Жанр: Любовные романы
Птицелов
...ь
окончательный отказ. А может быть, так и будет. Он не согласится!
Она снова заплакала. Син, нежно обнимая ее, переполненный любовью к этой
женщине, произнес:
- Ну и пусть! Ты все равно выйдешь замуж за меня!
- Это невозможно, я замужем... Скрыть не удастся, племянницы знают о моем
браке с Фернандо. Так что предлагать
такое - просто безумие. Ты совсем голову потерял.
Но она была счастлива, что он потерял голову, что не возмутился, когда она
раскрыла свою тайну, и не отвернулся от нее.
Как будто читая ее мысли, Син нежно сказал:
- Ты боялась потерять меня, если я узнаю, что ты замужем?
- Да!
- Но как же нам быть? По-моему, будем жить по-прежнему во грехе, ведь я люблю
тебя и верю в твою любовь и
верность!
- Ты можешь мне верить, я полюбила тебя навсегда. И по-прежнему не буду
считаться с моей семьей и обществом - я
не в силах отказаться от тебя.
- Как я тосковал без тебя все эти дни! - И Син запечатлел на губах Федры
страстный поцелуй и прижал ее к себе.- Я
хочу тебя! - прошептал он.
- Но мы не одни в доме, Орелия наверху в своей комнате, и сейчас к ней должен
приехать Лайэм.
- Все равно, я хочу тебя! Ночью мы тоже будем вместе - я останусь дома один,
Лайэм собирается провести ночь в
своем доме. Но я не могу ждать ночи! - И он увлек ее на софу.
Когда Лайэм подъехал к дому Кинсэйдов, уже стемнело, но он узнал карету
своего отца у подъезда. Решив не тревожить
примирившуюся парочку, привязал свою лошадь в сторонку к дереву и хотел вызвать
Орелию из дома, бросая камушки в
окно. Он тихо прокрался к дому, но, подойдя к двери, сразу услышал голоса.
- Син, не надо, увидят!
- Кто увидит в темноте?
Лайэм осторожно отступил за угол дома, и молча стоял, слушая счастливые
вздохи любовников.
- Ну а теперь мы проведем всю ночь в моем доме! До самого утра!- воскликнул
Син. Он быстро сошел с лестницы,
неся Федру на руках, и усадил ее в карету.- Я не могу поверить, любовь моя, что
целую ночь проведу с тобою,- услышал
Лайэм голос отца.
Прижавшись к стене дома, Лайэм подождал, пока стук копыт замер в конце улицы,
и хотел уже позвонить в дверной
звонок, как вдруг услышал какой-то шум, шевеление вблизи каретного сарая - шорох
листьев, неясный звук движений
человека или животного. Но это были не Фред или Мэри - в освещенное окно Лайэм
увидел их, они ужинали за накрытым
столом в своей комнатке. Лайэм прислушался - ему показалось, что за сарай к
цементному мусоросжигатслю кто-то
пробежал. Худая фигура согнулась над цементным баком, глубоко засунув в него
голову. Услышав шаги Лайэма, человек
сразу выпрямился; это был подросток лет тринадцати. Но Лайэму показалось, что в
темноте в этот миг скользнула и другая
фигура взрослого человека... А может быть, и померещилось...
- Ничего плохого не делаю,- забормотал парнишка.
- Где ты живешь - здесь, в окрестностях?
Лайэм хотел убедиться, действительно ли в темноте промелькнула и еще одна
фигура.
- Я ночую где попало, живу один, родных нет. Я голоден, вот и все.
- Голоден?
Значит, мальчишка рылся в отбросах в поисках объедков. Лайэм видел, что он
действительно был худ, как проволока,
кожа обтягивала скулы давно не мытого лица с запавшими глазами. "Да, город полон
беспризорных голодных детей",-
мрачно подумал он.
- Вы меня сдадите полицейским?
- Нет,- вздохнул Лайэм,- вовсе не собираюсь. Я дам тебе денег, чтобы ты купил
еды и наелся как следует.
Держа парнишку за шиворот одной рукой, другой он вытащил из кармана кошелек.
Увидев, как блеснули глаза подростка,
он резко предупредил:
- Эй, не вздумай удирать!
- Я не вор!
Лайэм отпустил его воротник. Беспризорник встряхнулся, не сводя глаз с
Лайэма, который высыпал на свою ладонь кучу
монет: серебряную четвертьдолларовую с изображением памятника Свободы, несколько
никелей и медных пенсов. Лайэм
протянул монеты мальчику.
- Это все мне? Да ты, видно, сбрендил, дяденька!
- Как тебя зовут?
- Фрэнки. А за что ты мне все это даешь?
- Даю на еду и на трамвай. Дам тебе адрес, захочешь -поезжай, получишь
работу.
- Сказал же я тебе, что я не вор! Знаю, что за работенка от меня нужна! Не ты
первый хочешь меня захороводить!
- Вот и ошибаешься,- спокойно урезонивал его Лайэм.- По этому адресу - мой
новый дом. Там еще много
строительного мусора во дворе, его убирать надо. Обратишься к сторожу, скажешь,
что я тебя послал. А когда все будет
расчищено, старший садовник даст тебе работу по саду.
Фрэнки, крепко зажав в руке монеты, припустился бежать. Лайэм задумчиво
смотрел ему вслед - наверное, он никогда
больше и не увидит этого парнишку. Ну что ж, хоть один день тот будет сыт.
Нищета, темное марево которой является
фоном ослепительного Белого Городка, необорима. Что может сделать он, Лайэм?
Только расширять строительство и
нанимать побольше рабочих...
Погруженный в свои мысли, Лайэм обошел дом и снова оказался у главного входа.
Поднявшись на первую ступеньку, он
неожиданно услышал знакомый женский голос:
- Ни с места! - и увидел Орелию, которая стояла на лестнице, направив на него
маленький пистолет.
Лайэма охватил испуг - вдруг она выстрелит, она не видит его, он еще
находится в тени.
- Орелия, это я, Лайэм,- быстро сказал он, пытаясь сохранить спокойствие.
- Лайэм! Боже мой! - Рука ее опустилась, и она поникла, дрожа.- Я так исспугалась.
О, простите меня!
- Но что случилось?
- Я подумала, это ходит человек из Дубового парка. Ну, тот, что преследовал
меня.
- Почему вы так подумали? - нахмурился Лайэм.- Почему решили, что это именно
он?
- На прошлой неделе я увидела его из окна.- Она припала к плечу Лайэма.- Я
тогда узнала его по очертаниям фигуры.
А сейчас услышала шорох и решила, что снова он... А я ведь одна в доме.
- Да, я тоже слышал шорохи и пошел разузнать, в чем дело,- подтвердил Лайэм.
Она оцепенела в его объятиях.
- Это он? Я была права!
- Нет, нет,- поспешил он ее успокоить.- Это голодный парнишка, который рылся
в мусорном баке. Подросток лет
тринадцати.
- Правда?
- Может быть, и в первый раз вы увидели перед вашим домом его, а не своего
преследователя из Дубового парка?
- Может быть,- задумчиво повторила она, входя в дом и тщательно запирая за
ними дверь.- Утром мы нашли следы
под деревом, где он стоял,- ночью я его там видела из окна. И действительно,
следы были небольшие. Может, это и был
подросток.
В ее голосе прозвучало невыразимое облегчение, но Лайэм не мог забыть про
вторую тень в темноте. Хотя, может быть,
ему показалось... Это мог быть и Фрэнки... Но все-таки Орелия должна быть
настороже.
- Хорошо, что у вас пистолет,- сказал он. Орелия посмотрела на кольт, который
машинально сжимала в руке.
- Да, Коуди научил меня стрелять. Но я, наверное, не смогу выстрелить в
человека...
- Тот, кто осмелится напасть на вас, -это уже не человеческое существо,-
твердо сказал Лайэм, гладя Орелию по щеке
и темным завиткам волос.- Женщина имеет право на самозащиту, если рядом с нею
нет мужчины, который защитит ее...-
И непроизвольно подумал: "Он мог бы охранять ее... если бы они были женаты...
Но... пожениться после такого короткого
знакомства? Разумно ли это? Могут ли они быть уверены друг в друге?"
Они ужинали в скромном уютном ресторанчике, золотистое вино блестело в
бокалах.
- Говорил ли я вам, как вы хороши сегодня? - спросил Лайэм.
- Дважды.
Между первым блюдом и десертом они болтали на разные темы. Ее рассказ о
практике в Италии он слушал с живым
интересом, но имя Розарио она не упоминала - его образ не должен был встать
между ними. Она любовалась Лайэмом,
таким красивым в черном вечернем костюме, белой рубашке с золотыми запонками. На
запонках были выгравированы
инициалы Лайэма, и в золоте сияли круглые маленькие изумруды - под цвет его
глаз. Он взял ее ладонь и начал водить по
ней указательным пальцем. Как странно, все ее тело откликнулось этой нежной
чувственной щекотке. Ей неудержимо
захотелось оказаться наедине с Лайэмом.
- Покажите мне еще раз ваш новый дом,- попросила она.
- Что там смотреть,- засмеялся Лайэм,- с момента вашего первого визита -
ничего нового. Прошло ведь всего
несколько дней. Вы-то видели мои владения,- сказал он дразнящим тоном, и ее всю
охватила дрожь.- Теперь - моя
очередь посмотреть ваши.
- Что посмотреть? - Щеки Орелии вспыхнули.
- Ваш дом, конечно,- мягко сказал он.- Я хотел бы познакомиться с ним как
архитектор.
Она еще сомневалась, не шутит ли он, и поэтому ответила как будто бы не
принимая всерьез его предложения: - Мой
дом, внутри и снаружи, точь-в-точь похож на все дома нашего района. Вот если бы
вы. посмотрели дом Глесснера или
резиденцию Маршалла Филда, то зря времени не потратили бы.
- Быть с вами - лучший способ не потерять время даром.
Орелия невольно улыбнулась. Второй раз в жизни она встречается с неудержимым
мужским напором. Но Розарио был
совсем другой. Лайэму она может доверять. И все-таки она сильно нервничала. Ведь
он не спросил о другом мужчине в ее
прошлом, и она не открылась ему...
- Тетя Федра не сказала, когда вернется...
- Думаю, что она не вернется сегодня ночью,- уверенно возразил Лайэм.- Когда
я подъехал к дому, то видел, как они
отправились в дом моего отца и говорили, что проведут вместе всю ночь. Я услышал
это случайно.
У Орелии прервалось дыхание.
- Вы полагаете?..
- Я думаю, что ваш дом свободен, и я могу исследовать его.
Она едва удержалась от счастливого смеха. Так скоро они снова будут вдвоем,
она и Лайэм. Благословение Сину,
который оставил их с Лайэмом наедине. Конечно, у него были свои интересы: он
хотел побыть наедине с Федрой.
Когда они доехали до Прери-авеню, Орелия уже изнемогала от страсти. Лайэм
подвел ее ко входу в дом и громко сказал:
- От души благодарю вас за приятный вечер, мисс Кинсэйд!
Она взглянула на него изумленно, но он приложил палец к ее губам и прошептал:
- Не будем рисковать вашей репутацией! Через пять минут встречайте меня у
заднего входа в дом.
Прежде чем она успела возразить, он вскочил в свою карету. "Где он ее укроет?
Как привяжет лошадь?"
Орелия заперла передний вход, зажгла фонарь и прошла в холл, освещенный
тусклым светом газовой лампы. Взглянув на
лестницу, ведущую в спальни, вспомнила слова Федры, что мужчину нельзя томить
ожиданием. Она засмеялась, зажгла в
гостиной настольную лампу, быстро поставила два бокала и графин с жидкостью
темно-янтарного цвета. Бросив взгляд в
зеркало, она нахмурилась. Проклятый белый воротник, как он ей не нравится! А
переодеться в черное с розовым платье она
так и не успела!
Охваченная нервным возбуждением, она задернула занавеси, прошла через кухню,
включив там свет, и подошла к двери
как раз вовремя - вскоре послышалось легкое поскребывание.
- Лайэм! Это вы? - спросила она. Узнав его голос, отодвинула щеколду, но
когда он нетерпеливо рванул дверь, она
вскрикнула.
- Что с вами, Орелия?
- Ничего, все еще немного нервничаю,- ответила она Лайэму.- Скорее.
Но его не надо было торопить - едва она задвинула запор, он схватил ее в
объятия и понес, то и дело склоняясь к ней.
Поцелуй... ласка... нежный укус...
Она попыталась отсрочить неизбежное, прошептав:
- Я угощу вас любимым бренди тети Федры. Вы не откажетесь?
- Ни от чего не откажусь сегодня ночью! И никогда не откажусь от вас, моя
красавица!
Но он не выпустил ее из объятий, ведя к столу, и пока она разливала бренди по
бокалам, он расстегивал пуговицы ее
платья. "Да, тетя Федра знает,- подумала Орелия,- они и в самом деле весьма
нетерпеливы".- Она изогнулась в его
объятиях и протянула ему бокал.
- За самую желанную из всех женщин на свете! - поднял он свой и чокнулся с
ней; она тоже отпила глоток, не отводя
глаз от Лайэма,- да, он тоже для нее самый желанный мужчина на свете!
Лайэм поставил свой бокал на стол и сказал:
- Днем, в мастерской, ты великолепный работник. А ночью мне надо давать тебе
уроки. Искусство любви- непростое
дело.- И попросил: - Раздень меня!
Орелия ошеломленно моргнула и опустила глаза, она поняла - это вызов на
битву, и она должна его принять. Протянув
руки к Лайэму, она расстегнула его жакет, сняла его и бросила на кресло. Он в
это время расстегивал оставшиеся пуговицы
на ее платье. Она вынула из манжет его рубашки запонки с изумрудами и положила
их на стол возле графина с бренди..
Через минуту их одежды разлетелись по всей комнате. Лайэм увлек ее к софе;
Орелия следовала за ним словно
околдованная.
- Распусти свои волосы!
Орелия вынула шпильки, и водопад черных волос упал на спину и плечи.
Лайэм обхватил ее за ягодицы и притянул к себе, лаская языком напрягшиеся
груди. Она стояла перед ним на коленях,
готовая подчиниться. Она чувствовала, что он переполнен желанием... И сама,
казалось, умирала от страсти. Все вокруг как
будто исчезло.
Вдруг состояние блаженной расслабленности неожиданно сменилось тревогой. Она
ощутила на себе чей-то пристальный
взгляд. Чей? И кто мог сюда проникнуть? Ведь входная дверь заперта, и занавеси
опущены.
- Орелия, у тебя самое прекрасное тело на свете,- жарко прошептал он, теснее
прижимая ее к себе, и она забыла о
своей тревоге.
Лайэм гладил ее нежную кожу, поднимаясь от бедер к животу, к грудям. Потом
сжал ее руки. Орелия испуганно
нахмурила брови, не понимая, чего же он хочет.
- Коснись себя, гладь себя,- прошептал он хрипло. Она медлила, она никогда
этого не делала... да еще в присутствии
мужчины. Она попробовала отдернуть руки, но он удержал их и тихо настаивал: -
Пожалуйста. Сделай это ради меня. Я
хочу посмотреть, как ты ласкаешь свое прекрасное тело.
Пальцы ее дрожали, но она повиновалась. Она обхватила ладонями свои груди и
гладила кончиками пальцев соски, а они
набухали, и Орелия чувствовала, что это зрелище все больше и больше возбуждает
Лайэма.
Он протянул руку и стал медленно опускать ее все ниже и ниже, пока не
коснулся кудрявого облачка волос. Пальцы
ощутили влагу и горячую призывность плоти. Она любила его, хотела отдаться ему.
Чтобы возбудить его, она начала
волнообразными движениями извиваться, чувствуя, что он в такт этому ритму
массирует свой член. Она изнемогала от
желания, ее движения все ускорялись и вот, наконец, она почувствовала, что он
входит в нее.
- О Лайэм! - простонала она.- Скорее.
И он обрушился на нее, входя в самую глубь ее тела.
Она со стоном прошептала:
- Я люблю тебя.
- И я тебя люблю.
Обхватив рукой ее затылок, он вонзился в ее губы с такой же силой, как
вонзился в нее внизу, и сладостная дрожь
сотрясла их обоих.
О, какое это было отвратительное зрелище! Как они рвались друг к другу, как
этот негодяй осквернил ее священную
красоту...
Он прокрался в дом через задний вход, запасной ключ от которого украл когдато
у Фреда,- старик решил, что потерял
его по рассеянности, и не сообщил хозяйке. Потом он осторожно прошел
неосвещенным коридором из кухни в гостиную и
там, через потайное отверстие при свете настольной лампы, увидел все, что
происходило на софе. Его била дрожь
отвращения, к горлу подступала тошнота. Страстные любовники в своем неистовстве
не слышали звука его шагов.
Он видел их, обнаженных, разгоряченных, покрытых потом... Она нежно улыбалась
- она, которая должна была стать
его царицей! Она предала его...
Он чувствовал ярость и бессилие, словно животное, попавшее в ловушку. Он
должен был немедленно удовлетворить свое
желание... Но сирота еще не готова...
Да, он будет мстить, но не ей - ее ждет та же участь, что и других
красавиц... Он отомстит ему, и немедленно - план
уже созрел в его голове.
Он увидел, как Лайэм, взяв обнаженную Орелию на руки, понес ее по лестнице в
спальню.
Дверь за ними закрылась. Он вошел в пустую полутемную гостиную. Запах
страсти, разбросанные одежды. Представив,
как они проведут остаток ночи, скорчился, его замутило. На полу он увидел ее
чулочек, поднял, вдохнул запах, прижал к
груди.
Да, он устранит соперника, она останется без защиты, и тогда он завладеет ею.
Орелия в шелковой ночной рубашке, томная и разнеженная после ночи любви,
босиком ходила по ковру гостиной,
собирая свою одежду.
- Уже рассвет,- сказала она грустно. Как шекспировская Джульетта, она хотела
бы уверить возлюбленного, что "не
жаворонка пенье до слуха донеслося твоего//Поверь, любимый, это - соловей...".
- Не напоминай. Я хотел бы остаться в твоей спальне до следующего утра...
Но за эту бурную страстную ночь Лайэм ни разу не сказал ей, что хочет на ней
жениться. Может быть, он решил, что она
годится только в любовницы?
Все эти годы Орелия не думала о замужестве, потому что не хотела выходить
замуж. В этом и была главная причина ее
ссор с сестрами. Но выйти замуж за Лайэма... она хотела. Он сложный человек...
но с ним ей хотелось быть рядом. Это будет
не такое супружество, как у Мэриэль и Уэсли. Просмотрев собранную по всем углам
комнаты одежду, она обнаружила, что
одного чулка недостает.
- Я ухитрилась потерять чулок!
- Это что, обвинение? - пошутил Лайэм.
Она поддержала его тон:
- О, мистер О'Рурк, разве вы такой человек, который крадет предметы женского
туалета?
- А почему бы и нет - на память о незабываемой ночи!
Оба переговаривались шутливым тоном, но на душе у Орелии становилось все
тяжелее.
Лайэм и не думал делать предложений. Он одевался и вдруг вскрикнул:
- Черт! А куда задевались мои запонки!
Продолжая разыскивать свои вещи, Орелия увидела одну из них на полу:
- Вот! - показала она Лайэму.
- А где же вторая? Куда спряталась эта маленькая чертовка?
- Она такая крошечная, а здесь темно. Днем найдется, когда Мэри будет убирать
комнату.
- Тогда мы будем разоблачены.
Он снова говорил ироническим, дразнящим тоном. Орелии так хотелось услышать
на прощанье ласковые сердечные
слова, а он лишь коснулся ее щеки легким поцелуем и бросил:.
- Увидимся на работе.
Ясно - он считает ее распущенной, доступной женщиной и не мыслит других
отношений между ними, кроме случайной
временной связи.
ГЛАВА 16
- Что еще надо сделать, сэр?
Лайэм был очень доволен, что мальчишка по имени Фрэнки явился по его адресу и
все утро убирался во дворе нового
дома Лайэма. Он даже пришел умытым - вернее, размазав по своему лицу грязь,
которая покрывала его, словно маска.
- Иди теперь к старому Биллю. Он научит тебя ухаживать за деревьями, кустами,
сажать цветы... Станешь садовником
- неплохое ремесло.
Билль начал устраивать сад, когда в дом еще не было проведено электричество.
Фрэнки медлил уходить.
- Старый Билль сказал, что я ему - просто обуза. Если бы вы не велели...- Он
едва ли не со слезами на глазах глядел
на свои лохмотья и развалившуюся обувь.
- Иди себе и не валяй дурака,- прикрикнул на него Лайэм.- Если бы не я...
Ерунда какая! Работай как следует, тогда и
я, и старый Билль будем довольны, и все у тебя будет в порядке.
- Да, сэр!
Фрэнки убежал, а Лайэм стоял у дерева, смотрел на почти полностью отделанный
свой дом. Но согреет ли когда-нибудь
этот дом тепло женского присутствия?
Фрэнки скрылся за домом, а Лайэм все так же неподвижно стоял, опустив голову
и размышляя. Женитьба... Как может он
не думать об этом после ночи с Орелией? Он чувствовал, что влюбился в нес понастоящему,
глубоко и сильно. Она сказала,
что любит его, и он верит ей. Наверное, он мог бы найти с ней счастье. Если бы
только... она была с ним честной...
Лайэм был неглуп и понимал, что неопытная женщина не была бы такой страстной
и не уступила бы так легко. И понял
еще в их первую ночь, что у нее кто-то был. Мысль о том, что она не пришла к
нему невинной девушкой, не пронзила его
сразу - боль и раздражение росли постепенно. Он не хотел думать, что другой
мужчина держал ее в объятиях, целовал ее,
сливался с ней. Он готов был выслушать ее признание в том, что это произошло
очень давно и забыто ею. Только в этом
случае и сам мог забыть, потому что не хотел быть одним из многих.
Лайэм ведь понимал, что Орелия - не распутная женщина, она могла увлечься
кем-то, полюбить этого человека. А что
если она любит его до сих пор?
Задумавшись, он не заметил, как к дому подъехала карета, и очнулся только от
оклика Росситера, рядом с которым сидел
Тео Мэнсфилд.
- Что вас привело ко мне, джентльмены? - удивленно спросил Лайэм.
- Мы хотим собрать членов Общества сегодня утром,- ответил Росситер,-
незапланированное заседание по поводу
книги. Решили захватить вас по дороге.
- Прекрасно,- сказал Лайэм,- сейчас я покончу с делами и готов ехать с вами.
- А мы пока посмотрим ваш дом внутри,- заявил Росситер.
- Буду рад.
Росситер выскочил из кареты, следом за ним - Тео. Они обошли весь дом, где
рабочие усердно заканчивали внутреннюю
отделку и расставляли привезенную мебель.
- Ну, что ж,- одобрительно сказал Росситер,- прекрасно выдержанный
современный стиль.
Лайэм просиял - это была первая оценка постройки образованным и сведущим
человеком; подрядчики, конечно, своего
мнения не имели.
- Сначала у меня были скромные планы по внутренней отделке дома,- заметил
Лайэм, но потом я решил сделать
больше ниш и книжных полок, потому что намерен расширить свою коллекцию
произведений искусства.
Рассматривая книги на полках, а это были антологии древнегреческой и
древнеегипетской лирики, Росситер в сердцах
сказал:
- Почти все переводы для нас должен был делать Квигли. Хоть бы этот чертов
сын ввязался в идиотскую историю уже
после того, как выполнил бы работу для Общества.
- В какую еще историю? - поднял брови Лайэм.
- Да это просто непоправимый ущерб для нашей книги,- заметил Тео Мэнсфилд.- С
латыни переводят трое - я,
Кэннингхэм и Росситер, а с древнеегипетского и древнегреческого теперь некому.
- Да что же случилось с Квигли? - повторил свой вопрос Лайэм.
- Он был арестован.
- За что?
- Да как бы сказать... у него была некоторая склонность к маленьким девочкам.
Ну, все время ему это сходило с рук, и
вдруг отец какой-то гречаночки - раз, два и сдал нашего Квигли полиции. Тот
протестовал, изображал дело так, что он
принял девчонку за профессиональную проститутку...
- Ну и что же, Квигли теперь в тюрьме? - спросил Лайэм.
Тео Мэнсфилд покачал ссреброволосой головой.
- Разве богатые люди сидят в тюрьме? Освобожден под залог, конечно.
- Господи, до чего может докатиться человек! - вскричал Лайэм.- Квигли всегда
казался непредсказуемым, но
охотиться за девочками и давать взятки чиновникам - дальше некуда. Да, человека
не узнаешь, пока не заглянешь в глубину
его души,- задумчиво закончил он.
Некоторое время мужчины молчали, вспоминая, очевидно, о жестком и необычном
характере Квигли, о таинственной
судьбе его богатой жены, которую никто из его знакомых в глаза не видел и о
которой Квигли даже никогда и не упоминал.
Наконец эту тему оставили. Росситер прокашлялся и громко заявил:
- Во всяком случае, даже если число переводов сократится, останутся
великолепные иллюстрации нашей Федры...
Лайэм, который совершенно забыл, что для иллюстраций позирует Орелия, нервно
спросил:
- Они уже сделаны?
- Да, уже многие эскизы готовы,- ответил Мэнсфилд.- Племянница Федры
оказалась великолепной моделью. Она -
просто воплощение женской красоты Средиземноморья.
Лайэм заметил, что на лице Росситера выразилось явное неодобрение. Очевидно,
он в чем-то не согласен с
Мэнсфилдом.- А как вы считаете, доктор Росситер?- спросил Лайэм.
- По-моему, Федра должна была найти натурщицу в среде профессиональных
артисток,- без обиняков заявил
Росситер.- Мисс Кинсэйд - женщина из общества, вряд ли ей стоит позировать в
таких костюмах.
Он снял и протер очки, и Лайэм заметил какой-то странный блеск в его глазах.
Снова заговорил Мэнсфилд:
- Но ведь Де Витт Карлтон не возражает против того, чтобы мисс Кинсэйд
позировала для нашей книги.
- Де Витт Карлтон? - раздраженно воскликнул Лайэм.-К чему Обществу его
одобрение, если он даже не является ее
членом?
- Зато является женихом мисс Орелии Кинсэйд,- возразил Тео Мэнсфилд.
- Как? - загремел Лайэм; все изумленно обернулись к нему.- Откуда у вас такие
сведения, приятель?
Мэнсфилд не ответил, но вступился Росситер:
- Карлтон не держит этого в тайне. С тех пор как мисс Кинсэйд вернулась в
Чикаго, он ухаживает за ней. Главный или
даже единственный поклонник.
Единственный поклонник? А кто же тогда он? Мысли в голове Лайэма как будто
закружились в бешеном хороводе. А он,
значит, любовник на короткий срок? - Лайэм почувствовал гнев и досаду, но ни
слова не высказал - выдавать даму не
принято в обществе. Орелия клялась, что любит его, и Лайэм страстно желал, чтобы
она любила его и только его. Он знал,
что в жизни Орелии был другой мужчина, но не мог смириться с тем, чтобы этим
мужчиной оказался Де Витт Карлтон.
Значит, она лгала, когда открыто называла Карлтона педантом и занудой.
Но действительно ли Карлтон был первым мужчиной Орелии? Если она была связана
с другим человеком, зачем же она
вела эту игру с ним, Лайэмом? Для того чтобы продвинуться по работе? Он
вспомнил, что и работу у О'Рурков она получила
нечестным путем, использовав дружбу Сина и Федры. При этой мысли кровь Лайэма
вскипела. Он не даст одурачить себя
второй раз!
- Мне очень жаль, джентльмены,- холодно заявил он,- пожалуй, я не смогу
отправиться с вами. У меня осталось
слишком много работы по дому. Кроме того, мне надо подготовиться к важной
деловой встрече в офисе завтра утром. Прошу
прощения!
Мэнсфилд и Росситер выразили огорчение, сели в свой экипаж и уехали. Лайэм
смотрел им вслед и думал о завтрашней
утренней встрече в офисе с Орелией Кинсэйд.
Орелия делала эскиз фасада здания, склонившись над своим чертежным столом, но
не с серьезно-сосредоточенным, как
обычно, а с мечтательно-рассеянным видом. Из-за этой рассеянности на фасаде
появились необычные декоративные детали в
стиле, не присущем американской архитектуре, скорее, в европейском, усвоенном
Орелией в Италии. Карандаш ее беспечно,
как бы независимо от нее самой, рисовал асимметричные украшения из вьющихся
растений, ракушек и цветочных гирлянд.
Рококо вовсе не было любимым стилем Орелии, но, подстегнутое чувством
влюбленности, воображение у
...Закладка в соц.сетях
