Жанр: Любовные романы
Вайдекр
...ан. Он опрокинул его в себя так, будто это
было лекарство.
На наше счастье, появление Страйда прервало эту сцену. Распахнув двери, он
пригласил нас ужинать. Я насладилась
легкой местью, небрежно пройдя мимо Джона, чтобы принять руку Гарри, и махнув по
его ногам юбками. Гарри устроился
во главе стола. Я - на противоположном его конце, где прежде сидела мама, Селия
села как обычно справа от Гарри, Джон
сел рядом с ней, напротив доктора Пирса. Близость Джона заставила меня
оскорбленно застыть, но зато я увидела, что его
она сделала совершенно больным.
Он делал усилия, чтобы сохранять холодную галантность по отношению к Гарри,
но, по всей видимости, даже физически
не мог выносить моего брата. Если рука Гарри случайно задевала его рукав, Джон
вздрагивал, словно от прикосновения к
чему-то заразному. Гарри был отвратителен ему, так же как была отвратительна я.
Моя непосредственная близость оказалась
пыткой для него, поскольку напоминала о его былом желании. Он едва мог
прикоснуться к еде, и я с болезненным
любопытством следила, выдержит ли его стойкость испытание двойным давлением: его
гневом и насильственным
молчанием. Он отставил свой стакан почти нетронутым, и я кивнула лакею снова до
краев наполнить его.
Доктор Пирс недавно появился в нашем приходе и мало что понимал в этой
семейной сцене. Но, будучи светским
человеком, он с вежливым интересом расспрашивал Гарри о его фермерских
экспериментах. Гарри чрезвычайно гордился
теми новшествами, которые он ввел на нашей земле, зажиточностью арендаторов,
которую он считал следствием своего
мудрого правления, и известностью Вайдекра как одного из наиболее передовых
хозяйств. За мной числились другие
достоинства: моя любовь к старинным методам хозяйствования и моя репутация
внимательной и чуткой к нуждам поместья
хозяйки привлекали ко мне многие сердца.
- Когда я только стал сквайром, у нас насчитывалось с десяток поденщиков и мы
пользовались плугами, дошедшими до
нас без изменений со времен римского нашествия, - хвастливо говорил Гарри,
оседлав своего любимого конька. - А сейчас
мы пашем плугами, которые ведут борозду до самой вершины холмов, и почти не
держим батраков в Экре.
- От этого для нас мало пользы, - холодно отозвалась я с другого конца стола.
Краем глаза я заметила, как Джон
вздрогнул от звука моего голоса и непроизвольно потянулся за стаканом. -
Батраки, которые, бывало, жили в лачугах
вокруг деревни, теперь стали работать поденно или даже жить в работном доме и
работать в его бригадах. А твои
замечательные плуги, распахивая старые добрые луга, создают избыток засеянной
земли, что постепенно, год за годом,
приведет нас к излишку урожая. Цена на хлеб упадет, зерно едва будет окупать
расходы с его продажи, его станут
выращивать все меньше, и в первый же неурожайный год произойдет взрыв, поскольку
цены подскочат до неба.
Гарри через стол улыбнулся мне.
- Ах, ты, старый тори, - поддразнил он меня. - Ты ненавидишь всякие перемены,
но именно ты ведешь запись
расходов и не хуже меня знаешь, что пшеничные поля прекрасно окупаются.
- Да, они дают нам доход. Они дают доход дворянству. Но они принесли мало
добра людям в Вайдекре. И они доставили
столько горя тем, кого мы называем своими людьми, тем, кто жил в лачугах,
которые мы снесли, и тем, кто держал своих
свиней на общинной земле, которую мы отобрали.
- Ах, Беатрис, - продолжал свои поддразнивания Гарри. - Ты поешь на два
голоса. Ты радуешься, когда записываешь
в книги наши доходы, но в глубине души ты предпочитаешь старые, расточительные
методы хозяйствования.
Я улыбнулась в ответ почти виновато, позабыв в эту минуту Джона, позабыв свои
страдания, думая только о Вайдекре.
Замечание Гарри выглядело справедливым. Наши разногласия начались с тех пор, как
мы стали совместно управлять землей.
Если бы я посчитала его методы угрозой для жизни и процветания Вайдекра, я могла
бы запретить их в ту же минуту. Стоило
мне наложить вето на любой его план, и мы никогда больше не услышали бы о нем.
Но меня, одну из ничтожной горсточки
богатого дворянства среди миллионов бедноты, пугало и заботило то, что
нововведения Гарри и развитие хозяйства во всей
стране делало богатых еще богаче, а бедных - беднее.
- Да, это правда, - призналась я, улыбнувшись Гарри. - Я всего лишь
сентиментальный фермер.
Стул Джона резко скрипнул, царапая полированный пол, когда мой муж резко
поднялся и вышел из-за стола.
- Прошу извинить меня, - сказал он, намеренно игнорируя меня и обращаясь
только к Селии. Тяжело ступая, он
прошел к двери и со стуком закрыл ее за собой, как бы подчеркивая свое
отвращение к нам и к этой освещенной свечами
комнате. Селия испуганно глянула на меня, но я даже не повела бровью.
- Но вы ведь приехали с севера, - обратилась я к доктору Пирсу, будто меня и
не прерывали, - где, я думаю,
выращивают мало пшеницы. И должно быть, вы находите нашу страсть к дорогой
пшенице и к белой муке странной.
- В некотором роде да, - признался он. - В моем родном графстве, Дархэме,
бедные до сих пор едят черный хлеб. По
сравнению с вашими золотыми булками он довольно гадкий, но зато дешево стоит.
Они едят много картофеля, выпечку
предпочитают из грубой муки. Все это делает пшеницу гораздо дешевле. Здесь, я
думаю, беднота очень зависит от урожаев
пшеницы?
- О, да, - тихо подтвердила Селия. - Вот и Беатрис так говорит. Это неплохо,
пока цены на зерно остаются низкими,
но стоит им вырасти, как начинается настоящая нужда, поскольку у бедняков нет
другой пищи.
- Потом, эти проклятые хлебные бунты, - возмущение Гарри было основательно
подогрето двумя выпитыми
бутылками вина. - Они рассуждают так, будто мы специально насылаем дожди, чтобы
погубить урожай и взвинтить цены.
- Это еще не все, - продолжила я. - Мы всегда оставляем все зерно в Вайдекре,
но бывают нечестные торговцы,
которые укрывают зерно от рынка и норовят его переправить в другое графство.
Намеренно создавая нехватку хлеба, они
прекрасно понимают, что после этого начнется голод и беспорядки.
- Если б только они опять вернулись к выращиванию ржи, - вздохнула Селия.
- Что ты такое говоришь, - рассмеялся Гарри. - Ведь это же мои покупатели. Я
бы хотел, чтобы они ели только белый
хлеб из моей пшеницы, ничего, если немного поголодают в неурожайный год. Придет
день, когда мы засеем всю землю
пшеницей и наша страна будет есть прекрасный белый хлеб.
- Если ты сможешь добиться этого, Гарри, заметь, я говорю "если", - сказала
я, - то удачи тебе. Но пока я веду это
хозяйство и держу книги, мы не станем засевать новую землю пшеницей. Хорошо,
когда так поступает только один фермер,
но если по этому пути пойдет вся страна, то нас ждут неудачи. Придет неурожайный
год, и много таких ферм погибнет.
Вайдекр никогда не станет хозяйством одной культуры.
Гарри кивнул.
- Ладно, Беатрис, - согласился он. - Ты у нас главная. Давай больше не будем
докучать Селии и доктору Пирсу
своими фермерскими заботами.
Он вернулся на свое место, и я кивком велела слугам переменить тарелки.
Доктор Пирс и Гарри принесли с комода блюдо
с сыром и огромную серебряную вазу с фруктами, выращенными на нашей земле.
- Нужно быть весьма недалеким человеком, чтобы не любить работу, приносящую
такие замечательные плоды, -
вежливо заметил доктор Пирс. - Вы питаетесь, как дикари в золотом веке, у себя в
Вайдекре.
- Боюсь, что мы и вправду дикари, - легко сказала я, взяла один из персиков и
стала счищать с него пушистую шкурку.
- Земля наша так хороша, а урожаи так высоки, что иногда я начинаю верить в
колдовство.
- Ну, а я верю в науку, - стойко произнес Гарри. - И колдовство Беатрис
хорошо согласуется с моими
экспериментами. Но, уверяю вас, доктор Пирс, что вы бы сочли мою сестру за
ведьму, если б когда-нибудь видели ее во
время сбора урожая.
- Это правда, Беатрис, - рассмеялась Селия. - Я помню, как-то тебя попросили
отвести Си Ферна в деревню, чтобы
подковать. Мы же с мамой ехали по делам в Чичестер, и вдруг по дороге я увидела
тебя, ты стояла в центре поля, шляпа
упала с твоей головы, лицо было поднято к небу, а в руках огромные охапки маков
и шпорника. Ты была похожа на
застывшую языческую богиню. Мне даже пришлось отвлечь внимание мамы на что-то
другое, настолько ты напоминала
колдунью.
Я сокрушенно рассмеялась.
- Вижу, что я приобрела нехорошую известность, - с притворным сожалением
признала я. - И над моими
странностями смеется каждый подмастерье в Чичестере.
- Хоть я и недавно в Экре, - поддержал меня доктор Пирс, - но до меня тоже
доходили странные слухи. Один из
ваших старых батраков, миссис Мак Эндрю, уверяет меня, что он всегда приглашает
вас на чай и просит прогуляться по его
земле во время сева. Он клянется, что если мисс Беатрис сделает несколько шагов
за плугом, это спасет поля от губительных
туманов и сохранит урожай.
Я кивнула Гарри.
- Тайк, и Фростерли, и Джеймсон, - уверенно сказала я. - И еще некоторые
верят в это. Думаю, что просто пара
хороших сезонов совпали со временем, когда я после папиной смерти распоряжалась
работой в поле.
Тайная струна ностальгии дрогнула в моем сердце при воспоминании об этих
добрых годах. Первый год моей зрелости,
когда я встретила и полюбила Ральфа под голубым небом нескончаемого лета. И
следующий год, когда Гарри был
Господином урожая и ехал на огромном снопе пшеницы, как Король Лето. Был еще
третий год, и третий полюбивший меня
человек, Джон, целовавший мои руки и глядевший мне в глаза. Все эти годы
следовали почти один за другим и были такими
сказочно добрыми для нашей земли.
- Колдовство и наука, - сказал доктор Пирс. - Неудивительно, что ваша земля
процветает.
- Надеюсь, что так и будет, - не знаю, почему мне вдруг показалось, что
зловещая тень упала на нашу беседу. Мрачное
предчувствие, пока еще такое же неясное, как легкий дымок пожара на горизонте,
коснулось моего сердца. - Ничего нет
хуже, чем злой год после многих хороших урожаев. Люди становятся чересчур
доверчивыми. Они ждут слишком многого.
- Вы совершенно правы, - быстро отозвался доктор Пирс, подтвердив тем самым
мнение Гарри о нем как о
жестокосердном реалисте, а мое как о напыщенном чурбане. Я достаточно хорошо
знала, что последует за этим: тирада
против бедности, ненадежности батраков при выплате ренты и десятины, их
легкомысленной плодовитости и непомерной
требовательности. Если мы с Селией сейчас оставим мужчин, то есть шанс, что они
закончат свои пустые разговоры до чая.
Я кивнула Селии и она, оставив несколько виноградин на тарелке, послушно встала
вместе со мной. Страйд направился к
двери, но Гарри отстранил его и сам распахнул двери для нас обеих. Я пропустила
Селию вперед и, взглянув в потеплевшие
глаза Гарри, поняла, что правильно истолковала его жест. Беседа о земле
напомнила ему о моей власти и о моей красоте. Он
похоронил свой ужас и страх вместе с мамой, и сегодня ночью мы опять будем
любовниками.
ГЛАВА 14
Заглянуть к Джону оказалось намного легче, чем я могла себе вообразить. Его
неожиданный уход из гостиной означал,
как я и надеялась, возвращение к беспробудному пьянству. Я едва ли ставила себе
целью отлучить его от алкоголя, и
поэтому, вернувшись к себе, он обнаружил на столике две свежие запотевшие
бутылки виски, кувшин холодной воды и
тарелку с бисквитами и сыром, чтобы создать иллюзию, будто он просто за обедом
решил пропустить стаканчик. Словно
случайно, он сломал печать на одной из бутылок, налил совсем немного, размешал,
разбавил в меру водой и пригубил.
Первый же глоток, видимо, настолько подавил его волю, что к тому времени, когда
я вошла в комнату, он уже почти
опорожнил одну из бутылок и заснул, не раздеваясь, прямо в кресле. Элегантность
его утреннего появления поблекла, как
лепесток мака, уже спустя несколько часов. Я долго пристально смотрела на Джона,
на его измятый костюм, открытый рот,
волосы, слипшиеся от пота. Видимо, его мучили кошмары, так как время от времени
он стонал.
Жалость не тронула мое сердце. Этого человека я любила, несколько недель,
даже месяцев, я буквально купалась в его
великодушной, преданной любви. Но сейчас Джон угрожал самому моему существованию
в Вайдекре. Тяжесть моего греха
почти сокрушила его, теперь я бы хотела, чтобы она поглотила его совсем. Если он
будет продолжать пить такими же
темпами, то скоро это приведет его к фатальному концу, и я смогу успокоиться. Я
придержала мои юбки, чтобы их
шуршание не отвлекло его от приятных сновидений, и вышла, заперев снаружи дверь,
чтобы он не ускользнул из моей
власти.
Итак, я была в безопасности.
Затем я отправилась на третий этаж западного крыла, затопила камин и зажгла
свечи. После этого я открыла дверь,
соединяющую эту комнату с покоями Гарри, где он терпеливо дожидался моего
разрешения войти, сидя при свете
единственной свечи.
В этот вечер мы принадлежали друг другу как любовники, а не как ненавидящие
друг друга враги, что случалось с нами
гораздо чаще. Мысль о том, что всего в трех шагах отсюда забылся тяжелым сном
мой муж, а в пятидесяти милях от усадьбы
затаился опасный, слишком хорошо известный мне враг, тяжело давила на меня, и я
не чувствовала себя в силах разделять
яростную страсть Гарри. Поэтому я позволила Гарри обнять меня и уложить на
кушетку, будто мы были нежные
влюбленные, и затем он целовал и любил меня необыкновенно мягко и бережно. Посвоему
этот почти супружеский акт
выглядел более извращенным и отвратительным, чем все, что мы делали до сих пор.
Но это не заботило меня. Меня сейчас ничто не заботило.
Некоторое время спустя мы лежали в легком беспорядке смятых простыней, глядя
в пылающий камин и попивая теплый
кларет. Мои волосы струились по груди Гарри, а лицо покоилось у его плеча. Я
устала, мне необходим был отдых.
- Гарри, - сказала я.
- Да? - очнулся он от дремы и прижал меня к себе крепче.
- Мне давно хочется рассказать тебе кое-что, - с колебанием произнесла я. -
Я, правда, боюсь огорчить тебя, но,
думаю, тебе следует это знать.
Гарри спокойно ждал. Он знал, что мы не лежали бы здесь, если бы случилось
что-то экстраординарное. Он был
прекрасно осведомлен о том, что земля занимает первое место в моих мыслях.
- Это касается майората, - сказала я. - Я знаю, что Вайдекр должен перейти к
одному из наших кузенов по мужской
линии. То есть, если что-нибудь, не дай Бог, произойдет с тобой, то Селия,
Джулия и я останемся бездомными.
Легкая морщинка пролегла между бровей Гарри.
- Это так, - ответил он. - Я уже думал об этом. Но у нас еще уйма времени,
Беатрис. Я никогда не тороплю события. В
следующий раз у меня родится мальчик, и он унаследует этот дом. Я не думаю, что
майорат - наша самая насущная
проблема.
- Я боялась, что ты кое-чего не знаешь, - значительно произнесла я,
перевернулась на живот и оперлась на локоть,
чтобы лучше видеть его лицо. - Значит, Селия не сказала тебе. Но я не виню ее.
Возможно, она сама не совсем отчетливо
поняла это там, во Франции, после рождения Джулии. Я боюсь, что она бесплодна,
Гарри. Акушерку тогда очень удивило,
что твоя жена зачала ребенка, и она сказала, что сильно сомневается, удастся ли
Селии это еще когда-нибудь. У нее есть
какой-то дефект, который делает ее бесплодной.
Я помолчала, чтобы дать Гарри время переварить эту информацию.
- После родов я сказала ей об этом, как могла мягко, но, возможно, не
обрисовала ситуацию достаточно ясно. Это чистая
правда, Гарри, - тут я распахнула пошире глаза, чтобы изобразить простодушный
вид. - Селия никогда больше не
забеременеет, и у тебя не будет сына, у Вайдекра - наследника.
Счастливое круглое лицо Гарри потухло. Он поверил мне.
- Ну-у, это просто удар для меня, - и я почувствовала, как он пытается
осмыслить эту новость, чтобы найти свое место
в новом, внезапно открывшемся перед ним мире, в котором у него никогда не будет
сына, а Вайдекр уйдет из его рук.
- Я думала, что Селия все поняла и рассказала тебе, - деликатно продолжала я.
- Но самое горькое во всем этом - то,
что если тебя не станет, Вайдекр перейдет к нашему кузену. Маленькая Джулия и,
конечно, Ричард останутся бездомными.
- Да-а, - протянул он, эта картина поразила его. - Вырасти в Вайдекре и вдруг
лишиться его.
- Если б можно было изменить условия майората!- Я вздохнула при этой
малореальной возможности. - Если б мы
могли найти путь, чтобы закрепить поместье за нашими детьми на всю жизнь.
- Я слыхал, что майорат можно выкупать, - с сомнением в голосе произнес
Гарри. - Но это стоит огромных денег,
которые включают в себя компенсацию наследникам и судебные издержки. Лишь
немногие поместья способны выдержать
такие расходы, и Вайдекр, разумеется, не из их числа.
- Если мы не сделаем этого, это обойдется нам гораздо дороже, - сказала я.
Обнаженная, я уселась на диване и
подбросила полено в камин. Затем обернулась и умоляюще взглянула на Гарри. - Я
не могу вынести мысль о том, что наши
дети останутся нищими изгнанниками, когда нас с тобой не станет, только потому,
что мы не позаботились об их будущем.
Они оба - а они так близки по возрасту, почти как мы с тобой, - останутся без
крыши над головой.
- Ну, дело обстоит совсем не так плохо, - прозаически заметил Гарри. - Селия
унаследует мой капитал и приданое
своей матери, а Ричард станет одним из наследников "Линий Мак Эндрю". У них
будет достаточно денег, чтобы купить
какие угодно поместья.
- Что бы ты предпочел: деньги или Вайдекр? - резко спросила я, позабыв на
минуту о той линии, которой должна
придерживаться.
Гарри задумался. Только такой дурак, как он, мог еще сомневаться.
- Ну-у, - протянул он в своей идиотской манере, - если есть деньги, то можно
купить прекрасную землю. Это ты,
Беатрис, помешана на Вайдекре, а сколько замечательных мест есть в Кенте, или
даже в Саф-фолке и Гемпшире.
Я больно прикусила щеки изнутри, выжидая, пока уйдут от меня обидные,
презрительные слова. И вот тогда, о, только
тогда, я заговорила голосом, сладким как сахар:
- Ты прав, Гарри. Но если твоя маленькая дочка хоть чуть-чуть похожа на меня,
то она зачахнет с тоски, когда ей
придется жить вдалеке. Не завидное же счастье ждет ее, если ей придется
потратить свое состояние, чтобы купить неизвестно
какую землю, а ее далекий кузен, избавившись от нее, будет жить здесь. Будь
уверен, она проклянет твою беспечность и то,
что ты не удосужился обеспечить ее будущее.
- О, не говори так, - поежился Гарри, представив такую перспективу. - Мы
должны подумать об этом, Беатрис, но
сейчас, убей меня Бог, я не вижу, что тут можно сделать.
- Что ж, давай, наконец, не откладывая обдумаем этот вопрос, - настойчиво
сказала я. - Если мы решим добиваться
отмены майората, то надо бороться в этом направлении.
- Ты не понимаешь, Беатрис, - Гарри покачал головой, - нам никогда не осилить
такие расходы. Лишь богатейшие
семьи страны могут делать такие вещи. Это просто не в наших возможностях.
- Значит, не в наших, - согласилась я. - А как насчет возможностей Мак Эндрю?
Голубые глаза Гарри широко раскрылись.
- Но он не... - он запнулся. - Но он не станет бросаться такими деньгами ради
Вайдекра!
- Сейчас, да, - опять пришлось мне согласиться. - Но он может передумать. Не
исключено, что он расценит это, как
неплохое вложение капитала. Если у нас будет даже половина его денег, я думаю,
мы одержим победу, сократив при этом,
конечно, расходы и все такое.
Гарри кивнул.
- Что ж, я готов, - решительно заявил он. - Я согласен пожертвовать
некоторыми своими проектами и засеять
высокосортной пшеницей те поля, которые я собирался пустить совсем под другие
культуры. Прибыль от них пойдет прямо в
фонд для покупки майората. Мы в состоянии осилить это, Беатрис, и если даже
случится наихудшее, мы всегда сможем
заложить землю и получить под залог деньги.
- Да, - сказала я. - Правда, я ненавижу такие вещи, но, скорее всего, до
этого не дойдет.
- Однако тебе придется расстаться с твоей привычкой вечно защищать батраков и
их права, - разумно рассудил Гарри.
- Да, сотню ярдов общинной земли мы можем пустить под плуг, а еще тысячи фунтов
набегут, если мы поднимем ренту.
Тебе придется смириться с такими мерами, если уж мы стали нуждаться в деньгах,
причем в больших деньгах.
Я задумалась о красоте этой земли, где вереск вырастает на песчаных почвах
порой до колена, где маленькие ручейки
бегут по ложу из белого-белого песка и впадают в миниатюрные долины. О ложбинах,
в которых растут кустики
сладкопахнущей мяты и где, если вам повезет и вы будете сидеть тихо, вы увидите
темноглазую змейку, выползшую
погреться на солнышке. О холодных звездных ночах, когда я бродила одна по
пустынным равнинам, и видела острые следы
оленя, и даже наблюдала, как двигаются эти прекрасные животные, темные и
бесшумные, как тени. Если Гарри решится на
такой шаг, то все это будет сожжено, вырублено, погублено и только гладкое,
монотонное поле однообразной пшеницы
расстелется там, где прежде волновались на ветру серебряные березки и высокие
ели тихо шептались в вышине. Это высокая
цена. Более высокая, чем я ожидала. Но приемлемая, если представить, что мой
ребенок будет сидеть на стуле хозяина
Вайдекра, и что моя кровь будет течь в жилах будущих сквайров.
- К тому, же нам придется использовать наемный труд,- облегчение звучало в
голосе Гарри. - Это чистой воды
расточительство - брать на работу жителей Экра или наших арендаторов, когда мы
можем нанять по контракту
поденщиков. Мы заплатим им за работу чистоганом, а если они нас не устроят,
дадим им от ворот поворот. Мы сбережем
сотни фунтов в год, если перестанем таким образом поддерживать бедняков Экра и
не будем содержать их.
Я кивнула, предчувствуя, что лицо Экра сильно изменится в будущем. Экр станет
гораздо меньше, там останется всего
несколько коттеджей. Выживут только наиболее преуспевающие арендаторы. А
маленькие коттеджи бедных семей, которые
существуют только благодаря той работе, что получают от нас, исчезнут. Сейчас
бедняки устроились прекрасно. Зимой они
получают от нас случайную работу: чинят изгороди, роют канавы, либо занимаются
скотоводством. Весь год они живут на
сбережения, которые им удалось сделать летом, питаясь овощами со своих
огородиков и молоком от коровы, которую они
пасли на общинной земле. Кроме. того, они держат свиней, которых кормят желудями
дубов, растущих на этой же земле, и
кур, вечно бегающих в переулках Экра.
Весной и летом они довольно прилично зарабатывают на прополке сорняков,
выгуле скота, собирая сено, убирая урожай.
В течение двух-трех дней они работают, как каторжные, от рассвета до сумерк, и
затем - все. Поля чисто убраны, амбары
заполнены, копны соломы и целая деревня отправляется на славный пьяный праздник,
который длится один-два дня. А потом
поспевает другая работа.
Никто из этих людей не мог назвать себя состоятельным. Никто из них не имел
даже пяди собственной земли. Но им
могли бы позавидовать даже зажиточные горожане. Работали они, когда хотели,
отдыхали тоже, когда хотели и, поскольку
они никогда не были богатыми, они не страшились бедности.
Куры, в переулке за домом, и корова, на общинной земле, всегда могли спасти
от голода и нужды. Местные бедняки
знали, что если они встретятся с несчастьем, то для них всегда найдется похлебка
на кухне в Вайдекре, и одно слово мисс
Беатрис обеспечит их сыну место подмастерья, а дочери - работу в усадьбе.
Но если я ступлю на предложенную Гарри скользкую дорожку, тогда Вайдекр
станет одним из тех многочисленных
поместий, где бедняки натягивают картузы пониже на глаза при виде хозяйской
коляски, а когда она проносится мимо, шлют
ей вслед проклятия, где лица детей бледны и грустны, где их матери выглядят
усталыми старухами. У нас бедняки вели
спокойную жизнь потому, что мы по традиции заботились о них. Общинная земля была
доступна всем, даже браконьерам. Но
Гарри решил огородить ее. Это означало, что тропы на ней зарастут травой, а
коровам и свиньям негде будет пастись.
Бедные станут беднее. А самые несчастные из них, лишившись традиционной
поддержки, начнут просто голодать.
Однако в конце этого тернистого пути меня ждала награда - безопасность моего
сына. Я должна быть деспотом по
отношению к каждой матери на этой земле - даже Марии, Иосифу и крошке Иисусу,
если понадобится, чтобы посадить
моего сына в кресло сквайра.
- Иного выхода нет, - сказала я. - Я понимаю.
- Это так великодушно с твоей стороны, - воодушевленно воскликнул Гарри. - Я
знаю, как ты предана традициям,
Беатрис, и до сих пор они служили нам хорошую службу. И это очень самоотверженно
- расстаться с ними ради спасения
маленькой Джулии.
- Да, - отозвалась я, а потом откинулась на спинку кушетки и набросила на
плечи шаль. Прикосновение ее к коже было
тепло и приятно. Но, когда я вздрогнула при мысли о тех, кто останется бездомным
и голодным, она соскользнула, и Гарри
наклонился поцеловать мое голое плечо. Я нежно улыбнулась ему. Сегодня он мне
еще понадобится.
- Но всего этого будет недостаточно, - продолжал он. - Чтобы выкупить право
на наследство, мы должны выложить
кругленькую сумму. И вряд ли мы сможем быстро найти эти деньги.
- Я же уже говорила, - кивнула я. - Это будут деньги Мак Эндрю.
Гарри замер. Он соображал довольно туго, но он не был глуп.
- Вряд ли Джон согласится, - возразил он. - Таким образом мы обеспечиваем
будущее Джулии, и я надеюсь, что, пока
она жива и владеет Вайдекром, здесь найдется место для вас троих, но это не
причина для того, чтобы Джон вкладывал свои
собственные деньги в то, что не принесет никакой пользы его сыну.
Я улыбнулась. С Гарри никогда не следует торопиться. Но в своих рассуждениях
он способен разобраться досконально.
- Тогда мы должны поискать путь, который сделал бы Ричарда и Джулию
совместными наследниками, - испытующе
предложила я. - Они могут управлять Вай-декром вместе, как мы с тобой. Каждый
согласится, что это идет делу на пользу,
надо будет и им научиться работать в согласии.
Гарри улыбнулся и, наклонившись, стал целовать меня, прокладывая влажный след
поцелуев от ок
...Закладка в соц.сетях
