне сожалею.
Руки Деймона крепко сжали ее плечи, она услышала удары его сердца.
- Это не должно произойти, Деймон. Кто-то каким-то непостижимым образом
ошибся - ты не можешь быть Черным
Волком!
- Гвинет... - Он пригладил ее волосы, пытаясь успокоить жену, словно перед
ним был напуганный ребенок. - Дорогая,
верная Гвинет. Ты помнишь, какие твари сторожат маркизов Морнингхоллов во время
их сна? Помнишь, какие животные
охраняют ворота в Морнингхолл-Эбби? - Деймон говорил с ней терпеливо, как с
ребенком. - Подумай об этом, моя
дражайшая супруга, и затем вспомни мое полное имя.
- В-волки, - запинаясь прошептала она, вспомнив этих грозных животных. Она
знала, что его фамилия - де Вольфе,
то есть волк, но отказывалась в это поверить. Поверить в это - значит поверить в
его вину, в то, что он умрет, что они убьют
его, как бы гулко ни стучало сейчас его сердце, как бы отчаянно ни сражалась она
за его жизнь. - Нет! Я не могу в это
поверить!
- Поверь в это, ибо это правда. Не следует обольщаться надеждой, что ночью по
ошибке был арестован не тот человек. Я
и есть Черный Волк, и сожалею лишь о том, что ты узнаешь об этом при столь
суровых обстоятельствах.
- Но почему? - спросила Гвинет, откинув назад голову, чтобы дотронуться до
его щеки и заглянуть в его удивительные
глаза. - Почему, Деймон?
Он грустно, отрешенно улыбнулся.
- Главным образом из чувства мести, - после паузы произнес они чуть виновато
пожал плечами. Он заставил ее сесть.
Гвинет в смятении смотрела на Деймона, веря и не веря ему, а он рассказал ей о
том, что первоначально Черным Волком был
Коннор Меррик, который после своего бегства с плавучей тюрьмы назвался
вымышленным именем, чтобы подразнить
Деймона де Вольфе - апатичного, бездушного капитана. Но этот капитан был
настолько полон гневом на руководство,
жалостью к себе и ненавистью к обидчикам, что сознательно позволил совершать
похищения у себя под носом.
- Но почему? - повторила свой вопрос Гвинет, качая головой, все еще не
понимая смысла слов Деймона.
- Мне доставляло огромное удовольствие видеть, как Болтон рвет и мечет, как
он становится посмешищем. А поскольку
я не питал уважения к своему делу и зашел слишком далеко в своем отчаянии и
гневе, то мне было наплевать на то, что я
тоже унижен этими побегами.
- Но если Черный Волк - это Коннор...
- Коннор никакой не Черный Волк. Черный Волк - это я. Он начал это дело, но
после того, как ты вынудила меня
увидеть, какие кошмарные вещи происходят в чреве судна, я устыдился своей апатии
и захотел искупить вину. Мне нужно
было доказать, что я достоин тебя. Что я тоже могу быть мужественным и творить
добро для других. Ты сделала так много
для этих заключенных, что я должен был сделать не меньше.
Гвинет поджала губы.
- А поскольку ты к тому же хотел лично отомстить Болтону, то и взялся играть
роль Черного Волка, так?
Деймон смущенно улыбнулся:
- В общем, да...
- Ой, Деймон! - Гвинет топнула ногой. - Проклятие! Он еще ближе привлек ее к
себе и уткнулся в ее пышные
золотистые волосы.
- Я не жалею об этом, Гвинет. Я бы снова повторил все сначала. К черту
Болтона! Даже если бы я спас лишь одного из
этих несчастных, это оправдало бы мое решение.
- Осталось пять минут! - крикнул матрос снаружи.
- Ты должен был сказать мне об этом, - возразила Гвинет. - Деймон, слышишь,
ты должен был мне сказать!
- Я не мог. Не мог рисковать, потому что, если бы меня схватили, тебя судили
бы вместе со мной. - Он нежно сжал ее
плечи и заглянул в сердитые глаза своей Гвинет. - Тем более что ты так
переживала за военнопленных и так много для них
делала. Безопаснее было тебе ничего не знать. Прости меня, Гвинет, но я слишком
люблю тебя, чтобы втягивать в союз с
Черным Волком.
- Не знаю, смогу ли я простить, - резко сказала Гвинет. Слезы у нее высохли,
она смотрела на него с осуждением.
Деймон восхищался силой ее духа, ее мужеством. Она уже собирала силы, его
маленькая тигрица, она не намерена была
смириться, хотя что она могла для него сделать? Гвинет решительно вскинула
подбородок.
- Тогда скажи, что будет дальше?
- Будет морской суд - здесь, на борту флагманского судна Болтона, начнется в
первой половине дня и будет длиться до
тех пор, пока не вынесут вердикт. - Деймон помолчал. - Смертный приговор,
Гвинет.
Матрос из-за двери крикнул:
- Осталось три минуты!
- Я напишу адмиралу Фальконеру! Я напишу моему деверю, лорду Симмзу! Я подам
петицию регенту! Я не
остановлюсь до тех пор, пока тебя не освободят! Я не дам тебе умереть!
Деймон покачал головой.
- У тебя добрейшее сердце, - пробормотал он, глядя ей в глаза. - Адмирал
Фальконер на пути в Вест-Индию. Когда до
него дойдет письмо, будет слишком поздно. Кроме того, он ничего не сможет
сделать, даже если бы захотел мне помочь. -
Он заглянул в глубину ее глаз. - Прошу тебя, Гвинет, не мучай себя. Ничего
сделать нельзя. Абсолютно ничего.
Она вскочила и, сверкнув глазами, воскликнула:
- Я могу сделать очень многое, милорд, и я это сделаю! Они говорят, что ты
тот самый пресловутый Черный Волк, ведь
так? Тогда скажи мне, кто пытался выкрасть американского мальчишку, когда мы
были в Морнингхолле?
- Я не могу этого сказать.
- Черт возьми, Деймон! Скажи, и это спасет тебе жизнь!
- Ничто не спасет мою жизнь, - спокойно возразил Деймон, - если не вмешается
Господь Бог. Но это вряд ли,
поскольку у него сложилось не самое лучшее мнение обо мне.
Матрос открыл дверь.
- Время вышло, - пробормотал он и, глядя на Гвинет, добавил: - Пойдемте.
Она направилась к двери, но вдруг резко остановилась и, повернувшись к
Деймону, ткнула в него пальцем:
- Хорошо, в таком случае посмотрим, что скажет Господь Бог!
И, подобрав юбки, выбежала из каюты, твердо уверенная в том, что спасет
любимого.
Заседание морского суда началось на следующее утро.
Для Гвинет, которая не могла на нем присутствовать, это было началом недели
адских мучений. Она превзошла самое
себя в энергии и неутомимости, делая все возможное и невозможное для того, чтобы
спасти жизнь своего мужа.
В первый день суда она написала длинное страстное письмо бывшему деверю,
прося его пустить в ход все свое влияние в
парламенте и во флоте, чтобы добиться оправдания маркиза Морнингхолла. Она
собрала членов своего комитета и жен
высших морских офицеров, надеясь, что они каким-то образом смогут повлиять на
своих мужей - членов морского суда.
Она консультировалась с различными чинами флота и далеко за полночь свалилась на
кровать от усталости и напряжения.
Утром следующего дня Гвинет, вынужденная оставаться дома, смотрела из окна на
громаду флагманского корабля,
стоящего в бухте, и мысленно просила всех тех, от кого зависела судьба лорда
Морнингхолла, быть милосердными к нему.
Начался второй день суда.
Отчаяние и тревога Гвинет все возрастали, и она написала еще одно письмо
лорду Симмзу. Она приобрела экземпляр
Военно-морского кодекса и вручила его своему адвокат в надежде, что они вместе
сумеют найти какие-то лазейки. Она
написала членам парламента, премьер-министру, лордам адмиралтейства и многим
другим влиятельным лицам.
Однако никто не мог ей помочь. Суд тем временем продолжался.
На третий день Гвинет отправилась в Лондон на встречу с теми влиятельными
людьми, которые согласились ее принять.
На следующий день Гвинет, одевшись со всей возможной элегантностью, предстала
пред очи самого принца-регента,
который откликнулся на просьбу графини довольно быстро. Регент выслушал ее
рассказ благосклонно, то и дело поглядывая
на ее грудь. Наконец Гвинет пустила в ход свой главный козырь: она рассказала о
том, что Черный Волк посетил плавучую
тюрьму именно в то время, когда лорда Морнингхолла вообще не было в Портсмуте,
ибо он находился у себя дома, в
Котсуолде, почти при смерти.
Регент с минуту смотрел ей в лицо, осмысливая услышанное, затем потер свой
мясистый подбородок и пообещал уделить
этому делу максимум внимания, после чего извинился и отбыл, ибо его ожидали
сотни других важных дел.
Гвинет почувствовала, что последняя надежда покидает ее.
На пятый день суд закончился. Тринадцать капитанов и адмиралов - членов
морского суда единодушно приняли
решение, которое тут же было утверждено адмиралтейством в Лондоне.
Лорд Морнингхолл был признан виновным во всех инкриминируемых ему
преступлениях и приговорен к смертной казни.
Приговор надлежало привести в исполнение на заре следующего дня подразделению из
десяти моряков королевского флота.
В тот вечер, когда кровавый шар солнца опустился в море, а тени в комнате
сгустились и превратились в тьму, Гвинет
стояла на коленях возле своей кровати. Слезы ручьями катились по ее щекам, она
исступленно молилась, прося Господа
помочь ей в ее беде, изменить ход событий за эти немногие часы до рассвета.
Господь явился в обличье его преподобия Питера Милфорда.
- Лорд Морнингхолл? Прошу вас следовать за мной. Тьма за пределами
караульного помещения была густой, однако
туман казался не столь плотным, как час назад, и Деймон понимал, что
приближается рассвет.
Он не сомкнул глаз в эту ночь - очевидно, его тело знало, что скоро упокоится
вечным сном, и теперь пыталось урвать
несколько часов бодрствования, пусть даже эти часы были наполнены мучительнотягостными
размышлениями. Деймон сел
на постели, готовый вверить себя судьбе. Симон Вордсворт, молодой лейтенант,
приставленный к нему в качестве
персонального тюремщика, молча стоял поодаль. Рядом спали другие лейтенанты, и
могучий храп разносился по всему
просторному караульному помещению.
- Скоро наступит урочный час, сэр, - шепотом сказал Вордсворт. - Я подумал,
что вы захотите умыться и побриться...
гм... заблаговременно, - смущенно закончил он.
- И позавтракать, я надеюсь? - спросил Деймон с еле заметной усмешкой,
которая, как он надеялся, выведет бедного
лейтенанта из смятения.
- Разумеется, сэр. Если вы пойдете со мной... Деймон последовал за офицером.
Снаружи их ожидали два матроса,
которые пристроились сзади. К своему удивлению, Деймон обнаружил, что шаг у него
уверенный, сердце бьется в
нормальном ритме, голова ясная. Он думал о Боге. Должно быть, большинство людей
перед смертью думают о Боге, решил
он. Как ни странно, он не испытывал страха. Он мысленно увидел ровную шеренгу из
десяти моряков, одетых в красную
форму с белыми, крест-накрест, ремнями через всю грудь, их ботинки сверкали,
лица были бесстрастны, они стояли по
стойке "смирно", прижав к ногам мушкеты. Он представил себе, как начнет бить
дробь барабанщик, как кто-то в этот момент
кашлянет; он почти слышал слова команды: "На изготовку!" - и мушкеты подняты к
груди; "Целься!" - и все дула
устремляются в его грудь. "Пли!"
Все произойдет быстро, десять пуль войдут в его сердце одновременно - это
будет безболезненно. Деймон представил
себе, как его тело дергается в конвульсиях, прежде чем упасть на палубу, а его
грудь являет собой зияющую рану, глаза
смотрят в небо, рот открыт в беззвучном крике...
И тем не менее он не испытывал страха. Ничего, кроме странного, удивительного
спокойствия.
Должно быть, Господь позаботился о том, чтобы облегчить его последние часы.
Возможно, приступы паники, которые до
недавнего времени у него возникали, подготовили его к нынешнему спокойствию.
Возможно...
Вордсворт ввел его в небольшую кам
...Закладка в соц.сетях
