Жанр: Любовные романы
Мой пылкий лорд
... мне губы.
Молодые повесы засмеялись и сделали вид, что возмущены тем, что скрывается за
этой просьбой, а Элис нахмурилась,
стараясь скрыть улыбку. Как этот человек ее раздражает, подумала она и тихонько
вздохнула.
Люсьен не знал, какой ангел посетил Элис в середине ночи и уговорил ее
смягчиться. Казалось, свершилось чудо, потому
что Элис на самом деле была сегодня с ним очень мила. Такая перемена что-то да
значила. Если она смогла найти в себе
силы сделать к нему шаг, в таком случае он очень хочет встретиться с ней на
полпути. По природе своей Люсьен не был
склонен к компромиссам, но, может быть, неразумно с его стороны ожидать, что
девушка примет его как Дракона со всей его
дурной славой. Он решил, что будет неплохо, если она услышит хороший отзыв о
нем.
Быстро, но тщательно вымывшись и переодевшись в свежее платье, Люсьен провел
ее через лес на ту же тропинку, где
они проходили вчера. После дождя дорогу развезло. Они направлялись в маленькую
деревушку, расположенную в долине,
чтобы посетить некоего Сеймура Уитби, старика, бывшего учителем Люсьена в
детстве.
Если сегодня Люсьен шел медленнее, это объяснялось тем, что каждый мускул в
его теле уже ощущал избыточные
усилия, которые он вложил в тренировку. Сообщение о том, что Барду где-то
неподалеку, заставило Люсьена выжимать из
себя все, учитывая, конечно, что при этом Элис наблюдала за ним. Он чувствовал
ее взгляд, устремленный на него, с того
мгновения, когда она на цыпочках вошла в студию. Люсьен был уверен, что она
запрется у себя в комнате и будет весь день
дуться, но когда она появилась, ему удалось скрыть свое ликование. Его уловка
помогла.
Алчное восхищение в ее взгляде наполнило его похотливой радостью. Просто
позор, до чего он жаждет ее внимания,
подумал Люсьен, но лекарства от этого, кажется, нет. Он вознамерился держаться с
ней сегодня несколько отчужденно, но
все его решения рухнули от одного взгляда ее глаз, синих, как стекла в витраже
шартрского собора.
Они шли через лес в согласном молчании, кожаную сумку с книгами он примостил
повыше на своем ноющем левом
плече. В ней лежали последние тома, которые он выписал для мистера Уитби у
своего любимого лондонского книготорговца.
Элис, в свою очередь, несла корзину, в которой находились с полдюжины сдобных
булочек и бисквитный пирог, а также
кувшин с минеральной водой из горячего источника под Ревелл-Кортом. Мистер Уитби
твердо верил в пользу вод. Их
целебные качества, говаривал он, замечательно действуют на его подагру.
Как и вчера, они ненадолго задержались у известкового карниза и полюбовались
видом. Небо затянули тучи, предвещая
дождь. Пока они смотрели на долину, стоя бок о бок, Люсьен ощущал ее
нервозность, словно это место напомнило ей, как
страстно она его целовала.
Он искоса бросил на нее исполненный надежды взгляд, но если она и
почувствовала это, виду не подала. Люсьен
улыбнулся про себя, рассматривая ее с тихим восторгом. Какие изящные, длинные
ресницы! Губы у нее были цвета розовой
розы, покрытой росой. Охваченный желанием снова схватить ее в объятия, он быстро
взял себя в руки, как следует обуздав
свои порывы, потому что твердо решил не делать никаких ложных шагов. Сегодня он
намерен показать ей, каким славным
мальчиком может быть, если захочет.
Элис повернулась и снова зашагала по тропинке. Он покорно поплелся следом.
- Люсьен! - начала она задумчиво. Звук его имени, слетевший с ее уст, обдал
его приятным трепетом. Казалось, подул
свежий ветерок.
- Да?
- Могу я спросить вас кое о чем?
- Да, - осторожно согласился Люсьен, взяв ее за затянутую в перчатку руку,
поскольку она переступала через упавшее
дерево, преграждавшее тропинку.
Элис спрыгнула с дерева, и корзинка в ее руках закачалась.
- Я любопытна. Почему ваш отец оставил Ревелл-Корт вам и ничего - вашему
брату лорду Деймиену?
- Вообще-то Деймиен станет графом на основании родословного древа нашего
отца.
- Вот как? - воскликнула она.
- Да. Как я уже говорил, у Карнартена не было законного наследника. Он был
настолько предан моей знаменитой
матушке Джорджиане, что так и, не женился - и пустил ко всем чертям свою
четырехсотлетнюю родословную. Мать была
любовью всей его жизни. Он не хотел жениться на другой. Как бы то ни было, его
многочисленные друзья в палате лордов
понимали его положение. Они говорили: "Сначала здесь решает Бог, потом - мы", -
и после его смерти они объединились
и подали петицию королю, чтобы он учредил новый титул и обеспечил - даже если
имя Карнартенов исчезнет -
сохранность древнего рода. Поскольку Деймиен старше меня на двадцать минут,
титул достанется ему. Конечно, на это
решение повлияли слава Деймиена как награжденного орденами героя войны и
репутация смелого и честного человека, не
говоря уже о том, что он лично уверял премьер-министра - дескать, тот может
рассчитывать, что он и его потомки будут
голосовать за тори в течение трех поколений.
- Понятно. Наверное, лорд Карнартен безумно любил вашу матушку, если из-за
любви отказался от наследника, -
сказала Элис с благоговейным восторгом.
- Это так. Он встретил ее, когда она была молодой девушкой, еще до того, как
она обвенчалась с герцогом
Хоксклиффом. Но он ее проглядел. Отец рассказал мне эту историю в прошлом году,
когда умирал.
- Ах как мне жаль!
- Благодарю вас, это было к лучшему. Он был очень болен.
- Хорошо, что вы были с ним. А Деймиен тоже был рядом с его ложем?
- Нет, Деймиен не мог уехать из Испании. И потом, Деймиен предпочитает
игнорировать наше настоящее
происхождение и просто делает вид, что он действительно сын Хоксклиффа.
Элис сочувственно взглянула на Люсьена.
- Я же предпочитаю правду. Хотите услышать их историю?
- Да, очень.
- Джорджиана провела год в Сорбонне, чтобы закончить свое образование, прежде
чем появиться впервые в свете.
Эдуард - так звали Карнартена - был денди двадцати одного года и совершал
большое путешествие по Европе. Он
впервые увидел мою мать с ее соученицами в солнечный день, на занятиях по
искусству в Версальском саду.
- Как романтично, - с улыбкой прошептала Элис.
- Да, но, к несчастью, он почти не обратил на нее внимания - был слишком
занят французскими куртизанками. Когда
отец увидел ее в следующий раз, она была свежеиспеченной молодой светской
замужней дамой. Он понял, что совершил
роковую ошибку, позволив ей уйти. Они были созданы друг для друга, но, конечно,
было уже слишком поздно. - Люсьен не
сказал вслух, какое наставление дал ему Карнартен в самый важный момент этого
разговора. "Когда ты найдешь ее, мой
мальчик, схвати ее в свои объятия и ни за что не отпускай. Другой шанс тебе,
может быть, никогда не подвернется". - Он
умолял ее развестись с Хоксклиффом, - продолжал Люсьен, - но она не захотела,
потому что герцог ни за что не позволил
бы ей взять с собой детей. Тогда у нее уже были Роберт и Джек. Как бы то ни
было, мы с Деймиеном появились на свет. У
Хоксклиффа были разные любовницы, у Джорджианы был Карнартен. Это все
продолжалось тихо и мирно, пока нам с
Деймиеном не исполнилось по четыре года.
- А что произошло потом?
- Видите ли, Карнартен был морским офицером высокого ранга. Время от времени
ему приходилось уходить надолго в
море. Когда мне было четыре года, он вернулся и узнал, что моя матушка утешалась
в его отсутствие с...
- Неужели со своим мужем, герцогом? - изумилась Элис.
- Нет. Нет, для Джорджианы это было бы слишком банально, - сухо ответил
Люсьен. - На сей раз то был сэр Филипп
Престон Лоренс из "Друри-Лейн", актер, игравший в пьесах Шекспира и славившийся
скорее своей внешностью, нежели
талантом. И Джорджиана снова ждала ребенка.
- Господи! - сказала Элис, вспыхнув.
- Вы знаете моего младшего брата, лорда Алека?
- Конечно, - ответила Элис, - его все знают. Мой друг, Фредди Фоксхем, не
купит даже жилет, не узнав, одобряет ли
лорд Алек этого портного.
- Да, Алек таков. Это кровь человека, привыкшего жить напоказ, - с усмешкой
сказал Люсьен. - Вы сделаете добрый
поступок, если предупредите вашего друга ни в коем случае не садиться с ним за
карты. Алек - шулер, и ему чертовски
везет в карты.
- Предупрежу, - сказала Элис с улыбкой. - У вас интересное семейство, но вот
что мне хотелось бы знать. Неужели
вас совсем не беспокоит, что лорд Деймиен станет графом, а вы - нет?
- Совсем, - тут же ответил Люсьен. - Он этого заслуживает. И потом, я привык
находиться в тени Деймиена и ничего
не имею против.
- Люсьен, - возразила Элис, - я уверена, что вы не находитесь в его тени.
- Конечно, нахожусь, вы говорите просто из вежливости. И всегда находился. -
Люсьен остановился, выжидая, пока
Элис обойдет скользкое грязное место.
- Полноте, Люсьен.
- Это так, спросите кого угодно. Существует Деймиен и тот, другой. Другой -
это я. Я ничего не имею против, правда,
зачастую начинаешь казаться себе лишним.
Тихо и ласково рассмеявшись, Элис подошла к нему и погладила по спине.
- Я не думаю, что вы лишний. Если это вас утешит, то я считаю, что именно
Деймиен всегда будет "другим".
- Разумеется, мисс Монтегю. - Люсьен грустно усмехнулся. - Это действительно
очень большое утешение.
- Вот и хорошо. - Она весело улыбнулась ему; пестрые тени от листьев играли
на ее гладкой кремовой коже. -
Пойдемте же.
- А вы?
- Что - я?
- Расскажите мне об Элис Монтегю то, чего никто не знает.
Она бросила на него насмешливый взгляд.
- Вы имеете в виду какую-нибудь глубокую мрачную тайну?
- Да, вот именно!
- Сожалею, но таковой не имеется.
Люсьен улыбнулся и пошел дальше, проглотив замечание - прежде чем оно
сорвалось с его губ, - что у него таких тайн
столько, что достанет на них обоих.
- Тогда расскажите мне о чем-нибудь хорошем. Расскажите о самом лучшем дне в
вашей жизни.
- Это нетрудно. Это праздник в честь моего десятого дня рождения. Отец
подарил мне мою первую лошадь. Уже не
пони - это означало, что я ужасно взрослая. Там были все.
- Все?
- Матушка, отец, Филипп, няня Пег. - Элис пожала плечами. - Это был мой
последний день рождения перед тем, как
заболела мама.
Почувствовав в ее голосе тщательно скрываемую горечь, Люсьен резко вскинул
голову.
- Что с ней случилось?
Когда она взглянула на него, у него сжалось сердце при виде ее грустной,
отчужденной улыбки.
- Она была полной жизни, деятельной красивой женщиной тридцати шести лет, но
однажды у нее начался кашель,
который становился все сильнее и сильнее, и через несколько месяцев она уже не
могла подняться по лестнице, чтобы не
задохнуться. Врачи не знали, что с этим делать. Сначала они думали, что это
чахотка, потом - плеврит, хотя у нее не было
никаких других признаков этих болезней. Наконец они обнаружили, что это скрытая
опухоль в груди, которая
распространилась на легкие. Они ничего не могли сделать. Ей давали от боли
болиголов, а это вызывало у нее тошноту, и
только.
- Мне страшно жаль, Элис, - тихо сказал он.
- Мне тоже. Она до конца оставалась женщиной изящной, с юмором. Я все еще
помню, как сидела рядом с ее кроватью
и читала ей светскую хронику из "Морнинг пост". Она подшучивала над светским
обществом и говорила, как великолепно я
буду выглядеть, когда дебютирую в свете. - Девушка замолчала. - Отец умер через
два месяца, после того как упал с
лошади, на которой ему не следовало ездить, совершив прыжок, который ему не
следовало совершать, в особенности выпив
целую бутылку дрянного джина.
Люсьен остановился и посмотрел на нее. Она окинула его нерешительным
взглядом, словно не была уверена, стоит ли
продолжать.
- Дальше, - мягко подтолкнул он.
- После ее смерти папа совсем развалился. Они очень любили друг друга. Мне
кажется, он был рад умереть. Я так
скучаю по ним! - Она отвела глаза. - Когда я смотрю на Гарри, я до сих пор вижу
их. Я так рада, Люсьен, что он у Меня
есть. Я для него все сделаю... - Здесь голос ее прервался, и глаза наполнились
слезами.
-.Я верю, что сделаете, - прошептал Люсьен, резко притянув ее в свои объятия.
Он крепко и долго держал Элис, а
бурые мертвые листья летали вокруг на ветру. Закрыв глаза, он запечатлел пылкий
поцелуй на ее волосах.
В это мгновение, пока он обнимал ее, в нем произошли какие-то перемены. Он и
сам не понял, какие именно. Сначала
Люсьен пытался унять ее боль, а в следующее мгновение почувствовал себя так,
словно кузнечный молот пробил зияющую
дыру в самой большой, самой толстой стене, которую он выстроил вокруг своего
сердца. Оттуда хлынул свет -
живительный свет, от которого ему стало больно.
Он немного отодвинулся и обхватил ее нежное лицо обеими руками, чтобы она
могла посмотреть ему в глаза. Своими
большими пальцами он вытер слезы, катившиеся по ее щекам.
- Если вам что-нибудь будет нужно - что угодно, - прошептал он неистово, - я
хочу, чтобы вы пришли ко мне. Вы
понимаете?
- Ах, Люсьен, - начала Элис, пытаясь высвободиться.
Он удерживал ее нежно, но крепко.
- Я говорю серьезно, вам не придется быть одной. Я ваш друг и всегда буду им
для вас. И для Гарри.
- Почему? - прошептала она с заметным вызовом. - Какое вам до нас дело?
Ее вопрос напомнил ему снова, что она по-прежнему не доверяет ему. Люсьен
покачал головой, опять его ловкое
красноречие подвело его.
- Потому что вы мне нравитесь, - просто сказал он.
- Вы меня почти не знаете.
- Я знаю достаточно. Вам не нужно прямо сейчас верить мне, Элис. Со временем
вы поймете, что это правда. Пойдемте,
- сказал он, заставляя себя выпустить ее из своих объятий после короткой
неловкой паузы. Его потрясло, как яростно
захотелось ему защитить ее от всякого зла. - Мы почти пришли.
Спустя мгновение, все еще не придя в себя от его удивительного обещания, Элис
пошла за ним. Люсьен шагал перед ней
по тропинке - широкоплечий, властный. Он смотрел на нее все внимательнее и
внимательнее, и она не знала, радоваться
этому или ужасаться. Она бы вообще не поверила его клятве верности, если бы не
тот факт, что свое обещание защищать ее
он распространил и на Гарри. Этого Элис никак не ожидала.
Из леса они вышли на раскисшую дорогу, которая поворачивала к кучке из пяти
или шести коттеджей, стоявших
неподалеку. Поднялся ветер, донесший до них гостеприимный запах печного дыма из
труб. Придерживая клетчатую
салфетку, закрывавшую корзину, чтобы ее не сдуло ветром, Элис посмотрела на
свинцовые тучи, наползавшие с запада,
потом заметила ворон, встревожено летевших по небу, которое стало унылого
белесого цвета.
- Мы ненадолго, - пробормотал Люсьен. - Судя по всему, пойдет дождь.
Она кивнула. Подойдя к этой необычной деревушке, Люсьен подвел ее к
очаровательному домику с белеными стенами,
толстой соломенной крышей и аккуратными белыми ставнями. Он провел ее в калитку,
доходившую до пояса, и дальше по
дорожке, по обеим сторонам которой росли хризантемы. Потом постучал в дверь, но
не стал ждать разрешения войти. Он
просто открыл ее и заглянул внутрь.
- Мистер Уитби!
- А, молодой господин Люсьен, - послышался оттуда слабый, дрожащий и очень
пристойный старческий голос. -
Входите! И простите меня, я, должно быть, задремал.
Элис, которая попыталась заглянуть в дом из-за спины Люсьена, почти ничего не
увидела - все загораживали его
широкие плечи.
- Простите, что разбудил вас, - ласково сказал Люсьен.
- Ничего страшного, дорогой мальчик, ничего страшного.
- Прибыли ваши книги, - сообщил Люсьен, - и еще я привел кое-кого
познакомиться с вами.
- Вот как?
Люсьен открыл дверь пошире и вошел в дом, сделав перед собой изящный жест,
приглашающий Элис войти. Охваченная
любопытством, она прошла мимо него в коттедж и тут же оказалась в поле зрения
проницательного человека в очках,
который сидел, сгорбившись, в мягком кресле.
- Мистер Уитби, разрешите познакомить вас с мисс Элис Монтегю, дочерью барона
Гленвуда. Мисс Монтегю, я с
огромным удовольствием представляю вас герою моего ужасного детства, -
язвительно проговорил Люсьен, - моему
самому уважаемому наставнику мистеру Сеймуру Уитби.
Элис присела перед стариком в реверансе.
- Как поживаете, сэр?
С огромным усилием, опираясь на палку, мистер Уитби поднялся на ноги. Элис
запротестовала было, не желая, чтобы он
затруднял себя и вставал при ее появлении, но Люсьен коснулся ее рук и покачал
головой. Сердце у нее сжалось - она
поняла, что джентльмен всегда остается джентльменом, даже если выглядит на сто
лет. Она подошла к старику и поддержала
его. Он погладил ее по руке, благодаря за помощь.
- Я очень рада познакомиться с вами, сэр, - приветливо сказала Элис.
Он поднял подбородок и посмотрел на нее сквозь очки острым взглядом. Его
впалые губы медленно растянулись в
задушевной улыбке.
- Ах, дитя, вы так же добры, как и красивы. Можно предложить вам чаю? К
сожалению, в настоящий момент моя
экономка в церкви, но думаю, мы и сами справимся. Господин Люсьен, закройте же
дверь!
- Простите, - пробормотал тот с мальчишеской улыбкой и выполнил приказание.
- Я двадцать пять лет пытался научить этого малого закрывать за собой двери,
- сказал Элис мистер Уитби, сверкнув
синими глазами. - Счет, греческий - все это он усваивал с ходу, но научиться
закрывать двери никак не мог.
Совершенно очарованная, Элис усмехнулась и с улыбкой посмотрела на Люсьена.
Старый джентльмен обхватил
искривленными пальцами ручку палки.
- Положение мистера Уитби было весьма незавидно - он должен был обучать меня
и всех моих братьев перед тем, как
мы поступали в школу, - сказал Люсьен.
- Это, наверное, было ужасно трудно! - воскликнула девушка.
- Геракл должен был совершить двенадцать подвигов, у меня было пятеро юных
Найтов.
Элис рассмеялась.
- Ну что ж, мне невероятно интересно послушать что-то из ваших рассказов, но
прошу вас, сядьте. Думаю, что выпить
чаю будет очень мило. Вы должны позволить мне его приготовить. Чтобы соблазнить
вас, мы прихватили сдобных булочек и
бисквит, а ваш ученик принес книги. А знаете, мистер Уитби, почему бы вам не
взять подушку? Люсьен, подайте мне вон ту
подушку с кушетки. - Он тут же выполнил ее просьбу, а она сунула подушку за
спину старика, который снова опустился в
кресло. - Не пододвинуть ли вас к огню? Люсьен, пододвиньте-ка кресло.
- О Господи, мне вовсе не хочется причинять столько хлопот! - запротестовал
мистер Уитби, явно восхищенный ее
заботливостью.
- Какие же это хлопоты? - с ласковым упреком проговорила Элис.
На мгновение Люсьен встретился с ней глазами и ответил ей глубоким,
задушевным взглядом, выражавшим
признательность. Он передвинул кресло старого учителя ближе к огню, потом
пододвинул поближе мягкую оттоманку и,
усевшись на нее, вынул книги. Мужчины завели разговор о новых изданиях, а Элис
пошла на кухню и обнаружила, что
большой котелок с водой поставлен на очень слабый огонь, как и должна была бы
сделать, по ее мнению, рачительная
экономка, уходя из дома. Рядом она нашла кухонные мехи и раздула огонь, чтобы
вода снова закипела. Кейро сочла бы
подобные занятия немыслимыми, унижающими ее достоинство, но Элис это не
волновало. Она очень любила заботиться о
других.
- Вчера ночью ветер был очень сильный, верно? - спросил Люсьен у старика,
когда она вернулась в гостиную, чтобы
взять заварочный чайник.
- Еще бы, у меня с окна сорвало ставень, - сообщил мистер Уитни.
- Вот как? Где?
- Прямо здесь, с окна гостиной. Утром миссис Малоун прислонила его к стене.
Люсьен встал.
- Пойду повешу его.
Мистер Уитни запротестовал, но Люсьен отмахнулся от его протестов.
Элис одобрительно улыбнулась.
- Чай скоро будет готов.
- Я сию минуту вернусь. - Он улыбнулся ей через плечо, и улыбка эта согрела
ее до глубины души, а потом вышел и
плотно закрыл за собой дверь. Она почувствовала, что покраснела и что на губах у
нее легкая улыбка, только когда заметила,
что мистер Уитби внимательно смотрит на нее.
- Все это весьма любопытно, - сказал старик, глядя на нее поверх очков.
- Что такое, сэр? - Пытаясь скрыть смущение, Элис начала раскладывать булочки
и бисквит.
- Раньше господин Люсьен никогда не приводил ко мне молодых леди. - Он поднял
свои белые кустистые брови и
выжидающе посмотрел на нее. - Он уже просил вас?
- Простите, сэр?
- Он уже сделал вам предложение? Брачное предложение, дитя мое?
Потрясенная, Элис уставилась на него. От удивления по всему ее телу побежали
мурашки. Задрожав, она опустила глаза,
и румянец ее стал еще ярче. Она не посмела объяснить, в результате каких
странных обстоятельств она оказалась в обществе
Люсьена.
- Мистер Уитби, лорд Люсьен и я не более чем друзья.
Старик фыркнул.
- Значит, вы не замечали, как он смотрит на вас, мисс Монтегю. Вы,
разумеется, не позволили смутить себя его лукавым
обращением?
Элис посмотрела на него, потом улыбнулась и невольно вздохнула.
- Все, что он делает, смущает меня.
- Не стану спорить, этому малому не всегда легко дается откровенность, но это
только потому, что он никогда не был
полностью уверен в том, что он желанный гость в этом мире. Люсьен давно уже
сравнивает себя с господином Деймиеном,
- сказал старик в ответ на ее вопрошающий взгляд. - Он никогда не чувствовал
себя равным своему брату-близнецу, в
особенности потому, что много болел в детстве, в то время как Деймиен отличался
завидным здоровьем.
- Люсьен был болен? - спросила она, пораженная.
- А как же, ему повезло, что он выжил. Разве он вам не рассказывал?
Широко раскрыв глаза, Элис покачала головой.
- Ах ты Боже мой! Он сочтет меня болтливым старым дураком за то, что завел об
этом речь, но скажу вам по секрету -
у него была астма. В течение многих лет в детстве она не давала ему возможности
проводить время с Деймиеном и другими
детьми. Большую часть времени он проводил в одиночестве - или, на худой конец,
со мной. Он так и не понял, как
приноравливаться к людям, по крайней мере без особых усилий. Но я скажу вам одну
вещь - в результате он страшно много
читал. Он на три года обогнал своих одноклассников к тому времени, когда уехал в
Итон. Может быть, у Деймиена были
мускулы, но у Люсьена отличная голова, - сказал он с заговорщицкой улыбкой.
- Но ведь сейчас он уже не страдает от астмы?
- Нет-нет. Он вырос из нее, когда ему перевалило за десять лет, слава Богу. -
Старый учитель грустно покачал головой.
"- Но к тому времени все-таки успели сложиться определенные стереотипы в их
взаимоотношениях. Деймиен уже давно
взял на себя роль защитника Люсьена - близнецы всегда были очень преданы друг
другу, - но, как вы можете себе
представить, это нанесло значительный ущерб гордости Люсьена. После
выздоровления он во всех своих занятиях, в
особенности в спорте, безжалостно выжимал себя до предела. Ему мало быть равным
с другими, право же, мало, для
удовлетворения своей гордости он должен превзойти их.
- Чтобы доказать самому себе? - прошептала Элис.
- Вот именно. Так что видите, моя дорогая, вам нужно быть с ним очень
осторожной и очень терпеливой, но обещаю
вам, он этого достоин. Люсьен редко к кому привязывается, нелегко дарит свою
любовь, но когда это происходит, он бывает
непоколебим. Мне дороги все мои молодые господа, но признаюсь - Люсьен всегда
был моим любимцем. Видит небо, -
старик вздохнул, - ему необходимо было быть чьим-то любимцем.
Элис все еще размышляла над этим, когда мгновение спустя дверь отворилась и
вернулся Люсьен, принеся с собой запах
ветра.
- Заметьте, дверь я захлопнул, - сообщил он, плотно закрывая ее за собой. -
Ставень повешен, сэр. К несчастью,
погода упорно ухудшается. - Он снял свой плащ и бросил его на кушетку.
Элис взяла коробку с чаем и поспешила на кухню, где котелок уже потихоньку
закипал. Она согрела фарфоровый чайник
горячей водой, потом отмерила в него четыре чайные ложки цейлонского чая, по
одной на каждого гостя и одну - для
чайника. Пока чай заваривался, она копалась в чужой кухне и наконец нашла чашки,
маленькие тарелочки и ложки, сахар и
молоко. Вскоре после этого она вернулась в гостиную, неся поднос с чайными
принадлежностями.
Внезапно оробев, она никак не могла заставить себя встретиться взглядом с
Люсьеном, подавая ему чашку на блюдечке.
Глядя на них, старик улыбнулся с понимающим видом. Элис села и вдохнула пар,
идущий из чайника, с вежливым видом
глядя, как мужчины обсуждают книги, но на самом деле она продолжала размышлять
об одиноком детстве Люсьена. Руки у
нее слегка дрожали от разнообразных чувств, вызванных откровениями мистера
Уитби. Осознав теперь, как серьезен был
Люсьен, сказав, что он одинок, она медленно подняла глаза от чайных листьев, в
расположении которых скрывалась
неведомая судьба, к его точеному лицу.
Приветливо улыбаясь, Люсьен спорил со стариком о какой-то теории Гиппократа.
Просто невероятно, до какой степени
эта сцена показала, насколько он был откровенен, сказав ей о своем одиночестве.
Этот красивый, обаятельный человек
отчаянно нуждался в том, чтобы кто-то любил его.
Внезапно Элис почувствовала, как в горле у нее образовался комок. Ей стало
страшно совестно за то, что она вчера
обидела его. Теперь она знала, как трудно ему протянуть кому-нибудь руку. Люсьен
выбрал ее, а что она сделала? Нарочно
оборвала его, и все от трусости. Она только и сумела, что сидеть тихонько у
камина и подавлять желание броситься к нему и
обнять его от всей души. Неожиданно Люсьен посмотрел на нее. Он застал ее
врасплох, потому что вся ее душа отражалась в
это мгновение в ее глазах.
- Нам пора возвращаться, чтобы не попасть в непогоду. - Он многозначительно
посмотрел за окно.
Вспыхнув, Элис проследила за его взглядом и увидела, что на улице потемнело.
Она молча кивнула, и, пока они прощались с мистером Уитни, Элис изо всех сил
старалась скрыть свое смятение. Люсьен
положил в камин полено, растроганная Элис поцеловала старика в щеку. Когда они
вышли, Люсьен поплотнее закутался в
плащ и смущенно посмотрел на небо.
- Похолодало, нас может настигнуть буря. Пожалуй, стоит переждать здесь.
- Мистер Уитби устал от нашего визита, Люсьен. Я уверена, что будет просто
дождь.
Он задумчиво посмотрел на нее, кивнул и поспешно повел по садовой дорожке к
калитке, где они столкнулись с миссис
...Закладка в соц.сетях
