Жанр: Любовные романы
Смертницы
...я совсем нетрудно.
— Или оказаться там с чьей-то помощью.
— Нет, минуточку, — встревожился Скип. — Не стоит торопиться
с такими выводами. У нас в клубе ребята хорошие. Отличные, можно сказать.
Которые потрошат цыпочек у себя на яхтах
, — подумал Габриэль.
— Зря я вообще подал эту идею, — сказал Скип. — Вы не
подумайте, что у нас тут люди пьянствуют, а потом падают за борт.
Собственно, это могла быть чья угодно яхта, не обязательно из нашего
клуба. — Он показал на Хингхэм-Бэй, по ослепительной воде которого
скользил комфортабельный катер. — Видите, сколько тут судов? Девушка
могла упасть с какой-нибудь моторки. А потом ее просто отнесло течением.
— И тем не менее, — заявил Мур, — нам понадобится список всех
членов вашего клуба.
— Это действительно необходимо?
— Да, господин Бойнтон, — произнес Мур тихо, но с явным
нажимом. — Необходимо.
Скип залпом допил водку. От жары его лысая голова приобрела ярко-красный
оттенок. Он отер пот.
— Ну, насчет членов клуба это уж слишком. Мы исполнили свой гражданский
долг, вытащили женщину из воды. И теперь становимся подозреваемыми?
Габриэль взглянул в сторону причала, куда как раз подкатил автомобиль с
моторкой на багажнике. Еще три машины выстроились на парковке, ожидая своей
очереди, чтобы спустить лодки на воду.
— А как у вас организована ночная охрана, господин Бойнтон? —
спросил он.
— Охрана? — Скип пожал плечами. — В полночь мы закрываем
двери клуба.
— А пирс? Яхты? Их что, никто не охраняет?
— До сих пор у нас не было ни одной кражи. Все яхты на замках. К тому
же здесь место тихое. Ближе к городу — да, там действительно полно народу
шатается по пляжу всю ночь. А у нас тут маленький элитный клуб. Место
уединенное.
Место, куда можно подкатить ночью на машине, — подумал
Габриэль. — Стать задом к самой воде, и никто не увидит, как ты
открываешь багажник. Как вытаскиваешь тело и швыряешь его в залив. Если вода
уже прибыла, тело отнесет отливом прямо в Массачусетс-Бэй
.
Во время прилива этого не сделаешь.
Зазвонил его сотовый. Он отошел в сторону, пройдя несколько шагов вдоль пирса, и ответил на звонок.
Это была Маура.
— Думаю, вам лучше вернуться сюда, — сказала она. — Мы
собираемся делать вскрытие.
— Какое вскрытие?
— Охранника из больницы.
— Причина смерти очевидна, разве не так?
— Возник еще один вопрос.
— Какой?
— Мы не знаем, кто этот человек.
— Разве никто из медперсонала не может опознать его? Он же был у них на
службе.
— В том-то и дело, что не был, — сказала Маура.
Труп еще не раздели.
Габриэлю было не впервой присутствовать на вскрытии, и он был не понаслышке
знаком со всеми ужасами этой процедуры. На левой щеке мертвого охранника
просматривалось единственное входное отверстие от пули, других повреждений
на лице не было. Мужчина был лет тридцати с небольшим, с аккуратной короткой
стрижкой, волевым подбородком. Его полуоткрытые карие глаза уже заволокло
мутной пеленой. К нагрудному карману его униформы крепилась именная бирка с
фамилией Перрин. Габриэля при виде трупа больше всего взволновали вовсе не
запекшаяся кровь или невидящие глаза; но сознание того, что тот же пистолет,
который оборвал жизнь этого мужчины, теперь угрожал жизни Джейн.
— Мы ждали вас, — сказал доктор Эйб Бристол. — Маура
подумала, что вам захочется увидеть все с самого начала.
Габриэль взглянул на Мауру, которая стояла в рабочей форме и маске, но у
изножья стола, а не на привычном для нее месте по правую сторону от трупа.
Прежде, когда ему доводилось бывать в этом секционном зале, она руководила
вскрытием, она держала в руке нож. Странно было видеть ее в ином качестве,
передавшей кому-то другому бразды правления там, где она привыкла править.
— Разве не вы проводите вскрытие? — удивился агент.
— Я не могу. Я свидетель, — объяснила Маура. — Вскрытие
проведет Эйб.
— До сих пор не выяснили, кто он такой?
Она покачала головой.
— Среди служащих больницы нет никого с фамилией Перрин. Начальник
охраны приходил на опознание. Этот человек ему незнаком.
— А отпечатки пальцев?
— Мы отослали их в информационную службу Минобороны. Пока никаких
новостей. Как и по отпечаткам пальцев убийцы.
— Выходит, у нас Джон Доу и Джейн Доу? — Габриэль взглянул на
труп. — Кто эти люди, черт возьми?
— Давай разденем его, — сказал Эйб Йошиме.
Мужчины сняли с трупа ботинки и носки, расстегнули ремень, стянули брюки,
выкладывая все предметы одежды на отдельную чистую простыню. Эйб обыскал
карманы брюк, но они оказались пустыми. Ни расчески, ни бумажника, ни
ключей.
— Даже никакой мелочи, — заметил он.
— Ты рассчитывал найти хотя бы парочку десятицентовиков? — фыркнул
Йошима.
— В карманах пусто. — Эйб поднял голову. — Похоже, абсолютно
новая форма.
Следующей на очереди была рубашка. На ткани запеклась кровь, и им пришлось
отдирать рубашку от кожи. Обнажилась мускулистая грудь с густой
растительностью. И шрамы. Толстый, как скрученная веревка, рубец прямо под
правым соском; а второй тянулся по диагонали от живота к левой бедренной
кости.
— Это не хирургические шрамы. — Маура нахмурилась.
— Я бы сказал, что этому парню пришлось поучаствовать в серьезной
драке, — заметил Эйб. — Похоже на старые ножевые раны.
— Отрезать рукава? — спросил Йошима.
— Нет, мы и так их стащим. Давай перекатим его.
Они перевернули труп на левый бок, чтобы стянуть рукав рубашки. Увидев спину
мужчины, Йошима воскликнул:
— Ого! Вы только посмотрите.
Всю левую лопатку покрывала татуировка. Маура подошла ближе и едва не
отскочила — настолько живой была картинка. Казалось, животное вот-вот
бросится и обратит против нее свой яд. Панцирь был ярко-голубым. Две клешни
тянулись прямо к шее. А закрученный в кольцо хвост обрамлял цифру 13.
— Скорпион, — тихо констатировала Маура.
— Впечатляющее тавро, — сказал Йошима.
— Что? — нахмурилась Маура.
— Так мы называли это в армии. Я видел настоящие шедевры, когда работал
в военном морге. Кобры, тарантулы. У одного парня было имя девушки
на... — Йошима запнулся. — Я бы к себе и на пушечный выстрел не
подпустил с иголкой.
Они стянули второй рукав и перевернули теперь уже обнаженный труп на спину.
Хотя мужчина был молодым, его тело хранило следы многочисленных травм.
Шрамы, татуировка. И последнее повреждение — пулевое ранение в левую щеку.
Эйб осмотрел рану через увеличительное стекло.
— Я вижу обожженные края. — Он поднял глаза на Мауру. — Что,
стреляли с близкого расстояния?
— Он наклонился над женщиной, пытаясь затянуть ремни на ее руках, и
тогда она выстрелила.
— Мы можем посмотреть рентгеновские снимки черепа?
Йошима достал из конверта снимки и разместил их на экране проектора. Они
были сделаны в двух ракурсах — верхнем и боковом Эйб, ловко управляя своим
объемистым телом, вышел из-за стола, чтобы поближе рассмотреть призрачные
тени свода черепа и лицевых костей. Некоторое время он молчал. Потом
обернулся к Мауре.
— Сколько выстрелов, ты говоришь, она произвела? — спросил он.
— Один.
— Хочешь взглянуть?
Маура подошла к проектору.
— Ничего не понимаю, — пробормотала она. — Я же была там,
когда это произошло.
— Здесь явно две пули.
— Я уверена, что был один выстрел.
Эйб вернулся к столу и взглянул на голову трупа. На овальное пулевое отверстие с обожженными краями.
— Входное отверстие одно. Если пистолет выстрелил два раза подряд, это
могло бы объяснить наличие одной раны.
— Но я слышала только один выстрел, Эйб.
— В такой суматохе ты могла и не расслышать второго.
Она не сводила глаз с рентгеновских снимков. Габриэль еще никогда не видел
Мауру в такой растерянности. Сейчас она отчаянно пыталась совместить то, что
она помнила, с неоспоримыми доказательствами, высвеченными на экране
проектора.
— Опишите, что произошло в палате, Маура, — попросил Габриэль.
— Нас было трое, мы пытались усмирить ее, — начала доктор
Айлз. — Я не видела, как она выхватила у охранника пистолет. Я была
занята тем, что пыталась поймать болтавшийся ремень и закрепить его на ее
запястье. Только я схватила его, как прозвучал выстрел.
— А другой свидетель?
— Это был врач.
— Что он помнит? Один выстрел или два?
Маура обернулась, встретившись взглядом с Габриэлем.
— Полиция не допрашивала его.
— Почему?
— Потому что никто не знает, кто он. — Дин впервые уловил нотки
беспокойства в ее голосе. — Кажется, я единственная, кто помнит его.
Йошима направился к телефону.
— Позвоню баллистикам, — сказал он. — Они должны знать,
сколько гильз валялось на месте преступления.
— Давайте начнем, — предложил Эйб и взял нож из лотка с
инструментами.
Об убитом почти ничего не было известно. Ни настоящего имени, ни истории, ни
откуда он взялся, ни как появился на том месте и в то время. Вскрытие
предоставляло возможность познакомиться с ним поближе, узнать все, вплоть до
самых интимных подробностей.
Сделав первый надрез, Эйб начал знакомство.
Его лезвие рассекало кожу и мышцы, царапая ребра, — он делал Y-образный
надрез. Следы его ножа потянулись под утлом от каждого плеча, соединяясь на
уровне мечевидного отростка, откуда вниз по животу спускалась уже одна
линия, которая раздваивалась, только чтобы обогнуть пупок. В отличие от
Мауры, которая вскрывала трупы с присущей ей элегантностью и мягкостью, Эйб
работал с брутальной деловитостью, орудуя своими огромными, как у мясника,
ручищами. Его слишком толстые пальцы трудно было назвать изящными. Он
отделил плоть от кости, после чего потянулся за секатором. Мощными нажатиями
он обрубал ребро за ребром. Можно долгие годы совершенствовать свои
физические данные, как, несомненно, делал этот убитый мужчина, накачивая
мышцы штангой и гантелями. Но все тела — мускулистые и не очень — бессильны
против ножа и секатора.
Эйб перерезал последнее ребро и поднял треугольник, обнажая грудину.
Лишенные своего костяного щита, сердце и легкие теперь были беззащитны перед
его скальпелем, и он приготовился извлечь их для последующего иссечения.
— Доктор Бристол, — обратился к нему Йошима, положив трубку
телефона. — Я только что говорил с баллистиками. Они сказали, что
эксперты передали им только одну гильзу.
Эйб выпрямился.
— Они что же, не нашли вторую?
— Это все, что получила лаборатория. Только одну гильзу.
— И я слышала только один выстрел, Эйб, — подтвердила Маура.
Габриэль приблизился к экрану проектора. Он рассматривал снимки с
нарастающим беспокойством.
Один выстрел — две пули, — размышлял
он. — Это может все изменить
. Он обернулся и взглянул на Эйба.
— Мне необходимо видеть эти пули.
— Думаете, что-то обнаружите?
— Кажется, я знаю, почему их было две.
Эйб кивнул.
— Позвольте, я сначала закончу. — Его нож ловко прорезал сосуды и
сухожилия. Он извлек сердце и легкие, чтобы потом взвесить и осмотреть их,
после чего принялся за брюшину. Все выглядело вполне нормальным. Это были
здоровые органы мужчины, чье тело готово было безотказно служить не один
десяток лет.
Наконец Бристол добрался до головы.
Габриэль бесстрастно наблюдал за тем, как Эйб надрезает кожу головы и
отделяет ее от черепа, обезображивая лицо.
Йошима включил пилу.
Габриэль не поморщился, даже когда завизжала пила, крошившая кость. Он даже
наклонился ближе, чтобы первым заглянуть в черепную коробку. Йошима отпилил
свод черепа, и из-под него просочилась тонкая струйка крови. Эйб вооружился
скальпелем, чтобы высвободить мозг. Не успел он извлечь его, как Габриэль
уже оказался рядом, держа наготове лоток, чтобы поймать выскочившую оттуда
первую пулю.
Он взглянул на нее сквозь лупу и тут же сказал:
— Мне нужно увидеть другую.
— Есть идеи, агент Дин?
— Просто найдите вторую пулю. — Его бесцеремонное требование
вызвало у всех удивление, и он заметил, что Эйб и Маура обменялись
недоуменными взглядами. Но он сгорал от нетерпения, ему необходимо было все
выяснить.
Эйб выложил мозг на препаровочный столик. Изучая рентгеновские снимки, он
точно определил местонахождение второй пули и первым же надрезом высвободил
ее из углубления в истекшей кровью ткани.
— Что вы ищете? — поинтересовался Эйб, когда Габриэль поместил обе
пули под увеличительное стекло.
— Один калибр. Обе около восьми граммов...
— Они и должны быть одинаковыми. Ведь их выпустили из одного пистолета.
— Но они не идентичны.
— Что?
— Посмотрите, какое основание у второй пули. Это не очень заметно, но
все-таки.
Эйб подался вперед и, нахмурившись, уставился в лупу.
— Немного скошенное.
— Вот именно. Скошенное.
— Возможно, деформация произошла при столкновении.
— Нет, пуля сделана так изначально. Основание скошено под углом девять
градусов, чтобы ее траектория немного отличалась от траектории первой. Две
пули изготовлены так, чтобы в полете они расходились.
— Но гильза была одна.
— И входное отверстие тоже одно.
Маура хмуро разглядывала рентгеновские снимки черепа, вывешенные на
проекторе. Две пули ярко выделялись на фоне более бледных очертаний черепа.
— Двойной патрон, — догадалась она.
— Вот почему вы слышали только один выстрел, — сказал
Габриэль. — Потому что выстрел и был один.
Маура молчала, не сводя глаз с экрана. Рентгеновские снимки при всей их
выразительности не давали представления о тех кошмарных разрушениях, которые
вызвали пули в мягких тканях. Порванные сосуды, поврежденное серое вещество.
Память целой жизни растерзана на куски.
— Двойной патрон предназначен для максимального поражения, —
констатировала она.
— В этом и смысл.
— С чего бы охраннику вооружаться такими пулями?
— Думаю, нам уже ясно, что этот человек не был служащим больницы. Он
вошел в здание в фальшивой форме, с подделанной биркой, вооруженный пулями
не для обороны, а для убийства. Это единственное разумное объяснение,
которое приходит на ум.
— Эта женщина должна была умереть, — тихо произнесла Маура.
Воцарилось молчание.
Его нарушил голос секретаря Мауры.
— Доктор Айлз! — донеслось из интеркома.
— Да, Луиза.
— Извините, что беспокою вас, но я подумала, что вам и агенту Дину
следует знать...
— В чем дело?
— Что-то происходит на той стороне улицы.
11
Они выбежали на улицу, в такую удушливую жару, что Габриэлю показалось,
будто он погрузился в горячую ванну. На Олбани-стрит царил хаос. Офицер
полиции, руководивший оцеплением, истошно вопил:
Назад! Назад!
, сдерживая
толпу репортеров, которая все напирала, угрожая смести все на своем пути.
Взмокшие спецназовцы рассредоточились по периметру здания. Один из них
обернулся к толпе, и Габриэль заметил выражение растерянности на его лице.
Этот офицер тоже не знает, что происходит
.
Дин обернулся к женщине, стоявшей в нескольких шагах от него.
— Что случилось?
Она покачала головой.
— Не знаю. Копы словно взбесились и ринулись к зданию.
— Там стреляли? Вы слышали выстрелы?
— Я ничего не слышала. Я просто подошла к клинике, и тут поднялся этот
крик.
— Тут все как с ума посходили, — заметил Эйб. — Никто ничего
не знает.
Габриэль бросился к трейлеру командного пункта, но путь туда преграждала
толпа репортеров. В отчаянии он схватил за руку какого-то телеоператора и
оттащил его в сторону.
— Что случилось?
— Эй, парень, полегче!
— Скажи только, что произошло!
— Кто-то прорвал их чертово оцепление. Просто прошел через него.
— Вооруженная женщина сбежала?
— Нет. Кто-то пробрался внутрь.
Габриэль уставился на оператора.
— Кто?
— Никто не знает.
Половина служащих бюро судмедэкспертизы собралась в конференц-зале у
телевизора, настроенного на местный канал. В кадре на фоне полицейского
оцепления появилась блондинистая корреспондентка по имени Зоя Фосси. У нее
за спиной среди припаркованных машин мельтешили полицейские, наперебой
звучали смятенные возгласы. Габриэль выглянул в окно на Олбани-стрит и
увидел ту же картинку, что на экране.
— ...совершенно неожиданный поворот в развитии событий, такого явно
никто не ожидал. Только что какой-то человек прошел в здание, прямо в зону
оцепления, которая начинается прямо за моей спиной. Он держался спокойно и
невозмутимо, и, видимо, это сбило полицию с толку. К тому же человек был
вооружен и одет в черную униформу, очень похожую на полицейскую. Его легко
можно было принять за офицера войск специального назначения...
— Какой-то парень прошел в здание с улицы, и никто его не
остановил! — фыркнул Эйб Бристол, не веря своим ушам.
— ...нам сообщили, что оцепление идет и по внутреннему периметру. Но,
поскольку оно находится в самом здании, его отсюда не видно. У нас пока нет
информации о том, удалось ли неизвестному пройти через вторую линию. Но,
если учесть, что он довольно легко миновал внешнее оцепление, можно
предположить, что ему не составит труда пройти внутрь. Я уверена, что
полиция сосредоточила все свое внимание на террористке. И, видимо, не
ожидала, что в здание войдет вооруженный посторонний.
— Они должны были это учесть! — возмутился Габриэль, с недоверием
глядя на телеэкран. — Этого следовало ожидать.
— ...прошло уже двадцать минут, но мужчина до сих пор не вышел. Сначала
предполагалось, что это какой-то Рэмбо-самозванец, предпринявший попытку в
одиночку провести спасательную операцию. Не нужно говорить, последствия
таких действий могут быть катастрофическими. Но до сих пор не слышно никакой
стрельбы, и пока нет признаков того, что вторжение спровоцировало новый
виток насилия.
— Зоя, сейчас мы прервемся на ретрансляцию, — перебил журналистку
ведущий новостей, — чтобы зрители, которые только что присоединились к
нам, могли увидеть начало событий. Итак, мы возвращаемся на двадцать минут
назад. Наши камеры поймали тот момент, когда это произошло...
Зоя Фосси исчезла с экрана, и вместо нее дали кадр с видом на Олбани-стрит.
Поначалу Габриэль даже не сообразил, на чем следует сосредоточиться. Но вот
на экране появилась стрелочка — графический помощник, услужливо
предоставленный телестанцией, — которая указывала на темную фигуру,
двигавшуюся вдоль нижнего края экрана. Мужчина целеустремленно шагал мимо
патрульных автомобилей и трейлера командного пункта. Никто из полицейских,
стоявших в оцеплении, не остановил его, хотя один из них как-то неуверенно
покосился в сторону незнакомца.
— Мы увеличили изображение, чтобы вы могли лучше разглядеть этого
субъекта, — пояснил ведущий. Картинка застыла, и экран заслонила
фигура самозванца. — Судя по всему, у него за спиной винтовка и какая-
то сумка. Темная форма практически такая же, как у окружающих, так что наш
оператор не сразу понял, кого снимает. На первый взгляд это обычная униформа
полицейского спецназа. Но, если приглядеться, на спине отсутствует эмблема,
указывающая на принадлежность к этой команде.
Кадр сменился, и на экране застыло лицо мужчины, пойманное в момент, когда
он обернулся. У него были редеющие темные волосы и узкое, сильно вытянутое
лицо. Совсем не похож на Рэмбо. Телекамере только на мгновение удалось
запечатлеть его черты. В следующий момент в объективе вновь показалась
спина. Мужчина подошел к зданию и исчез за дверью.
Зоя Фосси вернулась на экран.
— Мы пытались получить официальный комментарий по поводу случившегося,
но никто не хочет говорить с нами, Дейв.
— Ты думаешь, полиция пребывает в некотором замешательстве?
— Мягко говоря, да. Кроме того, я слышала, что к делу подключилось ФБР.
— Есть хотя бы намек на то, что ситуацию удастся взять под контроль?
— Пока здесь царит сущий хаос.
— А как насчет точного числа заложников? Есть подтверждения?
— Ранее похитительница заявила, что удерживает шесть человек. По моей
информации из нескольких источников, цифра эта, вполне возможно, точная.
Трое служащих больницы, доктор и два пациента. Мы сейчас пытаемся узнать их
имена...
Габриэль напрягся, в ярости уставившись на экран. На женщину, которой не
терпелось установить личность Джейн. И тем самым вынести ей смертный
приговор.
— ...как вы можете слышать, здесь по-прежнему раздаются крики. Страсти
накаляются. Телеоператора одной из компаний сбили с ног, когда он пытался
подобраться ближе к линии оцепления. Один нарушитель уже прорвался, и
полиция не намерена повторять свои ошибки. Но это все равно что запереть
ворота конюшни, когда лошадь уже сбежала. Или, в данном случае, когда она
уже вбежала.
— Есть какие-то идеи насчет того, кто этот Рэмбо?
— Как я уже сказала, все отказываются от комментариев. Но мы слышали,
что сейчас полиция в паре кварталов отсюда проверяет автомобиль,
припаркованный не по правилам.
— Они думают, что это машина Рэмбо?
— Вероятно. Есть свидетель, который видел, как мужчина вылезал из этого
автомобиля. Думаю, даже Рэмбо нужно средство передвижения.
— Но каков его мотив?
— Можно рассматривать два варианта. Первый — неизвестный хочет прослыть
героем. Возможно, он знаком с кем-то из заложников и пытается провести
собственную спасательную операцию.
— А второй вариант?
— Второй жутковатый. Что этот человек — подкрепление. Явился поддержать
преступницу.
Ошеломленный внезапной догадкой, Габриэль откинулся на спинку кресла.
— Так вот что это значило, — тихо произнес он. —
Жребий
брошен
.
— Это что-то значило? — обернулся к нему Эйб.
Габриэль резко вскочил.
— Мне необходимо увидеться с капитаном Хейдером.
— Это зашифрованный сигнал, — объяснял Габриэль. — Джейн Доу
позвонила на радио, чтобы передать в эфир эту фразу. Чтобы все ее услышали.
— Сигнал к чему? — не понял Хейдер.
— Призыв прислать подкрепление.
Хейдер фыркнул.
— Почему бы ей просто не сказать:
Ребята, выручайте!
. Зачем этот
шифр?
— Вы ведь оказались не готовы к такому развитию событий? Никто из вас
не ожидал этого. — Габриэль взглянул на Стилмана, чье лицо от долгого
пребывания в этом трейлере-парилке покрылось блестящей пленкой пота. —
Незнакомец спокойно пересек ваше оцепление, с рюкзаком, напичканным бог
знает каким оружием. Вы не были готовы к этому, вам даже в голову не пришло,
что кто-то может войти внутрь здания.
— Мы всегда учитываем такую возможность, — возразил
Стилман. — Потому и устанавливаем оцепление по периметрам.
— Тогда как получилось, что он прошел в здание?
— Потому что он точно знал, как это сделать. Одежда, вооружение. Все
было тщательно продумано, агент Дин. Этот человек хорошо подготовился.
— В отличие от бостонской полиции. Вот почему они воспользовались
шифром. Чтобы застать вас врасплох.
Раздраженный Хейдер уставился в открытую дверь трейлера. Хотя они уже
запаслись двумя вращающимися вентиляторами, а день клонился к вечеру, в
трейлере было по-прежнему нестерпимо жарко. Стоявшие на
...Закладка в соц.сетях
