Жанр: Любовные романы
Птицелов
...влекло ее.
Эскиз был заказан богатым экспортером мясных продуктов с Юга ирландцем
Патриком Шонесси, приятелем О'Рурков.
Он купил земельный участок для своего дома в знаменитом Ряду Миллионеров, на
Саус Мичиган-авеню, застроенной
великолепными особняками.
В таком состоянии Орелия работала за своим столом, когда в офис, опоздав
более чем на час, вошел Лайэм О'Рурк.
Очнувшись от рассеянности, Орелия посмотрела на свои часики, приколотые к
корсажу, и удивленно уставилась на
собственный рисунок. Она сразу утратила свой сияющий вид, поняв, что этот эскиз
надо просто порвать, потому что он
сделан совсем не в том стиле и для заказчика неприемлем. Но она даже не успела
убрать эскиз в папку, чтобы потом
незаметно его ликвидировать, к ней уже подходил Лайэм.
Словно охотник, устремившийся за ланью, он направился прямо к ее столу, не
обращая внимания на приветствия
сослуживцев Орелии. Эскиз с декором фасада в стиле рококо лежал на самом виду,
но Орелия надеялась, что он не заметит
ее ошибки, как не обратил в прошлый раз внимания на лишнее окно, нарисованное ею
в рассеянности вместо двери. Но на
этот раз он все заметил, нахмурился, и чувственная дрожь, прошедшая по телу
Орелии, когда он подошел к ней, сменилась
неприятной дрожью испуга.
Он глядел на нее, мрачно нахмурившись. Что изменило его настроение после
того, как они расстались утром? Вторая
ночь любви, они оба были в упоении - и вот он глядит на нее холодно и
отчужденно! Неужели все дело в эскизе?
- Как подвигается ваша работа, мисс Кинсэйд? - спросил он холодно.
- Вполне нормально. Кое-что надо доделать,- ответила она уклончиво. Но он
вгляделся в ее эскиз, хотя она попыталась
загородить его, склонившись столом с карандашом в руке, и обратился к Орелии
строго и холодна:
- Патрик Шонесси - простой человек, хоть бумажник у него набит туго. Разве
мой отец не объяснил вам этого?
- Н-нет...- пробормотала она.
- Так что подобный стиль совершенно ему не подходит.- И он брезгливо поднял
эскиз кончиками пальцев. Лайэм
говорил громко, и Орелия почувствовала, что глаза всех сослуживцев устремлены на
нее.
- Я... еще не закончила...- начала она с дрожью в голосе.
- То, что вы делаете, компрометирует мастерскую О'Рурков,- перебил ее он.
Она испуганно моргнула и уставилась на Лайэма с изумлением. Его слова могли
иметь слишком широкий смысл - или
же они все-таки относились только к этим неуместным украшениям на эскизе?
- Я вас не понимаю,- сказала она еле слышно.
Он взял карандаш, положил на стол эскиз и презрительно уставился на него.
- И понимать нечего.- Резкими штрихами он зачеркнул нарисованные ею
украшения, так нажимая на карандаш, что
даже прорвал бумагу в двух местах.- Пройдемте в мой кабинет, я растолкую вам,
что надо сделать.
Бросив па стол карандаш, он повернулся на каблуках и отошел от ее стола, явно
уверенный, что она немедленно
последует за ним. Но она осталась сидеть, глядя на перечеркнутый им, фактически
уничтоженный эскиз. Стало быть, он счел,
что ее работа совершенно не годится и ее надо начинать заново.
На глаз навернулись слезы. Но нет, нет! Она не заплачет. Переполненная
гневом, она встала и пошла вслед за Лайэмом.
Войдя в его кабинет, она не хлопнула дверью, а демонстративно спокойно прикрыла
ее за собой. Когда она вошла, Лайэм
уже сидел за своим рабочим столом, перебирая кучку проспектов. Она ждала,
скрестив руки на груди. Он не поднимал
головы от проспектов. Тогда Орелия, наконец, взорвалась:
- Что означает ваше поведение? - спросила она резко.
- Мое? Или ваше? - спросил он, глядя на нее холодно зелеными глазами.
- Мое? - изумилась она.- Что вы имеете в виду? Но что же я сделала? Если я
добавила лишние украшения в эскизе...
- А больше вы ничего не сделали неуместного?.. Ну, скажем, в ваших поступках?
Она поняла, что дело вовсе не в испорченном эскизе и, взяв себя в руки,
заявила:
- Довольно играть словами. Давайте внесем ясность в наши отношения. Какие
претензии вы имеете ко мне?
Он глядел на нее с холодной яростью. К горлу ее подступила тошнота. Она ясно
поняла, что он имеет в виду их личные
отношения.
- Я думал, что мы честны друг с другом,- с болью выговорил Лайэм.
Да, ее догадка оправдалась. Вина ее собственная. Она должна была рассказать
Лайэму о Розарио, прежде чем позволила
прикоснуться к себе. Ее охватила паника, но ничем не выдавая своего волнения,
внешне оставаясь абсолютно спокойной, она
сказала:
- Я не хотела поступать нечестно.
- Но поступили, не так ли?
Охваченная стыдом и горечью, она прошептала:
- Лайэм, неужели надо обсуждать личные дела на работе? - Она не
оборачивалась, но знала, что все коллеги
наблюдают за ними сквозь дверное стекло.
Он закричал, словно обезумев:
- Это вполне подходящее место, наилучшее место!
- Лайэм...
- Не глядите на меня так невинно! Это все - притворство, обман, лицемерие.-
Он вскочил из кресла и угрожающе
подступил к ней, огромный, яростный.- Орелия, я ведь просил вас быть честной. Вы
вступили со мной в связь, чтобы
обеспечить свое профессиональное продвижение в нашей фирме. Не могли уж
дождаться, пока выйдете замуж за Де Витта,
который купит вам Место партнера в солидной архитектурной фирме! Да не молчите
же черт возьми! - прогремел Лайэм.
Но Орелия не находила слов, она ничего не понимала. Что за речи о замужестве
с Де Виттом? Какая ерунда! Ведь он мог
понять, что Де Витт ей вовсе не нравится. И она доказала свою любовь к нему,
Лайэму. И несколько раз говорила, что любит
его. Но он не верит ей. Почему? Она могла понять только одно: у Лайэма все
больше росли гнев и недовольство, и если
сначала он примирился с тем, что он - не первый ее мужчина, то потом в его душе
выросло, предубеждение, и эта мысль
стала для него невыносимой. Может быть, недовольство усугубляется еще и тем, что
он не только любовник ее, но и
работодатель? Значит, он хочет избавиться от нее? Ну что ж, она облегчит ему
задачу.
- Мне кажется, мое присутствие вас раздражает,- спокойно сказала она.
- Да, пожалуй, что так! - Он хрипло засмеялся.
Она вздернула подбородок.
- Тогда я ухожу из вашей фирмы.
Она сознавала, что потеряет любимую работу и что разлука с Лайэмом разобьет
ее сердце. Но другого выхода не было.
Она ждала ответа.
- Ах, вы хотите уйти из фирмы? - сказал он тоном обвинителя.
- Да, так, наверное, будет лучше.
- Не скоро же вы найдете хорошую работу, уйдя от нас! - язвительно заметил
он.
"Ах, так он еще позаботится, чтобы она не могла найти работу!" - Побелев от
гнева, Орелия заявила:
- Работу мне уже предложили. Я буду работать у мистера Фрэнка Ллойда Райта!
- Будете работать задаром. Из этого паразита и пенни не выжмешь.
Как он разозлился! Нет, она ничего не понимает. Что ж он, не хочет, чтобы она
уходила? Но остаться она не может:
- Мне незачем думать о деньгах,- ответила она не менее язвительно,- я ведь
выйду замуж за Де Витта Карлтона.
Захлопнув за собой дверь кабинета так, что задребезжали оконные стекла,
Орелия подбежала к своему рабочему столу,
сбросила нарукавники, надела жакет, схватила сумочку и вышла из конторы с
надеждой никогда в жизни не видеть больше
Лайэма О'Рурка.
Ковер с завернутым в него грузом был слишком тяжел, чтобы перелезть с ним
через невысокую ограду, окружавшую
Городок Увеселений. Двери на ночь запирались. Пришлось приставить к изгороди
деревянный помост, оставленный
строительными рабочими, и сверток с грузом соскользнул на другую сторону с
глухим стуком.
- Конечно, это святотатство...- прошептал он.- Но иначе нельзя было. Теперь
он должен перебраться сам. Он отвел
свою лошадь, запряженную в маленькую каретку, в глубь купы деревьев, окружающих
территорию ярмарки, и привязал
вожжи к дереву. Потом перелез по помосту через ограду и, взяв сверток, прошел по
улочкам ярмарочного Старого Каира к
храмовому павильону. Опустив сверток на землю, достал из кармана ключ, открыл
дверь и внес в храм свою ношу. Он
оставил небольшую щель, чтобы в помещение проникал лунный свет: окон в храме не
было, а взять с собой фонарь побоялся.
Протащив в темноте свернутый ковер к нише, он вынул из саркофага мумию-муляж
и положил ее на пол рядом со своим
свертком. Затем начал разворачивать ковер, но вдруг услышал мужские голоса под
дверью и весь покрылся испариной.
Неужели не удастся?..
- Дверь открыта... И кто-то ходил внутри...- Ну, что ж, давай войдем, Пит! -
Он узнал голоса ночных сторожей.- Или
ты мумий боишься?
- Да ты что, они же не настоящие! - возмущенно отозвался Пит.
Он притаился в нише. Полуразвернутый ковер остался лежать на полу. Рядом -
мумия-муляж.
В дверях появился один из сторожей. Это был огромный, гориллоподобный, со
срезанным лбом и маленькими глазками
Пит.
- Кто там? Лучше выходи, не то пришибу! - крикнул Пит в темноту и двинулся
прямо на него, освещая фонарем себе
путь.
Но в этот момент он быстро и бесшумно сумел проскользнуть в другую нишу.
- Тут что-то лежит,- пробормотал сторож, направив луч фонаря на два свертка.-
О-о-о! О-о-о! - раздался
пронзительный крик.- Альфи, скорее сюда! Оружие захвати! - с этими словами Пит
стремительно выбежал из храма.
Он вздохнул с облегчением - боги все-таки благосклонны к нему, они позволят
ему выполнить свою миссию. Он быстро
уложил тело вместе с ковром в саркофаг. Уже собравшись уходить, вспомнил о мести
и, достав из кармашка для часов что-то
маленькое, блестящее, положил эту вещицу на ковер в угол саркофага. Потом
выбежал из храма, перелез через изгородь и
уехал домой.
- Немедленно откройте! - И раздался нетерпеливый стук.
Лайэм был еще в постели. Покрытый потом, он метался среди смятых простынь -
ему снился какой-то дикий
кошмарный сон. Он и Орелия...
- Откройте, откройте же!
Кто это? Отец? Лайэм вылез из кровати, завернувшись в простыню, и побежал к
входной двери. Неистовый стук
продолжался.
- Я иду, иду!
Если это отец, жаждущий поведать ему, как обернулись его дела с Федрой, то
Лайэм вовсе не расположен его
выслушивать. Хватит с него собственных проблем с Орелией. Проклятая упрямица! И
не подумала разуверить его в своих
отношениях с Карлто-ном, ускользнула от него!
Но, открыв дверь, он увидел не Сина, а двух полицейских в униформе.
- Вы - Лайэм О'Рурк? - спросил старший, направив на него свет фонаря.
- Да. В чем дело?
- Я- лейтенант Энтони Фрайго.- Он, показал удостоверение.- Вы должны поехать
с нами в полицейский участок и
дать показания о том, где вы провели последние несколько часов.
- Я был здесь всю ночь! - пробормотал еще сонный Лайэм.- В чем дело? Что-то
случилось?
- Убийство. Вы должны следовать за нами.
ГЛАВА 17
Рассвет еще только занимался, когда Лайэма привезли в полицейский участок. В
узкой темноватой комнате с серым
дощатым полом стояли только стол и две простых скамьи, на одну из которых
лейтенант Фрайго жестом предложил сесть
Лайэму. Тот отказался и стоял, пытаясь уловить смысл реплик, которыми
перебрасывались лейтенант и его помощник.
Наконец Лайэм с изумлением понял, что в египетском храме на ярмарке нашли этой
ночью настоящую мумию. "Конечно,
этого не может быть,- подумал Лайэм,- наверное, это та мумия-муляж, в которую
вделан скелет из коллекции Росситера".
Вдруг в комнату стремительно ворвался пожилой человечек в поношенном мятом
костюме.
- Это правда? Ночной сторож нашел на ярмарке настоящую мумию? - Он быстро
вытащил из кармана карандаш и
записную книжку.
- Скорее, имена свидетелей!
- Тише, Миллер, посидите пока в сторонке,- урезонил его лейтенант Фрайго.
- Но читатели должны немедленно получить информацию!- Лайэм узнал Джереми
Миллера, знаменитого репортера
"Чикаго ивнинг пост".- А как же свобода печати? - вскинулся тот.
Фрайго проводил Лайэма в комнату, где собрались уже другие члены Общества:
Росситер, Кэннингхэм и Мэнсфилд.
Женщин не было, а Лайэм надеялся увидеть Орелию. Нелепая, безумная надежда -
увидеть женщину, которая бросится к
любимому человеку, узнав, что ему, возможно, угрожает опасность.
Все собрались вокруг стола, на котором лежало забинтованное льняными бинтами
тело. Кроме членов Общества, был
мужчина, незнакомый Лайэму, в плотной защитной накидке с прорезями для рук.
Лайэм подошел к столу со смешанным
чувством ужаса и любопытства; очевидно, все присутствующие испытывали то же
самое. Под льняными бинтами с
иероглифическими надписями угадывались формы человеческого тела.
Прозвучал вопрос:
- Так это действительно настоящая мумия?
- Да,- подтвердил Кэннингхэм со своей насмешливой улыбкой,- настоящая,
ручаюсь за это. А можете вообразить
себе, как перепугался бедняга сторож, увидев мумии на полу? Он решил, что они
оживают и выскакивают по ночам из
саркофагов!
"Но если настоящая,- думал Лайэм, который был уверен, что Кэннингхэм и
Росситер, согласно кивающий головой -
подлинные знатоки этого дела,- то как все же объяснить подобную фантасмагорию?
Кто-то выкрал труп из морга или купил
его у служителя, чтобы поупражняться в искусстве мумификации, а потом зачем-то
подкинул мумию в ярмарочный
павильон? Какая дикая мысль..."
Раздался голос Росситера:
- Тело не могли украсть из морга, потому что для завершения работы над мумией
нужно семьдесят дней. За последние
два месяца не поступало никаких сведений об исчезновении тел из городских
моргов. Значит, семьдесят дней назад эта
женщина была еще жива, и скорее всего, произошло убийство...
- Это женское тело? - воскликнул репортер.
- Мумия новая, запах ароматических масел и других средств для бальзамирования
еще очень крепкий,- заметил
Росситер.- Сделана превосходно, искуснейшим мастером, с соблюдением всех правил.
Великолепная работа, не правда ли
джентльмены?
Лайэма покоробило неуместное восхищение Росситера. Он увидел, что Фрайго и
человек в накидке - это был
следователь, ведущий дела о насильственной смерти, обменялись странными
взглядами. Уж не подумали ли они, что
восторгающийся качеством мумифицирования Росситер - и есть мастерский
исполнитель страшного дела?
Лайэм вгляделся в лица своих коллег по Обществу: восторг знатока на лице
Росситера, обычная саркастическая улыбка
Кэннингхэма, съежившийся Мэнсфилд.
- А где же Квигли? - спросил он.
- Неизвестно,- пожал плечами Мэнсфилд.
- Дома его нет. Странное место - этот дом. Выжившая из ума старуха-экономка
говорит, что и жены там нету,-
подтвердил Росситер.
Лайэм вспомнил ядовитое замечание Квигли о том, что женщины хороши, когда они
превращены в мумии с
забинтованным ртом... Вспомнил, что жена Квигли не присутствовала ни на одном
заседании Общества.
- Так что же, Квигли - подозреваемый? - спросил Лайэм лейтенанта.
- Кто знает? - ответил тот и полез зачем-то в карман. Выражение лица Фрайго
стало каким-то странным, и Лайэм с
неприятным чувством задал второй вопрос: - Если не Квигли, тогда кто же?
- Ну хотя бы вы,- ответил Фрайго.
- Я? На каком основании?
Фрайго показал Лайэму на своей ладони блестящую золотую запонку с круглым
изумрудом и инициалами Лайэма.
- Это моя запонка. Где вы ее нашли?
- В саркофаге, около мумии,- ответил Фрайго с победоносной улыбкой.- Так-то
вот, мистер О'Рурк.
В ГОРОДКЕ УВЕСЕЛЕНИЙ НАЙДЕНА МУМИЯ,
ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО БЫЛА УБИТА И МУМИФИЦИРОВАНА МЕСТНАЯ ДЕВУШКА.
- Неужели это правда, тетя Федра? - воскликнула Орелия, читая газетные
заголовки.- Какой ужас!
Они уже слышали о происшествии и о том, что членов Общества допрашивали в
полиции, но свежую газету Фред принес
только что. Это была "Чикаго ивнинг пост".
- Что же все-таки произошло? - спросила Федра, неохотно ковыряя вилкой
кусочек цыпленка на тарелке.
Орелия прочитала:
- По иероглифическим надписям на льняных бинтах, в которые была обернута
мумия, прочитанным доктором
Кэннингхэмом, было установлено имя молодой женщины: Хэлли Пэппес, судомойка на
одном из кораблей мистера Сэмюэля
Аперса. Пропала три месяца назад.- Орелия пробежала глазами следующий абзац и
сказала дрогнувшим голосом:- Тетя
Федра, здесь написано, что она была сирота, и поэтому никто ее не разыскивал...
такой же случай, как с бедняжкой Джиной,
работавшей у Файоны.
Женщины взглянули друг на друга с одной и. той же мыслью: да, Джину могла
постигнуть та же судьба. Орелия
продолжала читать и вдруг вскрикнула:
- Главный подозреваемый - Лайэм О'Рурк!
- Боже мой! Он арестован? - разволновалась Федра.
- Нет. Но вызывали на допрос и взяли подписку о невыезде.
- Почему его заподозрили?
- Запонка Лайэма с инициалами и зеленым изумрудом- была найдена в саркофаге.
Орелия вспомнила, как Лайэм уронил запонки на ковер, как она нашла одну из
них... Это было в ту, последнюю ночь,
когда они занимались любовью.
- Что ж это такое? - прошептала Федра.- Бедный Син. Он, наверное, с ума
сходит от беспокойства.
- И я тоже.
Орелия не верила, что Лайэм мог быть убийцей, хотя и сердилась на его
неразумную ревность. Ну, а она сама - вела ли
себя разумно? Наверное, тетя Федра все-таки была права, когда сказала про нее,
что она бывает вспыльчива, а иногда и
злопамятна. Вот, например, надо было бы отнести Файоне статью в "Чикаго ивнинг
пост" - прочитав ее, та, конечно,
обратится в полицию, чтобы выяснить судьбу Джины. Но давно Орелия поклялась, что
ноги ее больше не будет в доме
Файоны. Не настало ли время смягчиться?
И Орелия спросила тетку:
- Ты сказала мне, что сделала иллюстрации, которые заказали тебе для
благотворительногр базара?
- Да.
- Тогда давай я их отнесу.
Федра посмотрела на нее понимающе.
- Очень мило с твоей стороны, дорогая. Ты же знаешь, как я буду рада, если ты
и Файона помиритесь.
Придя на Саус Мичиган-авеню, в Ряд Миллионеров, она увидела Файону на террасе
с газетой в руках. В светло-желтом
платье на фоне цветущего сада Файона выглядела прелестно. "Чикаго ивнинг пост"
был развернут на статье об убийстве.
- Орелия,- сказала она невыразительным тоном.
- Я принесла тебе иллюстрации от тети Федры.
Файона взяла пакет и положила на вышитую подушку рядом с собой.
- Она попросила тебя их занести?
- Нет, я сама вызвалась.
- А почему?
Раньше Орелия ответила бы небрежно:
- Мне было по пути,- или что-нибудь в этом роде. Но теперь она сказала: -
Потому что ты моя сестра, и несмотря на
наши различия - а тетя Федра считает, что причина ссор - наше сходство,- я тебя
люблю.
- Ах, Ора,- вздохнула Файона,- и обняла сестру.- Я ведь тоже тебя люблю.- Она
помолчала и спросила: - Как ты
думаешь, от кого мы с тобой унаследовали свое упрямство - от матери или от отца?
- От обоих, наверное.
Файона кивнула в знак согласия и сказала:
- Мне жаль, что ты обижалась на мои замечания. Я хотела тебе только хорошего.
Орелия поняла, что в устах Файоны это извинение.
- Давай не будем больше обострять наших отношений.
- Решено.- Файона показала на газетный заголовок:- Ты читала, что всех членов
этого Общества, в котором
участвовала тетя Федра, допрашивали в связи с убийством? А твой работодатель -
главный подозреваемый!
- Лайэм - не убийца! - вырвалось у Орелии.
- Лайэм? - подняла брови Файона.- И ты так горячо вступаешься за него?
Орелия покраснела.
- Не думай, что между нами что-то есть. С этой работы я ушла. И никогда с ним
больше не встречусь. Но я знаю, что он
на убийство не способен.
- Не верю. Ты в него влюблена.
- Нет, нет, Файона. Я вступилась за него, но это не значит, что я...
- А почему бы и нет? - спокойно поглядела на нее Файона.- Его, конечно,
оправдают. Он добрый человек и подходит
тебе.
- Но ведь ты...
- Дело ведь в том, что он нравится тебе. Не важно, что я думала о другом
кандидате.
- Да,- сказала Орелия,- ты хотела, чтобы это был Де Витт Карлтон.
- Я слышу свое имя из прелестнейших уст! - К огорчению Орелии, на солнечную
террасу, вслед за мужем Файоны,
вошел человек, которого она меньше всего хотела бы сейчас видеть.
- Эптон, старина, какая удача! Я и не надеялся застать у тебя снова твою
невестку! - Де Витт постарался сделать вид,
что последняя их встреча с Орелисй закончилась к взаимному удовлетворению.
- Да я сам не знал, что она зайдет,- возразил Эптон.
Де Витт подошел к Орелии, протягивая руку; она вымученно улыбнулась.
- Как давно мы не виделись! - вкрадчиво протянул он.
"...Но как жаль, что увиделись сегодня",- подумала Орелия и бросила сестре
умоляющий взгляд, но та не сочла нужным
вмешиваться.
Кинув взгляд на газетные заголовки, Эптон спросил кузена:
- Вы слышали, что произошло на ярмарке?
- Приблизительно,- отозвался. Де Витт.- Но меня возмущает, что полиция
арестовывает людей нашего класса.
- Их не арестовали,- возразила Орелия.- Их только допрашивали.
- Говорят, могли и арестовать - например, О'Рурка. И вся эта суматоха - из-за
девицы низшего класса.
Тут возмутилась Файона:
- Она - человек, как и мы с вами. Мне стыдно за вас, Де Витт Карлтон!
Орелия посмотрела на Файону изумленно: сестра высказала то, что сказала бы Де
Витту сама Орелия.
В эту минуту Эптон положил газеты и обратился к жене:
- Ты дочитала статью до конца?
- Нет, потому что как раз пришла Орелия.
- Ну, так вот,- судьба убитой девушки была очень сходна с судьбой нашей
Джины. Иммигрантка, сирота, никого
близких.
- Совсем как наша Джина,- прошептала Файона. Глаза ее увлажнились.- Я была
ответственна за нее. Я виновата в ее
судьбе.
- Нет, Файона, твоей вины тут нет,- успокаивала сестру Орелия.
- Она была одинока, а мы не позаботились о ней.
- Мы о ней заботились.- Эптон обнял жену за плечи.- Как мы могли предвидеть
такой ужасный случай?
Файона тихо плакала.
- Может быть, я принесу тебе чаю? - спросила сестру Орелия.
- Нет, я лучше пойду прилягу.
- Я провожу тебя,- сказал Эптон.
Орелия осталась на террасе вдвоем с Карлтоном. Она хотела вытереть влажные
глаза и открыла свою сумочку, но, увидев
в ней пистолет, быстро закрыла ее.
- Возьмите мой платок, не могу видеть, как женщины плачут.
- Я не плачу! - воскликнула Орелия.- После того, как он презрительно
высказался о смерти молодой женщины,
Орелии вообще не хотелось говорить с ним, но все же она сочла нужным объяснить:
- Я немного расстроена в последнее
время, мне нечем себя занять, я больше не работаю.
- Вас уволили?
- Нет, я сама отказалась от работы.
- Но это замечательно! - воскликнул Де Витт и сразу спросил, нахмурившись: -
Это не потому, что О'Рурк начал
ухаживать за вами? Он вел себя пристойно? Доверьтесь мне, если только он
осмелился - я встану на вашу защиту!
- Вы... вы...
- О моя дорогая Орелия! - Де Витт нежно привлек к себе Орелию, и в этот
момент она увидела из-за его плеча гневное
лицо Лайэма.
- Какую милую сцену я застаю! - саркастически улыбнулся тот.
- Как вы сюда попали? - спросила она, освобождаясь от объятий Де Витта.
- Федра сказала мне, что вы здесь. Нам надо поговорить!
Де Витт повернулся к Лайэму и хмуро заявил:
- Мисс Кинсэйд уже не работает у вас, вы не имеете нрава давать ей
распоряжения.
- Мы должны поговорить по личным вопросам.- Лайэм уже кричал.- Пойми, парень,
ты должен оставить нас наедине!
- Оставить девушку наедине с потенциальным убийцей? Нет уж! - Де Витт снова
обнял за плечи Орелию, хотя она
пыталась отстраниться.
Лайэм подступил к Де Витту, его зеленые глаза потемнели.
- Убирайтесь отсюда!
- Вы спорите между собой, как будто мое мнение ничего не значит! - вмешалась
Ореяия. Но мужчины не слушали ее.
- Кто вы такой, чтобы отдавать мне приказы? - закричал Де Витт.
- Вы надутый сноб, недостойный дотронуться до руки Орелии Кинсэйд.- Лайэм
схватил Де Витта за воротник
рубашки, с силой потряс, словно терьер крысу, и оторвал от Орелии.
- Отойдем в сторону и будем драться как мужчины!- вскричал Де Витт.
- Вы считаете себя мужчиной? - Отскочив немного в сторону, он кулаком ударил
Де Витта в челюсть.
Тот упал на софу, но мигом вскочил и принял боевую стойку.
- Перестаньте! - закричала Орелия, но мужчины не обращали на нее внимания.
Лайэм прыгнул вперед и свалил Де Витта на пол.
- Вы его убили! - закричала Орелия.
- Ах, вы тревожитесь за него? - язвительно прошипел Лайэм.
- А вы хотите стать убийцей? - Орелия кинулась к Де Витту, нащупала пульс -
он бился: хотя ухаживание Де Витта
было не по душе Орелии, она вовсе не хотела, чтобы Лайэм попал в тюрьму за
убийство соперника. Выпрямившись, она
гневно воскликнула, обращаясь к Лайэму: - Зачем вы ворвались в дом моей сестры?
Какое право вы имеете применять
насилие?
- Я пришел за вами!
- Я не собачка, чтобы бежать следом за тем, кто меня кликнет!
- Знаю, вы поползете по пятам за Де Виттом! - Лайэм смерил поверженного врага
презрительным взглядом.- Ну и
ползите за ним, напрасно я пришел за вами!
Он повернулся и выбежал на улицу. Словно кинжалы впились в грудь Орелии.
Снова они не поняли друг друга! Но теперь
она знала, что этот мужчина сходит с ума из-за нее. Он любит ее! Она найдет
способ добиться его доверия.
Лайэм мог бы поклясться, что Орелия была искренней, когда признавалась ему в
любви. Как же могла она после этого
обручиться с Карлтоном? Может быть, на этом настояли ее сестры, считающие Де
Витта самым подходящим женихом?
Когда он набросился на Карлтона, а Орелия встала на сторону этого ничтожества,
Лайэм понял, что все его надежды рухнули
окончательно.
Снова обманут. Или сам обманулся. И ведь не первый раз, в жизни Лайэма уже
было такое. Дочь богатого клиента
кокетничала с ним, завлекала его, пока он не влюбился. Но она предпочла знатного
аристократа юноше, который
собственными силами выбился в люди,- и с тех пор Лайэм был настороже. И все-таки
поверил, что Орелия совсем другая и
не обманет его!
И вот она явилась со своей теткой в дом Мэнсфилда на Большом Бульваре, сидит
в противоположном конце гостиной на
кроваво-красной софе вместе с Федрой и миссис Кэннингхэм, не замечая Лайэма,
избегая его взгляда. Стены, обитые
панелями красного дерева, словно давили на него; он задыхался в этой комнате,
заставленной темной тяжелой мебелью
викторианского стиля.
- Сегодня наше собрание происходит в чрезвычайных обстоятельствах,- заявил
Росситер.- Прежде чем обсуждать
издание книги, мы должны
...Закладка в соц.сетях
