Жанр: Любовные романы
Смертницы
...умеется, он должен быть прочным. Иначе
такие стариканы, как господин Бодин, начнут безымянными свободно расхаживать
по коридорам. Стиснув зубы, она вновь уперлась пальцем в непокорный пластик.
Придется, наверное, грызть, подумала она. Когда Сумасшедшая отвернется,
можно будет...
Джейн замерла. Женщина стояла прямо напротив нее, и босая нога вновь
оказалась на медицинской карте Риццоли. Джейн медленно подняла голову и
посмотрела в лицо женщины. До сих пор она избегала смотреть на нее, боялась
привлекать к себе внимание. Теперь, к своему ужасу, она видела, что женщина
сосредоточилась на ней, только на ней, — и вдруг ощутила себя одинокой
газелью, которую хищник избрал своей добычей. Женщина и в самом деле была
похожа на пантеру — длинноногая и грациозная, с черными волосами,
блестящими, как шкура пантеры. Ее голубые глаза горели как два прожектора, и
Джейн оказалась словно бы в круге света.
— Вот что они делают, — сказала женщина, разглядывая бирку
Джейн. — Вешают на вас ярлыки. Как в концлагере. — Она показала
свой браслет, на котором значилось имя:
Доу Джейн
.
Как оригинально тебя назвали, — подумала Джейн, и ей захотелось
рассмеяться. — Меня захватила в заложники Джейн Доу. Джейн против
Джейн. Настоящая против вымышленной. Разве в больнице не знали, кого
принимают?
Судя по нескольким произнесенным фразам, женщина была явно не
американкой. Похоже, из Восточной Европы. Возможно, русская.
Женщина сорвала со своей руки браслет и швырнула его в сторону. Потом
схватила руку Джейн и резко дернула браслет. Он разорвался.
— Вот так. Больше никаких ярлыков, — произнесла она. И взглянула
на браслет Джейн. — Риццоли. Итальянская фамилия.
— Да. — Джейн не спускала глаз с лица женщины, избегая смотреть на
медицинскую карту. Незнакомка восприняла ее прямой взгляд как знак некоего
союза между ними. До сих пор Сумасшедшая не обмолвилась и словом ни с кем из
них. Теперь она заговорила.
Это хорошо, — подумала Джейн. — Уже какая-то попытка разговора.
Постарайся установить с ней контакт, наладить отношения. Стань ее другом.
Она ведь не убьет друга, правда?
Женщина посмотрела на огромный живот Джейн.
— У меня первый ребенок, — пояснила Риццоли.
Женщина взглянула на настенные часы. Она чего-то ждала. Считала минуты.
Джейн решила завязать разговор.
— Как... как вас зовут? — рискнула спросить она.
— А что?
— Просто хотела узнать. —
Хотя бы чтоб перестать называть вас
Сумасшедшей
.
— Какая разница, как меня зовут. Я уже покойница. — Женщина
взглянула на Риццоли. — Как и вы.
Джейн посмотрела в горящие глаза незнакомки, и ей вдруг стало страшно. Что
если это правда? Что если мы и впрямь уже покойники, и все это происходит в
аду?
— Пожалуйста, — пробормотала администратор. — Пожалуйста,
отпустите нас. Зачем мы вам? Просто откройте дверь, и мы выйдем.
Женщина вновь принялась расхаживать взад-вперед, периодически наступая на
медицинскую карту.
— Думаете, они оставят вас в живых? После того как вы были со мной?
Все, кто рядом со мной, умирают.
— О чем она говорит? — прошептала доктор Тэм.
Да у нее паранойя, — подумала Джейн. — Мания преследования
.
Женщина вдруг остановилась и устремила взгляд на медицинскую карту,
валявшуюся у нее под ногами.
Не открывай. Пожалуйста, не открывай ее
.
Женщина подняла с пола карту и принялась разглядывать обложку.
Отвлеки ее сейчас же!
— Простите, — начала Джейн. — Мне действительно... очень
нужно в туалет. Понимаете, беременность... — Она показала на дверь
туалета. — Пожалуйста, можно мне выйти?
Женщина швырнула карту на журнальный столик, так что Джейн уже было не
дотянуться до нее.
— Только дверь не запирайте.
— Не буду. Обещаю.
— Идите.
Доктор Тэм тронула Джейн за руку.
— Вам помочь? Хотите, я пойду с вами?
— Нет. Все нормально, — ответила Джейн и неуверенно поднялась с
дивана. Ей ужасно хотелось прихватить со столика свою карту, но Сумасшедшая
не спускала с нее глаз.
Она прошла в туалет, включила свет и закрыла дверь. Испытала внезапное
облегчение от того, что оказалась одна и не под дулом пистолета.
А можно ведь запереть дверь. И остаться здесь, дождаться, когда все это
кончится
.
Но она подумала о докторе Тэм, санитаре, Гленне и Доменике, оставшихся в
комнате. Если я разозлю Сумасшедшую, им достанется. А я буду малодушной,
если стану прятаться за закрытой дверью.
Она сходила в туалет и вымыла руки. Набрала в рот воды, поскольку не знала,
когда еще представится возможность попить. Вытирая мокрый подбородок, она
оглядела туалетную комнату в поисках предмета, который можно было бы
использовать в качестве оружия, но не увидела ничего, кроме бумажных
полотенец, мыльного дозатора и мусорной корзины из нержавейки.
Дверь вдруг распахнулась. Она обернулась и встретилась взглядом с
Сумасшедшей.
Она не доверяет мне. Конечно, не доверяет
.
— Я закончила, — сказала Джейн. — Выхожу. — Она покинула
туалетную комнату и вернулась к дивану. Краем глаза она заметила, что ее
карта все еще лежит на журнальном столике. — Чего мы ждем? —
поинтересовалась Джейн.
Женщина в упор посмотрела на нее. И произнесла спокойно:
— Конца.
Джейн содрогнулась. И в то же время почувствовала, как напрягся ее живот,
словно пальцы в кулаке. Она задержала дыхание, когда схватка стала
болезненной и на лбу выступила испарина. Пять секунд. Десять. Боль медленно
отступила, и она откинулась на спинку дивана, задышала глубже.
Доктор Тэм нахмурилась.
— Вам плохо?
Джейн сглотнула.
— Кажется, я рожаю.
— Там полицейский? — переспросил капитан Хейдер.
— Эта информация ни в коем случае не должна просочиться, — сказал
Габриэль. — Никто не должен знать ее профессию. Если преступница
узнает, что среди заложников есть коп... — Габриэль глубоко вздохнул и
тихо произнес: — Короче, прессе ни слова. Это все.
Лерой Стилман кивнул.
— Мы этого не допустим. После того, что случилось с
охранником... — Он замолчал. — Нужно держать это в строжайшей
тайне.
— То, что там полицейский, нам на пользу, — заметил Хейдер.
— Простите? — Маура была изумлена, что Хейдер посмел заявить такое в присутствии Габриэля.
— У детектива Риццоли есть голова на плечах. И она умеет обращаться с
оружием. От нее во многом зависит исход этой операции.
— Ко всему прочему она на девятом месяце беременности и должна родить с
минуты на минуту. Каких действий вы от нее ждете?
— Я просто хочу сказать, что у нее есть инстинкт полицейского. А это
уже хорошо.
— Сейчас я хочу, чтобы моя жена следовала только одному инстинкту —
инстинкту самосохранения, — возразил Габриэль. — Мне нужно
получить ее живой и невредимой. Так что не рассчитывайте на ее геройство.
Лучше думайте, как вызволить ее оттуда, черт возьми!
— Мы сделаем все возможное, чтобы обезопасить вашу жену, агент
Дин, — заверил его Стилман. — Обещаю вам.
— Кто эта женщина?
— Мы все еще пытаемся установить ее личность.
— Чего она хочет?
— Может быть, агент Дин и доктор Айлз покинут трейлер и дадут нам
возможность спокойно работать? — вмешался Хейдер.
— Нет, пусть остаются, — возразил Стилман. — Ему нужно знать,
что происходит. Это естественно. — Он взглянул на Габриэля. —
Сейчас мы пытаемся тянуть время, чтобы дать ей возможность успокоиться и
вступить в переговоры. Пока никто не пострадал, можно подождать.
Габриэль кивнул.
— Все правильно. Никаких штурмов, никаких выстрелов. Они все должны
остаться в живых.
— Капитан, у нас есть список! — воскликнул Имертон. — Имена
до сих пор не обнаруженных сотрудников и пациентов.
Стилман выхватил из принтера страницу и пробежал глазами список.
— Она там? — спросил Габриэль.
После паузы Стилман кивнул.
— Боюсь, что да. — Он протянул список Хейдеру. — Шесть имен.
Эту же цифру назвала преступница, когда звонила на радио. Она сказала, что у
нее шестеро заложников. — Он не решился произнести то, что прозвучало
вслед за этим:
И пуль хватит на всех
.
— Кто видел этот список? — спросил Габриэль.
— Администратор больницы, — ответил Хейдер. — И тот, кто
помогал составлять его.
— Прежде чем его увидит кто-нибудь еще, вычеркните мою жену.
— Это просто имена. Никто не знает...
— Любой репортер за десять секунд выяснит, что Джейн служит в полиции.
— Он прав, — подтвердила Маура. — Все репортеры криминальной
хроники знают это имя.
— Убери ее имя из списка, Марк, — попросил Стилман. — Пока
его никто не увидел.
— А как же наши ребята из группы захвата? Если они ворвутся внутрь, им
нужно знать, кто там находится. Сколько людей спасать.
— Если вы хорошо поработаете, — заметил Габриэль, — никакой
группы захвата не потребуется. Нужно уговорить эту женщину выйти.
— Пока нам не слишком-то везет по части переговоров, верно? —
Хейдер взглянул на Стилмана. — Наша девушка отказывается даже
здороваться.
— Прошло всего лишь три часа, — сказал Стилман. — Нужно дать
ей время.
— А что будет через шесть часов? Через двенадцать? — Хейдер
перевел взгляд на Габриэля. — Ваша жена может родить в любую минуту.
— Думаете, я забыл об этом? — огрызнулся Габриэль. — Там не
только моя жена, но и ребенок. Возможно, рядом с ними доктор Тэм, но, если
роды будут сложными, у них ведь нет ни оборудования, ни операционной. Да, я
хочу, чтобы все это закончилось как можно скорее. Но, если вы собираетесь
устроить кровавую баню, тогда лучше не торопиться.
— Все будет зависеть от нее. Только она может решить, что будет дальше.
— Тогда не заставляйте ее действовать раньше, чем она хочет. У вас есть
переговорщик. Используйте его. И держите свою группу захвата как можно
дальше от моей жены. — Габриэль развернулся и вышел из трейлера.
Маура догнала его уже возле дверей больницы. Ей пришлось дважды окликнуть
его, прежде чем он наконец остановился и обернулся.
— Если они напортачат, — сказал он, — если ворвутся туда
слишком рано...
— Вы же слышали, что сказал Стилман. Он хочет действовать медленно и осторожно, так же, как вы.
Габриэль уставился на трио спецназовцев, стоявших у входа в больницу.
— Посмотрите на этих ребят. Они уже рвутся в бой. Я знаю, что это
такое, сам участвовал в таких операциях. Знаю, как это мучительно — ждать,
пока тянутся переговоры. Они просто хотят быстрее сделать свое дело, то,
чему они обучены. Им не терпится нажать на спусковой крючок.
— Стилман думает, что ему удастся выманить ее.
Габриэль посмотрел на Мауру.
— Вы были с этой женщиной. Станет ли она его слушать?
— Не знаю. По правде говоря, нам о ней ничего неизвестно.
— Я слышал, спасатели вытащили ее из воды. И привезли в морг.
Маура кивнула.
— По всем признакам это утопленница. Ее вытащили из залива Хингхэм-Бэй.
— Кто нашел ее?
— Какие-то ребята из уэймаутского яхт-клуба. Бостонские копы уже
работают по этому делу.
— Но они не знают про Джейн.
— Пока нет. —
Для них это важно, — подумала Маура. —
Знать, что одна из заложниц служит в полиции. Если нужно спасать своих, это
меняет дело
.
— Что это за яхт-клуб? — спросил Габриэль.
9
На окнах решетки. Сегодня с утра мороз, и стекло затянуто хрустальной
паутиной. За окном деревья, много деревьев, и я понятия не имею, что
скрывается за ними. Я знаю только эту комнату и этот дом, который стал нашей
вселенной с той самой ночи, когда нас привезли сюда в том фургоне. За окном
на солнце мерцает иней. Это красивый лес, и я представляю себе, что гуляю
среди деревьев. Под ногами хрустят листья, искрятся обледеневшие ветки.
Прохладно и чисто, как в раю.
А в этом доме ад.
Я вижу, какой след он оставил на лицах девушек, которые сейчас спят на
грязных койках. Я слышу муку в их беспокойных стонах, жалобных всхлипах. Нас
в этой комнате шестеро. Алена здесь дольше всех, и на ее щеке безобразный
синяк — сувенир, оставленный клиентом-садистом. Однако Алена иногда все-таки
оказывает сопротивление. Она единственная из нас, кто это делает,
единственная, кого им не удается сломить, несмотря на наркотики и прочие
инъекции. Несмотря на побои.
Я слышу, как во двор заезжает машина, и с ужасом жду, что раздастся звонок в
дверь. Это как удар током. Девочки разом просыпаются от этого звука и
вскакивают, прижимая к груди одеяла. Мы знаем, что будет дальше.
Поворачивается ключ в замке, и дверь в комнату распахивается.
На пороге появляется Мамаша, похожая на жирную повариху, которая отбирает
овцу на заклание. Она, как всегда, хладнокровно оглядывает свое стадо, и ее
изъеденное оспинами лицо не выражает никаких эмоций. Ее взгляд скользит по
девушкам, а потом перескакивает к окну, где стою я.
— Ты, — говорит она по-русски. — Им хочется новенькую.
Я смотрю на девушек. Но вижу в их глазах лишь облегчение от того, что на
этот раз не они выбраны жертвами.
— Чего ты ждешь? — спрашивает Мамаша.
У меня холодеют руки, и я чувствую, как к горлу подступает тошнота.
— Я... мне что-то нездоровится. И у меня там еще не зажили раны...
— Всего неделю здесь, и уже все болит? — Мамаша фыркает. —
Ничего, привыкнешь.
Девушки смотрят в пол или на свои руки, но только не на меня. Они избегают
моего взгляда. Только Алена глядит на меня, и в ее глазах я вижу жалость.
Я робко плетусь следом за Мамашей. Я уже знаю, что сопротивление наказуемо,
а у меня еще не зажили синяки с прошлого раза, когда я пыталась дать отпор.
Мамаша указывает мне на комнату в дальнем конце коридора.
— Там на кровати платье. Надень его.
Я захожу в комнату, и Мамаша закрывает за мной дверь. Окно выходит прямо во
двор, где стоит голубая машина. На этом окне тоже решетки. Я смотрю на
широкую медную кровать и вижу перед собой не предмет мебели, а
приспособление для пыток. Я беру платье. Оно белое, как будто кукольное, с
кружевной оборкой. Я сразу понимаю, что это значит, и тошнота усиливается от
страха. Когда тебя просят играть ребенка, предупреждала меня Алена, это
значит, что от тебя ждут испуга. Им нужно, чтобы ты кричала. А лучше всего,
если ты будешь истекать кровью.
Я не хочу надевать это платье, но боюсь ослушаться. Когда за дверью
раздается звук приближающихся шагов, я уже одета и готова к испытанию.
Открывается дверь, и заходят двое мужчин. Некоторое время они оглядывают
меня, и я надеюсь на их разочарование. Надеюсь, они решат: я слишком худа
или некрасива, развернутся и уйдут. Но они закрывают за собой дверь и
надвигаются на меня, словно голодные волки.
Нужно забыться. Так учила меня Алена. Забыться, чтобы не чувствовать боли.
Это я и пытаюсь сделать, пока мужчины сдирают с меня кукольное платье, а их
грубые руки смыкаются на моих запястьях, заставляя меня корчиться от боли.
Моя боль — вот за что они заплатили, и они не получат удовлетворения, пока я
не закричу, пока мое лицо не покроется испариной и слезами.
Ах, Аня, как тебе повезло, что ты умерла!
Когда все кончено, и я возвращаюсь в нашу темницу, Алена подсаживается на
мою койку и гладит меня по волосам.
— Сейчас тебе нужно поесть, — говорит она.
Я трясу головой.
— Я хочу только одного — умереть.
— Если ты умрешь, значит, они победили. Мы не можем позволить им
победить.
— Они и так уже победили. — Я поворачиваюсь на бок и подтягиваю
колени к груди, превращаясь в тугой комок, чтобы укрыться от всего и
вся. — Они уже победили...
— Мила, посмотри на меня. Ты думаешь, я сдалась? Думаешь, я уже умерла?
Я вытираю слезы.
— Я не такая сильная, как ты.
— Это не сила. Это ненависть. Вот что заставляет меня жить. — Она
наклоняется ближе, и ее длинные волосы спадают каскадом черного шелка. То,
что я вижу в ее глазах, пугает меня. В ее глазах горит огонь; она не в своем
уме. Вот так Алена и живет — на наркотиках и безумии.
Дверь снова открывается, и мы все съеживаемся под взглядом Мамаши. Она
указывает пальцем на одну из девушек.
— Ты, Катя. Твоя очередь.
Катя просто смотрит на нее и не двигается.
В два шага Мамаша пересекает комнату и бьет Катю в ухо.
— Иди! — приказывает она, и Катя, пошатываясь, выходит из комнаты.
Мамаша запирает дверь.
— Не забывай, Мила, — шепчет Алена. — Не забывай, что
заставляет тебя жить.
Я смотрю в ее глаза и вижу ненависть.
— Нельзя допустить, чтобы эта информация просочилась, — сказал
Габриэль. — Это может стоить ей жизни.
Детектив отдела убийств Барри Фрост ответил агенту ошалелым взглядом. Они
стояли на парковке яхт-клуба
Санрайз
. Воздух был неподвижен, и в водах
залива Хингхэм-Бэй дрейфовали казавшиеся мертвыми парусные шлюпки. Взмокшие
на жаре волосы липкими прядями нависали на бледный лоб Фроста. В заполненном
людьми помещении Барри Фроста легко было не заметить, он предпочитал молча
отступать в угол и, улыбаясь, оставался там, тихий и незаметный. Его
доброжелательность помогала выдерживать порой очень бурный характер Джейн, в
паре с которой он работал, и за два с половиной года совместной службы они
прониклись друг к другу доверием. И вот сейчас двое мужчин, которым была
далеко не безразлична судьба Джейн, — ее муж и коллега — смотрели друг
на друга с нескрываемой тревогой.
— Нам никто не сообщил, что она там, — пробормотал Фрост. — Мы даже не догадывались.
— Нельзя допустить, чтобы пресса это разнюхала.
— Это было бы катастрофой, — шумно выдохнул Фрост.
— Расскажи мне, кто такая эта Джейн Доу. Расскажи все, что знаешь.
— Поверь мне, мы в лепешку разобьемся, чтобы спасти ее. Ты должен нам
доверять.
— Но я не могу оставаться в неведении. Мне необходимо знать все.
— Ты не способен оставаться беспристрастным. Она твоя жена.
— Вот именно. Она моя жена. — В голосе Габриэля прозвучали нотки
паники. Он помолчал, пытаясь взять себя в руки, и тихо произнес: — Что бы ты
делал, если бы твоя Элис оказалась там?
Фрост некоторое время пристально смотрел на Дина. Наконец кивнул.
— Ладно, заходи. Мы сейчас беседуем с президентом яхт-клуба. Это он
достал ее из воды.
Из палящего зноя они попали в прохладный полумрак яхт-клуба. Здесь пахло так
же, как и в любом прибрежном баре, — смесью соленого океанского воздуха
с лимоном и алкоголем. Это было хрупкое сооружение, выстроенное на
деревянном пирсе, с видом на залив. В окнах жужжали два портативных
кондиционера, заглушая звон стаканов и тихий гул разговоров. Половицы
скрипели у них под ногами, пока они шли в комнату отдыха.
Габриэль узнал двух детективов бостонской полиции, которые стояли у бара,
беседуя с лысым мужчиной. Оба они, и Даррен Кроу, и Томас Мур — коллеги
Джейн из отдела убийств — встретили появление Габриэля удивленными
взглядами.
— Ого! — воскликнул Кроу. — А я и не знал, что этим
занимается ФБР.
— ФБР? — переспросил лысый. — Ух ты, похоже, это
серьезно. — Он протянул руку Габриэлю. — Скип Бойнтон. Президент
яхт-клуба
Санрайз
.
— Агент Габриэль Дин, — представился Габриэль, пожимая ему руку.
Пытаясь, насколько возможно, сохранять официальный вид. Но он чувствовал на
себе озадаченный взгляд Томаса Мура. Мур догадывался: что-то здесь не так.
— Да, так вот я рассказываю детективам, как мы нашли ее. Для нас это
было потрясение, скажу я вам, когда мы увидели в воде тело. — Он
замолчал. — Может, выпьете чего-нибудь, агент Дин? За счет заведения.
— Нет, благодарю.
— Ах да! На службе, понимаю. — Скип сочувственно хохотнул. —
Вы, ребята, работаете серьезно. Ни грамма спиртного. Ну что ж, а я
выпью. — Он скользнул за барную стойку и бросил в стакан несколько
кубиков льда. Сверху плеснул водки. Габриэль огляделся по сторонам и
заметил, что в баре сидит с десяток членов яхт-клуба, преимущественно
мужчины.
Они что, все яхтсмены? — задался он вопросом. — Или
просто приходят сюда выпить?
Скип вышел из-за барной стойки со стаканом водки в руке.
— Такое ведь не каждый день случается, — продолжил он. — Я до
сих пор не могу в себя прийти.
— Вы рассказывали нам о том, как нашли тело, — подсказал ему Мур.
— Ах да. Примерно в восемь утра. Я пришел рано, чтобы сменить свой
спинакер. У нас через две недели регата, и я собираюсь участвовать с новым
парусом. Уже логотип нанес. Зеленый дракон, смотрится потрясающе. Ну так
вот, иду я к пристани, тащу свой новый спинакер и вдруг вижу: какой-то
манекен болтается на воде, вроде как налетел на камень. Я сажусь в лодку,
подгребаю поближе, чтобы рассмотреть, — и на тебе, женщина. Кстати,
чертовски красивая. Ну, я позвал ребят, и мы втроем ее вытащили. Потом
позвонили девять-один-один. — Он глотнул водки и шумно выдохнул. —
Нам даже в голову не пришло, что она может быть жива. То есть я хочу
сказать, девчонка выглядела совсем как мертвая.
— Должно быть, она и спасателям показалась мертвой, — заметил
Кроу.
Скип рассмеялся.
— А ведь они в этом деле спецы. Если уж спасатели не смогли определить,
что она живая, какой же с нас спрос?
— Покажите нам, где вы нашли ее, — попросил Габриэль.
Все вместе они вышли из бара на пирс. Солнце, отражаясь в воде, слепило
глаза, и Габриэлю пришлось сощуриться, чтобы разглядеть камни, на которые
указывал Скип.
— Видите вон ту отмель? Мы отметили ее буйками, потому что она опасна
для судов. Во время прилива там глубина всего несколько дюймов. Ничего не
стоит сесть на мель.
— В какое время вчера был прилив? — спросил Габриэль.
— Не знаю. Думаю, часов в десять утра.
— Отмель была видна?
— Да. Если бы я не заметил женщину, через несколько часов ее бы отнесло
в море.
Некоторое время мужчины молчали и, щурясь, вглядывались в залив. Мимо
пронеслась моторка, подняв волну, и пришвартованные яхты мягко закачались на
воде.
— Вы никогда прежде не видели эту женщину? — продолжал расспросы
Мур.
— Нет.
— Вы уверены?
— Чтоб я не запомнил такую девчонку? Невозможно.
— И никто из вашего клуба не узнал ее?
— Во всяком случае никто не признался, — усмехнулся Скип.
Габриэль посмотрел на него.
— А почему они не хотели признаваться?
— Ну, сами знаете.
— Может, поделитесь?
— Ребята из клуба... — Скип издал нервный смешок. — Я хочу
сказать, видите все эти яхты? Кто, как вы думаете, ходит на них? Не жены
ведь. Яхты — это страсть мужчин, а не женщин. И здесь собираются только
мужчины. Яхта — это дом вдали от дома. — Скип помолчал и добавил: — Во
всех отношениях.
— Вы думаете, она была чьей-то подружкой? — поинтересовался Кроу.
— Черт, я не знаю. Мне просто пришла в голову такая мысль. Представьте
себе: кто-то привел сюда цыпочку поздно вечером. Покатал ее на яхте,
немножко напоил и все такое. За борт свалитьс
...Закладка в соц.сетях
