Жанр: Любовные романы
Вайдекр
...а, как нас провожают враждебные
взгляды. На минуту мне пришла в голову мысль: если сейчас Каллер или кто-нибудь
другой нападет на нас, то я не могу быть
уверена в своей безопасности. Но я тут же поспешила успокоить себя. Стояла
середина зимы - самое тяжелое время, и те,
кто работает на земле, устали от холода и темных дней. К тому же всех расстроила
смерть Жиля - каждый бедный человек
страшится попасть в приют или, того хуже, в богадельню. Придет весна, и жизнь
станет легче. О Жиле все позабудут.
Оказавшись в карете, я наклонилась к окну, чтобы удостовериться, что праздник
начинается и он будет таким же
оживленным, как обычно. Дети, наевшись, станут играть, танцевать и веселиться,
как бывает каждый год. Люди в Вайдекре
не могут измениться так быстро и так непоправимо.
Когда мы подъехали к хорошенькому садику викария, там происходила настоящая
свалка. Все дети ползали по столам,
хватая пишу и запихивая ее в рот, их родители протискивались между ними, чтобы
тоже схватить кусок и сунуть его в
карман. Это был маленький бедлам, а не праздник. Из дверей мисс Грин и слуги с
ужасом наблюдали эту сцену. В окне я
увидела бледное лицо доктора Пирса, следящего за тем, как его прихожане
толкаются, вырывая друг у друга куски булки и
ветчины, и давятся ими. Те маленькие сладости, которые я прислала из дома, были
сброшены на землю, на них никто и не
смотрел, кроме самых маленьких детишек, ползающих под ногами и отыскивающих в
земле конфеты. Наверху, над их
головами, их отцы и матери, отчаянно отталкивая друг друга, хватали все подряд,
будто они голодали.
- Поезжай! - резко велела я и ткнула кнутом в спину возницы. Он с изумлением
следил за этой потасовкой в самом
сердце Вайдекра, но при моем сигнале опомнился, и тут же лошади вынесли нас на
дорогу.
- Что случилось? - спросила Селия, она почти ничего не разглядела из-за того,
что Гарри своим полным телом
заслонил окно. Я быстро наклонилась вперед, чтобы скрыть от нее эту ужасную
картину.
- Грубые деревенские забавы, - быстро ответила я, пытаясь подавить дрожь в
голосе. - Дети немного расшалились, -
увидав мой яростный взгляд, Гарри пришел мне на помощь.
- О, небо, что за шум они подняли, - он попытался говорить спокойно.
Я откинулась на подушки и попробовала привести мысли в порядок. Мне даже не
могло прийти в голову, что потеря этих
случайных заработков скажется на жизни бедняков так тяжело и так быстро. Мало
того что мы лишили людей заработков, но
к тому же мы подали пример нашим соседям. Когда Вайдекр Холл нанимает низко
оплачиваемых поденных рабочих, такая
практика легко может распространиться на сотни миль вокруг. Хаверинг Холл уже
давно использовал исключительно
поденщиков и по самым низким расценкам, а теперь, когда Вайдекр стал
практиковать то же самое, исчезал последний
надежный источник заработков в Суссексе.
Ужасная смерть Жиля означала, что безумный старик не сумел приспособиться к
этому миру. И он совершенно правильно
понял, что, потеряв работу в Вайдекре, для него не останется ничего, кроме
богадельни. Разумеется, его смерть не означала,
что наши попытки вести рациональное и доходное хозяйство бессердечны. И уж
угрызениями совести я не терзалась из-за
этого старого дурака. Если бы это было так, меня саму следовало бы назвать
сумасшедшей.
Все это я успела сказать себе, пока мы добирались до дому, и, когда Селия
оставила нас в гостиной, чтобы привести детей
к праздничному столу, я сумела успокоить Гарри.
- Мой Бог, Беатрис, это было ужасно, - заговорил он, быстро налил шерри в два
бокала, но прежде, чем передать мне
мой, одним залпом осушил свой бокал. - Они вели себя как животные! Как дикари!
Я беззаботно пожала плечами.
- Оставь, Гарри! - сказала я. - Уж очень ты изнежен. Ну, немножко потолкались
на рождественском обеде. Так,
должно быть, случалось и раньше, просто мы не замечали этого. Раньше они
успевали дождаться нашего отъезда.
- Я никогда прежде не видел такого! - твердо сказал Гарри. - И я уверен, что
ты тоже, Беатрис. Это был какой-то
бунт. Я не могу понять, что с ними случилось!
"Готова спорить, что ты и не поймешь, дурак", - подумала я и отхлебнула
шерри.
- Они испуганы, - ровным голосом продолжала я, - Они испуганы тем, что
лишились своего зимнего заработка. К
тому же их расстроила смерть Жиля. Они боятся голода, но придет весна, и они
увидят, что все не так уж плохо.
- Но они вели себя так, будто не ели по меньшей мере неделю! - возразил мне
Гарри. - Беатрис, ты же видела их! Так
не ведут себя те, кому не хватает денег. Они голодают!
- Ну, а если даже и так? - мой голос стал грубым, мне надоело оправдываться
перед Гарри от последствий нашего
общего выбора. - Ты хотел нанимать на работу поденщиков. Мы оба согласились, что
невыгодно держать наших крестьян
на постоянном заработке, независимо от того работают они или нет. А ты думал,
что они работают из любви к этой работе?
Да, конечно, они голодны. Они не получают денег, они пытаются растянуть свои
скудные сбережения до весны. Сейчас они
надеются, что все еще будет по-прежнему, каждый парень сможет заработать хоть
пенни в день на севе, а каждый мужчина
будет занят на пахоте. Когда придет весна, они убедятся, что это не так! И тогда
им придется обратиться в работный дом и
принять те условия, которые им там предложат.
- Может, ты не хочешь продолжать то, что мы задумали? - я говорила очень
резко. - Сейчас мы экономим сотни
фунтов в месяц и ведем хозяйство так, как тебе хотелось. А кто, по твоему
мнению, станет платить за твои фантазии?
Платить будут бедные, Гарри. Им не останется другого выхода. А если тебе не
нравится смотреть на то, что ты сделал,
можешь закрывать на все глаза, как Селия.
Я резко повернулась на каблуках и стала смотреть в камин. Я была готова
разрыдаться. Непонимание Гарри того, что мы
делаем, злило меня. Но я к тому же была взбешена тем, что оказалась в ловушке.
Нам теперь уже не остановиться. В конце
концов люди победнее уйдут из Вайдекра. Но более упрямые останутся здесь. И
тогда, я полагаю, старики и дети начнут
умирать. Жиль оказался первой жертвой по дороге к тому, чтобы сделать моего
Ричарда наследником. Я одна видела перед
собой этот долгий, медленный, полный страданий путь, который приведет моего сына
к власти.
Рука Гарри легла на мое плечо, и я едва сдержалась, чтобы не стряхнуть ее.
- Это очень горькое время для нас обоих, - грустно произнес Гарри, уже забыв
о голодных лицах и думая только о себе.
- Конечно, я согласен, мы должны продолжить то, что начали. Эти проблемы стоят
перед каждым помещиком. Сейчас
время перемен. Никто не может остановить этот процесс. Нужно приспособиться к
нему, вот и все. Было бы глупо для нас с
тобой, Беатрис, вернуться к старому.
Я кивнула. Гарри нашел способ успокоить свою совесть, а себя я могу утешить
тем, что мой любимый мальчик
становится все ближе и ближе к заветной власти.
Гарри кажется, что он страдает от перемен так же, как те люди, которых он
лишил работы, поэтому он, подобно Понтию
Пилату, умыл руки. Он рассматривает себя, как часть исторического процесса
перемен, и не чувствует ни вины, ни
ответственности за то, что происходит.
- У нас просто нет другого выбора, - спокойно и даже грустно сказал он.
Поэтому когда к нам спустилась Селия в сопровождении двух нянь и нарядных
ребятишек, уже предвкушающих
жареного гуся, мы смогли обменяться безмятежными улыбками и пошли в обеденный
зал, к столу, ломившемуся от яств, как
будто всего в пяти милях отсюда не ползали в мерзлой траве голодные дети,
выколупывая из земли остатки лакомств.
Это была очень суровая для Экра зима. Я гораздо реже ездила в деревню,
поскольку не испытывала радости видеть вокруг
угрюмые лица. Однажды ко мне кинулась выскочившая из коттеджа женщина и, положив
руку на край коляски, со слезами
попросила:
- Мисс Беатрис, пожалуйста, позвольте моему Вильяму починить для вас
изгороди. Вы же знаете, он делает это лучше
всех в графстве. Я не могу прокормить детей на то пособие, что мы получаем в
приходе. Они совсем голодные, мисс Беатрис.
Прошу вас, дайте моему мужу работу.
Тогда я обратилась мыслями к моему сыну, к моему Ричарду, картины его будущей
чудесной жизни ясно возникали в
моем мозгу, и я сказала, не отрывая глаз, от ушей лошади:
- Очень сожалею, Бесси, но ничего не могу поделать. Мы сейчас используем
только поденных рабочих. Если ваш муж
хочет другой работы, пусть ищет ее получше.
Я поспешила послать лошадь вперед, чтобы она, по крайней мере, не опозорила
себя, зарыдав на людях. Мое лицо
оставалось холодным и сдержанным, поскольку я не знала способа помочь им.
Гарри тоже оставался равнодушным. Когда он встречал кого-нибудь на улице и
слышал жалобы на скудные заработки, на
безразличие приходских властей, на угрозу работного дома, он пожимал в ответ
плечами и говорил:
- А я что могу сделать? Я не более тебя, дружище, волен повлиять на порядки в
нашем графстве. - И он совал руку в
карман за шиллингом, как будто бы это могло спасти семью с четырьмя детьми на
все время холодной долгой зимы.
Бедняки думали, будто я что-то имею против них. Но это было не так. Мне все
время приходилось думать о других вещах:
о майорате, о будущем партнерстве Ричарда и Джулии и о том, что я должна успеть
распорядиться состоянием Джона за
время его отсутствия. Больше того, я даже не стала огораживать общинную землю до
весны, и наши крестьяне могли
обеспечить себя даровыми дровами, торфом и хворостом.
Уже сколоченные заборы всю зиму простояли на задворках нашей конюшни, а я все
откладывала и откладывала указание
установить их.
- Нам пора заняться общинной землей, - не раз напоминал мне Гарри. - Ссуда
мистера Левеллина обходится нам
очень дорого. Мы обязательно должны весной посеять там пшеницу, и нам нельзя
откладывать обработку этой земли.
- Я знаю, - ответила я, подняв глаза от писем. - Заборы готовы, и я уже
заказала двадцать рабочих из работного дома.
Но я хочу подождать, пока сойдет снег. Наши люди привыкли собирать там хворост и
расставлять силки на кроликов. Как
только земля будет огорожена, возникнет новая волна недовольства. Давай дождемся
более теплой погоды.
- Очень хорошо, Беатрис, - сказал Гарри. - Ты лучше знаешь, что делать. Но
нашим людям следует понять, что они
слишком долго жили по старым законам. Я не знаю другого поместья в графстве, в
котором придерживались бы прежних
порядков так долго. Бесплатные дрова, бесплатная дичь, бесплатные пастбища,
бесплатный сбор колосков, оставшихся от
урожая - нас буквально грабили все эти годы, Беатрис. Им следует быть нам
благодарными.
- А они не чувствуют этого, - сухо ответила я. - Странно, правда?
Они, действительно, не испытывали к нам благодарности. Правда, я больше не
слышала жалоб от женщин. Но когда я
проезжала по деревне, я не встречала ни поклонов, ни приветливых улыбок.
Разумеется, с грубостью мне не приходилось
сталкиваться. Зарвавшегося наглеца я бы в мгновение ока выставила с моей земли.
Но меня больше не любили, как прежде. И
мне очень не хватало этой любви. Ну что ж, эту цену мне тоже придется заплатить.
Конечно, бедняки не любили и Гарри. Но в своем глупом невежестве они не
обвиняли его так, как винили меня. Они
знали, что он помешан на новшествах, но считали, что я должна была удержать его
от этого. А сейчас, когда я встала на его
сторону, вся сила их гнева упала на меня. Они даже считали, что я влияю на
Гарри, хотя если бы они порылись в своей
короткой памяти, они бы вспомнили, какими глупыми были все начинания моего
брата.
Погода удивительно соответствовала мрачным настроениям, царившим в Вайдекре.
Зима все не кончалась и не кончалась,
щедро одаривая нас то метелями, то ледяными туманами, постепенно сменившимися
проливными дождями, которые
пришлись как раз на период ягнения. В этом году мы потеряли ягнят больше, чем
это случилось за несколько предыдущих
лет. Частично в этом была виновата погода, но сыграло свою роль и то, что теперь
мои работники не желали оставаться в
хлеву долгими часами, чтобы заслужить мою улыбку. Пока я была с ними, они
работали как следует, но стоило мне уехать
домой, как они отправлялись вслед за мной, плюнув на работу.
Таким образом, в этом году нас ожидали меньшие прибыли от овец, чем я
рассчитывала. И перспектива потерять часть
денег заставила меня еще тверже держаться намеченных планов, пусть это стоило
мне хорошего отношения наших крестьян.
Кроме того, нам не хватило сена и кормов. Поставленная перед выбором либо
забить часть стада, либо купить сено, я
предпочла первое. Ибо цены на сено были умопомрачительными, и окупить эти
расходы оказалось невозможно.
Я проводила один холодный темный день за другим, склонившись над столом. И
когда входил Страйд со свечами, моя
голова уже раскалывалась от боли. Нам катастрофически не хватало денег. Заем
мистера Левеллина был очень высоким, и
прибыли не покрывали его, в таких условиях я даже не могла позволить себе купить
высокосортные семена. Мне придется
занимать деньги.
Опустив голову на руки, я ощутила реальный страх. Не тот страх, который
охватывал меня при прыжке через высокое
препятствие, и не тот постоянно сопровождавший меня страх перед всадником на
черном коне. Это был другой,
рассудочный, деловой страх. Черные цифры на белой бумаге оказались такими
несговорчивыми. И даже тяжелый сейф под
крышкой стола не успокаивал меня. Это только казалось, что там много денег.
Нужно гораздо больше. Вайдекру нужно
гораздо больше. И я очень боялась лондонских банкиров. Я боялась, что мне
придется опять брать взаймы.
Гарри я не говорила о своих трудностях. Я не хотела пугать его своими
сомнениями. И я была слишком горда, чтобы
признаться в своем страхе. Но Гарри не удалось избежать ненависти всей деревни,
которая росла и росла той зимой.
Из всех нас троих только Селия, новичок в нашем доме, казалось, сохранила
уважение бедняков. В своем предубеждении
они не винили ее за жидкую кашу и пустой котелок. Подобно слепцам они не
замечали ее великолепных пальто из самой
лучшей ткани и наимоднейших шляпок, они видели только ее встревоженное лицо и
щедрые руки. Ее кошелек всегда был
открыт для самых бедных. Когда погода в январе еще больше ухудшилась, Селия
стала посылать в деревню повозки с
остатками еды с нашей кухни. Если б не это, многие семьи не видели бы мяса
неделями.
Моя невестка стала постепенно узнавать мой Вайдекр, моих людей. Она стала
разбираться в их родственных и дружеских
связях. Она первая узнала, что у Дейзи Соувер умер младенец.
- Беатрис, мы должны что-то сделать, - воскликнула Селия, войдя без стука в
мою контору. Взглянув на нее, я просто
была поражена тем, как сильно она изменилась после смерти мамы. Ее походка стала
стремительнее, голос чище, она
прониклась уверенностью в своей значимости. И в данную минуту, стоя в моей
конторе и греясь у моего камина, она
собиралась читать мне лекцию о моих людях.
- Делать что? - резко спросила я.
- Надо что-то сделать для Вайдекра, - страстно продолжала она. - Это ужасно,
Беатрис. Многие семьи нуждаются.
Только что умер маленький ребенок Дейзи Соувер, и я уверена, что это потому, что
у нее не было молока. В доме так мало
еды, что я уверена: она просто недоедала, чтобы накормить мужа и других детей.
Малыш угасал на глазах, и вот теперь он
умер. Он был такой славный! - Голос Селии прервался рыданием, и, отвернувшись к
камину, она закрыла глаза руками.
- Неужели мы не можем подобрать для них работу? - спросила она. - В крайнем
случае, давай пошлем им зерна.
Вайдекр кажется таким процветающим, откуда же такая нужда в Экре?
- Ты хотела бы взглянуть на цифры? - мой голос звучал резко. - Вайдекр
кажется тебе процветающим, потому что ты
до сих пор проводила жизнь в доме, где с расходами не считаются. Ведение
хозяйства едва ли твоя прерогатива, Селия. Ты
знаешь, что я никогда не проверяю счета из кухни.
Она кивнула. Первые признаки моего гнева всегда выводили Селию из равновесия.
Она слишком хорошо запомнила
пьяные скандалы лорда Хаверинга и не выносила ни повышенного тона, ни резких
слов. Я пользовалась и тем, и другим.
- Очень мило с твоей стороны посылать целые повозки еды в Экр, но мы должны
заплатить по закладной и вернуть
долги. У нас не Эдемский сад. В этом году мы уже потеряли дюжину ягнят, и отел
идет так же плохо. Если весна будет
дождливая, то у нас возникнут проблемы с зерном. С твоей стороны не очень умно
просить меня содержать половину
деревни. У меня подписан договор с приходским надзирателем о рабочих по найму. У
нас работают те же самые люди из
Экра, только по приходским расценкам.
- Они сказали мне, - сказала Селия, - что на эти деньги невозможно содержать
семью.
- Вполне согласна с ними, - нетерпеливо ответила я. - Но едва ли это моя
вина, что их жены не умеют экономить
деньги. И едва ли моя забота поощрять их беспечность. Расценки установлены
мировым судьей или церковными
попечителями. С моей стороны было бы просто глупо платить больше.
Селия выглядела ошеломленной. Но ребенок Дейзи Соувер не выходил у нее из
головы...
- Но для того бедного малыша... - неуверенно начала она.
- Сколько детей у Дейзи Соувер? - грубо спросила я. - Пять, шесть? Конечно,
на такую ораву не хватит никаких
денег. Ей давно следовало перестать рожать, тогда бы она прекрасно со всем
справилась. Селия, ты оказываешь плохую
услугу беднякам!
Селия вспыхнула, а затем побледнела от грубости моего тона.
- Сожалею, что побеспокоила тебя, - холодно уронила она и направилась к
двери.
- Селия! - окликнула я ее. Мой голос стал ласковым. Она сразу оглянулась, и я
улыбнулась ей. - Это я должна
извиниться перед тобой. Я была сегодня просто невыносима и прошу у тебя
прощения.
Она медленно отошла от двери.
- Ты не должна так говорить, Беатрис, - начала она. - Я знаю, как много у
тебя проблем. Овцы, коровы, я все
понимаю. К тому же ты беспокоишься из-за Джона. Извини, что я расстроила тебя.
- Ах, нет, - я протянула ей руку. - Я вспылила, потому что у меня большие
денежные проблемы.
Компетентность Селии в денежных проблемах не простиралась дальше суммы в один
фунт в ее кошельке, но она кивнула
так, будто все прекрасно понимала.
- Да, конечно, - разумно сказала она. - И еще Джон. В этом месяце ты получила
известие от доктора Роуза?
- Да, - мой голос стал грустным. - Он пишет, что Джон еще далеко не
выздоровел, но уже учится противостоять
соблазну.
- От самого Джона нет ни слова? - испытующе спросила Селия.
- Нет, - я постаралась храбро улыбнуться. - Я все пишу и пишу. Но доктор Роуз
сказал, что Джон еще не в состоянии
отвечать, поэтому мне не следует ожидать от него писем.
- Не могла бы ты съездить туда, Беатрис? - спросила Селия. - Дороги скоро
станут хорошими, и ты могла бы сама
повидать его.
- Нет, - и я грустно покачала головой. - Доктор Роуз объяснил мне совершенно
однозначно, что Джон еще не готов к
посещениям и неожиданный визит может привести к ухудшению его здоровья.
- Понятно, - сдержанно ответила Селия. - Бедный Джон! И бедная ты, Беатрис! -
Она обвила мои плечи рукой и
поцеловала меня. - Я оставлю тебя, поскольку тебе надо работать. Не засиживайся
здесь долго и спускайся к нам.;
Я ласково кивнула в ответ, и Селия вышла. Дождавшись, пока за ней захлопнется
дверь и стихнет звук ее шагов, я
открыла потайной ящичек моего стола и достала оттуда отчеты доктора Роуза и
связку писем, адресованных моему мужу.
Они были от Селии.
Доктор Роуз регулярно переправлял их мне с каждым своим отчетом, который был
совершенно ясен для меня и только
увеличивал мое напряжение. Если мои адвокаты для меня не поторопятся и здоровье
Джона будет так быстро улучшаться, то,
похоже, мне придется увидеть его в Вайдекре, прежде чем я сумею распорядиться
его деньгами. Первый доклад доктора
Роуза был достаточно мрачным. Когда Джон пришел в себя в запертой комнате с
зарешеченными окнами, он чуть не сошел с
ума от страха. Он бесновался и кричал, что его заперла здесь ведьма, ведьма
Вайдекра, которая держит под своей властью
целую семью и будет держать его здесь, пока он не умрет.
Это звучало достаточно убедительно, чтобы его год продержать. Но последующие
отчеты доктора Роуза звучали более
обнадеживающе. Состояние Джона улучшалось. Он воздерживается от выпивки, не
привержен к лаудануму. "Думаю,
появилась некоторая надежда на выздоровление", - написал доктор Роуз в последнем
рапорте.
Я не могла надеяться. Я могла только бояться. Мне не повлиять на события за
пределами поместья, мне не заставить
адвокатов поторопиться, мне не ускорить переговоры с моим кузеном и не задержать
выздоровление Джона. Все, что я
могла, - это писать. Писать письма в Лондон, чтобы ускорили наш процесс. Писать
полные глупости ответы доктору Роузу,
что я скорей согласна не видеть мужа целый год, чем вернуть его домой
недолечившимся. Передо мной стояла еще одна
задача - удерживать отца Джона в Эдинбурге. Как только Джон был взят под опеку,
я написала его отцу, что он помещен в
лечебницу и за ним установлен самый лучший уход. Ссылаясь на авторитет доктора
Роуза, я сообщала, что посещения
больного запрещены, но едва ему станет лучше, как мистер Мак Эндрю сразу сможет
навестить своего чудесного,
талантливого сына. В приступе горя старик даже не подумал поинтересоваться
деньгами Джона, я тоже не стала поднимать
этот вопрос. Но если б он спросил меня, я бы ответила, что по доверенности
самого Джона ими управляет лорд Гарольд. Я
питала надежду, что к тому времени, когда Джон поправится и будет готов
потребовать свое состояние, от него уже ничего
не останется. Оно уйдет на то, чтобы мой сын, укравший его имя, занял кресло
хозяина поместья, которое Джон так
ненавидел.
Все должно было произойти своевременно. Если только мой кузен подпишет
контракт, в котором он отказывается от
наследства. Мне оставалось только ждать. А Селии только писать письма.
Одиннадцать писем лежали в ящике моего стола,
по одному на каждую неделю отсутствия Джона. Каждый понедельник Селия исписывала
половину листа почтовой бумаги,
видимо, полагая, что слишком длинное послание может потревожить Джона. Не вполне
уверенная, что он простил ей то, что
назвал предательством, она писала ему удивительные письма. Они были преисполнены
такой нежной и чистой любовью,
какую, казалось, могут испытывать только дети. Каждое письмо она начинала
словами "Мой дорогой брат" и заканчивала
строчкой: "Я каждый день думаю о Вас и каждую ночь - молюсь". Сквайр - помещик, владелец поместья. (Здесь и далее примечания переводчика).
Сквоттер - человек, незаконно поселившийся на незанятой земле.
Амазонка - женский костюм для верховой езды.
Чэнжеллинг - по английским поверьям, ребенок или какая-то вещь, оставленные
эльфами взамен похищенных.
Шорт горн - поголовье молодого скота.
Бейлиф - в Англии, управляющий имением.
Гэймкипер - в крупных поместьях лесник, охраняющий дичь (от браконьеров и
т.д.).
Canny (англ.) - умный, хитрый, умелый.
29 сентября, день окончания сезонных работ и расчетов с работниками.
Даффодилы - желтые нарциссы.
Толкайте, тужьтесь (фр.).
Выходит, выходит (фр.).
У вас чудесная дочка (фр.).
Меласса - черная патока.
В пандан - в дополнение, под пару.
Перчатки без пальцев.
Поссет - горячий напиток из молока, вина и пряностей.
Йомены - крестьяне, имеющие собственное хозяйство.
То cull - распределять, отбирать.
В период английской буржуазной революции XVII в. - презрительная кличка
сторонников парламента
Валлиец - уроженец Уэльса.
Закладка в соц.сетях
