Жанр: Любовные романы
Птицелов
...этот разговор состоится, но сейчас не была готова
к нему.
- Почему ты это говоришь? У тебя нет никаких оснований так думать.
- Под этим дорогим костюмом я - все тот же бедный необразованный ирландец.
Добился какого-то успеха только
благодаря своему сыну.
- Нет, не только благодаря сыну! Благодаря своей энергии и таланту. Почему ты
не веришь в себя? - Она говорила
твердым, убедительным тоном, хотя и нервничала, обескураженная горькими словами
всегда веселого, самоуверенного
ирландца.- Я восхищаюсь тобой, Сип. Я уважаю тебя. Мне нужен ты, а не
свидетельство об окончании учебного заведения.
Но он продолжал перечислять свои недостатки,- она и не подозревала, что Син
все это переживает как свою
ущербность.
- Я не путешествовал, как ты. Меня привезли сюда десяти лет, так я здесь и
живу. Я не знаком со знаменитостями, не
бываю в обществе. А ты...
- Ты ведь знаешь, что я не всегда подчиняюсь законам общества...
- Может быть, потому ты и не желаешь выйти за меня замуж? - Он стащил с
головы шляпу и запустил пальцы в свою
густую седую шевелюру.- Но ты ведь знаешь, что я не захочу сделать из тебя женукуколку.
Ты будешь жить по своей воле,
рисовать, посещать свои общества... Все это мне безразлично, я только хочу
одного - быть единственным мужчиной в твоей
жизни.
- Ты и есть мой единственный,- ласково сказала она.
- Я хочу узаконить наши отношения. Я хочу, чтобы ты носила мое имя!
Она не знала, что ему ответить.
- О, Син...
- Проблема Лайэма и твоей племянницы? Но они - взрослые люди, сами
разберутся. И мой сын строит себе дом, скоро
он будет жить отдельно.
- Конечно, дело не в отношениях Лайэма и Орелии.
- Тогда назначай день свадьбы!
- Нет.
Он замолчал, потом спросил:
- Ты не хочешь выйти за меня замуж?
- Хочу, но дай мне время подумать.- У нее не было сил открыть ему правду, что
она не вправе выйти замуж ни за него,
ни, за кого бы то ни было.
- Мы знаем друг друга уже год, Федра. Я крепок, но скоро начну стареть. В
следующем месяце мне исполнится
пятьдесят восемь. Ты говоришь - подождем, но время-то не ждет.- И он закончил
тоном обвинителя: - Ты меня не
любишь по-настоящему, хоть и уверяешь, что любишь.
- Я люблю тебя всем сердцем.- В ее голосе звучала страсть.
Он потянулся к ней.
- Тогда почему ты не согласна?
- Я просто не могу, дорогой.- Она мучительно искала объяснение.- Должна тебе
признаться - есть проблема.
- Скажи мне, в чем дело.
Но она не могла ему солгать.
- Сказать я не могу...
- Не хочешь!
- Нет, не могу...
Он снова замолчал и больше не уговаривал ее. Наклонившись к кучеру, он велел
ехать на Прери-авеню.
Федра терзалась, но молчала. Какая трагедия - встретить наконец человека, за
которого она хочет выйти замуж, и не
иметь возможности стать его женой. После скоропалительного брака с Фернандо у
нее было много кратковременных связей,
но с возрастом росла потребность в близком человеке, который всегда будет рядом.
С которым будут и часы пылкой страсти,
и часы нежной душевной близости, тихого счастья.
Син не вымолвил ни единого слова по дороге. Подъехав к дому Федры на Прериавеню,
он помог ей выйти из кареты, но
в дом не вошел, а сказал:
- Я увижусь с тобой только тогда, когда ты решишь все мне объяснить.
Федра молчала. Тридцать лет сковывал ее брак с Фернандо. Она должна, наконец,
рассказать кому-нибудь о своей
неразрешимой ситуации, попросить совета. Она это сделает. Обратится к Орелии.
ГЛАВА 10
Орелия думала, что проведет в одиночестве приятный вечер, но беспокойство
охватило ее сразу же, как только она вошла
в дом. Отказавшись от обеда, она поела хлеба с сыром и поднялась в свою комнату,
отпустив Мэри. Она была одна во всем
доме. Комната Орелии на втором этаже была обращена в сад, расположенный за
домом; в сад выходила веранда. Чертежный
стол стоял рядом с красивым окном-фонарем, около которого помещалась мягкая софа
с зелеными и темно-красными
подушками - с детства излюбленный уголок Орелии. Обои, покрывало на кровати и
полог над нею на четырех столбиках
были тех же тонов и уже выцвели от времени.
Орелия собиралась сменить обстановку комнаты - вкус ее за эти годы
изменился,- но пока откладывала это. Она успела
только перебрать книги на полке, убрав старые, но новые книги после возвращения
Орелии в Чикаго все еще лежали
стопками на полу, и она принялась расставлять их, проглядывая и откладывая в
сторонку то один, то другой роман, которые
только еще собиралась прочитать. Устав, она поглядела на уютный уголок у окнафонаря,
вспомнив, сколько чудесных часов
провела там, мечтая с книжкой в руках, взяла один из отложенных романов и удобно
устроилась, свернувшись клубочком в
этом гнездышке, оперлась локтем о подушку и раскрыла книгу. Окно выходило на
запад, и света было еще достаточно.
Прочитав несколько абзацев, она положила книгу на пол, открыла одну из створок
окна-фонаря и задумалась, вдыхая свежий
вечерний воздух и глядя на ветки развесистого вяза, росшего у самого дома,- они
красиво вырисовывались на темно-синем
вечернем небе. Впервые расслабившись после нескольких недель напряженной работы,
Орелия откинулась на подушку и
незаметно уснула.
Какой-то внутренний толчок пробудил ее. В комнате уже было темно, тело
затекло - сколько же времени она проспала?
Она почувствовала, что пульс ее участился, и ей почему-то стало страшно.
Орелия встала и выглянула в окно - ветви вяза по-прежнему красиво
вырисовывались на небе, освещенном яркой
луной,- через несколько дней наступит полнолуние. Через открытую створку окна
она услышала шелест листьев под легким
ветерком... и еще какой-то неясный шум.
Прислушавшись, она различила звук шагов на веранде внизу - звук был
осторожный, медленный. Она затаила дыхание и
услышала, как кто-то спрыгнул с открытой веранды в сад, и шаги слышались уже на
тропинке.
Кто это? Федра? Фред? Они не стали бы красться по веранде и спрыгивать в сад.
Орелия оперлась локтями о подоконник
и выглянула наружу. Когда глаза ее привыкли к лунному свету, заливающему
лужайку, она ясно различила темную
человеческую фигуру: под вязом стоял мужчина, подняв к ее окну лицо, черты
которого в тени ветвей были неразличимы.
Орелия похолодела от страха. Она заставила себя снова выглянуть в окно - он
стоял все там же совершенно неподвижно
и, подняв голову, смотрел на ее окно. Странно знакомая фигура... Да,- с ужасом
поняла Орелия, это незнакомец из
Дубового парка, и он знает, где она живет, а Федра уверяла, что это случайный
карманник!
Орелия быстро закрыла окно, сердце ее бешено колотилось. Наткнувшись в
темноте на чертежный стол и едва не
опрокинув его, она на ощупь нашла и зажгла газовый светильник. Казалось бы, свет
должен был ее успокоить, но нет! Она
совершенно одна в доме и даже не уверена, заперта ли входная дверь.
Орелия быстро сбежала по ступенькам, решив позвонить в звонок для слуг или
даже кинуться в их помещение, чтобы
разбудить Фреда и Мэри. Нет, лучше сама запрет входную дверь и задвинет ее
какой-нибудь тяжелой мебелью. Она кинулась
к двери... увидела, что ручка поворачивается, и пронзительно закричала.
- Что такое?! - изумленно воскликнула Федра, входя и закрывая за собой дверь.
Орелия почувствовала слабость в коленях и упала на стул.
- Это ты, благодарение Богу! А ты видела мужчину, который скрывается в саду?
- Кто? Где? - вскричала Федра.
- В саду, за домом. Незнакомец из Дубового парка.
- Ну, я его проучу! - Федра кинулась в кухню и высунулась из окна.
- Ради Бога, тетя! Я чувствую, что он опасен. Я уверена в этом.
- Ничего, я и сама опасная женщина, пусть он меня поостережется.
Федра кинулась к двери и уже хотела ее распахнуть. Но Орелия, вдохновленная
мужеством тетки, все же остановила ее
разумным советом:
- Нам надо запастись оружием... И давай позовем Фреда.
Орелия схватила на кухне пару острых ножей и большие садовые ножницы, а Федра
трижды дернула за веревку звонка
для слуг. Когда они зажгли керосиновый фонарь, раздался стук в дверь.
- Это Фред,- сказала она.
Орелия открыла дверь и впустила старого слугу. Она бросила взгляд на лужайку
- там никого не было.
- Ты никого не видел в саду? - спросила Федра.
Тот ответил недоуменным взглядом.
- А тебе не померещилось? - Федра внимательно смотрела на племянницу.
- Нет, нет... Он ходил по веранде... спрыгнул в сад, стоял под вязом, глядя
на мое окно... Я узнала - та же самая фигура!
Лицо было в тени...
Обе женщины и Фред, негодующий, что кто-то смеет бродить по ночам вокруг
"его" дома, стали обходить с фонарем
лужайку. Они прошли и аллею, и соседние лужайки, осветили пространство под
террасой- никаких следов. Орелия уже
начала думать, что у нее просто разыгралось воображение, но в эту минуту Фред
воскликнул:
- Вот! - и осветил землю под вязом, там были следы.
- Да, я видела из окна, он тут и стоял...- прошептала Орелия, снова
охваченная дрожью.
- Хм-м, следы мужские, но этот парень небольшого роста.- Фред отпечатал рядом
свой большой сапог.- Видите,
насколько следы меньше?
- Какого бы он ни был роста, это сумасшедший, уж точно,- решительно заявила
Федра.- И преследует нашу Орелию.
Не забывай об этом, Фред, будь теперь настороже!
- Уж я его отхлещу кнутом, когда он попадется мне,- пообещал Фред.
Поблагодарив Фреда и извинившись, что точного описания незнакомца она дать не
может, Орелия вернулась в дом
вместе с теткой.
Федра повесила на гвоздь садовые ножницы и, вздохнув, села за кухонный стол.
- Скажи,- спросила она племянницу,- ты подозреваешь Де Витта Карлтона?
- Всерьез - нет. Правда, он - единственный человек, который заявил, что не
отстанет от меня. Но он не безумец, а
просто зануда.
- И он имеет возможность докучать тебе своим ухаживанием открыто - зачем же
ему преследовать тебя в парке и
прятаться под твоим окном,- сказала Федра и, взглянув на племянницу, спросила:
- А если это кто-то из твоих сослуживцев?
- Может быть.- Эта мысль не приходила Орелии в голову.- Я ведь не разглядела
его как следует, это может быть кто
угодно. И все-таки фигура показалась мне очень знакомой.
"В чем я уверена - это не Лайэм,- подумала она.- Даже если б он не пришел мне
на помощь в Дубовом парке, его
широкие плечи и осанку я сразу узнала бы..."
Федра налила две полные рюмки бренди.
- Боже мой, как ты была испугана, когда я вошла! Надо что-то предпринимать.
- Врезать новые дверные замки, приделать крепкие ставни к окнам...
- И поставить телефон,- добавила Федра.- Это новое изобретение дорого, но
очень необходимо. Можно позвонить
соседям в случае чего.
Орелия кивнула и отпила большой глоток бренди. По всему телу разлилось тепло.
- И никогда не выходи одна из дома,- четко и раздельно проговорила Федра,
строго глядя на племянницу.
- Ну уж нет! -тотчас возмутилась Орелия. Ограничить свою свободу - чем будут
довольны ее сестры и... Лайэм
О'Рурк.- Нет, нет,- твердила Орелия.
- Но ведь он не побоялся преследовать тебя даже средь бела дня,- мягко
возразила Федра.- Он выслеживает тебя, он
хитер и опасен. Если это безумец, его поведение непредсказуемо.
- Почему я должна чего-то бояться? Это недостойно, несправедливо.
- Женщины в нашем мире нередко вынуждены мириться с несправедливостью. Разве
в Италии ты путешествовала одна?
- Обычно - нет.
- И ты никогда не встречалась с опасностью? Ты жила в Италии одна - это
иногда приводит к плохим последствиям.
Может быть, настало время рассказать тете Федре о Розарио? Снять с души
бремя, которое она несет в одиночку? Орелия
отпила еще глоток бренди.
- Да, я пережила там страшное время, воспоминания все еще преследуют меня.
- Что же с тобой было?
Еще не собравшись с духом для откровенного разговора, Орелия уклонилась от
прямого ответа.
- Я думаю,- сказала она,- что из-за этих воспоминаний то, что происходит
сейчас, представляется мне зловещим, а на
самом деле может быть нечто вполне безобидное.
- А мужчина в Италии - тот был безобидным?
Ситуация была сложная. Орелия для храбрости выпила еще глоток бренди.
- Я увлеклась там одним человеком, Розарио Джилетти, родственником моего
учителя, Солини. Розарио был умен,
образован, очень красив. Он начал ухаживать за мною, посылал мне цветы, ноты.
Ну... я согласилась ездить с ним на
прогулки. Он был страстным, обаятельным. Все развивалось очень быстро.- Орелия
замолчала.
- Продолжай,- сказала Федра,- ты ведь знаешь, я люблю прямодушие. И
подробности не обязательны.
- Мы ходили в картинные галереи. Гуляли в окрестностях Рима. Ну... мы стали
любовниками...- Хотя Федра не
требовала подробностей, Орелия решила рассказать все, скорее всего, чтобы самой
разобраться в конце концов, что с нею
произошло.- Розарио был моей первой любовью. Я писала тебе, что жила в бывшем
монастыре, который переделали в
пансион для женщин. Он стал приходить ко мне по ночам.
"... И мы делили сладкие запретные радости",- подумала она.
- Он был так страстен, клялся в любви, требовал от меня клятву, что буду
принадлежать ему навеки. Ну, я и решила, что
речь идет о браке.
- Естественно,- вставила Федра.
- Ну, я думала, что, кроме любви, у нас есть общность интересов - искусство,
архитектура. Вообразила себе идеальный
брак. Ведь я была так молода и романтична... и такая дурочка.- Орелия отхлебнула
еще глоток бренди.- Словом,
оказалось, что он уже женат.
- О Боже! - вздрогнула Федра.- Итальянец... католик... развод для них
невозможен.
- Сердце мое было разбито. Я отказалась встречаться с ним. Но он был взбешен
и потребовал, чтобы я по-прежнему
оставалась его любовницей.
- Негодяй!
- И тогда началось самое страшное.
Федра наклонилась и сочувственно сжала холодную руку Орелии.
- Розарио сказал, что не оставит меня в покое, никому меня не отдаст. Что
будет со мной, желаю я этого или нет. Он
следовал за мной, словно тень, в экскурсиях, в деловых поездках, повсюду.
Поклялся, что убьет любого мужчину, к которому
я проявлю интерес.
- Вот почему ты так испугалась преследователя здесь, в Чикаго?
- Положение стало ужасным. Розарио совсем обезумел и угрожал убить меня,
чтобы я никому не досталась. Однажды я
возвращалась домой позже обычного. Шла по дорожке среди кипарисов к мрачному
зданию бывшего монастыря.- Орелия
вздрогнула, вспомнив темную ночь, серебристые лунные блики, летучих мышей,
проносившихся над головой. Казалось, она
не в силах была продолжать рассказ.
Федра сжала ее руку.
- И что же случилось?
Орелия глубоко вздохнула - она чувствовала, что ей станет легче, если она
расскажет все до конца.
- Розарио прятался в тени деревьев. Выскочив на дорогу, он схватил и повалил
меня. Кусал мою грудь, срывал одежду. Я
сопротивлялась. Тогда он начал душить меня, и если бы не появился прохожий, я
была бы мертва.
Федра вытерла слезы.
- О, дорогая! Как это ужасно.- Она нежно обняла племянницу.- Поэтому ты
уехала из Италии так неожиданно! Ну а
полиция?..
- Что я могла рассказать? - мрачно спросила Орелия.- Что мой женатый любовник
пытался меня убить? Меня бы и
слушать не стали. Даже если бы Розарио действительно меня убил, я уверена, он
остался бы безнаказанным. Италия -
страна жгучих страстей.
- Да, я задала нелепый вопрос. Но в каком страшном мире мы живем!
- И вот я решила уехать из Рима и начать новую жизнь,- закончила Орелия. "И
никогда не влюбляться в мужчину,
похожего на Розарио",- добавила она про себя. Именно из-за этих воспоминаний
сила и страстность Лайэма пугали ее.
Федра грустно покачала головой.
- Налью-ка я нам еще бренди. Любовь - поистине тяжелое испытание.
Пока тетя доставала из буфета графин, Орелия осознала ее странный тон.
"Любовь - тяжелое испытание!" Федра сказала
"ordeal" - "суд Божий", испытание огнем и водой. Не прошла ли она сама через эти
пытки?..
- А что с тобой случилось?-встревоженно спросила Орелия.- Ты тоже должна мне
ответить прямодушно.- Федра
мрачно молчала.- Что-то произошло между тобой и Сином? Так ведь?
- Он хочет жениться на мне.
- Но это замечательно! - воскликнула Орелия, не подумав. И сразу поняла, что
это вовсе не замечательно.
- Син любит меня, и я люблю его как безумная, -задумчиво сказала Федра.-
Впервые в жизни я встретила такого
мужчину - пылкого, доброго, простодушного. Но не могу объяснить ему, что мне
нельзя выйти за него замуж. Не могу
сказать, почему. Я, наверное, никогда его больше не увижу. Сердце мое разбито.
Теперь Орелия утешала Федру и вытирала своим носовым платком ее слезы.
- Разве нет никакого выхода? - спросила она.- Ведь прошло тридцать лет. Ты
ничего не узнавала о Фернандо, от
которого сбежала в семнадцать лет. Ведь он мог за эти годы развестись с тобой,
может быть, давно уже...
- Испанцы не разводятся.
- Может быть, он аннулировал ваш брак с особого разрешения церкви? Ведь он
богат...
Орелия знала, что Фернандо был обаятелен, но властолюбив, и желал сделать
свою обворожительную молодую жену
затворницей. Федра не выдержала этого и сбежала.
- Не знаю, не знаю... Не вижу выхода, -сказала Федра, вытирая слезы.
- Ты должна связаться с ним! - настаивала Орелия.- Послать телеграмму. Даже в
Калифорнию она Дойдет очень
быстро.
- Да, пожалуй,- согласилась Федра.- Я попытаюсь.
Орелия обрадовалась, увидев, что глаза тетки посветлели.
- Вот видишь,- сказала она,- найдется способ разрешить твою проблему.
- Но и твою можно разрешить.- Федра воспрянула духом и говорила, как всегда,
живо и уверенно.- Розарио далеко.
Человек, который преследует тебя здесь, скорее всего безобиден. И мы уж сумеем
тебя защитить. Можно нанять охранника.
- Это будет дорого, и, наверное, ни к чему. Я просто разнервничалась.- Орелия
пыталась успокоиться. Ей уже было
стыдно, что она позволила себе распуститься.- Мы обе пришли к выводу, что это
безобидный безумец.
- Надеюсь, что так,- согласилась Федра.- Я ненавижу чувствовать себя слабой и
беспомощной. В Европе я слышала о
способах самозащиты восточного происхождения. Какие-то сложные приемы, овладев
которыми, слабая женщина может
легко одолеть сильного мужчину. Оказывается, неплохо было бы овладеть такими
приемами.
Орелия вымученно улыбнулась.
- А может быть, поучиться стрелять у Энни Окли. Уж она-то в любом случае не
растерялась бы.
- Да,- согласилась Федра,- но надо иметь пистолет и научиться стрелять, чтобы
всадить пулю в этого негодяя,
который крадется по твоим следам!
После этого бодрого заявления женщины решили пойти спать. Федра хотела лечь в
спальне Орелии, но молодая женщина
воспротивилась. Она заперла дверь своей спальни, легла и долго не могла заснуть.
"Что случилось бы со мной,- думала Орелия,- если бы в Дубовом парке мне не
встретился Лайэм О'Рурк? Если бы
вовремя не вернулась домой Федра?.."
Он пробрался темными проулками к своей карете, которую оставил в одной из
аллей. Огляделся- нет никого поблизости.
И никто его не видел по пути. Он был опьянен счастьем - он смотрел на нее,
поклонялся ей. И она увидела его, теперь она,
прекрасная богиня, узнала о его тайном поклонении.
Дрожащими руками он собрал вожжи и тронул карету. Какое счастье выпало ему, и
как нежданно! Он думал только
бросить на нее мгновенный взгляд, но увидел ее спящей у окна и целый час
любовался ею. А потом и она взглянула на него.
О, этот счастливый вечер подхлестнул его отвагу! Почему он считал ее
недоступной? Он прошел по веранде и, будь
решительнее, вошел бы в дом и нашел путь в ее комнату. Ну а если бы она
проснулась и узнала его, что тогда? Тогда он
погиб. Нет, ему не заполучить ее. Или, может быть, когда-нибудь он найдет
способ?..
Но сейчас все его нутро было охвачено огнем. Она - потом. А сейчас,
немедленно... Пускай это будет маленькая сиротаитальяночка.
Общество по изучению Средиземноморских культур устраивало небольшой прием в
египетском храме по проекту
О'Рурка. А открытие храма должно было состояться на следующий день. Посредине
полутемной комнаты, освещенной по
углам тусклыми светильниками, были сервированы столы. На собравшихся членов
Общества взирали лежащие в саркофагах
мумии, - Боже, здесь же совсем темно,- пожаловалась Федра, которая вошла в
комнату вместе с Тео и Орелией.
Прентис Росситер сразу запротестовал:
- Сейчад вы приглядитесь. Во всех углах горят масляные светильники.
- Темно и страшно,- поддержала тетю Орелия.- Да еще мумии глядят из углов.
Орелия говорила шутливым тоном, а в действительности была польщена
приглашением Росситера, которое означало
признание ее участия во внутренней отделке храма.
- Что вы думаете о бордюре вокруг ниш? - спросила она.- Пожалуй, узор из
скарабеев можно было сделать пошире.
- Узоры приемлемы,- ответил равнодушно Росситер. Он не сразу оторвал взор от
Орелии, но вошел еще один гость, и
хирург повернулся, чтобы его приветствовать.
Орелию обидела неучтивость Росситера- как лаконичный и небрежный отзыв о ее
узорах, так и явное нежелание
вступать с ней в беседу. Пожалуй, она откажется принимать участие в работе
Общества, где заправляют грубиян Росситер и
совершенно чудовищный Квигли.
Орелия подошла с Федрой к столу, и лакей обслужил их. Доедая десерт, Орелия
стала разглядывать стоявший рядом с ней
светильник - плоский, из бледного камня, испещренный какими-то письменами.
- Это античный светильник? - спросила у Тео Федра.
- Все светильники - подлинные. Из коллекций членов Общества,- ответил
Мэнсфилд.
- Их принесли только на сегодняшний вечер,- заметила миссис Кэннингхэм.-
Оставлять здесь такие бесценные
сокровища нельзя.
Орелия болтала с супружеской четой Кэннингхэ-мов, когда в дверном проеме
появился Лайэм. Он подошел прямо к ней и
сообщил, улыбаясь:
- Если вы снова нуждаетесь в сопровождении, то я - к вашим услугам.
С момента встречи с Орелией на Выставке Дикого Запада, он ни разу не
заговаривал с ней и офисе, ограничиваясь
короткими деловыми замечаниями, за что она была ему от души признательна. Но вот
опять встреча, и снова он говорит с
ней легким дразнящим тоном.
- Спасибо.- Она старалась говорить спокойно.- Сегодня мне спутник не
понадобится. Тогда мне пришлось удирать от
своих разъяренных сестричек.
- Не-у-же-ли? - Он огляделся, изображая на лице испуг.- Да ведь здесь, в
темноте, могут скрываться та-а-кие
страшилища!
- Страшилища или призраки не так страшны, как моя сестра Файона в дурном
расположении духа!
Оба рассмеялись.
- Я люблю свою старшую сестру,.- заметила Орелия,- но мы не всегда сходимся
во взглядах.
- Понимаю вас,- отозвался Лайэм,- братьев и сестер у меня нет, но отец бывает
временами очень сварлив.
- А где же ваш отец? - оглянулась по сторонам Орелия.
- Он сказал, что не пойдет, и это очень странно.- Он поглядел из-за плеча
Орелии на Федру.
Орелия, конечно, не стала сообщать Лайэму о ссоре его отца с Федрой и
заметила с притворным удивлением:
- Что же это он, ведь проект делала ваша фирма.
- Завтра будет расспрашивать меня, как прошел вечер, и сожалеть, что не
пошел.- Лайэм заметил пустой бокал в руках
Орелии: - Налить вам еще? Я открою другую бутылку.
- Спасибо, да.
Пока он разливал вино по бокалам, она смотрела на него, красивого, в белом
галстуке и во фраке, и думала, если Федра и
Син все-таки поженятся, то между нею и Лайэмом возникнут родственные отношения,
что, конечно, создаст некоторую
неловкость в работе. Но какое это имеет значение, если Федра устроит наконец
свою жизнь... Орелия искренно желала ей
счастья.
Выпив вина, они с Лайэмом обошли храм, разглядывая мумии и саркофаги, крышки
с которых были сняты, чтобы можно
было увидеть мумии.
- Что это за богиня нарисована на внутренней части крышки саркофага?
- Это Нут, богиня неба,- ответил Лайэм.- Египтяне хотели, чтобы ее звездное
тело парило над ними и после смерти.
- Какая красивая мысль!
- Вам понравилось исполнение бордюра из скарабеев и лотосов? - спросил Лайэм.
- О да! Но Росситеру бордюр вовсе не понравился.
- Как? - забеспокоился Лайэм.
- Он сказал, что это, в общем-то, сносно.
Лайэм весело засмеялся.
- Не обращайте внимания. Оценка в его духе. То он брюзжит, то ликует не
поймешь отчего. Он человек настроения. А
бордюр превосходен, и идея принадлежит исключительно вам.
Орелия покраснела от удовольствия.
- Как, по-вашему, эта мумия отличается от других? - спросил Лайэм, показывая
на мумию, к которой они подошли.
- Ну, я же не специалист, мне трудно судить. Кажется, она круглее, менее
плоская.
- Да, внутри этой - человеческий скелет. Из коллекции Росситера.
- Бр-р! - Ее передернуло.- Такое устрашает.
- А бинтовал мумию Квигли.
- Приятное сотрудничество,- заметила Орелия.- Тетя Федра говорила мне, что
они-друзья, эти двое.
- Ну, я сказал бы, что это скорее сотрудничество. Не думаю, что они любят
друг друга.
- А вот к женщинам Квигли относится весьма враждебно.- Впервые она напомнила
Лайэму инцидент на заседании
Общества, когда Квигли грубо высказывался о женщинах.- Неужели он действительно
женат? Ведь он презирает и даже
ненавидит женщин.
- Да, женат, но никто его жену не видел. Может быть, он держит ее взаперти.
Или мумифицировал и хранит мумию в
подвале.
- Ну и шуточки! - поежилась Орелия. В глубине души она считала, что грубый,
как носорог, Джек Квигли способен
даже на убийство, и поэтому легкий тон Лайэма, который обычно ей нравился,
сейчас покоробил ее.
Он понял это и заметил:
- Знаете, наверное, наши представления о Квигли преувеличены. Он своей
грубостью и бестактностью сам как бы
подставляет себя под удар.
- И вы уверены - что преувеличены?
Даже в тусклом свете масляной лампы она увидела на его лице глубокое
раздумье.
- Квигли нелегко понять. Может, он такой, каким себя выставляет, а может,
лучше. Но в одном я уверен- на убийство
он не способен.
Орелии очень хотелось, чтобы Лайэм оказался прав. Она сделала еще глоток
шампанского, и перед ее глазами все
поплыло. В этот миг Лайэм наклонился к самому ее уху, и она почувствовала себя в
облаке аромата цветущего дерева, под
которым он ее поцеловал. Но мгновенно все растаяло, и она услышала его тихий
голос:
- Пожалуйста, не говорите никому, что в одной из мумий - скелет.
- По
...Закладка в соц.сетях
