Жанр: Любовные романы
Привилегированное дитя
...ядя Джон, старающийся казаться
серьезным, - такой, каким я знала его по
рассказам мамы.
- Дядя Джон, - лукаво сказала я, - тут у нас еще кто-то...
Он резко повернулся к своему сыну, и его плечи поднялись, словно готовясь
принять давно обещанную самому себе
ношу. Он приветливо протянул руку вошедшему за мной Ричарду и улыбнулся ему.
- Ричард, - сказал он.- Я так раз видеть тебя. - И он обнял сына за плечи,
крепко прижал его к себе, а затем
повернулся к маме и рассмеялся.
- Селия, все эти годы я представлял вас себе в сопровождении маленьких
детей. А теперь вижу, что Ричард,
оказывается, почти с меня ростом, а Джулия достает мне до плеча.
Мама с готовностью рассмеялась, но я видела, что небольшое колебание дяди
Джона не прошло незамеченным для
нее.
- А сколько одежды они износили за эти годы! - смеясь, воскликнула она. -
А сколько башмаков стоптали!
- Да, я вижу, что мне для их воспитания понадобятся все мои рубины и
бриллианты! - просиял дядя Джон.
- А у вас, сэр, есть рубины и бриллианты? - быстро спросил Ричард.
- Целые копи, - был ответ.
- Мы их быстренько потратим, - пообещала мама. - Присядьте, Джон,
отдохните, пока Страйд не пригласит нас к
обеду. И рассказывайте ваши новости. Своих слонов можете распаковать позже.
Обед был лучшим из того, что могла приготовить миссис Гау в такой спешке,
и его подали на фамильном серебре
Хаверингов с их монограммой, и пили мы из наших лучших хрустальных бокалов.
Посуду прислала с Джемом леди
Хаверинг, когда тот во второй раз был отправлен к ней с известием, что вернулся
Джон Мак-Эндрю. Она даже передала с
ним бутылку охлажденного шампанского, которое мы пили за наше будущее.
- Нам следует поговорить, Селия, - сказал дядя Джон в конце обеда, когда
мама приказала Страйду убрать со стола.
- Мы можем поговорить попозже, - и она с теплой и заботливой улыбкой
взглянула на его утомленное лицо.
- Не стоит, - улыбнулся в ответ Джон. - Я действительно устал и не могу не
признать это. В Индии у меня бывали
приступы лихорадки, и я сильно ослабел после них. Но есть вопросы, касающиеся
всей нашей семьи, и я хотел бы, чтобы мы
обсудили их без промедления. Давайте перейдем в гостиную и устроим военный
совет.
- Против кого мы собираемся воевать, дядя Джон? - спросила я, пока мама
распорядилась, чтобы принесли свежих
поленьев для камина, и мы все расселись вокруг стола.
- Думаю, что мы объявим войну прошлому, - серьезно ответил он. - Прежним
неправильным идеям и прежним
неправильным поступкам. Я хочу, чтобы мы восстановили Вайдекр, и это было бы
нашей серьезной победой.
В Индии мне, должен признать, посчастливилось, - начал дядя Джон вместо
вступления. - Мне удалось оказать
серьезную услугу одному из независимых раджей. - Тут он криво улыбнулся. - Так
сложились обстоятельства, что
селения, вверенные моему попечению, миновала серьезная эпидемия, которая прошла
по Индии. И раджа подарил мне за это
огромный участок земли, где растет превосходный чай и различные растения, из
которых делают специи. Кроме того, там
имеется маленький рудник, который теперь является весьма прибыльным.
- Рудник? - поднял голову Ричард. - А что там добывают?
- Опалы, - ответил дядя Джон. И с иронией добавил: - Судьба предоставила
мне еще одну возможность стать
богатым человеком. Первое свое состояние я потерял в Вайдекре. Вторым надо будет
распорядиться получше.
- Опалы! - тихо повторил Ричард и облизнул губы, словно съел что-то
вкусное.
- Я вернулся домой, чтобы начать работать, - уверенно продолжал дядя Джон.
- Чтобы принести пользу и земле и
людям. Вайдекр имеет плохую репутацию, а его жители известны как смутьяны и не
могут нигде найти работу. Никто не
станет держать у себя поджигателей. Но это не их вина. Это вина Беатрис, -
продолжал он спокойно. - Нищета в Экре,
ненависть между нами и ими - недоброе наследство для детей.
- Дядя Джон, - прервала я его. - Я ничего не понимаю.
Он взглянул на маму.
- Вы ничего им не рассказывали?
- Как мы и договорились, - ровно ответила она. - Мы с вами договорились,
что не станем отягощать их этими
заботами, пока они маленькие. Я не рассказывала им только о пожаре и разорении
Лейси, хотя они много раз просили меня
об этом. Я думаю, что сейчас им можно рассказать нашу историю в общих чертах.
Мне показалось, что последние слова она произнесла с ударением.
- Что ж, очень хорошо, - кивнул Джон. - Вы, должно быть, слышали, что
имением в полном согласии совместно
управляли сквайр, отец Джулии, и его сестра, Беатрис. Но это не совсем так. Они
отяготили поместье долгами, сделанными
для того, чтобы изменить майорат в вашу, дети, пользу. Селия и я не были
согласны с этим.
Крестьяне разорились, и целые семьи стали голодать. Они взбунтовались, и
однажды ночью огромная толпа двинулась
на Вайдекр Холл. Мы получили предупреждение и, взяв вас, покинули дом. Но
Беатрис предпочла остаться. Она погибла в
пожаре. Отец Джулии умер в ту же ночь от апоплексического удара. У него всегда
было слабое сердце, это было
наследственной болезнью.
Ричард и я обменялись изумленными взглядами.
- О... - проговорил Ричард. - Мою маму оставили совсем одну в пустом доме,
лицом к лицу с бунтовщиками?
- Да, - ровно ответил дядя Джон. - Таков был ее выбор. Мы с ней уже
довольно давно перед тем не жили как муж
с женой, и я не считал своим долгом остаться с ней и защищать ее. Я должен был
думать о вас. Если бы Беатрис захотела, она
могла бы взять экипаж и уехать следом за нами. Но она предпочла остаться.
На столе стояла ваза с увядающими подснежниками, и они напомнили мне мой
сон, осыпающиеся чайные розы в
серебряной вазе на огромном столе и голос моей мамы: "Ты разрушительница,
Беатрис".
Они оставили ее в порыве ненависти. Я знала это. Я только не понимала,
почему. Но я помнила ощущение покоя и
мира в брошенном доме, радость оттого, что все наконец уехали и дом пуст. Что
вся бесконечная работа, ложь и обманы
более не нужны. И я помнила, как жадно глядела Беатрис на дорогу, ожидая прихода
толпы.
- У них был предводитель? - спросила я вдруг, вспомнив легенду о полубогеполучеловеке.
- Никого не нашли, - последовал ответ.
Я подняла глаза и встретила взгляд дяди Джона, устремленный на меня. Я
поняла, что он открыл нам не всю правду.
Беатрис все знала, она знала и того человека, которого сейчас называют в Экре
полубогом. Но меня приучили с уважением
относиться к тайнам взрослых, и мне ничего не было известно наверняка.
- Что это означает для нас? - спросила я.
- Это означает, что я хочу дать нашему имению еще один шанс, а всем нам -
новую жизнь. У меня есть некоторые
идеи о выращивании здесь новых культур - овощей и фруктов, которые мы могли бы
продавать в Чичестере или Лондоне. И
я хотел бы, чтобы мы делились прибылями с крестьянами. Пусть они встретят
наступающий век новыми людьми.
- Я видел революцию во Франции, - продолжал дядя Джон с энтузиазмом, его
глаза заблестели. - И я верю, что
действительно наступает другое время, время науки и прогресса, время, когда люди
отбросят прочь прежние суеверия и
страхи. Когда они станут вместе работать и прибыль делить поровну. Эти дни уже
не за горами, и пусть Вайдекр встретит их
одним из первых.
Пораженные услышанным, мы долго сидели молча.
- Джулии нужен настоящий первый сезон в Лондоне, - тихо заговорила мама.
Джон кивнул.
- И мы должны отстроить Вайдекр заново, - добавил Ричард.
- Отстроить поместье, заново разбить парк и снова сделать эту землю
плодородной, - подтвердил Джон.
- И в деревне больше не должно быть бедных, - вставила я, думая о детях
Экра.
- Это наша первая задача.
И мы опять все замолчали, захваченные грандиозными мечтами, которые могли
скоро стать явью.
- В этом я рассчитываю на всех вас, - снова заговорил Джон. - Я, конечно,
найду управляющего, но мне
понадобятся ваши помощь и поддержка. Ведь это ваше наследство, дети.
- Значит, я не буду учиться в университете, сэр? - жадно поинтересовался
Ричард.
Джон улыбнулся, и его глаза неожиданно потеплели.
- Обязательно будешь, - твердо ответил он. - Прошли те времена, когда
сквайры знали только, когда сажать
пшеницу и когда убирать ее. Ты поступишь учиться в Оксфорд, Джулия проведет свой
сезон в Бате, а потом в Лондоне.
Учиться хозяйствовать ты сможешь в течение летних месяцев.
- Хорошо, - ответил Ричард.
Дядя Джон посмотрел на меня.
- А вас это устраивает, мисс Джулия? - спросил он шутливым, дружеским
тоном.
- Да, - просияла я в ответ. - Конечно. У меня есть друзья в деревне, и я
мечтаю о том, чтобы они не жили больше в
такой ужасной бедности. Я буду очень, очень счастлива, если это случится.
Дядя Джон обменялся взглядом с мамой.
- Отлично, - сказал он. - Тогда я могу распаковать мои сумки и посмотреть,
не забыл ли я привезти вам подарки из
моих странствий.
За ужином мы снова собрались вместе. Мы все еще чувствовали себя неловко с
дядей Джоном, мама была нервной и
влюбленной, я - смущенной и замкнутой, только Ричард оставался, как всегда,
обворожительным и раскованным. Дядя
Джон уселся во главе стола на место Ричарда и с любовью улыбнулся нам. Он
наконец распаковал свои вещи и вручил нам с
мамой несколько ярдов чудесных светлых шелков на платья.
Когда Страйд закончил убирать со стола и вышел, он достал из кармана
изящную бархатную коробочку и с поклоном
протянул маме.
- Что это, Джон? - спросила мама и открыла ее. Там оказалось ожерелье из
прелестных одинаковых жемчужин,
выловленных где-то в южных морях далеко от Вайдекра.
- Ах, какая прелесть! Они розовые! - воскликнула мама, поднеся ожерелье к
свече.
- Да, это розовый жемчуг, - удовлетворенный произведенным впечатлением,
сказал дядя Джон. - Я помнил, что
вы любите жемчуг, Селия. И не мог устоять перед искушением и не купить его. Там
еще лежит пара таких же серег.
- Где вы раздобыли такую прелесть? - спросила мама. - В Индии?
- Это была чертовски трудная работа, - лицо дяди Джона оставалось
совершенно серьезным. - Нырять каждое
воскресенье после службы в церкви в кишащее акулами море.
Мама звонко рассмеялась, как девушка, и приложила ожерелье к своей шее.
Мне было интересно, не захочет ли дядя
Джон помочь маме застегнуть его. Но он предпочел сидеть спокойно, а не
разыгрывать роль влюбленного перед нашими
блестящими от любопытства глазами.
- Жемчуг великолепен, - сказала мама с восторгом. - Может быть, мне лучше
спрятать его до лучших времен?
- Нет! - ответил дядя Джон. - Со временем у вас появятся украшения гораздо
красивее, я обещаю вам это. А этот
подарок должен радовать вас каждый день.
Мама улыбнулась ему светлой улыбкой.
- Тогда я и буду носить его каждый день, - ответила она. - А если ожерелье
не будет гармонировать с моим
нарядом, я стану носить его под воротником. Самый большой подарок для меня - это
то, что вы наконец с нами.
Их глаза встретились, и они замолчали.
- Я слышал, что ловля жемчуга - чрезвычайно опасное занятие, - заметил
Ричард.
- Совершенно верно, - взглянул на него дядя Джон. - Но иногда жемчуг
бывает на мелководье, и ныряльщики
достают его безо всякого риска для жизни. В противном случае я не купил бы его.
Ричард не отводил глаз от стола, словно видел перед собой что-то новое и
чрезвычайно интересное.
- Дядя Джон, - обратилась я к нему. - А что там за коробка?
- И в самом деле, что это за коробка? - улыбнулся он. - Будто бы ты не
видишь, малышка, что на ней написано
твое имя? - Он передал мне коробку, и я развернула ее. Там оказался прекрасный
набор акварельных красок, и я
поблагодарила дядю Джона, а мама заметила, что лучше бы он поберег деньги, ибо
рисовальщица из меня никудышная.
- Зато Ричард рисует прекрасно, - мягко добавила она. - Он очень
интересуется архитектурой и античной
скульптурой.
- В самом деле? - и дядя Джон поощрительно улыбнулся своему сыну.
- Но, возможно, такие великолепные краски и мольберт вдохновят тебя,
Джулия, - добавила мама.
- Вполне возможно, - пообещала я. - Встав с места, я подошла к дяде Джону
и поцеловала его в лоб, в знак
благодарности и в качестве извинения, что я не совсем такая племянница, какой он
меня воображал.
- А что дядя Джон подарил тебе, Ричард? - спросила я его, увидев в его
руках огромную коробку, высотой до плеча.
Он разорвал обертку, и там оказались какие-то странные палки и дюжина тяжелых
мячей.
Ричард непонимающе вертел их в руках, вопросительно глядя на отца.
- Это палки и мячи для поло, - ответил на его невысказанный вопрос тот. -
Ты видел когда-нибудь, как в него
играют, Ричард?
Мой кузен покачал головой.
- О, это замечательная игра для хорошего наездника и чертовски опасная для
неважного! Мы наймем пару лошадей,
пока не купим что-нибудь подходящее для тебя, и сразимся!
Не думаю, что кто-нибудь, кроме меня, заметил внезапную бледность Ричарда.
Глаза дяди Джона сверкали, когда он
объяснял Ричарду правила игры, в это время Страйд уже водрузил на стол фрукты,
десерт и портер. Мама тихо улыбнулась,
подала мне знак, и мы вышли.
Мама сразу направилась к зеркалу над камином и стала поправлять волосы,
улыбаясь своему отражению. Это были
первые следы тщеславия, которые я заметила в ней, и я тихонько улыбнулась. В
зеркале, освещенном лучшими восковыми
свечами из Хаверинг Холла, отражалось очаровательное, сияющее счастьем лицо.
Радость от приезда дяди Джона разгладила
морщинки на ее лбу и вокруг глаз, и только серебряные нити в волосах выдавали ее
возраст. Она увидела, что я наблюдаю за
ней, и, смущенно покраснев, отвела взгляд.
- Я так рада, что они наконец заговорили о лошадях, - сказала мама. - Я
боялась, что они не найдут общего языка.
Так хотелось бы, чтобы они стали друзьями.
Я кивнула и подошла к окну. Раздвинув тяжелые занавеси, я взглянула на
залитую загадочным лунным светом дорогу,
на темный лес. Ветер завывал над деревьями, словно плакал о жизни, прошедшей
зря.
Я замерла, прижавшись лицом к холодному стеклу. Я чувствовала, что дядя
Джон рассказал нам не всю правду.
Беатрис прекрасно знала - я поняла это из своего сна - человека, приведшего сюда
толпу с факелами. Они пришли из Экра,
и она заслужила их гнев.
Но мне также было известно, что теперь их ненависть к Холлу угасла. Они
забыли то время, когда тень Беатрис,
упавшая на человека, означала смерть и когда все молодые люди боялись ее. Они
помнили только улыбающуюся девочку,
благословившую их поля и луга. И, глядя в залитый лунным светом сад, я мечтала
быть той девочкой. Всем сердцем я
стремилась вернуть Экр к жизни и сделать землю плодородной. В этот вечер я
впервые хотела стать избранным ребенком.
Когда дверь отворилась и вошли дядя Джон и Ричард, я даже вздрогнула от
неожиданности. Ричард вопросительно
поднял бровь и выглянул в окно. Но он ничего там не увидел.
Мы поздно пошли спать в тот вечер. И мне не снились ни Холл, ни
бунтовщики, крадущиеся в темноте к поместью. Я
видела во сне новые наряды и бальный зал. Я была обычной девочкой, которая
становится молодой леди.
Глава 5
Жизнь с дядей Джоном оказалась далеко не сплошным праздником, что мы с
Ричардом и обнаружили в ближайшие же
несколько дней. Он вызвал нас обоих в гостиную и устроил нам небольшой экзамен,
чтобы выяснить наши знания. Когда я
хвастливо сообщила, что выучила латынь и греческий из-за плеча Ричарда, то тут
же, к своему огорчению, получила две
страницы перевода. В своем прекрасном французском я была совершенно уверена, но
из фраз, которыми забросал меня дядя
Джон, я едва поняла одну двадцатую и с трудом, запинаясь, пролепетала ответ.
Успехи бедного Ричарда были еще менее
ощутимыми, и он вышел из гостиной весь красный, бормоча что-то о людях, которые
вспоминают о тебе через десять лет и
сразу начинают вести себя словно индийские набобы. Он тут же куда-то исчез, а я
пошла с его учебниками в гостиную с
чувством удовлетворенной гордости.
В тот же вечер дядя Джон объявил, что собирается поехать в Лондон
поработать у своего отца, старшего директора
корабельной компании "Линии Мак-Эндрю".
- Я дам там несколько консультаций, касающихся торговых связей с Индией, -
объявил он. - Но до отъезда я хотел
бы назначить управляющего в Вайдекре. - Тут он обратился к моей маме: - Селия,
мне привезти вам что-нибудь из
Лондона? Может быть, ткани на платья?
Мама сокрушенно глянула на свое поношенное черное платье.
- Да, в новых платьях у меня действительно отчаянная нужда. Да и Джулия,
бедняжка, не имела ни одного нарядного
платья в своей жизни. Но я не вполне доверяю вашей осведомленности в вопросах
моды, Джон.
- Может быть, привести вам малиновое сари? - предложил без улыбки дядя
Джон. - В Индии женщины только их
и носят. Вы с Джулией были бы в них совершенно восхитительны, уверяю вас.
- Возможно, - рассмеялась мама. - Но я, пожалуй, предпочту что-нибудь
более традиционное и для себя и для
Джулии. Пожалуй, я лучше обращусь к моей прежней портнихе в Чичестере. А вы,
Джон, поскорее возвращайтесь. И не
слишком утомляйтесь на работе.
Уже на следующее утро после завтрака дядя Джон объявил о своем отъезде.
- Не могу сказать, как долго я пробуду в Лондоне, - сказал он, одеваясь. -
Но думаю, что вы найдете, чем заняться
без меня. Ричард, если ты не станешь заниматься более усердно, у тебя не будет
шансов поступить в Оксфорд. И винить за
это тебе будет некого, кроме самого себя. - Он отворил дверь, и все мы вышли на
весеннее солнышко. - До сих пор ты
занимался недостаточно серьезно. Не могу сказать, что я доволен твоими успехами.
Джулия знает латынь ничуть не хуже,
чем ты, а она не брала никаких уроков.
Ричард улыбнулся отцу своей ангельской улыбкой и сказал:
- Мне очень жаль, сэр. Теперь я стану работать серьезнее. Пример моей
кузины послужит мне укором. Но она всегда
отличалась умом и сообразительностью.
Дядя Джон улыбнулся великодушной похвале Ричарда, уселся в коляску,
помахал нам на прощанье рукой и уехал в
Лондон.
Но доброе настроение Ричарда продолжалось только пока коляска не исчезла
из виду. Тогда он объявил, что идет
заниматься в гостиную, и я собралась было идти за ним вслед.
- Но уж не с тобой, - грубо возразил он. - Ты все время болтаешь и
отвлекаешь меня. Ступай к своей маме. Ты же
слышала, что сказал папа, а сама собираешься мешать мне.
- Ричард! - изумленно воскликнула я. - Но я хотела помочь тебе.
- Я в твоей помощи не нуждаюсь, - хвастливо заявил он. - Хорош бы я был,
если бы знал меньше тебя. Не ходи за
мной, Джулия. Мне надо заниматься. Так велел мой папа.
Я ушла, не сказав ни слова, но страшно обидевшись. Я знала, что учить
слова без меня он будет вдвое дольше. Маме я
ничего не стала рассказывать, но, когда мы закончили шить, я попросила
разрешения пойти на кухню и приготовить
любимые сладости Ричарда в награду за его неожиданное усердие. За обедом я
подала ему приготовленные собственными
руками взбитые сливки и заслужила горячую благодарность и ласковое объятие.
Спать я пошла согретая его улыбкой и
довольная собой. Я чувствовала, что поступила как настоящая леди, ответив добром
на обидные слова. Так всегда и нужно
поступать. И в доме тогда воцарится мир. Но не в душе.
Джона не было в течение долгих трех дней, но в пятницу утром, вынырнув из
тумана, его коляска подкатила к нашему
дому. Мы с мамой торопливо бросились ему навстречу.
- Селия! - только и воскликнул дядя Джон, и они так просияли, увидев друг
друга, что все мгновенно стало ясно.
Затем он увидел меня и улыбнулся.
- И мисс Джулия здесь! - радостно сказал он. - Пойдемте-ка скорее в дом!
Вы замерзнете на улице. Сегодня утром
такой ужасный туман. Мне пришлось заночевать в Петерсфильде, поскольку не было
видно дороги. Еси бы не это, я вернулся
бы домой еще вчера.
Мама поскорее увела его в гостиную и велела затопить пожарче камин и
подать горячий кофе. Дядя Джон протянул
ладони к огню и слегка вздрогнул.
- Я полагал, что возвращаюсь домой весной, а здесь холоднее, чем в Индии в
сезон муссонов.
- Джулия, пойди, пожалуйста, наверх и принеси вязаный жакет дяди Джона, -
попросила мама. - Может быть,
капельку бренди, Джон?
Я побежала к нему в спальню за жакетом, а потом на кухню к Страйду,
сказать тому насчет бренди, но, когда я
возвратилась в гостиную, дядя Джон уже повеселел и краска возвратилась на его
щеки.
- А где Ричард? - поинтересовался он, попивая кофе.
- На занятиях, - ответила мама. - С тех пор как вы уехали, он занимается
очень серьезно. Не забудьте похвалить
его, Джон! Он воспринял ваш упрек близко к сердцу.
- Может быть, мне сходить позвать его? - предложила я. - Иногда он
задерживается, но сегодня он захочет
вернуться пораньше.
- Да, пожалуйста, - ответил дядя Джон. - Я привез наброски нового Вайдекр
Холла, и мне не терпится поскорее
показать их вам. И это еще не все! - воскликнул он, обращаясь к маме. - У нас
есть управляющий! Я высадил его по
дороге в деревне. Ты, вероятно, встретишь его, Джулия. Его зовут Мэгсон, Ральф
Мэгсон.
При этом имени в моей голове послышался странный шум, словно хрустальный
звон, будто на деревьях выросли
стеклянные листочки и звенят на ветру. Казалось, это поет туман и сами холмы
подступают к нашему дому с песней. Я
потрясла головой, но шум не исчез.
- Как быстро! - удивилась мама. - Как вам это удалось?
- У меня необыкновенный талант к найму работников, - хвастливо заявил дядя
Джон, и мама рассмеялась. -
Просто повезло, - признался он. - Я поместил объявление в газете, и два человека
откликнулись на него. Но Вайдекр все
еще пользуется плохой репутацией, и предложения не были интересными. И тут вдруг
является еще один желающий и
учиняет мне буквально допрос. - Да, да, - улыбнулся дядя Джон. - Он принялся
расспрашивать меня о моих намерениях
относительно Вайдекра. Когда же я сообщил ему, что не преследую цель быстрого
обогащения и получения прибылей любой
ценой, а наоборот, заинтересован в разумном ведении хозяйства и участии всех в
прибылях, он благосклонно объявил мне,
что согласен занять этот пост. Я было заколебался, но он сказал: "Доктор МакЭндрю,
я единственный человек, который вам
нужен".
- Довольно странно! - заметила мама. - Что он имел в виду?
- Когда-то он жил в Экре, хоть и уехал отсюда еще ребенком, - принялся
объяснять дядя Джон. - Похоже, что у
него остались здесь друзья, и он заявляет - и должен признаться, я ему верю, -
что он сумеет убедить крестьян работать на
Лейси. Но он подчеркнул, что не стал бы работать на кого угодно, и именно
поэтому так пристрастно расспрашивал меня о
моих намерениях.
Мама все еще колебалась.
- А когда он уехал отсюда? - спросила она.
Дядя Джон услышал в ее голосе тревогу и успокаивающе улыбнулся.
- Я спросил его об этом, дорогая. Он приблизительно нашего возраста, а
уехал отсюда ребенком, еще до инцидента, в
котором погиб старый сквайр. Его не было в Экре, когда здесь хозяйничала Беатрис
и когда начался мятеж. Кроме того, -
добавил он, - хоть он и радикал, но далеко не безрассудный. Он имеет
предубеждение против частной собственности и
богатых, но так рассуждают многие разумные люди. Он много путешествовал, и у
него широкий кругозор. Мне кажется, что
он мечтает вернуться на свою родину и хотел бы жить в процветающей деревне. Мы
нашли между собой много общего.
- Где он будет жить? - спросила я.
- Там есть семья по фамилии Тайк? - ответил он вопросом на вопрос.
- Да.
- Он интересовался именно их коттеджем, - сказал дядя Джон. - Наверное,
когда он был ребенком, это был самый
лучший коттедж в деревне, и он сохранил память о нем. Ты знаешь Тайков, Джулия?
- Там остались только Тед Тайк и его мать, - сказала я. - Коттедж для них
слишком велик. Отец Теда погиб в
прошлом году от несчастного случая: он был убит падающим деревом. И сейчас они
еле сводят концы с концами. Если
предложить им коттедж поменьше, тот, что у церкви, и немного денег в придачу, то
они с удовольствием согласятся.
Дядя Джон внимательно смотрел на меня, будто что-то взвешивая.
- А чей коттедж стоит у церкви? - спросил он тем же тоном, каким спрашивал
у нас латынь.
- Раньше там жили Льюисы, - ответила я, - но год назад они уехали в
Петворд, где их брат держит магазин.
- Обычная история для Экра, - заметил дядя Джон маме вполголоса.
- Джулия знает деревню лучше, чем любой из нас, - сказала она.
- Итак, если ты встретишь мистера Мэгсона, расскажи ему все, что ты только
что рассказала нам, - обратился ко
мне дядя Джон. - И если он сумеет уладить это ко всеобщему удовольствию, то
пускай селится у Тайков.
- Можно я пойду, мама? - спросила я.
- Иди, дорогая. Только надень пальто с капюшоном, на улице сильный туман.
Кто бы мог поверить, что уже весна.
Я надела шляпку и зимнее пальто с капюшоном и вышла на улицу. Из окна
казалось, что снаружи уже стемнело, но на
самом деле было светло. Мне нравилось идти в тумане, все звуки вокруг были
приглушены, я даже не слышала своих шагов.
Еще вчера листья громко шелестели на ветру, а сегодня они молчали, мокрые и
тяжелые. Тихо шумела Фенни, и самым
громким звуком было: кап... кап... кап... Это падала вода с веток деревьев. Ни
справа, ни слева не было видно полей,
подступающих к дороге, и я только догадывалась об их огромном сером
пространстве. Даже очертания холмов тонули в
тумане, все сливалось с низко нависшим над землей пасмурным небом. Казалось, что
мир опустел и остались только я да
капли, падающие с деревьев.
Эта прогулка была словно маленькой экскурсией в сон, в одиночество,
которое страшит каждого. В мир, где
единственным живым существом являетесь вы сами и нет никого кроме вас. Но меня
это, как ни странно, совсем не пугало. Я
не боялась оставаться одна в Вайдекре. Какой бы глупой девочкой ни казалась я
своей маме, как бы ни раздражала я Ричарда,
здесь я твердо стояла на земле.
Здесь были неуместны слова, а я обычно была так неловка с ними. Здесь
можно было только понимать либо не
понимать землю. Когда я оставалась в Вайдекре одна, я чувствовала себя Лейси.
Я почти сожалела, что туман растаял и показались первые домики Экра. Вдруг
из тумана выскользнула какая-то тень,
и я чуть не вскри
...Закладка в соц.сетях
