Жанр: Любовные романы
Привилегированное дитя
...дом.
- Хочешь, пойдем вместе? - предложил он мне.
Я покачала головой. Своевольность и непокорность оставили меня. Сейчас я
хотела быть послушной девочкой,
разливающей чай, юной леди, вышивающей вечерком при свете свечей. Я уже забыла о
рассаде, так бездумно брошенной
днем и теперь, наверное, увядшей без воды. Мне хотелось спокойно посидеть и
поболтать с мамой. Я словно бы устала от
яркого солнца за окном, от накатывающего душистого аромата свежей травы, от
сладости летнего тепла.
- Нет, - ответила я. - Мама хочет, чтобы я была дома. Я останусь здесь.
Ричард бросил на меня косой изучающий взгляд.
- Что-то непохоже на тебя, - сказал он, - чтобы ты не захотела прогуляться
в Экр со мной.
- И тем не менее, - тоскливо ответила я. Я вдруг почувствовала себя такой
усталой, что мне было даже безразлично,
не обиделся ли на мой отказ Ричард. Если обиделся, ну и пусть. Я могу пойти с
ним в другой день. А сейчас я просто не
могла представить, что опять иду по пыльной дороге и опять окажусь в коттедже
Ральфа, где меня встретят Бекки Майлз и
всезнающие глаза хозяина дома.
- Сегодня я останусь дома, - повторила я. Гостиная казалась мне сейчас
своего рода убежищем, в котором моя мама
сможет защитить меня и от Беатрис, и от наваждения сна.
- Хорошо, - отозвался Ричард. - Если ты внезапно прониклась любовью к
вышивке, я не стану разубеждать тебя. Я
выпью чаю у мистера Мэгсона. Заодно узнаю, не получил ли он своего ястребатетеревятника
из Лондона.
- Еще не получил, - ответила я, не подумав, и прикусила язычок.
Разумеется, мне было ясно, что Ральф никогда бы
не отправился на рыбную ловлю, если бы его ястреб был уже доставлен.
- Откуда тебе известно? - требовательно спросил Ричард. Он пристально
смотрел на меня, и я почувствовала, как
заливаюсь краской.
- Мне рассказала миссис Гау, - хватаясь за соломинку, придумала я. -
Прошлой ночью она оставалась в Экре у
сестры. И сказала, что почты из Лондона вчера не было.
Ричард кивнул, но я чувствовала, что червячок сомнения все еще точит его
душу.
- Передай, пожалуйста, тетушке-маме, что я вернусь к ужину - попросил он и
наклонился поцеловать меня на
прощание. Но я невольно отстранилась, и его поцелуй пришелся на щеку. Он
выпрямился и с любопытством глянул на меня,
но ничего не сказал и вышел из гостиной.
Я подошла к окну и проводила взглядом его удаляющуюся фигуру. Теперь,
когда Ричард вырос и его плечи стали
шире, его походка стала более уверенной и спокойной.
В эту минуту в гостиную вошла мама и, увидев меня, обрадовалась.
- Как хорошо! Я как раз хотела, чтобы ты помогла мне выбрать занавеси для
будущей столовой и обивку для стульев.
- Мама, - я медленно пересекла комнату и подошла к ней, чтобы обнять ее. -
Ты же знаешь, что у меня совсем нет
чувства цвета. Но я хотела бы остаться поработать с тобой дома. И завтра, если
можно. Утром меня немного обожгло на
солнце, и я хочу побыть дома. Хорошо?
Ее глаза внимательно остановились на моем лице.
- Я так и чувствовала, что ты какая-то сама не своя, - мягко сказала она.
- Ты была очень раздраженной за обедом.
Что случилось, моя дорогая?
- Это... - начала было я и остановилась. Но снова заговорила торопливо: -
С тех пор как я начала носить новую
прическу и дядя Джон вернулся домой, я заметила, что всем стала напоминать тетю
Беатрис. И в деревне все так говорят.
Миссис Гау и Страйд смотрят на меня, будто ожидают увидеть ее. И я чувствую себя
из-за этого очень странно. Она не была
очень красивой женщиной, правда?
- Нет, - быстро ответила мама, - она не была красавицей. Я чувствую, что
мне надо многое рассказать тебе о ней,
но не здесь, хорошо, дочка? Слишком многое в Вайдекре напоминает о прошлом. Пока
мы живем здесь, я хочу только, чтобы
ты помнила: ты родственница Беатрис, но ты и моя дочь. И сходство между вами
больше всего заключается в том, что ты
тоже принадлежишь к породе Лейси, гордой и древней породе. А все остальное - это
фантазия и вымыслы крошечного
мирка, в котором люди не ездят дальше Чичестера и видят так мало нового.
Ты - мой ребенок, - продолжала мама твердо, словно внушая мне это. - Хоть
ты и принадлежишь к семье Лейси,
но вырастила тебя я, а я совсем не поклонница ни Беатрис, ни Вайдекра. И ты тоже
такой не будешь. Но как бы то ни было,
- прозаически добавила она, - ты становишься молодой девушкой, а они самые
своенравные создания в мире. Моя сводная
сестра была в тысячу раз хуже, чем ты. Однажды она даже запустила тарелкой в
лакея. Мама велела выпороть ее. Но ты
должна научиться сдерживать свой нрав и тем более свой язычок, какие бы чувства
тобой ни владели. А остальное - это
всего лишь фантазии.
Я положила голову к ней на плечо, а она обняла меня, и мы сидели так в
молчании долго-долго, пока солнце не
коснулось верхушек деревьев в парке. И тогда моя боль по Ральфу, юному
возлюбленному Беатрис, утихла и мысль о нем
перестала пугать меня.
Ближе к вечеру, когда дядя Джон еще не спустился к нам, а Ричард еще
находился в деревне, мама велела Страйду
приготовить маленький поднос с ячменными лепешками, джемом, сливками, миндальным
печеньем и заварить индийский
чай, так, как любил дядя Джон. Он был крепким и черным, без лимона или сливок.
Она поднялась в библиотеку вместе со
Страйдом, и я услышала обрадованное восклицание дяди Джона при виде ее и
чудесного подноса, а потом услышала
негромкий убедительный говор мамы. Я была почти уверена, что говорят они обо
мне. И поэтому оставалась в гостиной,
избегая менять место, чтобы случайно не услышать их беседы. Чайник тихо пыхтел
рядом со мной, а я сидела и мечтала быть
той девочкой, которой считала меня мама, и чтобы я отличалась от других только
тем, что никогда не ездила дальше
Чичестера и дружила только с моим кузеном.
Я ненароком задремала и не открыла глаза, даже когда пришла служанка
протереть чайные принадлежности. Это была
Дженни Ходжет из сторожки. Ее родители охраняли въездные ворота еще при моем
папе и даже при его папе. Когда Холл
сгорел, а сквайр умер, никто даже не подумал уволить их. И они так и остались
жить, охраняя открытые ворота, через
которые никто не проходил, и следя за всегда пустынной подъездной аллеей.
Девочка протирала всю посуду как могла
тихонько, чтобы не разбудить меня. Затем я услышала, как тихо затворилась за ней
дверь, и снова задремала. Когда я снова
открыла глаза, рядом сидела мама.
- Устала, моя дорогая? - нежно спросила она.
- Немного, - призналась я и сама улыбнулась своему жалобному тону.
Мама села на свое обычное место у камина, на мраморной доске которого
сегодня стояла ваза с бледными пионами. Я
нарвала их утром около Холла, и они распустились за день в тепле комнаты.
- Я говорила с твоим дядей относительно всех нас, - заговорила мама. - И
даже относительно меня.
- Консультация с поверенными в Чичестере была полезной? - вежливо
поинтересовалась я. - Они посоветовали,
какие можно дать гарантии Экру?
- Да. Экр и оба наследника должны заключить между собой законный контракт,
гарантирующий каждой стороне
возмещение возможного ущерба. Имущественный фонд будет находиться в Экре, и если
мы захотим продать поместье в
течение первых пяти лет, то Экр получит за это компенсацию.
- И дядя Джон собирается спросить у... мистера Мэгсона его мнение об этом?
- я не смогла без запинки произнести
фамилию Ральфа, она прозвучала странно для моего слуха.
- Конечно, - отозвалась мама. - Джон считает, что только мистер Мэгсон в
состоянии убедить Экр начать честно
работать. Все получится, если мы - ты, я, Ричард - будем работать вместе с
Экром. Джон хочет, чтобы я взяла на себя
ответственность за здоровье и образование детей в деревне, чтобы Ричард
руководил постройкой Холла и вы с ним помогали
мистеру Мэгсону в хозяйстве.
Я смотрела на нее широко раскрытыми глазами.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - чуть улыбнулась мама. - О том, что я никогда
не бывала в Экре. Да, это правда, я
боялась его и не хотела, чтобы ты там бывала. Но теперь все должно измениться.
Если наш эксперимент удастся, то вся
жизнь пойдет по-другому.
К тому же я не всегда боялась Экра, - честно продолжала она. - Был год,
нет, даже два, когда я много занималась
жизнью его жителей, и сейчас я могу предложить им не только симпатию и
сочувствие. Я хочу вернуться к этим людям и
сделать для них то, что должна была сделать раньше. И сделала бы, если б у нас
были деньги.
Я смотрела на нее с уважением. С такой стороны я никогда не знала маму,
всегда думая о ней как об испуганной
слабой вдове из Дауэр-Хауса, целиком зависящей от своего отца и щедрости своих
братьев. Видимо, какие-то из этих мыслей
отразились на моем лице, поскольку она тихо рассмеялась.
- Я прекрасно понимаю, что единственными авторитетами ты считаешь себя и
Ричарда, - сказала она. - Но,
поверь, я тоже кое в чем разбираюсь.
- Нет, нет, мама, - торопливо и не вполне искренне заговорила я. - Но что
конкретно хочет от нас дядя Джон? И
когда мне можно начать?
- Хоть сегодня, - ответила мама спокойно. - Сегодня должен приехать мистер
Мэгсон, и если он согласится на эти
предложения, то завтра же я поеду в деревню к доктору Пирсу и переговорю с ним
об открытии в Вайдекре школы. А ты,
Ричард и мистер Мэгсон должны решить вопросы, связанные с сельским хозяйством. Я
полагаю, это будут сев и вспашка?
- Нет, в этом году уже поздно сеять, - уверенно ответила я. - Но если дядя
Джон намеревается сажать турнепс и
некоторые фруктовые деревья, тогда нужно заняться ими сейчас, чтобы они были
готовы к следующему году.
Мама хитро смотрела на меня. Она занималась моим образованием, учила меня
читать и писать, называла мне имена
птиц и цветов. Она видела, как я учу латынь и греческий из-за плеча Ричарда, и
ей было прекрасно известно, что никто и
никогда не учил меня хозяйствовать на земле.
- Откуда ты это знаешь? - спросила она мягко.
Я встретила ее взгляд не моргнув.
- Понятия не имею, - честно ответила я. - Просто знаю и все.
Она кивнула, будто слышала это уже прежде.
- Мы слишком много говорим об этом, - спокойно заговорила она, - но
некоторое сходство между тобой и
Беатрис, твоей тетей, разумеется, есть. Главное, Джулия, чтобы ты не думала об
этом много. Дядя Джон верит, что ты
унаследовала любовь Лейси к земле. То хорошее и сильное, чем они отличались. И
не ломай голову над остальным. Ты -
моя дочь, Джулия. И в следующем году мы с тобой обе станем работать для
Вайдекра.
Я просияла в ответ. Мною владело замечательное чувство, мне казалось,
будто я наконец иду домой и ясно вижу перед
собой дорогу. И если я не стану бояться ни своих снов, ни Беатрис, ни работы, ни
перемен в Вайдекре, то меня ждет поистине
завидная жизнь.
Глава 9
День торжества лени, проведенный мною в саду, в лесу и потом в гостиной,
оказался последним днем безделья. С того
самого вечера, когда дядя Джон и Ральф Мэгсон пожали друг другу руки,
подтверждая договоренность о справедливом
разделе прибылей между хозяевами и работниками, ни один из нас не имел и часа
свободного времени.
Меньше всего изменилась жизнь Ричарда, поскольку дядя Джон настоял, чтобы
он продолжал свою учебу, и он каждое
утро все так же отправлялся на занятия к доктору Пирсу.
- Вполне может быть, что ты решишь поступать в университет, - ответил дядя
Джон на его жалобы, - да я и
никогда не соглашусь на то, чтобы юноша, вверенный моему попечению, остался
невеждой.
Поэтому Ричард трусцой отправлялся с книжками под мышкой на занятия и
отсутствовал дома до обеда. Иногда он
даже задерживался. Старая антипатия между ним и деревенской детворой, казалось,
канула в Лету. Теперь Ричард
воспринимался всеми как будущий сквайр. Деревенские девочки краснели как маков
цвет, когда он проходил мимо, и,
приседая в реверансе, скромно склоняли головы, но глаза их смеялись. Замурзанные
приятели моего детства постепенно
превратились в молоденьких девушек, охорашивающихся в новых платьях и непременно
старающихся найти себе дело
поблизости от возможного маршрута Ричарда.
Если ему случалось отправляться в Мидхерст, то в его коляске обязательно
оказывалось две-три спутницы, которых
неотложные дела звали туда же. А уж если он ездил в Чичестер, то возвращался
оттуда не иначе как с охапкой разноцветных
лент в качестве подарков для них. Деревенские парни тоже любили его. Старые
обиды улетучились, будто приезд Ральфа был
порывом свежего весеннего ветра, разогнавшим все тучи в отношениях между нами и
деревней. И хотя девочки почти
боготворили Ричарда, ребята его совсем не ревновали, поскольку он не выказывал
явного интереса ни к одной из них. Я
льстила себя мыслью, что он влюблен в меня и потому ведет себя так скромно. Но,
наверное, дядя Джон был ближе к истине,
когда утверждал, что Ричард слишком молод для романов с деревенскими девушками.
- Он не ведет себя высокомерно в деревне? - поинтересовалась мама.
Дядя Джон отрицательно покачал головой, но все-таки глянул в мою сторону.
- О нет, - ответила я. - Он очень старается, чтобы его любили. Кроме того,
он ведь сын дяди Джона.
Это было правдой. В деревне, где из четырех детей трое умирали, доктор Мак
Эндрю оказался посланником небес.
Один раз в неделю он устраивал бесплатный прием больных прямо в деревне, и
женщины приносили к нему своих плачущих
детей.
- Он будет жить? - тихо спросила Марджори Шарп дядю Джона. Я сидела там
же, в освещенной солнцем ризнице, в
которой дядя Джон устроил себе временное пристанище.
- Будет, - успокоил он ее, и ее глаза мгновенно наполнились слезами, будто
он сказал ей что-то плохое.
- Я боялась, что он умрет, как умерли все остальные.
- Сколько у вас было детей? - мягко спросил дядя Джон, сгибая маленькие
ручки и ножки. Ребенок был совсем
крохотный, наверное, месяцев восьми, и ужасно костлявый, все его ребрышки
торчали наружу, обтянутые кожей. А сама
кожа была покрыта укусами блох и клопов и расчесана до сыпи. К тому же от него
пахло. И его пеленки, и само тельце
пропахли экскрементами и мочой. Но дядя Джон прикасался к нему так, будто его
кожа была из шелка, а ручки и ножки - из
хрусталя.
- Четверо, - ответила она. - Нет, пятеро.
Я сидела, окаменев от ужаса, что может найтись женщина, которая не знает,
скольких детей она похоронила.
- Последний из них - это была девочка - умер, не прожив и дня, - объяснила
она. - Я не успела даже дать ей
имени.
- Ее не крестили? - спросил дядя Джон, зная, какое значение это имеет для
глубоко верующих деревенских женщин.
- Крестили, - удовлетворенно ответила она. - Я упросила доктора Пирса, и
он окрестил ее, потому что знал, как
невыносимо для меня то, что она попадет в ад. Он крестил ее уже после смерти. Он
добрый человек.
- Да, добрый, - согласился дядя Джон. - А теперь, миссис Шарп, я объясню,
что вам нужно делать. Прежде всего,
вы должны достать для этого парня чистое белье. Пойдите в школу и найдите там
леди Лейси, она даст вам все необходимое.
И ни в коем случае не пеленайте его слишком туго.
Она подняла было голову, чтобы начать протестовать, и дядя Джон устало
улыбнулся.
- Я знаю, как вы все любите пеленать своих детей, - заговорил он. - Потому
что от этого они перестают плакать.
Но они не плачут только потому, что им не хватает воздуху, они не могут вдохнуть
достаточно глубоко, чтобы начать
плакать. Вы должны беречь этого ребенка, чтобы он выжил, миссис Шарп. Не
отнимайте у него шанс на жизнь.
Она кивнула, отзываясь на нотки сочувствия в его голосе.
- И его необходимо купать, - продолжал дядя Джон. У нее вырвался вопль
протеста, но дядя Джон проигнорировал
его, и его голос стал звучать тверже. - Его необходимо купать каждый раз, когда
он запачкается. Выкупать и перепеленать в
чистые пеленки. Все лето его обязательно нужно выносить на солнышко. Попросите
кого-нибудь из деревенских детей
присматривать за ним.
Марджори Шарп едва удерживалась, чтобы не рассмеяться от таких смешных
инструкций.
- Обязательно выносите его на улицу, ибо если он будет все время
находиться в помещении, то он будет плохо есть.
Свежий воздух улучшит его аппетит, и он станет крепко спать по ночам и
перестанет капризничать.
- Но купать... - попыталась протестовать молодая женщина.
- Мисс Джулия как раз занимается снабжением деревни дровами, - ровным
голосом прервал ее дядя Джон. - И
теперь у вас в коттедже всегда будет чем топить очаг. Вы сможете постоянно
держать на огне чайник с водой. И как только
малыш запачкается, вы тут же его вымоете и перепеленаете. И так же сделаете в
следующий раз.
- Но мне же придется целый день перепеленывать его, - возмутилась молодая
женщина.
- Да, - согласился дядя Джон. - Я тоже ухаживал за маленьким ребенком, да
будет вам известно. Если держать
детей в чистоте, то у них не будет болячек, они станут меньше плакать и
прекратят болеть. Я обещаю вам, что это поможет,
миссис Шарп. Вы попытаетесь сделать так, как я говорю?
Женщина все еще колебалась, на ее лице было написано сомнение.
Голос дяди Джона стал еще более теплым и убеждающим.
- Вы попытаетесь сделать это, если я вас попрошу? - с нажимом спросил он
очень тихо.
Она залилась краской и бросила на меня смущенный взгляд.
- Ох, доктор, - заговорила она, и я увидела, что в облике этой изнуренной,
уставшей женщины все еще живет
влюбчивая деревенская девчонка. - Хорошо. Раз вы говорите, что это поможет. Но
если он заболеет от мытья, я сразу же
прекращу это, имейте в виду.
- Согласен, - легко сказал дядя Джон и принялся заворачивать малыша в его
пеленки. - А теперь ступайте в школу,
и леди Лейси разыщет для вашего ребенка пеленки, полотенце и все, что нужно. И
покажет вам, как нужно его мыть. Вы же
знаете, как ее милость любит малышей!
Женщина успокоенно улыбнулась дяде Джону, не отводя глаз от его лица.
- Как хорошо, что вы опять с нами, - сказала она убежденно, забирая своего
малыша, единственного выжившего из
ее шестерых детей, и ушла.
- Дядя Джон, вы кокетничали! - воскликнула я, как только за ней закрылась
дверь.
Его лицо, когда он повернулся ко мне, светилось озорством.
- Исключительно чтобы научить Экр растить здоровых детей, - парировал он.
- Возмутительно! - продолжала наступать я. - Вы говорили таким сладким
голосом и притворялись, что у вас
такой сильный шотландский акцент, будто вы только вчера спустились с гор и на
вас до сих пор надета шотландская юбочка.
Вот я расскажу маме об этом. Пусть вам будет стыдно!
- Только не говори, пожалуйста, Селии, - громко рассмеялся дядя Джон. - А
то она публично назовет меня
шарлатаном. Честное слово, Джулия, это только в медицинских целях.
Мы оба рассмеялись, но тут раздался стук в дверь и вошла еще одна женщина,
ведя ребенка за руку.
- Это миссис Майлз с ее сыном Питером, - объяснила я Джону, - Питер не
совсем здоров, миссис Майлз?
- У него пища не держится в животе, - принялась объяснять женщина,
обращаясь прямо к Джону. - Вся эта новая
хорошая пища, которую вы с мистером Мэг-соном привозите к нам в деревню,
проходит через него не задерживаясь. Это не
глисты, и не понос, и не резь в желудке...
- Мне, пожалуй, пора идти, - заторопилась я при этом скорбном
перечислении.
- Трусишка, - вполголоса бросил мне дядя Джон. - Пусть я кокетничаю, но
это лучше, чем трусить, как ты.
- Вот и кокетничайте, - ответила я и направилась к двери.
- Одну минутку, миссис Майлз, - обратился к ней дядя Джон. - Джулия, если
ты собираешься к мистеру Мэгсону,
то он сейчас на лугу у Трех Ворот. Передай ему, пожалуйста, что яблони для
посадки прибудут сегодня после обеда. Ему
нужно собрать бригаду, чтобы посадить их.
- Но она уже готова, - возразила я. - Вчера закончили пахоту на общинной
земле, я сейчас поеду проверю, не
осталось ли там камней, и если все в порядке, то завтра уже можно заняться
другой работой.
- Отлично, - и дядя Джон устремил все свое внимание на маленького бледного
Питера, который тонким голоском
утверждал, что теперь, когда настали хорошие времена, он не согласен есть
ничего, кроме сладостей.
Снаружи ярко светило солнце. Я вышла из ризницы в церковный двор и
огляделась, прищурясь. Ряд свежих
могильных холмиков, появившихся этой зимой, покрылся зеленой травой, и работа
дяди Джона служила обещанием, что
такой безжалостной зимы и таких нелепых смертей больше не будет. Я прошла мимо
фамильного склепа Лейси и мимо того
уголка кладбища, который почему-то называли "уголком Беатрис". Именно там я
оставила коляску, запряженную нашим
новым пони по кличке Расти. Отвязав его, я подобрала юбки своей новой амазонки,
уселась в коляску и направилась к школе.
В школу, по маминой воле, превратили старый амбар, около которого и стояла
сейчас наша карета. Подъезжая, я уже
издалека услышала гул детских голосов и чистый мамин голос, перекрывающий их. Я
едва могла поверить своим ушам. За
все мое детство она повысила на меня голос только однажды. А сейчас я ясно
слышала ее крик!
- Хватит, в конце концов! Джон Смит, Салли Купер и вы, двойняшки!
Перестаньте драться и сядьте наконец
спокойно!
Послышался новый всплеск шума, и я поняла, что дети рассаживаются по
местам.
- Вот так-то лучше, - спокойно заговорила мама. - Итак, кто из вас скажет
мне, что это такое? Кричать не надо,
просто поднимите руки!
Я не стала больше слушать, имея довольно ясное представление о том, что
она делала сейчас в этом классе с
несколькими детьми, сидевшими перед ней на скамейке. Она учила их, как нужно
умываться и причесывать волосы. Она
собиралась в дальнейшем научить их шить, зажигать лампы так, чтобы не обжечься,
готовить еду.
- Дети стремятся к знаниям, - говорил ей дядя Джон. - И они должны иметь
стимулы, которые заставляли бы их
учиться читать и писать. Их нужно учить задавать вопросы. Тогда они смогут
понимать ответы на них. Все философы
согласны...
- Философы, возможно, и согласны, - перебила его мама. - Но это
деревенская школа для деревенских детей. И
когда ваши философы будут править этой страной, пусть тогда и объясняют мне, что
должны знать работающие люди. А
пока что я собираюсь учить их, как надо ухаживать за собой, как надо питаться и
как надо растить детей.
- Тори! - дядя Джон бросил маме наихудшее из обвинений.
- Радикал! - парировала она и продолжала управлять школой по своему
разумению.
Я повернула коляску налево мимо коттеджей сквоттеров, туда, где лежала
общинная земля. Сейчас она была ничьей.
Когда-то Беатрис велела расчистить ее от деревьев, кустарников, от всего того,
что росло там естественным порядком,
одновременно оттуда ушла и вся живность: олени, зайцы, лисы. Как только Беатрис
не стало, здесь перестали сеять, и о поле
пшеницы больше ничего не напоминало.
Сейчас здесь стояла другая девушка из той же семьи, пришедшая изменить
лицо земли, и я шепотом пообещала себе,
что в этот раз изменения приведут к лучшему и продлятся дольше, чем один сезон.
Даже заброшенная, эта земля была прекрасна. Но я велела вспахать и
огородить ее. Через три дня здесь уже не будет
видно пологих склонов холмов, зеленеющих вереском. Они превратятся в сплошной
массив вспаханной земли, испещренный
острыми зубьями плуга. Я подогнала коляску к самому краю поля и внимательно
взглянула на него.
Едва уловимый звон снова послышался мне.
- Все хорошо, - сказала я себе и сама удивилась своему голосу, так громко
и незнакомо он звучал.
Это было так, будто сама земля говорила со мной. Говорила, что поле будет
вспахано отлично, и что планы у меня
хорошие, и что даже если тут не останется захватывающей дух красоты, то зато
пшеница, выращенная на этом поле,
накормит Экр.
Ветер тихонько налетел с холмов и обдул мое разгоряченное лицо. Беатрис
буквально двигала горы, чтобы завоевать
это поле. Она засеяла овраги и выкорчевала огромный старый дуб. Но
чувствовалось, что работа эта делалась в большой
спешке: всюду виднелись следы старых тропинок, и зияла огромная яма, оставшаяся
от корней старого дуба. Именно в этой
яме и произошла моя давнишняя стычка с Клари.
Я улыбнулась. Здесь творила историю не только Беатрис. Каждый из Лейси
оставил свой след на этой земле, и я тоже
оставлю свой. Экр помнит, как Беатрис боролась с людьми за это поле. Теперь он
запомнит, что Джулия Лейси посадила
здесь яблони. Следующим летом эта битва за поле может быть выиграна.
Я повернула пони и направилась через Экр домой. Около школы уже не было
нашей кареты, и я предположила, что
мама уехала домой, забрав с собой Ричарда и Джона. Теперь мне оставалось только
одно дело, которое нужно было сделать
до обеда, и я повернула к лугу у Трех Ворот.
Ральф сидел на скамье у изгороди вместе с рабочими, но, услышав цоканье
копыт, тут же поднял голову. У них был
сейчас обеденный перерыв, и остальные только приветственно помахали мне,
продолжая есть. Я помахала в ответ, спрыгнула
на дорогу и набросила поводья на плетень.
- День добрый, мисс Лейси, - поздоровался Ральф, подходя и улыбаясь мне.
- Добрый день, мистер Мэгсон, - ответила я. - Дядя Джон просил меня
передать вам, что яблони будут доставлены
сегодня после обеда. Я проверила поле, похоже, что оно хорошо вскопано и очищено
от камней. Думаю, что завтра мы уже
можем и засадить его.
Ральф нахмурился.
- У меня сегодня нет свободных рабочих, - сказал он. - А завтра я сам
уезжаю в Питерсфильд купить несколько
овец для новой отары. Так что рабочие-то здесь будут, но я не хочу, чтобы они
занимались этим без меня. Не то чтобы я
много понимал в посадке фруктовых саженцев, но я хочу все делать по книгам
Джона.
- Если дело только в этом, - возразила я, - то читать и я умею. Хоть и
ничего не понимаю в сельском хозяйстве.
- Вы очень хорошо понимаете в сельском хозяйстве, не так ли, мисс Джулия?
- с нажимом, но чрезвычайно ласково
произнес он. - Как бы иначе вы определили, что поле готово к посадке деревьев?
- Да, правда, - коротко ответила я, не желая продолжать дискуссию. - Во
сколько мне прийти завтра работать?
- Рабочие соберутся в поле часам к семи, - ответил Ральф. - Затем будет
перерыв для завтрака в десять. К часу они
разойдутся по домам на обед, затем будет небольшой перерыв
...Закладка в соц.сетях
