Жанр: Любовные романы
Птицелов
...сохранились лучше, чем Старого Царства,- те почернели и потрескались.
Желая положить конец описанию этих ужасных деталей, Лайэм задал вопрос:
- А что это за мумия, мистер Квигли?
- Мумия женщины,- ответил тот.- Знатной дамы по имени Птахнофрет. Ее имя и
портрет были на крышке саркофага.
- Она была хорошенькая? - шутливо спросил доктор Кэннингхем, еще один член
Общества - хирург.
- Какое имеет значение, красива она была или нет,- буркнул Квигли.- Как и
другие женщины в те времена, она
помалкивала - это лучшее качество для женщины.
Мэнсфилд кашлянул, и Лайэм подумал, что человек, который привел на собрание
двух женщин, должен чувствовать себя
неловко. Но этот странный молчун и тихоня не вступился за женщин, и Квигли
продолжал с ожесточением:
- В сущности, древние рассматривали женщин как племенной скот... "И правильно
делали" - как будто прозвучало
непроизнесенное окончание фразы. Лайэму было известно, что Квигли третирует свою
жену и фактически превратил ее в
затворницу.
Кроме Федры и Орелии, за столом сидела, рядом с мужем, еще одна женщина -
миссис Кэннингхэм. Она встала и с
возмущением, но сдерживая себя, заявила:
- Я с вами не согласна, мистер Квигли, в Древнем Египте были царицы,
известные в истории как мудрые
правительницы. И если оставить в стороне бедных крестьянок, то египтянки никогда
не представляли собой племенной скот.
- Ха! - воскликнул Квигли.- Царицы Древнего Египта - такие же племенные
кобылы, как и все женщины. Только
титулованные.
- Неужели вы назовете племенной кобылой и царицу Хатшепсут? - вступилась
Федра.- Она построила
прекраснейший храм в Дэр эль-Бахри. У нее была только одна дочь.
- Хатшепсут была вдова и узурпировала трон племянника, - заметил Квигли.
- А я читала в источниках, что он добровольно разделил с ней правление,-
возразила Федра.
- Если она не была узурпатором, то почему египтяне после ее смерти разбивали
статуи и выскребали ее имя на
надписях? Они считали, что женщина не должна выходить за пределы своего
предназначения, и правление Хатшепсут их
возмущало. Сейчас спекулируют ее именем, а я считаю, что при жизни это была
обычная баба, которая совала свой нос куда
не положено, покуда из нее не сделали мумию с забинтованным ртом,- вот тогда она
приняла пристойный для женщины
вид!
В комнате повисла напряженная тишина. Миссис Кэннингхэм сжала кулачки, так
что побелели суставы пальцев. Федра
бросила на Квигли яростный взгляд, Орелия закусила нижнюю губку, и ее черные
глаза ярко горели на смуглом лице.
Неожиданно для самого себя Лайэм встал и заговорил твердым, подчеркнуто
спокойным тоном:
- Я лично считаю, что царствование Хатшепсут было прекрасной эпохой в истории
Египта. Во всех источниках
говорится, что это время процветания страны. Целые десятилетия мирной жизни - ни
одной войны за все время ее
царствования. А какие великолепные архитектурные сооружения возведены тогда! Я
утверждаю, что Хатшепсут была
выдающейся правительницей.- Помолчав, чтобы подчеркнуть свое утверждение, он
продолжил: - Мне кажется, что наше
Общество создано в целях объективного, непредвзятого изучения истории древних
культур. Давайте же не будем допускать,
чтобы в дискуссиях довлели какие-то личные предубеждения. Тем более, когда речь
идет о предубеждениях, недостойных
нашего цивилизованного общества и позорных для кануна двадцатого века.
- Если вы имеете в виду меня,- вскочил Квигли с побелевшими от ярости
глазами,- то я излагаю факты без всяких
личных предубеждений!
- А мне кажется, что вы умалчиваете о фактах, которые нашли в папирусах
известные египтологи.
Квигли нахмурил густые брови, лицо его пылало. "От гнева или от нескольких
рюмок шерри -кто его знает",-
насмешливо подумал Лайэм.
- Только безмозглый идиот может опровергать бесспорный закон природы,-
прорычал Квигли,- женщины всегда
были...
- Остановитесь,- резко прервал его Лайэм,- вы оскорбляете присутствующих
здесь леди.
Квигли выскочил из-за стола:
- Хотите заткнуть мне рот?! Ну-ка, выйдем за дверь, и я с вами разберусь!
- Следую за вами! - отозвался Лайэм, но председатель собрания призвал их к
порядку.
- Успокойтесь, джентльмены! Вы зашли слишком далеко.
Он потрепал по плечу яростно пыхтевшего Квигли, поблагодарил его за доклад,
бросив успокаивающий взгляд на Лайэма,
и невозмутимо заявил:
- А теперь, джентльмены, мы перейдем к обсуждению текущих дел.
Он передал слово казначею Общества, который начал монотонно зачитывать свой
отчет. Противники успокоились,-
Лайэм вовсе не желал ввязываться в драку, а Квигли осушил еще пару рюмок шерри и
откинулся на спинку кресла с
осоловелым видом.
Вдруг Лайэм почувствовал, что Орелия смотрит на него. Она быстро отвела
взгляд. Не решила ли она, что он сцепился с
Квигли из-за нее?
Когда казначей закончил свой отчет, Росситер представил членам Общества
гостей, и Мэнсфилд сказал несколько слов о
Федре Кинсэйд, назвав ее талантливой художницей.
Федра, улыбаясь, представила свою племянницу:
- Орелия Кинсэйд, архитектор, интересуется археологией. Она провела два года
в Италии и посетила раскопки города
этрусков в Вейи.
- Архитектор? - переспросил Кэннингхэм.- Мистер О'Рурк, я думаю, найдет о чем
поспорить с юной леди.
"Да, знал бы доктор, насколько он прав..." - подумал Лайэм. Он был рад, что
Федра не упомянула о работе Орелии в
фирме О'Рурков.
Завязался разговор о раскопках в Анатолии и недавнем замечательном открытии
Трои Генрихом Шлиманом. Последним
вопросом повестки дня было издание Обществом книги по Древней истории с
приложением переводов стихов.
Росситер предложил Федре иллюстрировать книгу, она согласилась:
- Я всегда мечтала сделать серию рисунков на тему античной истории и
мифологии,- сказала она.
Все члены Общества внесли свои предложения по составу и исполнению книги;
доктор Кэннингхэм в своей обычной
шутливой манере предложил:
- А ведь вам не надо искать натурщицу для рисунков, на которых будут
изображены женщины Древней Греции или
Египта,- лучшей натуры, чем ваша племянница, и вообразить нельзя. Сделать
прическу, одеть ее в костюм
соответствующей эпохи - и я уже вижу Елену или Клеопатру. Хотите быть моделью
вашей тети для рисунков к книге, мисс
Орелия?
Орелия, смущенно улыбаясь, ответила:
- Может быть...
После этого обмена репликами Росситер нахмурился и кашлянул. Лайэму
показалось, что предложение Кэннингхэма не
пришлось ему по душе. Впрочем, у него нередко бывало хмурое выражение лица.
Остальные члены Общества оживленно поддержали идею. "Значит, Орелия будет
присутствовать и на других заседаниях
Общества",- подумал Лайэм. Почему-то судьба везде сталкивает их.
Заседание затянулось дольше, чем предполагала Федра, и на улице было уже
темно. Орелия вышла из дома вместе с
теткой, но Федре пришлось вернуться за Тео, который почему-то не последовал за
ними сразу. Нетерпеливо ожидая тетку,
Орелия смотрела на окна, где за кружевными занавесами, словно фантомы, двигались
и жестикулировали мужские фигуры.
Мелькнул высокий широкоплечий силуэт - это был Лайэм, Орелия узнала его твердый
подбородок и прямой нос.
Орелии было неприятно встретить О'Рурка у Росситера, но его неожиданное
выступление в защиту женщин понравилось
ей, так же как и смелость, проявленная в споре с быкоподобным грубияном Квигли.
Тем не менее она по-прежнему считала О'Рурка самолюбивым, вспыльчивым
гордецом, который слишком много мнит о
себе.
Услышав поблизости какой-то шорох, Орелия вздрогнула. Ветра не было, но
листья снова зашелестели- кто-то прятался
в кустах? Она чувствовала на себе чей-то взгляд из темноты. Прислушалась - но
шорох не повторился. Наверное, это ее
воображение... Орелия стояла на крыльце в свете газового фонаря и вспоминала
ночь в Италии, когда Розарио поджидал ее
на крыльце дома, и никого не было кругом, как и сейчас. Но, славу Богу, это все
осталось в прошлом, не надо вспоминать.
Она натянула на плечи шаль и со вздохом облегчения увидела, что из дома выходит
Федра, без Тео.
- Он пошел в помещение для слуг - никак не могут найти кучера.- Федра
сморщила изящный носик.- Ну, какое
впечатление произвели на тебя любители древности? Этот Квигли - что за грубая
скотина!
- Может быть, это просто вспыльчивость,- уклончиво ответила Орелия, но
вспоминать грубую речь багроволицего
толстяка было неприятно. Не только его речь, но и все его существо излучало
неприязнь к женщинам. Он мог бы выпалить и
афоризм: "Хорошая женщина - это мертвая женщина".
- Но вообще-то тебе понравилось, дорогая?
- Да, очень интересно.
- Доктор Росситер был ужасен. Эти подробности о мумифицировании... Он их так
смаковал... Можно подумать, что он
сам охотно занялся бы этим делом, представься ему возможность.
- Ну, меня он не напугал. У меня крепкие нервы.
- Я очень рада. Мне было бы обидно, если б тебе не понравилось. А ты в самом
деле согласна мне позировать?
- Если хочешь. Мы ведь живем в одном доме, мне не составит никакого труда.
- Ты соглашаешься, чтобы доставить мне удовольствие? Учти, позировать - дело
довольно утомительное.
- Я все понимаю,- улыбнулась Орелия.
- Ну, тогда вопрос решен. Ты для меня идеальная натурщица. Видишь, твою
редкостную красоту наконец оценили.
- Разумеется, я польщена,- ответила Орелия. Много лет она считалась в семье
дурнушкой, теперь комплименты были
ей приятны, хотя она принимала их сдержанно.
- Где же Тео? - беспокоилась Федра, вглядываясь в темноту.
- Да, он иногда ведет себя странно.- Орелия высказала свое мнение о спутнике
Федры невольно.- Да, он странный
человек.
- Эксцентричный,- возразила Федра.
- Позволь уж спросить тебя, как ты сошлась с такой эксцентричной личностью?
- Ну, я тебе говорила, мы познакомились в кружке любителей искусства. У нас
сходные интересы. Тео хорошо воспитан,
и манеры у него прекрасные.
- Ты, оказывается, и не знала, что он бывал в Италии.
- Тео молчалив, иногда из него слова не вытянешь. О себе рассказывать не
любит.
- Вы с ним просто друзья?
- Конечно.- Федра запнулась, но потом тихо сказала:- Ты ведь, кажется,
поняла, что сердце мое отдано другому...
- Сину О'Рурку? Но ты с ним редко встречаешься.
- К сожалению, я не знаю, как сложатся наши отношения с Сипом и к чему они
приведут... - Федра вздохнула.- Ну, а
Тео - терпеливый, нетребовательный спутник. Ведь леди не должна выезжать без
спутника, ради тебя и твоих сестер я
стремлюсь соблюдать приличия.
- Дорогая тетя, ты не должна ничего делать ради меня. Ты и так изменила всю
свою жизнь, став моей опекуншей. Я тебе
очень благодарна за все, и теперь ты должна считаться только с собственными
своими желаниями.- Орелия нежно обняла
Федру за хрупкие плечи.
- Не волнуйся за меня,- весело улыбнулась растроганная Федра.- Я бурно и
весело провела молодость, сейчас должна
остепениться. Но где же Тео? - воскликнула она, вглядываясь в темноту.- Тебе
ведь завтра рано утром на работу.
- Ничего, вот и хороший предлог для опоздания!- Орелия обдумывала слова
тетки.- Ты говоришь, что Тео
удовлетворяется платонической дружбой. Ну а почему он так нетребователен, об
этом ты думала? Может быть, он любит...
других мужчин?
- Да нет, не тот случай. У него... как бы сказать... сексуальная энергия
переключена на другие сферы жизни. Есть такие
люди. Он странный, но очень милый и деликатный.
- Да, это верно.- Орелия вернулась к другой теме, возбуждавшей ее
любопытство: - Ну а как ты относишься к Сину
О'Рурку, тетя Федра? Это серьезно?
Федра только вздохнула и испытала облегчение, увидев, что из темноты
появилась карета.
- Мы поговорим об этом потом, Орелия, и о твоих отношениях с молодым О'Рурком
тоже. Я не заводила разговора с
тобой об этом, потому что чувствовала, что не все у тебя идет гладко, но мне
хотелось бы знать...
Орелия была удивлена проницательностью Федры. Она ничего не говорила ей о
своих отношениях с Лайэмом, о
столкновении на приеме в отеле "Пальмер Хауз" и его резкой требовательности в
офисе.
- Ты и Лайэм сегодня весь вечер глядели друг на друга,- заметила Федра.
- Вовсе нет! Тебе показалось.
- Я не слепая.
Теперь уже Орелия почувствовала облегчение, увидев, что карета подъехала к
ступеням входа.
- Поговорим об этом в другой раз,- сказала она тетке.
- Мы вас заждались.- Федра мягко упрекнула Тео.
- Извините, были кое-какие неполадки с упряжью,- тихо ответил Тео.
Федра оперлась на его руку и села в карсту. Потом он подал руку Орелии, рука
была мягкая и влажная, он не поднимал
глаз на молодую женщину. "Действительно,- подумала она,- он очень уж робкий и
нервный".
По пути на Прери-авеню Федра разговаривала с Тео о раскопках города в Вейи и
культуре этрусков. Орелия
присоединилась к беседе, отгоняя неприятные мысли о завтрашней встрече с
Лайэмом. Сегодняшняя встреча была
случайной, завтрашняя - неизбежной. Три дня, пока он работал в Дубовом парке,
Орелия чувствовала себя на работе
прекрасно. Но завтра он пошлет в Дубовый парк своего помощника, а сам весь день
будет в офисе.
В полночь на Саус Мичиган-авеню было спокойно и тихо. Бесшумно катились
хорошо смазанные колеса, цокали
лошадиные копыта. Тянулись ряды молчаливых домов с темными окнами.
Но он как будто видел сквозь тьму. Все его чувства были напряжены, обострены,
беспокойны. Сон бежал от него, он
вышел в ночь, чтобы бродить, красться.
Остановившись под шелестящими листьями клена, он смотрел на верхний ряд окон
трехэтажного особняка; за одним из
них, в комнате для слуг, спала, прижавшись щекой к подушке, эта лакомая девочка,
сиротка-итальяночка. Она рассказала
ему, что у нее нет родных. Искать ее никто не будет. Он представил себе ее тихий
сон - легко-легко шевелятся ноздри и
губы. Такой глубокий сон похож на смерть.
Смерть... В его воображении возникли цветы, срезанные для гирлянд и ваз. Он
любил срезанные цветы, любил
неподвижные лица, холодеющие тела...
Как хороша она будет, когда последний проблеск жизни погаснет в ее взгляде.
Этот момент всегда наполнял его
восторгом. Иногда в последний миг глаза широко раскрывались, и в них мелькало
изумление. Конечно, в конце церемонии
он нежно и бережно опускал ей веки.
Полная церемония была сложной и длительной. Сейчас он с удовольствием
вспомнил, что она еще не закончена, но
близка к окончанию, и красавица ждет в подвале его дома. Такая прекрасная,
зрелая и благоухающая, источающая сладкий и
странный аромат.
Он жадно облизал губы. Его томительной дрожью пронзило желание вернуться к
ней и кончить церемонию, но он
направился на Прери-авеню и остановился около одного из домов, хотя и знал, что
только напрасно терзает свою душу. Здесь
пребывала самая недоступная для него, хотя только она и могла стать жемчужиной
его тайной, необыкновенной коллекции.
Самая прекрасная - волосы как сине-черный ляпис, кожа как золото. Она -
священный лотос в полном расцвете...
Никогда он так не терзался - потому что никогда не встречал такой совершенной
красоты.
Близкая - и недоступная... И он стал думать о сиротке, которая скоро навек
закроет свои темные глаза, навек уснет, и
прошептал строки любимых стихов: "Любовь моя покинула меня//Душа моя мертва..."
ГЛАВА 5
- Извините,- сказала Орелия Сину О'Рурку, придя на работу с получасовым
опозданием.- Я не сумела рассчитать
время. Вышла из дому рано, но в связи с Выставкой трамваи переполнены. А тут еще
по дороге случилась авария - какая-то
телега опрокинулась. Возникла пробка, и часть дороги я шла пешком.
- Да, уж эта ярмарка...- Син небрежно махнул рукой, не дав Орелии закончить
объяснения.- Я же знаю, что вы всегда
приходите вовремя и не торопитесь уйти домой по вечерам...
Она почувствовала облегчение.
- Я отработаю это время...
- Конечно.- Он ласково улыбнулся.- Незачем расстраиваться из-за таких
пустяков. Фсдра говорила мне, что вы -
хорошая добросовестная девушка.
Облегчение окрасилось привкусом горечи. Орелии было неприятно, что Син
упомянул имя Федры, ей показалось, он дал
ей понять, что относится к ней особенным образом из-за ее тетки. Но она
улыбнулась и направилась к выходу, столкнувшись
в дверях кабинета с входившим к отцу Лайэмом.
- Доброе утро, мисс Кинсэйд,- сказал он ледяным тоном.
- Доброе утро, мистер О'Рурк,- ответила она так же холодно.
- Как жаль, что необходимость явиться на работу оторвала вас от ваших личных
дел!
- Ну, ну,- вмешался Син,- мисс Кинсэйд дала вполне удовлетворительные
объяснения. Она опоздала случайно.-
Орелия, поджав губы, выбежала из кабинета.
видны леса новостроек и почти законченные дома - Чикаго был молодым
строящимся городом, где жизнь непрерывно
создавала что-то новое. "Архитектор всегда найдет здесь работу",- подумала
Орелия.
Она имела небольшие средства, на которые могла бы просуществовать и без
заработка, но Орелия любила свою
профессию. Даже в детстве она играла не в куклы, а в кубики.
И, конечно, неприятно было бы уйти из офиса, где она проработала всего две
недели,- не говоря о том, что это могло бы
осложнить отношения между Федрой и старшим О'Рурком. Она вздохнула и отвернулась
от окна, и как раз в эту минуту
услышала разговор за соседними чертежными столами:
- Смотрите-ка, эта хитрушка обвела старика вокруг мизинчика. Опаздывает, и
хоть бы что.
- Да,- отозвался сосед,- с хорошенькой мордашкой всего добьется!
- Женщины должны сидеть дома. На работе им не место! - подытожил первый.
Орелия обернулась к соседям, готовая испепелить их взглядом, но в эту минуту
к ней подошел Лайэм.
- Все работают, а вы витаете в облаках,- сказал он язвительным тоном.- Ну и
что, приятное занятие?
- А для вас приятное занятие - упражняться в жестокости и садизме! - выпалила
она.
- Садизме?! - повторил он удивленно.
Она уже не могла остановиться:
- Да, именно! Чем вы занимались, когда вас не было в офисе? Хлестали бичом
мулов и работников, как надсмотрщик на
плантациях? А здесь ваш садизм принимает другие формы - вы хлещете людей
насмешками.
- Кажется, мы с вами не сошлись характерами? - спросил он, подняв брови.
- Да! И я больше не хочу терпеть ваших насмешек!
Он наклонился к ней и, показав жестом на соседние чертежные столы, сказал:
- Мисс Кинсэйд, может, мы продолжим разговор в моем кабинете?
Орелия встала и прошла впереди него к дверям кабинета, задевая длинными
юбками за чертежные столы.
Лайэм закрыл за ними дверь, и она выпрямилась перед ним, глядя на его высокую
крепкую фигуру сердито и немного
испуганно.
- Ну что ж, продолжайте оскорблять меня, если вам угодно,- спокойно сказал
он.
- Никаких продолжений! - запальчиво воскликнула Орелия.- Увольняйте меня
немедленно, и покончим с этим.
- Но у меня нет оснований уволить вас.
- Я грубо говорила с вами, разве служащим это позволено?
- В данном случае - да. С учетом вашего характера. Просто у вас повышенная
эмоциональность.
Орелия не верила своим ушам - он говорил совершенно спокойно.
- Но ведь вы же и моей работой недовольны! Вы считаете, что я недостаточно
быстро делаю эскизы. Разве это не
основание, чтобы меня уволить?
Он пожал плечами;
- В тот раз я был неправ, извините.
- Я опоздала на работу сегодня.
- Отец сказал, что ваше объяснение удовлетворило его.
- Его, но не вас. Я не хочу оставаться здесь только из-за благосклонности
вашего отца, которому нравится моя тетя.
- Но есть и другие основания,- возразил он.- Вы - профессионал.
Она взглянула на него изумленно.
- Как? Вы убеждаете меня, что я должна остаться у вас на работе?
- Да. А вы хотите убедить меня, что я должен вас уволить?
- Нет. Конечно же нет.
Он посмотрел на нее задумчиво.
- Как бы это сказать... Мы столкнулись друг с другом, и я признаю, что при
этом столкновении слишком резко
проявились некоторые черты моего характера. Давайте же разберемся во всем,
поговорим откровенно.
Гнев постепенно таял, она посмотрела удивленно:
- А вы сложный человек...
- Наверное, как и все люди. Мне бы хотелось, чтобы вы в моем сложном
характере разглядели, кроме жестокости и
садизма, правдивость и откровенность,- сказал он с улыбкой.
Черты лица Лайэма смягчились, и он показался ей еще красивее. Она попыталась
улыбнуться в ответ, но смогла только
выговорить с запинкой:
- Это, конечно, преувеличение... я сказала сгоряча...
- Такое и со мной нередко случается.
- И вы имеете, мужество это признать...
- Ну, что касается мужества, то вы в этом отношении никому не уступите.
- Да мы, кажется, обмениваемся комплиментами,- улыбнулась Орелия.
- Ну что ж, это лучше, чем обмениваться бранными словами.
Она снова улыбнулась, хотя все-таки продолжала чувствовать неловкость.
- Значит, мы заключаем мир? И я могу работать без придирчивого контроля с
вашей стороны?
- Грех вам жаловаться, меня почти всю неделю не было в офисе!
- А я не могу работать, когда за мной кто-то наблюдает...
- Как садист? - предположил он.
- Нет, чересчур придирчиво.
- А мне трудно работать рядом с прекрасной женщиной.
Прекрасной? Кровь прихлынула к ее лицу:
- Не бросать же мне из-за этого свою работу!
- Но вы меня отвлекаете от работы!
- Посадите меня за занавес или наденьте шоры, как надевают лошадям.
- Пожалуй, второй способ можно испробовать. Но теперь атмосфера разрядилась,
не правда ли?
- Искренне надеюсь, что так.- Действительно, Орелия чувствовала, что на душе
у нее стало легче.
Она бросила взгляд через дверное стекло и увидела, что за ними наблюдает Син
О'Рурк.
- Ну, теперь я могу вернуться к работе?
- Полагаю, что да.
Снова между ними возникло какое-то напряжение, но не такое, как прежде.
Орелия чувствовала, что ее неприязнь к
Лайэму исчезла. Направившись к выходу, она бросила взгляд на его чертежный стол.
Там был разложен эскиз - план здания
в строгом классическом стиле.
- Вам нравится этот проект? - спросил Лайэм.
- Да.
Он нежно погладил чертеж кончиками пальцев.
- До сих пор О'Рурки не проектировали ни одного павильона Городка
Развлечений, это первый заказ. Сегодня я поеду
еще раз осмотреть место, выделенное для строительства. Я хотел взять с собой
чертежника. Хотите поехать со мной? Но,
может быть, неприлично для леди посещать такое место? В увеселительном парке
публика грубая!
Орелия нахмурилась.
- Неприлично? Ненавижу это слово. Я не допущу, чтобы мои профессиональные
интересы были скованы старомодными
предрассудками.
Он скрестил на груди руки и улыбнулся:
- Стало быть, вы не отказываетесь сопровождать меня?
- Это приглашение? - притворно удивилась девушка.- Ведь я отвлекаю вас от
работы!
- Постараюсь сосредоточиться,-улыбнулся он.- Но если вы согласны, то нам надо
отправляться.
Орелия вышла из кабинета, собрала чертежную папку на своем столе, надела
шляпу и жакет, взяла сумочку. Син, выйдя
из своего кабинета, поглядел на нее вопросительно.
- Мисс Кинсэйд будет сопровождать меня в Городок Увеселений,- сообщил Лайэм
отцу.- Можно сегодня обойтись в
мастерской без нее?
- Конечно,- кивнул Сии.
- Вот и отлично. Я придаю большое значение этому проекту. Мне кажется, он
важен для престижа фирмы,- объяснил
отцу Лайэм.
Служащие проводили Лайэма и Орелию недоуменными взглядами. Орелия и сама
удивлялась, как она вдруг согласилась
работать с Лайэмом на ярмарке. Совсем недавно этот человек вызывал у нее такую
неприязнь!
Федра прибирала свою студию к приходу гостя, выбрасывая ненужные черновые
эскизы и использованные шпатели. Она
оборудовала ателье на третьем этаже дома; когда Орелия решила стать
архитектором- они обе работали в этом просторном
помещении. Федра развесила на стенах свои картины и поставила вдоль стен
несколько корзин с пестрым наследием бывшей
артистки. Двадцать лет она кочевала, словно цыганка, с разными театральными
труппами, пока не поселилась в доме,
завещанном ей братом. Оборудовав студию и устроив по своему вкусу спальню, Федра
оставила всю обстановку дома в
неприкосновенности.
Внизу зазвонил звонок - Син явился раньше, чем она ждала. Она скинула рабочий
халат, пригладила волосы и
поспешила вниз.
Звонок дребезжал настойчиво.
- Вот нетерпеливый! - вскричала она, открывая дверь.
- Я так соскучился! - шептал Син, обнимая ее прямо на пороге.
Она поспешно ввела его в дом - зачем давать пищу. для пересудов? Может быть,
соседи не замечают этих еженедельных
визитов - Син приходил по пятницам, когда она отпускала на выходной своих слуг -
Фреда и его жену Мэри. Они жили по
соседству, в доме, который тоже принадлежал Федре.
Син крепко обнял ее, нашептывая ласковые слова и пытаясь увлечь в спальню.
- Я отнесу тебя на руках! - воскликнул он.
Она вырвалась и отстранилась, улыбаясь:
- Зачем спешить? И к тому же я тяжелая, ты надорвешься, пылкий романтик!
- Ты думаешь, я слишком стар для пылкой любви?- обиженно воскликнул он.-
Возраст не влияет на чувства!
- Да уж, я знаю, какой ты страстный! - ласково сказала она, действительно
обеспокоенная его намерением.- Сначала
мы выпьем вина!
- Не надо мне вина! - Он снова крепко сжал ее талию.- Ты пьянишь лучше вина,
женщина!
Но она уперлась обеими руками в его грудь.
- Ну, один бокал!
Син пробормотал неразборчивое ирландское проклятие, но отпустил ее. Федра
повела его в гостиную и налила красного
вина из графина, стоящего на столе.
- Я хотел бы чаще видеться с тобой! - жалобно сказал он, принимая бокал.
- Но ты же знаешь, я должна заботиться о своей репутации! - возразила Федра,
испытывая смутное чувство вины.
- Ты можешь стать респектабельной дамой, как только пожелаешь.- Уже не первый
раз он намекал на замужество, но
Федра колебалась.- Я допью это в спальне - сказал он, отпив глоток вина.
- Подожди,- возразила она, наслаждаясь в душе его нетерпением,- Расскажи
сначала, как дела у тебя в офисе!
- Не желаю говорить об офисе! - Син начал расстегивать круглые оранжевые
пуговки на ее светло-желтом льняном
платье.
- Моя племянница справляется с работой?
Он перестал возиться с пуговицами.
- Более чем справляется, она отличный работник. Даже Лайэм признал это.
- Даже Лайэм? - переспросила Федра, делая вид, что она не в курсе дела.-
Разве были какие-то недоразумения?
- Мой сын б
...Закладка в соц.сетях
