Жанр: Любовные романы
Привилегированное дитя
...да мы отыскали
гостиницу.
Солнце уже давно взошло и ласково пригревало своими лучами. Я глянула на
свои затянутые в перчатки руки, они
дрожали. Все мое существо дрожало от гнева. Я была зла на нищету той жалкой
комнатки, но понимала, что такие комнатки
есть в каждом из этих домов, на каждой из жалких улиц этого очаровательного
города. Я дрожала от гнева при мысли, что
каждая вышитая шаль, каждая пара вышитых перчаток созданы трудом молоденьких
девчонок, день за днем слепнущих от
такой работы.
Джеймс вышел, улыбаясь.
- Все улажено, - но тут же замолчал, увидев выражение моего лица. - Что
случилось? Вы выглядите как грозовая
туча.
- Это из-за детей, - объяснила я. - Из-за экрских детей. Я так зла после
посещения их, что просто не могу говорить.
Джеймс понимающе кивнул.
- Если бы вы не узнали Джимми Дарта, он всю жизнь так и бегал бы по улицам
с факелом. Или кто-то более сильный
отнял бы его у него. И эта несчастная четверка так и прожила бы в этой вонючей
норе всю жизнь. - Он немного помолчал.
- Какое счастье для них, что у вас есть такой дар.
Тут он кликнул лошадей, и фаэтон тронулся с места.
Магазин миссис Вилльямс находился на Милсон-стрит. Джеймс осадил лошадей
возле элегантного белого с золотом
фасада и подождал, пока я выйду из экипажа.
- Вы разве не зайдете поговорить с ней? - спросила я.
- Я бы хотел, чтобы это сделали вы. - Я видела тайную улыбку в его глазах,
но лицо его оставалось серьезным.
Я запомнила миссис Вилльямс, когда мы с мамой были у нее в магазине. Это
была высокая, импозантная женщина с
седыми волосами и жестким лицом. Когда мы с мамой решили не покупать перчатки,
она высокомерно приподняла одну
бровь и небрежным жестом велела помощнице убрать коробку. В магазине всегда
сидели одна-две покупательницы с
чашечкой чая или кофе, кто-то непременно находился в примерочной. От мастерской
магазин отделяла всего лишь легкая
муслиновая портьера, и там чувствовалось присутствие нескольких мастериц,
прислушивающихся к разговорам у конторки.
Сердце у меня упало.
- Пожалуйста, сделайте это сами, Джеймс, - стала упрашивать я. - Я,
конечно, пойду с вами, но разговаривать с
нею я не смогу. Если она устроит сцену, я не вынесу это.
- Хорошо, - спокойно ответил он и кивнул груму, велев тому постеречь
лошадей.
Звякнул серебряный колокольчик над дверью, мы вошли в магазин, и тут же к
нам кинулась одна из помощниц. Ее
широчайшая улыбка говорила о том, что Джеймса она узнала.
- Мистер Фортескью! - обрадованно воскликнула она. - Как мило, что вы
зашли. И мисс... мисс Лейси! Я сейчас
же позову миссис Вилльямс, она, конечно, захочет обслужить вас сама. - И она
метнулась за муслиновую портьеру в
мастерскую и уже другим, грубым голосом позвала одну из девушек:
- Кларинда! Позовите миссис Вилльямс! Скажите ей, что здесь мистер
Фортескью и мисс Лейси.
Она оставила портьеру открытой, и все швеи уставились на меня. В это утро
я надела свою старенькую пелеринку,
поскольку не хотела выглядеть слишком нарядной во время визита к Джимми. И
сейчас я стояла красная до корней волос под
насмешливыми взглядами девушек. Мне не нужно было глядеть под ноги, чтобы знать,
что подол моего платья мокрый и
грязный, а само платье издает специфический запах рыбных рядов.
В углу за столиком сидела незнакомая леди со своей дочерью. Она подняла
лорнет и невозмутимо оглядела меня всю,
от простенькой шляпки до запачканных ботинок; закончив осмотр, она наклонилась к
дочери и что-то прошептала ей,
прикрывая рот затянутой в перчатку рукой. Затем они обе рассмеялись.
Миссис Вилльямс вошла через боковую дверь, на ходу одаривая нас улыбкой.
- Мистер Фортескью! Какая приятная неожиданность! Как поживает миссис
Фортескью? И ваши сестры?
Передавайте им мои наилучшие пожелания.
Джеймс поклонился.
- Мисс Лейси! - пропела она, глядя на меня и давая понять, что прекрасно
видит грязные следы, оставленные мною
на ее сине-золотом ковре. - Приятно видеть вас снова. Чем могу служить?
Я заколебалась и взглянула на Джеймса. Он в упор смотрел на меня. Для меня
до последнего момента было большим
облегчением думать, что это его голос будет доноситься до девушек в мастерской и
это его слова будет передавать вечером в
гостиной та элегантная леди, которая сейчас потешается в своем уголке. Все, что
мне придется делать, это - молча стоять
позади него и подтвердить кивком свое согласие, когда он передаст миссис
Вилльямс перчатки.
- У мисс Лейси есть к вам небольшое дело, - вежливо сказал Джеймс.
Обернувшись ко мне, он положил руку мне на
талию и чуть выдвинул меня вперед. И я оказалась лицом к лицу с миссис Вильяме и
увидела, как улыбка медленно оставляет
ее лицо.
Помощница вернулась за конторку, служившую обычно прилавком, и сделала
вид, что углубилась в свои дела. Вторая
помощница появилась из примерочной вместе с другой дочерью леди, выглядевшей
очень мило в платье для выхода. Леди,
не вставая с места, подала дочери знак подойти и не мешать ей слушать. Весь
магазин хотел узнать, что у меня за дело.
- Я пришла вернуть вот это, - начала я тоненьким голоском и протянула
миссис Вилльямс сверток с перчатками.
Та слегка нахмурилась и передала его помощнице, ибо развернуть его было
явно ниже ее достоинства.
Помощница развернула сверток и показала перчатки хозяйке. Миссис Вилльямс
продолжала молча смотреть на меня,
ожидая моих объяснений.
- Прошу прощения, - продолжала я неловко, - но девушка, которая вышивала
их, заболела и не сможет кончить
работу. Я хотела бы вернуть их обратно.
- Как мило с вашей стороны, - ледяным тоном проронила миссис Вилльямс.
- Видите ли, она прежде жила в моем поместье, - попыталась объяснить я
дрожащим голосом, чувствуя, что
девушки-мастерицы побросали свою работу и столпились в дверях, глядя на меня
недружелюбными глазами. - И сейчас я
собираюсь отправить ее обратно. Она не сможет работать на вас впредь.
Миссис Вилльямс величественно наклонила голову.
- Сожалею, но она в долгу перед моим магазином, - ее слова лились гладко
как шелк. - Ей была доверена
серьезная работа, которую теперь мне придется отправлять на переделку. Я
настаиваю на высочайшем качестве работы,
поскольку среди моих покупательниц самые знатные дамы Англии. Сожалею, но я не
могу освободить ее от контракта, пока
она не рассчитается с долгами.
- Сколько? - спросила я.
Миссис Вилльямс томно вздохнула, будто бы я причиняла ей неимоверное
беспокойство, и одна из дочерей леди
громко рассмеялась. Ее мать посмотрела на нее и поднесла руку ко рту, чтобы
скрыть свою собственную улыбку.
- Миссис Фостер? - обратилась хозяйка магазина к помощнице.
Та быстро выдвинула ящик своего стола и вынула гроссбух. Затем с важной
медлительностью стала переворачивать
страницу за страницей.
- Имя молодой особы? - спросила она меня.
- Рози Денч.
Миссис Вилльямс посмотрела на сидящую леди и двух ее дочерей.
- Моя дорогая леди Кверри, - обратилась она к ним. - Я приношу вам свои
извинения за это недоразумение.
Обычно я требую, чтобы с такими вопросами обращались с черного хода и только по
предварительной договоренности. Но
мисс Лейси предпочла войти через парадный вход и в рабочие часы. Мне неловко
задерживать вас обсуждением такого
невероятного требования. Я могу быть еще чем-нибудь вам быть полезна?
- Мы хотели бы взглянуть на некоторые образцы шалей, - ответила леди
Кверри. Миссис Вилльямс кивнула другой
помощнице, и та вынесла целую коробку с вышитыми шалями. Но я прекрасно поняла,
что леди Кверри и ее дочерей не так
уж интересуют эти шали, они просто хотели насладиться спектаклем. Я оглянулась
вокруг в поисках Джеймса. Он уселся в
кресло подле двери и ждал меня, скрестив на груди руки с видом полнейшего
безразличия. Я бросила на него взгляд полный
мольбы, но он спокойно улыбнулся, будто давая понять, что согласен еще немного
подождать меня.
- Денч задолжала нам шестьдесят четыре шиллинга, - томно пропела миссис
Фостер. - И если она возвращает эти
перчатки, то они считаются испорченными и тогда с нее приходится восемь фунтов и
четыре шиллинга.
- Испорченные! - негодующе воскликнула я. - Но они прекрасно вышиты и
работа почти закончена.
- Незаконченная работа называется испорченной, - сказала миссис Фостер, не
поднимая глаз от гроссбуха. -
Убедить девушек заканчивать начатую работу очень трудно, мисс Лейси. Мы
разработали целую систему штрафов, чтобы
поднять у них дисциплину и ответственность. Вы уверены в том, что поступаете
правильно, убеждая эту Денч бросить
начатое дело?
Я судорожно вздохнула и опять оглянулась на Джеймса. Он пристально смотрел
в окно, не отрывая глаз от лошадей.
Две дочери незнакомой леди буквально корчились от смеха над коробкой с шалями.
- Я не думаю, что подобные разговоры уместны здесь, - величественно
произнесла миссис Вилльямс. - Тон много
значит для меня. И я не потерплю нарушения приличий в моем собственном магазине.
Надеюсь, вы меня простите, мисс
Лейси, если я попрошу вас передать этой Денч прийти ко мне с черного хода и либо
выплатить ее долг, либо закончить эту
работу. Она и так ее сильно задержала.
Подавленный смешок донесся со стороны мастерской.
- Вас интересует еще что-нибудь, мисс Лейси? - ровно продолжала она.
Я не находила слов от гнева и оттого, что со мной посмели обойтись
подобным образом. Пока я молчала, миссис
Вилльямс кивнула помощнице, и та, с важностью проплыв мимо меня, открыла дверь и
стала ждать, пока я выйду.
Я чувствовала, что мое лицо горит. Леди Кверри и ее дочери бросили
притворяться, что рассматривают шали, и
открыто уставились на меня. Джеймс поднялся на ноги, готовый без слов следовать
со мной. Я сделала два шага, но вдруг
круто повернулась назад.
- Нет! - бешено прошипела я и почувствовала, что по мере того, как гнев
захлестывает меня, с меня, словно пустая
оболочка, спадает и покорность маленькой мисс Лейси из Бата. Я не была больше
скромной, послушной мисс. Я была
наследницей Лейси, я - Лейси из Вайдекра. А эта высокомерная женщина плохо
обращалась с одним из моих людей.
- Я не привыкла так вести свои дела, - сказала я. - Я пришла, чтобы
вернуть эти перчатки вам, и я не сомневаюсь,
что вы передадите эту работу другой несчастной и затем продадите их по
грабительской цене. Я взяла на себя малоприятную
обязанность навестить вас, чтобы сообщить, что Рози Денч больше никогда на вас
не будет работать. И если я смогу этого
добиться, то ни одна девушка не станет больше работать на вас. Вы платите им так
мало, что они чуть не умирают с голоду, и
при этом заставляете их покупать материал у вас же, и при этом держите их в
долгах, чтобы они не ушли работать в другое
место. Рози Денч кашляет кровью в темной душной комнате, где она вышивает для
вас перчатки. Так что не говорите мне,
что тон для вас так важен. Вы ничуть не лучше, чем мадам в публичном доме!
Леди Кверри слегка вскрикнула при этом оскорблении, и миссис Вилльямс
двинулась к двери.
- Вам лучше уйти, - прошипела она.
- Я это и собираюсь сделать, - ответила я. - И ни я, ни Рози Денч больше
никогда не переступим порог вашего
магазина. Если я услышу от вас хоть одно слово насчет этого смешного долга Рози,
то я расскажу всем, что вы ведете свои
дела как работорговец. Я расскажу всем, в каком состоянии была Рози, когда я
нашла ее. И расскажу, что вы платили ей пять
шиллингов за ее прекрасную работу, в то время как продавали ее перчатки за пять
фунтов! Я стану делать это до тех пор,
пока вам это не обойдется гораздо дороже, чем восемь фунтов и четыре шиллинга. Я
буду это делать, пока вы не разоритесь!
Я резко повернулась к леди Кверри, которая сидела, открыв рот, буквально
впитывая каждое слово.
- А вы, ваша милость, когда будете повторять вашим друзьям в гостиных мои
слова, не забудьте передать, что их
перчатки, чулки, шали - все это вышито в грязных, нищих комнатах девушками,
больными туберкулезом, оспой и
лихорадкой. К белью, которое вы носите, прикасались девушки с незаживающими
болячками на руках. И та цена, по которой
вам его продают, сделала бы этих несчастных сытыми на целый месяц, если бы им
платили хоть половину.
Выпалив все это, я вылетела из комнаты, сбежала по ступенькам и уселась на
свое место в экипаже, все еще дрожа от
гнева. К своему несказанному возмущению, я вдруг увидела, что Джеймс отвешивает
низкий поклон леди Кверри и миссис
Вилльямс и выходит со словами:
- Всего доброго, леди!
Затем он тоже сбежал по ступенькам и, усевшись, взял поводья в руки.
Я молчала, пока он не повернул на Джордж-стрит.
- Как вы могли сидеть так спокойно? - наконец сквозь зубы прошипела я. -
Вы же сказали, что поговорите с
миссис Вилльямс, а сами предоставили все дело мне. Я чувствовала себя полнейшей
дурой, и они все смеялись надо мной, а
вы ничего не сделали, ничего! И потом еще сказали им: "Всего доброго, леди!" Как
вы могли?
Джеймс, придержав лошадей, пропустил портшез и свернул на Гей-стрит.
- Я хотел посмотреть, как вы справитесь сами, - сказал он спокойно. -
Сможете ли вы убедительно и смело
говорить с ней.
- Что? - опешила я.
- Я хотел посмотреть, каково вы выглядите в роли сквайра, - повторил он.
Поскольку мы уже доехали до дому, он
остановил лошадей и, опустившись, подошел к той стороне, где я сидела, и подал
мне руку. Но я спрыгнула сама и вихрем
взлетела по ступенькам. Если бы мне понадобилось оттолкнуть его с пути, чтобы
пройти, я бы сделала это, не задумываясь.
Он казался мне частью враждебного мира бесчувственной знати. Я никогда, никогда
не прощу ему этих слов: "Всего
доброго, леди".
И вдруг я обнаружила, что стою на крыльце и смотрю на собственную дверь
сквозь слезы. Джеймс потянулся через
мое плечо и постучал в дверь за меня.
- Я хотел попросить вас кое о чем, - сказал он, пока мы ожидали появления
Мэг.
Я метнула на него гневный взгляд, который предупреждал его, что мирного
ответа ему от меня не дождаться.
- Не согласитесь ли вы выйти за меня замуж, Джулия? - спросил он.
Я не могла поверить своим ушам.
- Что?
- Я прошу вас выйти за меня замуж, - повторил он. Я слышала, как кто-то в
доме спускается по лестнице, чтобы
открыть дверь. Я все еще кипела от гнева на леди Кверри, на миссис Вилльямс, на
ее дорогой магазин, на противных
мастериц, смеявшихся надо мною вместе с ней, на весь этот жестокий и
несправедливый мир. Но больше всего я была зла на
Джеймса Фортескью, который обещал говорить с миссис Вилльямс, а потом оставил
меня совершенно одну перед самой
большой сплетницей и самой модной леди Бата.
Мэг отворила дверь и присела передо мной в реверансе.
Я обернулась к Джеймсу и протянула ему руку, все еще дрожавшую от злости и
обиды. Он поднес ее к губам, и я
почувствовала тепло его поцелуя даже сквозь плотную перчатку. Его глаза
улыбались.
- Не сердитесь, - обратился он ко мне, не обращая внимания на торчавшую
тут же Мэг, на людей на улице, с
любопытством поглядывавших на нас. - Пожалуйста, не сердитесь. Я люблю вас и
люблю слишком сильно, чтобы выносить
ваш гнев. Мне нужно было видеть, как вы управитесь со старухой Вилльямс. И я
очень хотел, чтобы вы поняли, что можете
это сделать. Потому что вам еще предстоит справиться с доктором Филлипсом и,
возможно, с вашим дядей и кузеном. Но с
ними я обещаю, что помогу вам. В этом случае я не оставлю вас одну. Вы выйдете
за меня замуж, Джулия?
Мой гнев оставил меня, будто его и вовсе не было. Я тоже забыла про
любопытную Мэг и прохожих. Я поднесла руку
к его лицу и приложила ладонь к щеке.
- Хорошо, - ответила я просто. - Я выйду за вас замуж.
Глава 16
- Ваша мама у себя в спальне, - сказала Мэг. - Она спрашивала, где вы, и
решила, что вы сами поехали к доктору.
- Я поднимусь к ней, - ответила я, направляясь к лестнице.
- Она слышала шум подъехавшего экипажа, - заговорщицким тоном предупредила
меня Мэг. Я обернулась и
взглянула на нее, она улыбалась, уверенная, что застигла меня в момент тайной
встречи с поклонником.
- Благодарю вас, Мэг, - резко оборвала ее я.
Я подождала ее поклона и, только когда она ушла на кухню, постучала в
дверь маминой спальни.
Мама явно была больна. За все мое детство я видела ее в таком состоянии не
более чем один или два раза. Хотя она
выглядела очень хрупкой, но на самом деле была сильной женщиной и ни разу не
подхватила те болезни, которыми мы так
часто болели в детстве.
Но сейчас она металась головой по подушке, все время отыскивая прохладное
местечко, ее лоб и руки горели, а лицо
было очень бледным.
- Полежи спокойно, мама, - сказала я, направляясь к колокольчику. Я велю
подать тебе прохладное питье и оботру
лицо теплой водой. И сейчас же вызову доктора.
- Ох, это ты, - с облегчением выдохнула она. - Как долго ты была у доктора
Филлипса.
Мне следовало рассказать ей, что сегодня я пропустила обычный визит, но
она казалась такой слабой и больной, что я
предпочла промолчать. Я приподняла ее, перевернула подушки, убрала одно одеяло с
постели и пошла к двери попросить
Мэг принести мне необходимое и послать лакея за самым лучшим доктором.
Он явился сразу же, потрогал мамин лоб, посмотрел глаза и спросил, как она
себя чувствует. Затем тонко улыбнулся и
объявил, что это просто больное горло и что леди Лейси будет себя плохо
чувствовать неделю или около того, а потом сразу
поправится. Он дал маме лауданума, оставил еще небольшой флакон с ним же, для
того чтобы она могла заснуть, и
порекомендовал пить чай с лимоном и капелькой бренди.
Как только он ушел, я набросала две записки: Джеймсу, прося его вернуться
и навестить меня, и другую миссис
Деншам, принося ей извинения за то, что мы с мамой не сможем сегодня быть на ее
карточном вечере.
Джеймс вернулся одновременно с лакеем, от него он уже знал, что мама
заболела.
- Предоставьте все хлопоты мне, - сказал он успокаивающе. - Я схожу к
Джимми Дарту и ко всем остальным и
помогу им перехать в гостиницу, снабжу их деньгами для самого необходимого и
вызову доктора для Рози. А вы оставайтесь
дома и ухаживайте за мамой. На обратном пути я заскочу к вам и расскажу, как мне
удалось справиться с делами.
- О, благодарю вас, Джеймс, - и я протянула ему обе руки. - Я знала, что
вы мне поможете. Вы так добры, что
принимаете мои заботы близко к сердцу.
- Но это и мои заботы, - улыбнулся он. - Как и все, что касается вас,
Джулия Лейси. Вы не говорили с мамой о
нас? Если нет, то, пожалуйста, поговорите с ней, как только ей станет чуть
получше.
- Спросить разрешения принять ваше предложение? - поддразнила его я. - Помоему,
вы немного запоздали с
такой просьбой.
Он притянул меня к себе, обвил одной рукой талию, а другой поднял мое лицо
за подбородок.
- Ах, моя дорогая, какая же вы глупышка, - мягко сказал он. Я спросил
разрешения у вашей мамы еще неделю
назад! И своим родителям я сказал, что намерен сделать вам предложение, когда
ваша мама даст свое согласие. Вчера
вечером, когда я провожал ее к портшезу, она сказала, что они с вашим дядей
согласны и ваше решение зависит только от
вас.
- О! - удивилась я. - А мне она ничего не рассказала.
- Ну, у них есть свои причуды, не правда ли? - легко признал Джеймс. - Они
все хотели бы знать, являетесь ли вы
обычной молодой леди или нет. И они все думают, что если вы будете жить гденибудь
в другом месте, то вам не будут
досаждать все ваши сны, видения и прочие домовые.
- Для меня было бы ужасно уехать из Вайдекра, - я вдруг испугалась, что
Джеймс захочет увезти меня и поселить в
своем городском доме в Бристоле.
- Я не вижу причин покидать его, - сказал Джеймс, усевшись на софу перед
камином и приглашая меня сесть рядом.
- После свадьбы я получу довольно солидное наследство, так почему бы нам не
выкупить у вашего кузена его долю и не
жить там? Мне чертовски хочется стать деревенским сквайром в Вайдекре, если он
таков, каким вы его описываете.
- Нет, нет, - заторопилась я, вспомнив страсть Ричарда к нашему имению и
наши детские мечты о свадьбе и
будущей жизни на земле.
- Если ваш кузен мало интересуется хозяйством, то я не понимаю, почему мы
не можем предложить ему хорошую
цену за его половину и выкупить ее? - рассудительно предложил Джеймс. - Или же
вы могли бы продать вашу долю ему.
В таком случае мы купим свой собственный дом и станем хозяйствовать там.
Я подозрительно глянула на него.
- Вы все это уже обдумали, - обвиняюще заявила я. Он чуть притянул меня к
себе, и мне было так приятно
прислониться к нему и заглянуть в его любящие карие глаза.
- Конечно, планировал, - сказал он. - Вы же не думаете, что я собирался
украсть моего любимого сквайра Джулию
и заточить ее в городском бристольском доме? Конечно, я хочу, чтобы вы жили в
Вайдекре. И я намерен купить его для вас.
- А как же мои сны, видения и прочие домовые?
- Что ж, тогда мы вместе переедем жить в Бедлам, - уверенно ответил он и,
взяв мое лицо обеими руками, стал
покрывать его легкими отрывистыми поцелуями, продолжая при этом говорить: -
Поскольку вы (поцелуй) самая милая
(поцелуй), самая храбрая (поцелуй), самая умная (поцелуй), самая рассерженная
(поцелуй) девушка, которую я имел
удовольствие целовать, пока ее мама больна, чтобы присматривать за нами.
Я вскочила на ноги, вся красная, и неожиданно для себя рассмеялась:
- О, это ужасно! И я ужасна, что сижу вот так с вами. И вы, Джеймс
Фортескью, в таком случае совсем не
джентльмен.
- Я знаю, - печально согласился он. - Торговец, моя дорогая. Первое
поколение, которое не стоит за прилавком в
магазине.
- И теперь я в этом убедилась, - твердо подытожила я. - Ступайте и
выполните мои поручения и не возвращайтесь
сюда без ваших сестер, чтобы они не оставляли меня с вами наедине.
- Думаю, они благословят меня на это, - рассмеялся Джеймс. Я вытолкала его
из комнаты, и мы увидели Мэг,
усердно полирующую стол рядом в холле.
- Я крикну через замочную скважину, как дела у экрских детей, - пообещал
Джеймс. - Или спою под вашим
окном. Все что угодно лучше, чем быть опять с вами наедине. Вы придете к нам
сегодня к обеду?
- Нет, - ответила я, пока Мэг стояла рядом, с безучастным видом держа его
шляпу, пальто и перчатки. - Я уже
написала вашей тете, что я останусь дома с мамой.
- Тогда я вернусь в Клифтон, - решил он. - Я хотел поговорить с папой. Он
очень интересуется возможным браком
его любимого сына с девушкой из мелкопоместного дворянства.
- Мелкопоместного? - деланно задохнулась я от гнева.
- Именно так, - обескураживающе твердо подтвердил Джеймс. - С
маловероятным приданым.
- Но это совсем неплохо для сына торговца, - насмешливо проговорила я.
- Совсем неплохо, - с удовлетворением согласился Джеймс и, забрав шляпу из
рук Мэг, неожиданно шагнул вперед,
поцеловал меня в губы и вышел, прежде чем я успела сказать хоть слово.
- Поздравляю вас, мисс, - сказала Мэг, почтительно закрывая за ним дверь.
- Наша кухарка тоже будет
обрадована.
И она поспешила на кухню со свежими новостями, прежде чем я успела
попросить ее не объявлять об этом всему
свету, поскольку даже моя мама еще не знает этого известия. Даже мой дядя. Даже
мой кузен.
Дяде Джону и Ричарду я бы написала в тот же день, но мама проснулась такая
горячая и слабая, что я просидела с ней
все время и едва улучила минутку, чтобы черкнуть записку Ральфу Мэгсону о том,
что собираюсь отправить детей в Экр, как
только получу от него ответ.
Я сидела у постели мамы и не отходила от нее ни на шаг, разве только чтобы
наскоро перекусить. Иногда я позволяла
себе отдохнуть после обеда, когда с мамой были либо Марианна, либо миссис
Деншам. Джеймс каждый день навещал маму с
цветами и великолепными фруктами. Маме не становилось хуже, и я не стала писать
дяде Джону, чтобы он приехал. Но, как
и предупредил нас доктор, ее лихорадило целую неделю.
За эти дни я полюбила и научилась ценить Джеймса. Его семья предоставляла
нам любую помощь, которая могла
понадобиться. Он был очень легкий в общении человек. С ним было просто ладить, у
него не бывало припадков гнева или
плохого настроения. Джеймс был открытый и доверчивый юноша, какими бывают
обожаемые семьей дети.
Он очень хорошо относился ко мне. Иногда поддразнивал, иногда подтрунивал
надо мной. Когда я уставала, он просил
Марианну сыграть что-нибудь минорное на рояле для нас, пока мы сидели рядом на
софе в молчании. Однажды, в один из
таких моментов, он притянул мою голову к себе на плечо, и я вдруг заснула.
- Вы храпели, - вызывающим тоном заявил он при прощании.
- Не может быть! - возмутилась я. - Я никогда не храплю.
В его глазах появилась знакомая любящая улыбка.
- Что же, скоро я смогу убедиться в этом, правда? - его голос был тихим и
теплым от ласки. - Когда мы
поженимся и будем спать вместе в одной кровати? И так будет на протяжении всей
нашей жизни.
Мои щеки заполыхали румянцем, но я не отвела глаз.
- Я бы тоже хотела этого, - честно ответила я.
Джеймс едва слышно вздохнул, наклонился, легко поцеловал меня и вышел.
Он обязательно приносил мне какой-нибудь пустячный, но очень приятный
подарок. Иногда это был пышный букет
цветов из дорогого магазина, иногда изящная маргаритка из их собственной теплицы
в Бристоле. Однажды он принес обруч
и стек.
- Мне кажется, нам необходима небольшая разминка, - невинно заявил он и,
невзирая на мои протесты, увел меня в
парк, и мы катали обруч по дорожкам, чуть не падая от смеха под осуждающими
взглядами старых кумушек Бата.
И всегда, прощаясь, он целовал меня. С мелочной дотошностью он сначала
целовал мне кончики пальцев на обеих
руках, затем запястья и, наконец, легко, будто касаясь кистью, целовал меня в
губы.
Так было всегда, кроме одного раза, когда Марианна забыла сумочку и ему
пришлось за ней вернуться. Я уже подошла
к окну, чтобы помахать им на прощанье, и, когда Джейм вошел, удивленно
обернулась. Несколькими быстрыми шагами он
пересек комнату и, не говоря ни слова, жадно схватил меня в объятия. Он так
крепко прижал меня к себе, что я едва могла
дышать, и покрывал поцелуями мое лицо. Затем нагнулся и прижался ртом к моей
шее, будто жадно вдыхая запах моей кожи.
- Мой Бог, Джулия, - б
...Закладка в соц.сетях
