Жанр: Любовные романы
Привилегированное дитя
...Ральф - непроницаемый и непостижимый Ральф - принял эту перемену как следствие
моего желания. Он знал, что Ричард
терпеть не может коров и овец, но январь спокойное время года, и на земле мало
работы в эти дни. Самое срочное, что нужно
было делать, - это ремонтировать западную стену церкви и затем как можно скорее
восстанавливать пять разрушенных
коттеджей.
Ричард был знаком с этими проблемами лучше, чем кто-либо другой. Он
досконально изучил все каменоломни в
округе и точно знал стоимость добычи камня в каждой из них и стоимость доставки.
Ричард сам нарисовал планы новых
построек, вернее, перерисовал их из одной своей книжки по архитектуре. Ричард
был тем, в ком люди нуждались эти месяцы
для того, чтобы вернуться к нормальной жизни.
Мой кузен назначил несколько человек восстанавливать крыши на домах
Куперов и Смитов и каждый день приезжал
из Дауэр-Хауса посмотреть, как подвигается дело. После обеда, когда уже начинало
смеркаться, он отвозил рабочих в Буш,
где выставлял им по кружке эля за свой счет.
Он также ни забывал ни женщин, ни детей. Когда заболел Малыш, Ричард в
нашей карете отвез его, чтобы показать
дяде Джону, и затем привез его обратно, тепло укутав от простуды и напоив
лауданумом. В его карманах всегда были целые
связки лент для хорошеньких девушек Экра, он вел себя как милостивый сквайр и
никому не отдавал предпочтения. Клари
все еще была лидером молодых людей в деревне, и самая красивая и яркая лента
всегда доставалась ей. Только Тед Тайк был
единственным, кто находил в себе силы противостоять обаянию Ричарда. Он
отказывался пить с ним и никогда не снимал
картуз перед моим кузеном.
- Он ужасно груб, - говаривал Ричард, его улыбка сияла вновь обретенной
уверенностью. - Но это неважно. Я
управлюсь с деревней и без благословения этого Теда Тайка.
Все было так, будто бы в ту ночь пожара я умерла. Я умерла, и мое место
занял Ричард. Умерла и уже забыта.
Мама и дядя Джон велели Страйду отказывать всем посетителям. Им всем
говорили, что я нездорова и нуждаюсь в
отдыхе. Если кому-то требовалось что-то узнать о земле, его отправляли к Ральфу.
Если требовалось узнать что-то о
строительстве новых коттеджей, то - к Ричарду. Все делалось так, будто бы меня
здесь уже не было, я уехала в Бат и
никогда больше не вернусь.
Мама знала, что я несчастна, но она не пыталась мне ничего объяснить, а
сама я была слишком обессилена, чтобы
задавать ей вопросы. Самым худшим из всего этого было для меня видеть, как они
следят за мной, но еще страшней была
память о том сне. Словно я посмотрела в волшебное зеркало и увидела свое
собственное лицо, искаженное болью страданий,
и свое будущее, в котором не было ни нового Холла, ни восстановленного Экра,
лишь только одиночество, боль и страх. И
нежеланный ребенок, которого предстояло убить.
Если бы я могла отдохнуть, если бы они оставили меня одну, я бы воспряла
духом и не была такой странной. Но за
мной все время следили их тревожные, любящие глаза, и ни мама, ни дядя Джон не
скрывали своего желания поскорей
отправить меня отсюда, из моего дома, в изгнание. Я знала, что дядя Джон написал
письмо своему другу доктору, и ответ
пришел в тот же самый день, когда пришло сообщение о том, что комнаты для нас
уже сняты.
- Мы можем ехать хоть завтра, - сказала мама дяде Джону за завтраком.
- И доктор Филлипс будет к вашим услугам, - подтвердил дядя Джон.
Оба они тщательно избегали смотреть на меня. Я, держа глаза опущенными,
боялась сказать что-нибудь. В комнате
повисло гнетущее молчание.
- Мне пора, - радостно объявил Ричард. И мы все посмотрели, как он
отодвинул свой стул и пошел к двери,
задержавшись, только чтобы поцеловать на прощание маму. - Куперы и Смиты могут
сегодня же переезжать обратно, а я
собираюсь начать работу над остальными тремя коттеджами. Сэр, вы не будете
возражать, если я отложу возобновление
занятий в университете до тех пор, пока не закончу здесь ремонт коттеджей?
- Разумеется, - одобрительно кивнул дядя Джон. - Никто не смог бы
справиться с этой работой так быстро и
успешно, как ты. Экр - это твоя забота.
Ричард радостно улыбнулся.
- Я так рад помочь этим несчастным людям, - сказал он. - Но думаю, мы не
позволим Джулии вернуться домой из
Бата, пока она не даст обещания не разрушать больше нашу деревню. Я согласен,
были времена, когда я сам заявлял, что
хочу стереть Экр с лица земли, но я не собирался делать это в середине января и
в грозу.
Все трое рассмеялись, но только Ричарду доставила удовольствие эта шутка.
Я же постаралась растянуть губы в
неискреннюю улыбку, но сама понимала, как она нелепа, так как глаза мои были
полны слез. Ричард был единственный, кто
ничего не заметил. Послав мне воздушный поцелуй, он повернулся было к двери, но,
глянув на меня, обратился снова к маме:
- Не могли бы мы сегодня пообедать попозже? Мне не управиться до вечера.
- Конечно, - и мама улыбнулась его энтузиазму. - Мы пообедаем позже, если
ты так занят, Ричард.
- Дело прежде удовольствия, - рассмеялся он, не забывая следить, как я
воспринимаю это. - Заставить Экр
работать стоит мне целого состояния, потраченного на ленты.
Я сидела молча, опустив глаза, пока Джон и мама подтрунивали над флиртом
Ричарда с деревенскими девушками. Я
понимала, что он сказал это, чтобы расстроить меня, и ему это удалось. Он
пришелся по душе всем в Экре, и мне это было
обидно. Ричард снова попрощался, и вскоре мы услышали, как его башмаки застучали
по лестнице вниз и раздался стук
закрываемой двери.
Воцарилось неловкое молчание.
- Ты успеешь приготовиться к завтрашнему дню, Джулия? - спросила мама
мягко. - Нет необходимости брать с
собой много платьев. Я собираюсь купить тебе там новые наряды.
Что я могла сказать, кроме "да"? Я кивнула и вышла из комнаты, прежде чем
они вслух подметили резкий контраст
между моим веселым, здоровым кузеном и мной.
Звезда Ричарда всходила. Он был поддержкой мамы и даже дяди Джона. Ральф
Мэгсон поручал ему те дела, с
которыми он раньше обращался ко мне. Ричард был также совершенно необходим при
строительстве коттеджей. Словом, в
эти холодные дни он был нужен каждому как глоток воздуха. Он пытался сделать как
можно больше, он испытывал свою
силу.
И он научился многое делать на земле. Старый одр дяди Джона был рад
совершать неспешные ежедневные моционы,
и Ричард заслужил похвалу дяди Джона за то, что не пренебрегает им. В
действительности, Ричард никогда не выглядел
таким счастливым на лошади, как на этом послушном неторопливом мерине, который
больше походил на удобное кресло,
чем на коня.
Я же для Ричарда стала никем. Теперь у него было все: земля, Экр, любовь
деревни.
И я стала никем для Экра. Я работала на них и спасла их. Но сейчас им
нужно было отстраивать разрушенное, и они
обратили лица к будущему. Они забыли меня за какие-то несколько недель.
Дома же я стала источником беспокойства и тревоги для мамы и дяди Джона. Я
не была больше избранным дитя. Я
была просто наказанием для домашних.
В гостиную я вошла с пылающими щеками и блестящими от слез глазами и
увидела взгляд, которым дядя Джон
обменялся с мамой. Они решили, что я непостоянна в своих настроениях или
истерична. Мне же казалось, что я
действительно схожу с ума.
Я подошла к маме, как бывало раньше, и, хотя одно ее присутствие избавляло
меня от моих страхов подступающего
сумасшествия, паника от того, что страшный сон о босоногой женщине станет
правдой, не покидала меня. Я присела на
скамеечку у ее ног и стала помогать ей распарывать швы на старых платьях,
которые мы собирались взять в Бат, чтобы
отдать в переделку. Я работала как самая прилежная модистка и, взяв старинные
кружева, которыми мы собирались отделать
платья, отнесла их на кухню, где принялась их старательно стирать, полоскать и
раскладывать на мягком полотенце для
сушки.
Ричарда не было весь день, и вернулся он только к обеду, который задержали
по его просьбе. Я была далека от гнева,
обиды или ревности. Ричард был сквайр. Он мог делать все, что хочет.
Он вернулся домой поздно, как и обещал. Сбросив пальто на перила лестницы,
он сразу же умчался к себе наверх
переодеться. От пальто шел свежий морозный запах шерсти, и он привлек меня так
ясно и сильно, будто бы кто-то произнес
мое имя. Я накинула шаль и вышла в наш сад, откуда мне были видны темные склоны
холмов, отчетливо синеющие на фоне
неба.
Трава трещала от мороза, и небо было как лазурная арка, усеянная яркими
звездами. Где-то высоко мелькнула тень, и
я узнала сову и услышала ее протяжный охотничий крик. Огромный каштан над моей
головой заслонял половину неба. Вдруг
какая-то фигура показалась из темноты и приблизилась ко мне.
Это была Клари Денч.
- Джулия? - позвала она. - Это я.
- О, Клари! - удивилась и обрадовалась я. - Как я рада тебя видеть! Как ты
догадалась, что так нужна мне?
- Я должна была увидеться с Ричардом, - ответила она. - После работы, в
лесу. Но я опоздала, и его уже не было.
Я подумала, что у него есть какое-то послание от тебя. И пришла сюда.
- Ты встречаешься с Ричардом? - недоверчиво переспросила я. - После
работы, в темном лесу?
Клари издала совсем не благопристойный смешок.
- Не будь дурочкой, Джулия, - укоризненно сказала она. - Что ты обо мне
думаешь? Что я какая-то деревенская
вертихвостка, которая заводит шашни с хозяином? Он попросил меня встретиться с
ним, и я подумала, что он хочет передать
что-нибудь от тебя. Что же еще может быть?
Я медленно кивнула. Это была еще одна нить из той паутины, которой опутал
меня и мой мир Ричард.
- Но, Клари, как я рада видеть тебя!
Я обняла ее за талию и вновь ощутила тепло ее ласкового плотного тела и
щекотанье волос у моей щеки. Мы медленно
пошли по поляне к старому каштану. Став рядом с ним и прижавшись к нему
ладонями, я почувствовала знакомый
древесный запах и мягкость его древней коры.
- Я рада, что ты здесь, поскольку хотела попрощаться с тобой. Меня не
отпускают в Экр с той самой ночи, Клари.
Мои родные всем объявили, что я больна, и почти заставили меня поверить, что это
в самом деле так. Завтра они отправляют
меня в Бат и даже не разрешат попрощаться с моими друзьями. Скажи всем в
деревне, что я часто думаю о них и посылаю им
свою любовь.
Она сжала мои руки в своих холодных ладонях.
- Уезжаешь? - спросила она строго. - Уезжаешь отсюда? Почему, Джулия? Это
надолго?
Я попыталась рассмеяться и сказать: "О, нет! Конечно, ненадолго!"
Я хотела улыбнуться и сказать: "О! В Бате будет так забавно!"
Но вместо этого я отчаянно разрыдалась и, бросившись к Клари в объятия,
жалобно проговорила:
- О, Клари! Все из-за того сна и грозы! Они думают, что я схожу с ума, и
увозят меня отсюда, и я не знаю, что со
мной будет!
Я рыдала в первый раз с тех пор, как Ричард сказал мне, чтобы я вела себя
тихо, и чувствовала одновременно и страх,
и облегчение. Клари выслушала меня и, обняв, усадила на землю.
- Что случилось? - тихо спросила она. - Ты, конечно же, не сумасшедшая, но
я никогда не видела тебя такой
несчастной. И ты выглядишь очень странно.
- Что ты имеешь в виду? - испуганно переспросила я.
- Ну, старше, - протянула она. - И у тебя грустные глаза. Как будто ты
узнала что-то ужасное. Что произошло,
Джулия?
На кончике моего языка уже повисла ложь, ложь для моей дорогой Клари, но я
медлила, как медлит в наивысшей
точке раскачивающийся маятник. И не солгала. Что бы мне еще ни предстояло в
жизни, я не хотела осквернять наши с ней
отношения ложью.
- Это Беатрис, - медленно проговорила я. В тихом, потерявшем цвет в
сумерках саду мои слова прозвучали
страшно. Клари вздрогнула, будто бы шаль больше не грела ее, и я тоже
почувствовала внутренний холод.
- Это Беатрис и ее магия, - прошептала я.
Глаза Клари потемнели от страха, и мороз прошел по моей коже.
- Она является тебе? - спросила она тихо.
- Нет, - так же тихо ответила я. - Гораздо хуже. Мне кажется, будто я
становлюсь ею.
Повисло глубокое молчание. Высоко в вершинах деревьев дул легкий ветерок,
но здесь, внизу, было тихо и сумрачно.
- Так было, когда приехал Ральф? - опять спросила она.
- Да, - ответила я. - И он услышал ее в моем голосе. Я думаю, что он даже
увидел ее черты в моем лице.
Она кивнула и вытащила руку, чтобы поправить на себе шаль. Я с ужасом
увидела, что ее пальцы перекрещены в
старинном заклинании против нечистой силы, и, наклонившись вперед, тронула с
упреком ее за руку.
- Клари, ты делаешь это против меня?
Она распрямила пальцы и опустила голову. Даже в сумерках было видно, как
она покраснела.
- О, Господи помилуй, нет, конечно! - И, отвернувшись от меня, она подошла
к каштану и прислонилась к его
стволу, будто у нее кружилась голова. - Нет! - повторила она снова. - Я делала
это не против тебя. Я увидела что-то
странное. Это было в твоих глазах, Джулия. И это напугало меня, я признаю.
- В моих глазах ты увидела ее, - тихо сказала я.
- Возможно, - согласилась она, глядя на меня с дружеским участием. - Но об
этом говорят в деревне уже целый
год. Что ты избранное дитя и ее наследница.
- Совсем непохоже, что я избранное дитя, - с обидой возразила я. - Я
видела ужасный сон, Клари, просто ужасный.
Он был совсем не о Беатрис, не думай. - Она молча слушала. - Мне снилось мое
полное, беспросветное одиночество.
Будто бы я осталась совсем одна на земле, и никто больше не любит меня, и мне
тоже некого любить. Совсем некого, кроме
крошечного ребенка, которого я должна бросить в реку.
Клари судорожно вздохнула, ее лицо в лунном свете казалось совсем белым,
когда она шагнула ко мне и взяла мои
руки в свои.
- Я всегда буду любить тебя, - сказала она со своим протяжным суссекским
выговором. - И я всегда буду здесь.
На какое-то краткое мгновение меня согрела теплота, прозвучавшая в ее
голосе, и я даже начала улыбаться. Но тут же
в моих ушах зазвучал странный звон, словно порыв ледяного ветра налетел и
погасил эту теплоту.
- Нет, тебя не будет, - и мы обе услышали безоговорочную уверенность в
моем голосе.
Глаза Клари испуганно обратились ко мне с вопросом, но она была
деревенской девчонкой, бесстрашной и мудрой. И
она своевольно пожала плечами и послала мне мальчишескую озорную улыбку.
- Что ж, по крайней мере, я не увижу тебя в роли сквайра.
Но шутка не получилась, и мы обе почувствовали себя подавленно. Опять
повисло долгое молчание.
- Что же ты будешь делать? Тебе можно отказаться ехать туда?
- Мне нужно ехать, - упрямо ответила я. - И я не знаю, когда они разрешат
мне вернуться.
Я хотела улыбнуться, но мое лицо невольно скривилось в жалобную гримасу.
Мою голову сжимал обруч такой
сильной головной боли, что я едва видела сад. Я чувствовала себя на пути к тому,
чтобы потерять все, чем я дорожила:
Ричарда, Вайдекр, мое детство. Все украла у меня сумасшедшая, давно умершая
ведьма Вайдекра. И ничего не дала взамен,
кроме пригоршни глупых суеверий и странности, которую я не могла контролировать.
- Мне придется делать то, что велят мама, дядя Джон и Ричард. Я должна
ехать в Бат. - Я незаметно смахнула
несколько непрошеных слезинок, подала Клари руку, и мы пошли по направлению к
дому.
- А что, если ты действительно владеешь ее даром? - вдруг остановила меня
Клари. - Неужели они не видят этого?
Старые люди в Вайдекре говорили это о тебе еще тогда, когда ты была маленькой
девочкой. Они всегда утверждали, что
Беатрис вернулась в твоем облике, чтобы поправить то, что наделала раньше.
Неужели это секрет? Секрет для Лейси из
Вайдекра?
- Нет, - устало произнесла я. - Но мир меняется, Клари. В нем нет больше
места для таких тайн. Все больше и
больше новых людей приезжают в Экр работать, все больше уроженцев нашей деревни
уезжают в другие места. И многие
перестают верить в такие вещи, как знамения и вещие сны. Они не могут объяснить
это и поэтому не хотят даже слышать об
этом.
Клари состроила гримаску.
- Они думают, что они очень умные, - презрительно проговорила она. -
Например, твой дядя Джон - он хороший
человек и делает много добра для Экра, но ему надо, чтобы все можно было
выразить словами. - Тут она прервала себя: -
Мне пора домой, пока еще не совсем темно. Но я обязательно забегу к Ральфу
Мэгсону и расскажу ему, что завтра утром ты
уезжаешь. Твой драгоценный кузен никому не удосужился сообщить об этом.
Я благодарно кивнула и прижалась к щеке Клари на прощание. Обняв ее, я
почувствовала, как она вздрогнула. В
воздухе похолодало, и мое лицо было ледяным. Прикоснувшись к нему, она, видимо,
испугалась, что это холод привидения.
Я отступила назад и попыталась улыбнуться ей, но мне самой было известно, что
мои глаза стали затуманенными и какимито
обреченными.
- Не бойся, Клари, - успокоила ее я. - Я та самая девочка, что дралась с
тобой. Возможно, я что-то не понимаю, а
правы мои родные. И у меня не было никакого предчувствия, а была только
лихорадка.
Она улыбнулась, потрепала меня по щеке своей грязной ладонью, завернулась
поплотнее в шаль и выскользнула из
сада.
Весь вечер я ждала прихода Ральфа Мэгсона и даже задержалась на
неположенные полчаса дольше после ужина,
ожидая, что он все-таки придет. Но он не появился, и я молча поплелась к себе в
комнату и бросилась на кровать, уверенная,
что больше не увижусь с ним.
Но мне следовало бы знать его лучше. Рано утром, когда Дженни принесла мне
утренний шоколад, она сказала, что
прискакал из деревни Ральф Мэгсон, чтобы пожелать мне счастливого путешествия, и
он ожидает меня на конном дворе. Я
быстро накинула на себя капот и жакет от амазонки и выскользнула из дома. Солнце
светило ярко, как летом, но земля была
твердая и гулкая, словно камень. Все вокруг сияло, и Ральф улыбался мне, сидя
высоко на своем черном жеребце. Я подошла
к лошади и погладила ее по шее, смотря вверх в его лицо.
- Вы были больны? - мягко поинтересовался он.
- Нет, - ответила я. - Но мне не разрешали выходить. Родные боялись за
меня.
- Бояться совершенно нечего, - спокойно отозвался он, и я почувствовала,
что напряжение и боль последних дней
оставляют меня, как будто какие-то неизвестные путы спадают с моих плеч и груди.
- Я должна поехать в Бат, - коротко сообщила я. Ральф с сочувствием
смотрел на меня. - Мои родные хотят, чтобы
меня осмотрел доктор. Они считают, что я стала неуравновешенной из-за своих снов
и той грозы.
- А, ерунда, - отмахнулся Ральф. - Я так и предполагал. Докторам нечего
вмешиваться, Джулия. Вы здоровая и
умная молодая девушка. Любой доктор в состоянии понять, что вы наделены от
природы особым талантом, особой силой и
что этому надо только радоваться. Вы должны позволить этой силе течь сквозь вас
так же спокойно, как течет под мостом
река.
- Я не могу, - грустно сказала я. - Я все-таки молодая леди, а не цыганкапредсказательница.
Все эти сновидения и
знамения должны исчезнуть. Скоро я войду в светское общество. И стану женой
сквайра.
Ральф скривил рот, будто собираясь сплюнуть, но затем вспомнил, где он, и
воздержался.
- Соблаговолите извинить меня, - с преувеличенной любезностью сказал он. -
Я позволил себе забыть, какое
блестящее будущее ждет вас. Молодая светская леди. Войти в свет - это не
пустяки! Что ж, ради этого стоит кое-чем
пожертвовать, я думаю. - Он глянул вниз на мое бледное лицо и оставил свой
грубый юмор. - Вы знатная девушка до
мозга костей. И если вы хотите избавиться от некоторой своей неуправляемости, то
безусловно сможете это сделать. Вы
сможете превратиться в кисейную барышню, но не думаю, что это вам нужно. Хотя,
может быть, я и ошибаюсь. Но если вы
решитесь на это, то лучшего места, чем Бат, вам не найти.
Отвращение, прозвучавшее в его голосе, рассмешило меня, и я хмыкнула.
- Вы, что же, бывали в Бате? - спросила я, улыбаясь.
- А, - отмахнулся Ральф. - Меня-то им не удалось превратить в кисейную
барышню, это точно. Но с вами им стоит
попытаться. - Он взял мою руку в свои и сжал ее подбадривающим жестом. -
Слушайтесь вашего сердца, - мягко
продолжал он. - Я думаю, что эта земля предназначена для вас и ни для кого
другого и что именно вы - наследница
Беатрис. Но Джон и ваша мама, возможно, хотят для вас другого. И выбирать свою
дорогу предстоит вам и никому больше.
Попробуйте испытать вкус Бата, возможно, он понравится вам. Но если Вайдекр
значит для вас больше - то возвращайтесь
обратно.
Я кивнула. Мудрость Ральфа была проста, как рост травы.
- Я боюсь этого доктора, - призналась я.
Пожатие Ральфа стало крепким, как железо.
- Пока я жив, никому не удастся обидеть вас, - кратко сказал он. - Обещаю
вам.
Я подняла на него глаза, и внезапно знакомый гул наполнил мою голову.
- Придет время, когда вы не сможете помочь мне, - уверенно сказала я, и
это произнес не мой голос. - А я не
смогу помочь вам.
Я замолчала, и Ральф подождал, не продолжу ли я.
- Это будет черный час для нас обоих, - ответил он. - Но не надо сейчас об
этом. Не бойтесь будущего, маленькая
Джулия. Берите в руки свою настоящую жизнь и живите ею. - Он хотел было
повернуть лошадь, но, вспомнив что-то, полез
в карман сюртука. - Я принес вам подарок. - И он протянул мне что-то зажатое в
широкой ладони.
Это была маленькая деревяннная сова, согретая от тепла его тела. Она была
вырезана из светлого дерева и гладко
отполирована.
- Ральф, - потрясенно сказала я. - Вы сделали это сами? Для меня?
- Да, - последовал гордый ответ. - Я же все-таки сын цыганки, не забыли?
На днях я был в таборе и позаимствовал
на день-другой их инструменты. Вы должны быть мне благодарны, что я не принес
вам кучу крючков для одежды.
Я рассмеялась. Мои пальцы сжали маленькое тело совы, и вдруг я будто
узнала ее.
- Вы дарили когда-то сову Беатрис, - уверенно сказала я.
Взгляд Ральфа стал острым как нож.
- Если бы вы были сумасшедшей, вы никогда не узнали бы этого, - сказал он.
- Никому, кроме нас с ней, не было
об этом известно, и никто не мог ничего рассказать вам. В первый раз я подарил
ей сову в знак любви, когда мы были
любовниками. И она назвала ее Кенни за мудрость. А в год ненависти я послал ей
фарфоровую сову, чтобы напугать ее,
после того как она потеряла свой ум и мудрость. А сейчас я дарю маленькую
деревянную сову вам, ее наследнице, в знак
моей любви. Чтобы напомнить вам, что терять мудрость не следует никогда.
- Я постараюсь... - всем сердцем выдохнула я. - Спасибо, Ральф. Вы
такой... - я замолчала, подыскивая слово, -
милый.
Ральф сделал вид, что он поражен как громом.
- Должно быть, я уже превращаюсь в дряхлую развалину, - с отвращением
сказал он, - если такая взрослая
девушка говорит мне "милый". О Боже!
И он сразу же повернул лошадь и поскакал прочь, все еще рассерженно качая
головой.
- До свиданья, Ральф! - крикнула я ему вслед, такая счастливая, какой
только он мог сделать меня. - Я вернусь
домой к севу!
Не знаю, слышал ли он меня. Копыта его лошади гулко стучали по мерзлой
земле, но он оставил меня с улыбкой на
лице и без страха в сердце... и с маленькой деревянной совой в кулаке.
Я вернулась домой укладываться и одеваться. Прозвонил гонг к завтраку,
мама спустилась вниз с карандашом и
списком необходимых вещей и так и ела, делая необходимые отметки в списке.
Собрались окончательно мы довольно поздно, потом мама забыла свой роман в
комнате, и я сбегала за ним наверх. А
она дала еще сотню разных указаний Страйду, прежде чем наконец протянула руки к
дяде Джону и сказала:
- До свидания, Джон, храни вас Господь! И не работайте слишком много.
Джон расцеловал обе ее руки и затем, выпрямившись, поцеловал в губы.
- Спаси и сохрани Господь и вас тоже, Селия! - любяще ответил он. - И не
зарьтесь, пожалуйста, на гардероб
королевы. А главное, поскорее возвращайтесь домой.
Ричард стоял с моей стороны кареты.
- Я надеюсь, тебе будет наконец лучше, - неискренно сказал он. - Но если
ты не поправишься и останешься в Бате,
то они ведь примут меня сквайром, правда? Они верят, что у тебя есть дар
предвидения, но они же знают, что избранное дитя
это я, да?
У меня не было сил защищаться.
- Они станут любить тебя еще больше, - устало промолвила я. - Как бы то ни
было, предвидение мало что стоит.
Я смотрела на него, изучая его лицо в поисках хотя бы крохи той любви и
доброты, в которые я верила все мое
детство. Ричард улыбнулся своей самодовольной улыбкой.
- Я сделаю Экр моим, пока тебя не будет, - пообещал он. - Я дождался
своего часа. Холл станет таким, каким я
хочу его видеть, и Экр будет слушаться только меня. Я и вправду надеюсь, что ты
поправишься, Джулия, но мне кажется, что
для этого потребуются месяцы. До свидания.
- Мы все-таки совместные наследники, - резко ответила я. - Земля
принадлежит мне тоже.
Ричард улыбался, как майское утро.
- Я не забыл об этом, - сказал он сладко. - Но ты не знаешь законов, моя
маленькая умненькая кузина. Если тебя
заключат в сумасшедший дом, то ты потеряешь все свои права. Разве ты этого не
знала, моя дорогая? Если твои видения и
предчувствия не прекратятся, то ты лишишься всего.
Мне показалось, что я слепну от ужаса.
- Нет, - выдохнула я и в тумане слез уже не могла разглядеть лицо Ричарда.
Карета двинулась вперед, прежде чем я
успела попытаться разубедить его во всем, что он сказал. Все, что я успела
сделать, это наклониться вперед и посмотреть на
Ричарда, моего очаровательного кузена с черными кудрями и яркими голубыми
глазами, стоящего уперев руки в бока,
словно ему уже принадлежала каждая пядь этой земли.
Глава 13
Путешествие из Экра в Бат заняло у нас два дня и было нелегким. Если бы я
не чувствовала себя насквозь больной и не
начала скучать по дому с первой же минуты отъезда, то оно могло бы мне даже
доставить удовольствие: суматоха в
дорожных гостиницах, где мы меняли лошадей, высокие горы вблизи Солсбери,
покачивание нашего экипажа, которое
навевало на меня сон, мама, такая хорошенькая в новой шляпке, с важностью
входящая в гостиницы, будто бы она была
состоятельнейшей из женщин каждый день своей жизни.
Большая часть нашего пути пролегала по Южной Англии. Это был чудесный
край, напоминавший нам пейзаж
Вайдекра. Местность был
...Закладка в соц.сетях
