Жанр: Любовные романы
Привилегированное дитя
...а теперь отдала его просто так.
Дома Ричарда уложили в постель и послали в Мидхерст за хирургом. Прибыв,
он туго забинтовал руку и ключицу и
похвалил повязку, сделанную Денчем. Ричарду он велел оставаться в постели по
крайней мере неделю.
Эти дни мы провели с моим кузеном в мире и согласии. Некоторое время у
него была лихорадка, и я сидела с ним,
протирала его лоб губкой, смоченной в уксусе с водой, и читала ему вслух, чтобы
развлечь его. На четвертый день ему стало
лучше, и он смог спросить меня, что все-таки произошло. Я рассказала ему о
миссис Грин, о Неде Смите, о решении Денча
послать меня за людьми в деревню.
- Как же ты добралась до Экра? - поинтересовался Ричард. Он лежал на спине
такой бледный, что его веснушки
казались пятнышками шоколада на белой коже, и не смотрел на меня.
- Верхом, - ответила я и тут же почувствовала, как мое сердце покатилось
куда-то вниз. Я испугалась, что скакала
на лошади Ричарда без его разрешения.
Я ничего не могла сказать о настроении Ричарда, поскольку он не поднимал
на меня глаз и мне видны были только его
темные ресницы.
- Денч велел мне взять Шехеразаду и скакать в деревню, пока он ищет тебя в
лесу. Это был единственный выход,
Ричард.
Он по-прежнему не поднимал глаз.
- Денч велел тебе взять мою лошадь, - тихо повторил он. - Но, Джулия... -
тут он опять помолчал, - ты же не
умеешь ездить верхом.
- Я знаю, - с нервным смехом ответила я. - Я знаю, что я не умею. Но Денч
подсадил меня в седло, и Шехеразада
была такая милая! Это, должно быть, ты так хорошо вышколил ее, - тут я бросила
короткий взгляд на Ричарда. Его лицо
оставалось по-прежнему непроницаемым. - Она сама нашла дорогу домой. Я просто
сидела на ней. Это было не понастоящему.
Я не правила ею, как правишь ты.
- Не по-настоящему, - опять повторил он. - Она что, шла шагом?
- Не весь путь.
- Не весь путь, - он повторял слова за мной так, будто записывал их в
какую-то книгу. - Она не шла шагом весь
путь. Значит, некоторое время она шла рысью?
- Да, - быстро ответила я. Слишком быстро. - Мы ведь торопились.
- Она шла рысью. Ты сидела на лошади правильно или болталась из стороны в
сторону, ухватившись за гриву?
- Я правильно сидела, - обиделась я. - И я даже пустила ее галопом.
Тут Ричард поднял голову и взглянул на меня. Его глаза показались мне
темными, как центр грозовой тучи.
- Ты взяла без разрешения мою лошадь и скакала на ней галопом?
- Ричард! - отчаянно воскликнула я. - Я должна была! Должна была это
сделать! Денч велел мне! Он пошел
искать тебя, а я должна была позвать людей из Экра и потом ехать домой, чтобы
рассказать обо всем маме. Я просто не
могла отказаться. Денч знал, что надо делать, и он приказал мне!
- Денч, говоришь ты? - спросил Ричард.
- Да.
- Тебе следовало отказаться, - и маленькая морщинка прорезала его лоб.
- Но я не знала, что делать. А Денч знал, Ричард, и я сделала так, как он
приказал мне.
- Он никогда не любил меня, - процедил Ричард, откинувшись на подушку и
уставившись на голую стену напротив.
Он словно видел перед собой бесстрастное лицо Денча, когда тот наблюдал его
первый урок верховой езды. - С того самого
первого урока. И даже еще раньше. Он хотел, чтобы Шехеразада принадлежала тебе.
И он воспользовался первым же
предлогом, чтобы усадить тебя на нее.
Я ничего не говорила, потому что знала: все это неправда. Хотя гнев
Ричарда так и не разразился, ледяной холод
внутри и подступившая к горлу тошнота пугали меня. Я сидела у окна, прижавшись
щекой к прохладному стеклу, и мечтала
убежать из этой душной комнаты, убежать от навалившегося на меня страха.
- Это вина Денча, - сказал он.
- Да. Да, - в эту минуту я думала только о себе. Ричард замолчал, и я тоже
замерла.
Он повернулся ко мне, и я с облегчением увидела счастливое выражение в его
глазах. Он улыбался мне словно лучший
из друзей.
- Не смотри так испуганно, Джулия, - сказал он, будто в этом было что-то
забавное. - Я не сержусь на тебя
больше. Сначала я думал, что это твоя вина. Теперь я вижу, что виноват был Денч.
Я улыбнулась в ответ.
- Но ты уверена, что он приказал тебе? Он действительно приказал тебе
взять мою лошадь? Ты не хитришь со мной?
- Нет! Нет! - заторопилась я. - Это была его идея.
- Хорошо, - и он улыбнулся мне своей ангельской улыбкой. Он протянул мне
руку, и я благодарно сжала ее своими
ледяными пальцами. Послушная его движению, я соскользнула на колени рядом с его
кроватью, и он, положив руку на мое
лицо, стал гладить мне щеку. Затем поцеловал мой лоб как раз там, где начиналась
головная боль, и при этом прикосновении
я почувствовала, что мой страх и напряжение оставляют меня и боль куда-то
отодвигается.
- Сейчас тебе лучше, правда? - спросил Ричард.
- Да, - покорно согласиллась я.
- Я ненавижу, когда мы ссоримся. - Его голос звучал тихо и печально. - Для
меня нет ничего хуже мысли о том,
что ты эгоистична и любишь только себя. Ты должна любить меня как истинная леди,
Джулия. Ты должна быть чистой и не
себялюбивой.
Я сморгнула слезы.
- Но я стараюсь, я все время стараюсь, Ричард.
Он улыбнулся тепло и ласково.
- Я знаю. Так и должно быть.
Тогда я положила голову на его подушку и вдохнула сладкий ореховый запах
его волос. Ричард не сердился больше на
меня.
Между нами был мир.
Глава 3
Выздоровление Ричарда и после лихорадки и после перелома шло без всяких
осложнений. Хирург, приехавший к нам
еще раз из Мидхерста, заверил, что дела пошли на поправку и в его услугах больше
нет нужды. Пока Ричард был прикован к
постели, он вел себя довольно капризно, но, когда он впервые спустился к обеду,
одетый в дедушкин шлафрок, он снова был
прежним ласковым мальчиком. И я решила, что его гнев из-за Шехеразады утих,
поскольку был вызван болезнью, болью и
задетым самолюбием. Все-таки я скакала верхом на лошади, которая только что
сбросила его.
Обольщаясь этим, я продолжала свои визиты на конюшню с корочками хлеба для
Шехеразады, хотя и не мечтала
скакать на ней снова. Поэтому я неприветливо глянула на Денча, болтавшего со
своим племянником во дворе нашей
конюшни, когда он сказал мне, что знает, где продается недорого дамское седло.
- Мне не позволяют ездить на ней, - объяснила я,- Это лошадь принадлежит
Ричарду, а не мне.
- Но он не умеет на ней даже держаться, - сердито возразил Денч. - Он
боится ее, да и лошадь не любит его.
Скажите ему, что вы будете скакать на ней, пока его рука не заживет. Джем научит
вас ухаживать за лошадью. - Джем
просиял и радостно кивнул. - Она нуждается в тренировках. Лошади не любят, когда
ими пренебрегают. Запертая в
конюшне все время, она будет скучать и беспокоиться. Скажите об этом мастеру
Ричарду. Он может следить за вашими
прогулками, если ему так хочется.
Слова Денча звучали так, будто это я делала одолжение Ричарду, катаясь на
его лошади.
- Я скажу маме, что Шехеразаде нужны тренировки, - нерешительно
согласилась я, - но сомневаюсь, что мне
позволят скакать на ней.
- Жаль, - коротко бросил Денч.
- Но вы должны уметь постоять за себя, мисс Джулия, - заговорил Джем. - Вы
все-таки Лейси.
Я ничего не ответила.
- Хотите повести ее во фруктовый сад? - предложил Джем.
- О да! - воскликнула я, и Джем пошел в конюшню. И сейчас же оттуда
выбежала Шехеразада, Денч торопливо
отступил с дороги, но я осталась стоять на месте. Тогда она, подойдя ко мне,
остановилась рядом и стала обнюхивать перед
моего платья, будто именно за тем и спешила. Я наклонилась и прижалась к ее
прекрасной умной морде щекой.
В это мгновение я уловила какое-то движение в окне библиотеки и замерла.
Ричард наблюдал за нами. Инстинктивно я
отодвинулась от лошади и, пристыженная, помахала ему рукой. Не ответив, Ричард
отошел от окна.
- Он видел меня, - слабо сказала я. - Я не поведу ее в сад, Джем. Сделайте
это сами.
Джем разочарованно присвистнул сквозь зубы, и они с Денчем обменялись
недовольным взглядом, но ничего не
сказали.
- Мне надо идти, - я отвернулась от них, от чудесной ласковой лошадки и
побрела к дому.
Это был спокойный, обычный день, единственным волнующим моментом которого
стала наша партия в пикет, когда я
на пуговицы выиграла у Ричарда сто четырнадцать фунтов. Он объявил себя
банкротом и смешал карты. Затем, искоса
глянув на маму, обратился к ней с вопросом, который будто только что пришел ему
в голову.
- Тетушка-мама, а что лорд Хаверинг собирается делать с Денчем?
- С Денчем? - повторила мама в удивлении. - А что с Денчем?
Ричард выглядел пораженным.
- Естественно, он должен быть наказан, - уверенно заявил он, - после того
как он подверг жизнь Джулии такому
ужасному риску.
Мама немного помолчала.
- Я действительно была несколько шокирована в тот день. Но когда он привез
тебя домой, я почувствовала такое
облегчение, что ничего не стала говорить ему. Все делалось в такой спешке.
- Я ожидал, что вы больше заботитесь о Джулии, - продолжал Ричард все еще
удивленно. - Разве она не упала в
обморок, когда вернулась домой?
- Д-да...
- А если бы это случилось, когда она скакала верхом? Она могла сломать
себе шею, - прервал маму Ричард. - Денч
не должен был сажать ее на Шехеразаду. Она только что сбросила меня, а я всетаки
учился и езжу верхом уже несколько
месяцев.
Мама выглядела напуганной.
- Да, мне следовало подумать об этом, - виновато заговорила она и
повернулась ко мне. - Но ты выглядела такой
уверенной на лошади и скакала на ней так хорошо! Было совершенно очевидно, что
ты полностью контролируешь ее. Я даже
подумала, что ты каталась верхом по паддоку, стоило только Ричарду отвернуться.
- Нет! - вскричала я. - Я никогда не делала этого! Денч велел мне сесть на
нее, и я послушалась его.
- Он поступил неправильно, отправив Джулию одну верхом на опасной взрослой
лошади, - вмешался Ричард. - К
тому же сидя по-мужски... И через Экр...
Мама нахмурилась.
- Должна признать, что я отнеслась к этому несколько беспечно, -
призналась она. - Но я была так рада, что вы оба
дома и в безопасности... Ты прав, Ричард. Я поговорю с мамой об этом.
И она наклонилась перекусить нитку на шитье. Затем подняла глаза и
улыбнулась Ричарду.
- Что за светлая головушка у тебя, Ричард! Ты оказался совершенно прав.
Я тоже улыбнулась, отдавая должное уму и сердцу Ричарда, и он просиял в
ответ уверенной улыбкой взрослого
мужчины.
Мы увидели леди Хаверинг на следующий день, когда она по дороге в Чичестер
заехала к нам осведомиться, не нужно
ли для нас что-нибудь купить. Я видела, что мама подошла к экипажу и долго и
взволнованно говорила что-то в окошко, и
знала, как будет недовольна леди Хаверинг. Я только понадеялась, что Денча не
ожидает ничего более страшного, чем
многословные тирады лорда Хаверинга. А к ним он относился совершенно спокойно.
Но все обернулось намного хуже. Дедушки еще не было дома, и в его
отсутствие всем заправляла леди Хаверинг. Она
тут же отменила поездку в Чичестер, вернулась обратно в Холл и прямо во дворе
рассчитала Денча, выдав ему недельное
жалованье и отказав в рекомендациях. От него она не пожелала выслушать ни
единого слова.
Он сложил свои вещи и оставил комнату над конюшней, в которой прожил
двадцать лет. В тот же день он ушел в Экр
к своему брату, жившему там в отчаянной бедности. После обеда - куска ржаного
хлеба и тарелки жидкой каши - он
пошел в Дауэр-Хаус, куда совсем недавно привез в коляске Ричарда и где мама
благословляла и благодарила его.
Страйда не было, и миссис Гау вошла в гостиную с сообщением, что Денч
дожидается у заднего входа. Мама смотрела
нерешительно.
- Надеюсь, он не пьян и не станет буянить, - озабоченно сказал Ричард.
Эти слова подействовали на маму, и она, подойдя к письменному столу,
вынула завернутый в бумагу флорин.
- Скажите ему, что я сожалею о том, что произошло, - неловко произнесла
она. - Но я не могу вмешиваться в
чужие дела. Передайте ему это от моего имени.
- Я скажу ему, - агрессивно отвечала миссис Гау. - Как он смеет надоедать
вам в вашем собственном доме!
Она вышла, и, хотя обитая войлоком дверь в кухню была плотно закрыта, мы
слышали ее визгливый голос,
поносивший Денча, а затем и его крик. Я взглянула на маму. Ее лицо было
пепельного цвета, и я поняла, что она боится.
- Ничего страшного, мама, - успокоительно заговорила я. - У нашей миссис
Гау острый язычок, а Денч не дал ей
спуску. Не надо бояться.
- Он злой человек, - возразил мне Ричард. - Мне совсем не нравится, что он
пришел сюда. Может быть, он станет
настраивать против нас деревню. Лорд Хаверинг говорит, что там и так живут одни
бунтовщики. А тут еще Денч станет
подливать масла в огонь.
Кухонная дверь громко хлопнула, и я увидела, как вздрогнула мама. Но я
думала лишь о Денче, который хотел только
добра и теперь остался без работы. Сейчас, потеряв последнюю надежду, он бредет
домой в Экр, глядя на носки
прохудившихся ботинок. В этих ботинках ему даже не дойти до ярмарки, чтобы
поискать работу.
Извинившись, я выскользнула из комнаты. Быстро накинув плащ, я отворила
дверь и выбежала на улицу. Далеко
впереди маячила спина Денча, и я даже на расстоянии видела, как понуро сгорблены
его плечи. Я побежала за ним.
- Денч, мне так жаль! - воскликнула я. Заслышав мои шаги, он остановился.
- Когда вернется дедушка, я поговорю
с ним. Бабушка просто не поняла, что произошло, и вы же знаете, как она вечно
боится за меня.
Денч кивнул.
- Не надо ничего говорить, - остановил он меня. - Я никогда не подверг бы
вас ни малейшей опасности, и ваш
дедушка знает это. Но ее милость права, я не должен был позволять вам ездить на
лошади по-мужски. Я совсем не подумал
об этом. Но черт меня побери, если я знал, что нужно было делать. - Тут он
оборвал себя. - Когда его милость вернется, он
найдет для меня место. Но это плохая награда за двадцать лет службы.
- Извините нас, - повторила я. - Это несправедливо.
- А, ладно, - и впервые в его обычно бесстрастном голосе прозвучала
горечь. - Я знаю, кого мне нужно
благодарить за это. Мне не стоило отправляться искать его, когда он свалился с
лошади, тогда и не было бы всей этой
чепухи. И моей сестре не пришлось бы кормить еще и меня, когда у нее полон дом
своих голодных ртов... Да вы не поймете,
мисс Джулия. Идите-ка лучше домой. Я ни в чем не виню вас.
Я взглянула ему прямо в глаза, повернулась и пошла к дому, к нашей
гостиной, залитой светом свечей, и к беззаботной
карточной игре.
Но я не забыла, что Шехеразаде нужны прогулки, и вечером того же дня,
когда мы с Ричардом отправлялись спать, я
остановила его на лестнице.
- Ричард, ты не станешь возражать, если я попрошу у мамы разрешения
прогуливать Шехеразаду по выгону и, может
быть, немножко в лесу или по дороге? Я не буду, конечно, на ней скакать, просто
погуляю с ней. Джем сегодня утром сказал,
что ее нужно тренировать все время, чтобы она была готова к тому времени, когда
ты поправишься.
- Ты хочешь этого? - глухо спросил Ричард.
- Очень, - начала я, но тут же спохватилась. - Но только если ты не
возражаешь.
- А ты хочешь научиться скакать по-настоящему? Как только моя рука
заживет, я смогу учить тебя.
- О, Ричард, это правда? - воскликнула я и, схватив его за руку, принялась
трясти, не помня себя от счастья. - Я так
мечтала об этом! Я знала, что ты разрешишь мне это! О, Ричард, какой ты милый,
милый со мной! Когда твоя рука совсем
пройдет, может быть, дедушка найдет для меня пони, и мы сможем кататься вместе
каждый день! И будем устраивать
скачки! И... о, Ричард!., возможно, он возьмет нас на охоту. И мы станем
знаменитыми всадниками-сорвиголова, как была
твоя мама!
Ричард рассмеялся, но смех его звучал несколько натянуто.
- Конечно, конечно, - отвечал он. - Не будем же мы с тобой сидеть дома.
Ох, оставь, пожалуйста, мою бедную
руку. Не обнимай меня! Что ты делаешь?
Я отступила и исполнила небольшой танец на освещенном пятачке площадки.
- О, Ричард! - снова и снова восклицала я. - Как я тебе благодарна!
- Ладно, ладно, я всегда знал, что ты хочешь ездить на ней.
- Ричард, ты лучше всех на свете, - продолжала в восторге тарахтеть я. Но
тут мы услышали мамины шаги и
разбежались по своим спальням.
Я едва смогла заснуть от волнения, и мой сон был легким. Что-то
окончательно разбудило меня перед рассветом. Я
подняла голову и услышала шаги у самой двери.
- Кто там? - спросила я громко.
- Ш-ш-ш, - и Ричард заглянул ко мне в спальню. - Это я. Кто-то бродил
около конюшни, и я встал, чтобы
выглянуть из окна библиотеки.
- И кто там был? - сквозь сон поинтересовалась я.
- Слишком темно на улице, и я ничего не разглядел, - ответил Ричард. - Я
открыл окно и окликнул его, но он
убежал. Не знаю, кто это мог быть.
- А что он мог делать около конюшни? - встревожилась я. - О, Ричард, а
лошади в порядке? Может, нам разбудить
маму?
- Я видел, что их головы торчат в стойлах, - успокоил меня он. - Наверное,
это был Денч. Во всяком случае, очень
похож на него. Он, наверное, приходил к Джему и убежал, услышав мой голос. Он
знал, какой прием его ожидает тут после
той сцены, которую он устроил вчера.
- А что нам делать? - мне было так тепло и уютно в моей постельке. Раз с
Шехеразадой все было в порядке, больше
меня ничего не беспокоило.
Ричард широко зевнул.
- Спать, я думаю, так как все спокойно. Если это действительно был Денч,
то он уже убежал. Завтра утром я расскажу
о нем тетушке-маме. Сейчас не стоит ее будить.
- И утром я буду кататься верхом, - пролепетала я в сонном оцепенении. -
Ты выйдешь учить меня?
- Конечно, выйду, - снисходителльно ответил он. - Сразу после завтрака. А
теперь спи, малышка Джулия.
И я немедленно провалилась в глубокий сон. Но беспокойство за Шехеразаду
рано подняло меня, и, едва вскочив с
постели, я накинула на себя платье и сбежала вниз по лестнице. Миссис Гау уже
встала и готовила на кухне наш утренний
шоколад. Я сказала, что сама приду за своей чашкой, но сначала проведаю лошадей.
- Шехеразада, - тихонько позвала я у двери конюшни, но ее головы в стойле
не увидела. Я опять окликнула ее и
ощутила легкое беспокойство оттого, что не вижу и не слышу ее. Тут мои глаза
привыкли к темноте, и я увидела, что она
лежит неподвижно на соломенной подстилке. В первую минуту я подумала, что
бедняжка заболела, но тут же увидела кровь
на соломе. Глупенькая Шехеразада поранила себя.
- О, Шехеразада, - с испугом сказала я и вошла к ней в стойло. Она
засучила передними ногами, пытаясь
приподняться, но задние ноги отказывались служить ей. Я поняла, что ей плохо.
Вся соломенная подстилка была пропитана
кровью и мочой и казалась красной, о, такой страшно красной в свете наступающего
дня. Она, должно быть, истекала кровью
всю прошедшую ночь. Прекрасный хвост яркого медного цвета весь слипся от
засохшей крови. Когда она опять попыталась
приподняться, я увидела ее раны. На обеих задних ногах виднелись ровные кровавые
разрезы. Будто от ножа. Я дико
оглянулась вокруг, ожидая увидеть что-то острое в ее стойле- забытый плуг или
разломанное ведро, которые могли
оставить такие раны. Но ничего не обнаружила. Было похоже, что ее поранили
ножом.
Ее ранили ножом.
Кто-то вошел в конюшню и поранил ножом самую лучшую нашу лошадь, лошадь
Ричарда, чтобы он никогда не мог
скакать на ней.
Я не плакала, но меня сотрясала страшная дрожь.
Затем я поднялась и медленно-медленно, едва волоча ноги, пошла к дому.
Кто-то должен сообщить ему эту весть. Я
так сильно любила Ричарда, что не допускала и тени сомнения, что сделать это
должна я сама. И никто, кроме меня.
Это совершил Денч.
Ричард так сразу и сказал: "Это сделал Денч".
Денч, который знал, что жизнь устроена несправедливо.
В моей голове не укладывалось, как мог так поступить с беззащитным
животным человек, проработавший всю жизнь с
лошадьми. Но мама, чье лицо было бледным и каким-то опрокинутым, объяснила мне,
что бедность заставляет людей
совершать странные и жестокие поступки.
Он кружил возле конюшни прошлой ночью, как сказал Ричард. Он затаил в душе
злобу против Хаверингов и против
нас. Он проклинал нас в нашей собственной кухне. Даже я должна была признать,
что он в самом деле злой человек.
Мама послала Джема к Неду Смиту, и тот, осмотрев Шехеразаду, сказал, что
сухожилия никогда не заживают и что
она не сможет больше стоять на ногах. Она не сможет больше стоять на ногах.
- Лучше убить ее, ваша милость, - говорил он, неловко стоя в холле, его
грязные ботинки оставляли мокрые следы
на полу.
- Нет! - быстро крикнул Ричард. Слишком быстро. - Нет! Не убивайте ее! Я
знаю, что она останется калекой, но
только не убивайте ее!
Широкое темное лицо Неда было каменным, когда он повернулся к Ричарду.
- Она ни на что не годится, - жестко сказал он. - Это рабочее животное, а
не комнатная собачонка. Если на ней
нельзя скакать, то лучше убить ее сразу.
- Нет! - повторял Ричард, и в его голосе звучала паника. - Я не хочу
этого. Это моя лошадь. И я имею право
решать, будет ли она жить.
Мама покачала головой и, взяв Ричарда за здоровую руку, повела его из
гостиной.
- Нед прав, Ричард, - увещевающим тоном говорила она и, обернувшись,
кивнула Неду. - Она не сможет жить
калекой.
Ричарда увели, а я осталась в холле. Нед бросил на меня грустный взгляд.
- Я сожалею, мисс Джулия.
- Это не моя лошадь, - жалобно пробормотала я. - Я только один раз скакала
на ней.
- Угу, но я знаю, что вы любили ее. Она была славной лошадкой.
И он, неловкий в своих огромных ботинках, пошел к двери, около которой
оставил свой деревянный молот. Взяв его,
он вошел в конюшню, где лежала Шехеразада, слабая, словно новорожденный
жеребенок, и убил ее одним сильным ударом
молота между доверчивых карих глаз. Затем явились какие-то люди из Экра,
погрузили ее неподвижное тело на телегу и
увезли прочь.
- Что они сделают с ней? - я стояла у окна гостиной и не могла заставить
себя не смотреть на происходящее. Что-то
говорило мне, что я должна видеть все это. И неподвижное тело на телеге, и
нелепо задранные и растопыренные ноги.
Лицо мамы было угрюмым.
- Думаю, что они съедят ее, - с отвращением в голосе сказала она.
У меня вырвался крик ужаса, и я бросилась наверх, в свою комнату. Лучше
было бы пойти к Ричарду, но я знала, что
ему сейчас нужно побыть одному. Он оставался в библиотеке, сидя спиной к окну,
которое выходило во двор конюшни,
чтобы не видеть, как моет опустевшее стойло Джем.
В Экре никто ничего не знал о Денче.
Так сказал Нед, подойдя к задней двери помыть руки и получить плату за
свой труд. Наверное, это доказывает его
вину, подумала я. Нед рассказал миссис Гау, что Денч исчез сразу, как только
услышал, что лошадь убита.
- Он понял, на кого падет вина, - объяснил он.
- Конечно, а кто другой мог сделать это? - тут же перешла в наступление
миссис Гау. - У кого еще в графстве
могла подняться рука убить лошадь бедного крошки? Это разбило его сердце. Где
теперь он возьмет другую? Я понятия не
имею. Он же не может быть джентльменом, не имея лошади, не так ли?
- Он не может быть джентльменом, потому что не умеет ездить на ней, -
раздраженно буркнул Нед.
- А ну, вон из моей кухни, - закричала кухарка. - Убирайся обратно в Экр к
остальным бандитам! Все вы там
преступники и убийцы!
Нед повернулся с кривой улыбкой и пошел в деревню, которую мой дедушка
называл деревней безза-конников и
которая находилась всего в полумиле от нашего дома, затерявшегося в парке.
Дедушка Хаверинг громко выругался прямо при нас всех, когда мама
рассказала ему эту историю. Затем он
повернулся к Ричарду и торжественно пообещал ему новую лошадь. Совсем новую, его
собственную лошадь.
Но Ричард был безутешен. Он улыбнулся и поблагодарил моего дедушку, но
спокойно сказал, что он не хочет другой
лошади. Ни за что на свете.
- Она не могла бы заменить мне Шехеразаду, - объяснил он.
Взрослые переглянулись и согласились с ним. Мое сердце опять заныло от
тоски по милой лошадке. Единственная
прогулка на ней оставила у меня ощущение счастья.
Но больше всего мне было жалко Ричарда, ведь это его лошадь, которую он
так любил, погибла.
Дедушка поместил объявление в газете, предлагающее награду за поимку
Денча. Нанести вред лошади лорда было
серьезным преступлением, и его могли послать на каторгу либо, что вероятней,
повесить. Но никто не сообщил сведений о
нем, а его семья клялась, что понятия не имеет, где он.
- Так я им и поверил, - саркастически заметил дедушка. - И вообще, чем
скорее вернется наш драгоценный доктор
Мак Эндрю, тем спокойней я буду спать. Никакой джентльмен не может вести
счастливую жизнь, имея такую команду
висельников под боком.
Мама кивнула, явно стыдясь за Экр. Я почувствовала, как ей неприятно, что
дедушка так отзывается о нашей деревне в
моем присутствии. Она хотела, чтобы я не знала о глубокой вражде между деревней
и Лейси.
Но я не могла не знать об этом. Мама никогда не бывала в деревне. Она
использовала каждую возможность съездить в
собор в Чичестере, чтобы не ходить в нашу приходскую церковь в Экре. Ботинки для
нас заказывали в Мидхерсте, в то время
как сапожник в Экре сидел без работы. Наше белье отсылали в стирку в Левингтон.
Все это было очень странно, хотя и
объяснялось только той фразой Неда, что Беатрис когда-то сошла с ума.
Ричард знал о наших напряженных отношениях с деревней. И говорил об этом
открыто.
- Они просто подонки. Грязные, как свиньи в хлеву. Они не хотят работать
даже на собственных огородах. И все, как
на подбор, браконьеры и воры. Когда я стану сквайром, я велю очистить от них
землю, а саму деревню сотру с лица земли.
Я кивала головой, молчаливо соглашаясь с ним, но знала, что говорит в
Ричарде только бравада. Он боялся. Ему было
всего-навсего одиннадцать лет, и он имел повод для страха.
Деревенские дети преследовали его. Им, так же как и нам, было прекрасно
известно, что деревня и Лейси - заклятые
враги. А после того, как сбежал Денч, дела пошли еще хуже. Они улюлюкали и
свистели, когда он проходил мимо с
книжками под мышкой. Они насмехались над его старым пальто, над рваными и
слишком тесными ботинками. А есл
...Закладка в соц.сетях
