Жанр: Любовные романы
Мой пылкий лорд
...преследовать пустую карету, тогда как Барду там не
будет. Итан Стаффорд, наверное, даже не знает, что француза в карете уже нет.
"Пусть этот ублюдок думает, что его не заметили", - решил Люсьен. София
предупредила его, что у Барду есть склад
взрывчатки на каком-то дворе у реки. Люсьен подозревал, что Барду направляется в
свое логово, и решил последовать за ним
в одиночку, чтобы не спугнуть.
Вместе с этим он с тошнотворной уверенностью осознал, что Барду не бросил бы
нужную ему заложницу. А это могло
означать только одно - Кейро уже нет в живых. "О Боже", - подумал Люсьен,
ошеломленный тем, что опоздал.
Он стиснул бока лошади каблуками и пустился за Барду, но, сделав несколько
шагов, остановился. Невозможно красться
незаметно, сидя верхом. Стук копыт слишком громко раздавался на этой тихой
окраинной улочке. Этот стук выдаст Барду
его присутствие; кроме того, Барду, конечно же, очень скоро вбежит в здание
какого-нибудь прибрежного склада.
Пока его люди гнались за каретой Стаффорда, возвращавшейся к Лондон-Бриджстрит,
Люсьен слез с коня и пошел за
Барду пешком. Он запретил себе думать о том, что бросает своего гордого, верного
коня без присмотра в воровских
трущобах, но сейчас важно было поймать Барду. Сердце его было исполнено ярости,
он крепко сжимал в руке пистолет и
держал под прицелом того, кому жаждал отомстить, и единственное, что не давало
ему выстрелить Барду в спину, это
сознание того, что у этого человека могут быть сообщники, которые осуществят
задуманное, даже если главарь будет убит.
Единственная возможность полностью устранить угрозу - это найти логово Барду и
узнать его планы.
Тогда и только тогда, пообещал себе Люсьен мрачно, он разделается с врагом. И
он пустился в погоню, сердце у него
билось от кровавого вожделения, которого не умерило даже зрелище невесомой
готической колокольни Святого Дунстана и
суровые статуи святых. Барду вбежал в церковь. Войдя за ним, Люсьен заметил, что
тот слегка хромает. Казалось, француз
щадит свою правую ногу. В древних каменных стенах церкви несколько старых леди
вытирали пыль со скамеек и тихонько
болтали. Люсьен незаметно проскользнул в церковном полумраке, Барду вышел с
другой стороны нефа.
Покинув храм и снова погрузившись в городской шум и холодный осенний вечер,
Люсьен шел за Барду, который бежал
по Сент-Дунстан-Хилл и повернул к Лоуер-Теймз-стрит. К удивлению Люсьена, этот
сукин сын вернулся к мосту
Блэкфрайарз и перешел на другой берег.
Значит, он работает не за пределами Сити, с удивлением понял Люсьен. Ничего
странного, что поиски констеблей в
складах на берегу ни к чему не привели. Он работает не в Саутуорке и не в
Ламбете, а на другом берегу реки.
Люсьен шел за Барду. Тот добрался до южного берега Темзы и пустился по
Альбион-стрит. Повсюду вертелись
фабричные колеса, шли последние часы работы перед праздником. Холодный осенний
воздух полнился запахами рыбных
доков и фабрик, которых было много в этом районе. Барду шагал целенаправленно, и
его хромота по мере того, как время
шло, становилась все заметнее. Он прошел мимо старой пивоварни Барджа, мимо
ткацкой мануфактуры, мимо литейного
завода. Люсьен следил за ним, пока он пробирался по оживленной бирже
лесоматериалов, и вот наконец Барду поспешил к
полуразрушенному, заросшему сорной травой кирпичному складу, стоявшему на
отшибе, у самой воды. Хотя здание
выглядело заброшенным, из трубы поднимался дым.
Держась в тени высокого забора, окружавшего соседнюю лесную биржу, Люсьен
скользнул ближе, изучая в
сгущающихся сумерках обстановку. На обоих углах складского здания, которые были
видны с его наблюдательного пункта,
стояли на страже вооруженные часовые. Барду ответил на их приветствия, а потом с
оглядкой вошел в дом.
Люсьен предположил, что на других углах здания тоже стоят часовые, но
подумал, что вряд ли внутри есть кто-то еще. На
вражеской территории разумный агент старается ограничить количество своих
сподвижников необходимым для дела
минимумом наиболее опытных. Люсьена очень интересовало, что находится внутри
склада, но сначала нужно было
избавиться от часовых.
Его глаза взволнованно блестели, когда он сунул пистолет в кобуру и вынул нож
из ножен, тихо звякнув металлом. Он
вжался в тень от забора, потом начал перемещаться от одного укрытия к другому,
подкрадываясь, как тигр в траве. Когда
подходить дальше было уже опасно, Люсьен подобрал горсть камешков.
Через несколько секунд первый часовой посмотрел в ту сторону, откуда раздался
какой-то тихий подозрительный шорох.
Когда он повернулся к Люсьену спиной, тот вырос рядом с ним, схватил сзади,
зажал рот рукой и бесшумно перерезал
глотку. Потом осторожно, не без изящества положил тело на землю так, чтобы его
не было видно, и снова скрылся в тени у
стены дома. Ярость пела в его душе, как его приспешник в Гроте в свои самые
экстатические, самые пьянящие мгновения,
хотя он и старался хранить в сердце любовь Элис, призывавшую его к
справедливости, а не к той жестокости, которую
диктовала ему ненависть.
Минут через пять второго часового постигла та же участь, но когда Люсьен
подкрался к третьему, тот обернулся и увидел
его.
Люсьен выбил ружье у него из рук, а тот громко закричал. Четвертый часовой
отозвался с расстояния пятидесяти футов.
Люсьен успел поставить разоруженного часового впереди себя как раз в тот момент,
когда четвертый выстрелил. Пуля
угодила не в Люсьена, а в дюжего француза. Люсьен бросил его, плавным движением
выхватил один из двух своих
пистолетов и прицелился прежде, чем четвертый часовой успел перезарядить ружье.
Люсьен видел, как глаза у того
расширились от страха, и нажал на спуск.
Прошло всего лишь несколько секунд. Четвертый часовой затих, скорчившись на
земле, и тогда Люсьен вынул второй
пистолет, подошел к двери склада и распахнул ее ударом ноги, чуть не сорвав с
ржавых петель. Когда дверь отворилась,
Люсьен оказался лицом к лицу с Барду, их разделяло всего шесть-семь футов. Судя
по всему, француз бросился к дверям,
чтобы узнать, почему у дома стреляют. Барду похолодел - Люсьен поднял пистолет и
наставил на него.
- Передайте от меня поклон дьяволу.
- Не стреляйте, Аргус! Взгляните! - Барду поднял руки, сдаваясь, но кивнул в
сторону бочек, стоявших позади него.
Люсьен сразу же увидел белую букву А, нарисованную на каждой бочке. Порох
высшего качества. Он понял, что это
взрывчатка, о которой его предупреждала София.
Люсьен обежал взглядом помещение склада и похолодел при виде пушки, чье дуло
было нацелено в окно. Оно было
устремлено прямо на другой берег реки, на парламент. Неудивительно, что он не
нашел никакой взрывчатки, заложенной в
Вестминстер-Холле. Барду намеревался начать атаку отсюда. Люсьен увидел жаровню,
вделанную в большой
промышленный горн, пышущую таким огнем,,что в помещении было нестерпимо жарко.
"Господи, - понял он в ужасе, -
Барду занимался приготовлением зажигательных бомб".
- Если вы нажмете на спусковой крючок, мы оба погибли,----предупредил Барду,
- достаточно одной искры.
- Отойдите от бочек.
Барду тихо засмеялся, покачав головой.
- Даже не надейтесь.
- Отойдите от бочек и сразитесь со мной, трус! - заорал Люсьен.
- Трус?
- Вы прятались за Кейро точно так же, как теперь пытаетесь спрятаться за
бочки. Вы, верно, просто боитесь меня, раз на
мне больше нет кандалов.
- А может быть, Аргус, вам следует просто спустить курок и убить нас обоих,
потому что теперь я знаю о вашей
маленькой любовнице, Элис Монтегю. - С лица Люсьена сбежали все краски, и Барду
улыбнулся. - Такая нежная молодая
красавица! Надеюсь, она станет сопротивляться, когда я схвачу ее. Надеюсь, она
будет кричать. На самом деле я уж
постараюсь, чтобы так оно и было.
Слепая ярость охватила Люсьена. В глазах его полыхал адский огонь, он
отшвырнул пистолет так, чтобы Барду не имел
возможности им воспользоваться. Не нужен ему пистолет, чтобы убить этого сукина
сына. Ему хотелось сделать это голыми
руками. И Люсьен бросился на Барду, сбив его с ног и опрокинув на бочки с
порохом, которые попадали вокруг, причем
некоторые разбились и выпустили облака черного пороха, который повис в воздухе,
как копоть, и накрыл обоих мужчин
тонкой металлической пылью. Люсьен размахнулся и ударил Барду кулаком в челюсть.
Они боролись отчаянно, колотя друг друга с налитыми кровью глазами. Люсьен
был непроницаем для ударов, пока кулак
Барду не угодил в его зашитую рану. Он хрипло вскрикнул от боли и согнулся
вдвое, уклонившись тем самым от удара по
голове. Но все же на ногах не удержался. Люсьен закашлялся, вдохнув пороховой
пыли.
Грубо крякнув, Барду поднял одну из бочек с порохом и занес ее над Люсьеном,
который едва успел отреагировать на это.
Вспомнив о хромоте Барду, он ударил его по правому колену с сокрушительной
силой. Барду взревел от боли и выронил
бочку. Люсьен успел откатиться в сторону. Бочка рухнула на пол и разбилась.
Чертыхаясь из-за поврежденной ноги, Барду побежал, припадая на нее, из здания
склада, задержавшись только для того,
чтобы схватить глянцевитый кожаный чехол с ружьем. Он убегал! Люсьен отчаянно
шарил в густом слое черного пороха,
пытаясь отыскать свой отброшенный пистолет. Как только француз выбежит из
пороховой пыли, Люсьен спокойно сможет
выстрелить в него. Но он не сразу нашел свое оружие, потом с трудом встал и
упрямо пустился за Барду. Выбежав из здания,
он огляделся, потом увидел, что Барду садится в весельную лодку, стоявшую у
берега. Позади него неистовый закат уже
тонул за горизонтом.
- Барду! - гаркнул Люсьен.
Пока Люсьен бежал к нему, Барду успел отвязать лодку от сваи и оттолкнулся
веслом от маленького деревянного
причала. Люсьен на бегу прыгнул с причала и всей тяжестью обрушился на голову
Барду, сидевшего в лодке. Течение Темзы
тащило их все быстрее и быстрее.
Люсьен выхватил нож и ударил Барду, но француз закрылся от удара веслом, а
потом схватил Люсьена за запястье. Они
сцепились, Люсьен яростно выругался, потому что уронил нож в быструю воду, когда
Барду с силой ударил его запястьем о
железную уключину, а потом сбил с ног ударом весла.
- Теперь ты умрешь! - проревел Барду. Упав на Люсьена, он обхватил своими
ручищами его шею и начал изо всех сил
душить.
С каждой напрасной попыткой набрать в легкие воздуха Люсьен чувствовал, что
его охватывает детский страх. "Не могу
дышать!" Ужас, испытанный им, когда он в детстве болел астмой, снова напал на
него, вернулся глубоко запрятанный страх,
от которого у него не было защиты. Он ударил Барду в живот и впился ногтями ему
в лицо, так что лодчонка заходила
ходуном. Он сумел сбросить с себя врага и в следующий момент сам перевалился
через борт. Еще не успев понять, что
случилось, он оказался под водой, погрузившись в такой холод, что у него просто
захватило дух. Люсьен чуть было сам себя
не утопил, попытавшись глотнуть воздуха теперь, когда мертвая хватка врага
больше не сжимала его горло. В этот момент
его не тревожило, что Барду убегает. Важно было одно - набрать в легкие воздуха.
Воды холодной, мрачной Темзы
закрутили его, но он сумел выпрямиться и выплыл на поверхность, несмотря на
тяжесть намокших сапог и одежды.
Он выскочил из воды, задыхаясь, открывая рот, чтобы вздохнуть. Когда он, как
следует набрав воздуха, протер глаза, то
увидел, что Барду быстро гребет по течению.
- Вы еще не начали мучиться, Найт! - крикнул ему издали Барду. - Погодите,
вот я убью Элис Монтегю!
- Нет! - задыхаясь, крикнул он. - Проклятие!
Силы его были на исходе, однако ярость придала сил, когда Люсьен поплыл
обратно к причалу, преодолевая относящее в
сторону течение. Он был избит и весь в крови, он дрожал от холода, с волос и
одежды стекала грязная вода Темзы, но он не
чувствовал ничего, кроме вулканической ярости, когда схватился за ступеньку
причала и выбрался из воды. Он вскарабкался
наверх и побежал по складскому двору, мимо распростертых тел часовых и фабричных
обломков.
Стояли ранние осенние сумерки, народ гулял по улицам, размахивая факелами,
как полагается в Ночь Гая Фокса,
распевал песни и пил эль. Вдали гуляки уже начали запускать петарды и римские
свечи.
Люсьен бросился к Вестминстерскому мосту. Со стороны королевских парков
донесся первый праздничный пушечный
залп. Этот гулкий грохот отдался в его груди, вернув его на мгновение в военные
дни и в бешеную ярость атаки. В голове у
него была полная ясность, и он понял, что пешком не успеет добраться до Элис.
Он тяжело ступил на мост, на котором было полно пешего и конного люду, на
каждом шагу в сапогах его хлюпала вода.
Люсьен загородил дорогу какому-то денди на высокой белой лошади. Испугавшись,
она встала на дыбы, но Люсьен схватил
поводья и завладел уздечкой.
- Слезайте! - приказал он седоку убийственным тоном.
- Что это значит? Уберите руки от моей... ааа! - закричал человек, когда
Люсьен потянул его вниз с седла, оставив
лежать бесформенной грудой на мосту. - Воры! Держите вора!
Люсьен взлетел в седло и помчался, пустив взволнованную лошадь галопом. Он
промчался мимо транспорта,
двигавшегося по мосту, когда первая вспышка праздничного салюта взлетела в небо
над рекой и взорвалась множеством
синих, красных и зеленых искр, за которыми последовали ослепительные оранжевые и
желтые. Он посмотрел на воду.
Люсьен обшаривал взглядом блестящую от разноцветной иллюминации реку, ища лодку
Барду, и грубо выругался, увидев,
что рослый француз уже вышел из лодки на пристань у Крейвен-стрит. Барду знал,
что Люсьен доверяет своему братублизнецу
больше, чем кому бы то ни было, значит, он вполне может решить, что
Люсьен послал Элис под защиту Деймиена в
Найт-Хаус. Вполне вероятно, что Барду хотя бы проверит, так ли это, поскольку
Найт-Хаус был совсем неподалеку. Барду
всего-то и нужно было пройти по Кокспер-стрит на Пэлл-Мэлл, откуда уже рукой
подать до особняка. Люсьен пустил лошадь
с головокружительной скоростью, мчась по мосту мимо изящных чугунных фонарей.
Слишком много улиц разделяют их с
Элис, подумал он, и его лицо застыло в угрюмом отчаянии. Единственная его
надежда явиться раньше Барду - это
прорваться через Сент-Джеймс-парк, где уже началось огненное празднество.
Глава 17
Покуда Пег развлекала Гарри, спокойно играя с ним на полу в бирюльки, а
грозный полковник лорд Деймиен шагал у
окна в каменном молчании, как часовой, Элис сидела с Уэймотом на кушетке в
элегантной гостиной Найт-Хауса и пыталась
его утешить.
- Как могла она погибнуть? О, моя славная, красивая сестрица! Как мог кто-то
причинить ей вред?
Элис, охваченная печалью, гладила его костлявые руки. Глаза у нее покраснели
от слез, но ей хотелось, чтобы этот
замызганный виконт взял себя в руки и не расстраивал Гарри. Примерно час назад
она получила ужасные новости о смерти
Кейро. Элис опасалась, что так все и кончится, с того момента, когда Барду взял
ее невестку в заложницы. Хотя у нее давно
уже было предчувствие, что Кейро ждет какое-то несчастье, все равно она была
страшно потрясена. Как только Элис взяла
себя в руки, она послала за Уэймотом, который был ближайшим родственником Кейро.
Хоть бы на этот раз он не был одурманен. Пока Уэймот безудержно рыдал, Элис
так и подмывало хорошенько его
встряхнуть. Он принял удар хуже, чем Гарри, но, по правде говоря, призналась она
самой себе, трехлетний мальчуган просто
не мог осознать, что значит смерть. Пожалуй, это было благо.
Стараясь не расплакаться, Элис объяснила Гарри, что мама переехала жить на
небеса к папе и ангелам. Гарри, кажется,
решил, что баронесса в очередной раз воспользовалась случаем и бросила его. Но
пока у него были няня Пег и тетя Элис, он
казался довольным. Хотя Элис и старалась держаться ради Гарри и ради жалкого
лорда Уэймота, она с трудом сохраняла
контроль над своими чувствами, потому что Люсьен все еще не появился.
Час назад, примерно в пять часов, Кайл, Толберт и все остальные вернулись в
Найт-Хаус. Они потерпели поражение. Они
объяснили ей, что им удалось быстро настичь экипаж Итана Стаффорда и что они
обнаружили там мертвую Кейро. Барду же
убежал. Стаффорда они передали в руки констебля. Для Элис же хуже, чем сообщение
об убийстве Кейро, было то, что Кайл
провел в ворота Найт-Хауса вороного - без всадника. Кайл рассказал ей, что они
разделились с Люсьеном где-то в ИстЭнде.
Теперь, когда она уже видела бесчувственную жестокость, на которую
способен Барду, исчезновение и Люсьена, и
француза заставляло ее предполагать худшее.
Молодые люди отправились искать его в той местности, где нашли его лошадь. На
этот раз к ним присоединился и Марк,
он не стал выполнять полученные от Люсьена приказания, поскольку человек,
обладающий таким многолетним опытом
сражений, как Деймиен, не нуждался в чьей-либо помощи, чтобы защитить Элис. И
все же с тех пор, как на ночном небе
загорелись огни фейерверка Гая Фокса, девушка заметила, что Деймиен становится
каким-то странным. Казалось, он был на
пределе: полковник беспокойно мерил шагами комнату. Элис заметила, что всякий
раз, когда бухал пушечный залп, он
вздрагивал. Она не понимала, в чем дело. Если кто-то и привык к канонаде, думала
она, то, уж конечно, это закаленный в
битвах полковник.
Когда она снова посмотрела на него, то увидела, что его широкие плечи
напряжены. Когда вдали раздался очередной
залп, он передернулся.
- Деймиен!
Он резко повернулся к ней, словно она его испугала.
Дрожь пробежала по его телу. Он смотрел на нее, и выражение его серых глаз
было ужасно, притом что он словно
находился где-то очень далеко. Он был страшно бледен, по лицу его струился пот.
Элис встала и шагнула к нему.
- Деймиен, вам нехорошо?
Он озирался, охваченный смятением.
- Может быть, вам лучше сесть?
- Нет, со мной все в порядке. Вы меня извините, - пробормотал он и вышел.
Гарри весело помахал ему ручкой.
- До свидания, Люсьен!
Элис перевела взгляд с удаляющейся спины Деймиена на племянника. Гарри,
который не мог усвоить, что близнецы -
это два разных человека, не понимал, почему этот Люсьен держится с ним так
отчужденно и явно не хочет поиграть так, как
это делал тот приветливый дядя, подаривший ему призму, когда они еще были в их
особняке. Когда Элис посмотрела в ту
сторону, куда ушел Деймиен, она вовсе не была уверена, что с ним все в порядке.
- Уэймот, извините, я вас оставлю.
- Гарри составит мне компанию, - отозвался тот, фыркнув. - Идите к дяде
Уэймоту, Гарри.
Элис поспешно вышла из гостиной, а Уэймот все еще пытался привлечь внимание
Гарри. Вид у Деймиена просто
лихорадочный, думала она, идя по коридору к сверкающему парадному холлу. Элис
надеялась, что он не заболел. Выйдя в
холл, она увидела Деймиена на середине лестницы. Полковник стоял, глядя в землю,
спиной к Элис. Вид у него был такой,
что казалось, он вот-вот потеряет сознание. Элис побежала к нему, чтобы не дать
упасть. Услышав ее шаги, он повернулся с
быстротой молнии и рявкнул:
- Ни с места! - Взгляд у него был все такой же бешеный, он тяжело дышал. В
руке Деймиен сжимал большой нож.
Элис изумленно похолодела и начала пятиться от него вниз по лестнице, как от
дикого зверя.
Очередной залп раздался вдали, и взгляд Деймиена устремился в том
направлении, откуда донесся гул. Лицо его было
напряжено и неимоверно сосредоточено.
- Не дальше одной мили отсюда. Живо по коням! Свернуть лагерь! Они будут
здесь с минуты на минуту.
- Кто "они"? - слабым голосом спросила Элис, вглядываясь в его глаза,
сверкающие безумием.
- Бонн наступает, он уже за этим холмом. - И Деймиен указал ножом вверх на
лестницу, а потом приложил палец к
губам. - Не шуметь. Нужно артиллерию на позиции.
И прежде чем Элис успела как-то прореагировать на это, он пригнулся и побежал
вверх по лестнице.
Она замерла на месте, потрясенная, прижав руки к губам. О Господи!
Она долго стояла так, не зная, что делать, потом вздрогнула от страха, потому
что откуда-то сверху донесся грохот.
Похоже, полковник пытался забаррикадироваться в одной из верхних комнат. Элис
бросилась вниз и в отчаянии попыталась
отыскать мистера Уолша, невозмутимого дворецкого Найт-Хауса. Он, конечно же,
знает, что делать. Она заглянула в
элегантную библиотеку герцога, расположенную в конце коридора, как вдруг
закричала Пег:
- Мисс Монтегю! Лорд Деймиен! Задержите его! Задержите его!
Элис подхватила юбки и помчалась обратно в холл, где в раскрытых дверях
стояла Пег и указывала куда-то пальцем.
- Он забрал его! Гарри! Я попыталась задержать его, но он забрал Гарри!
- Барду? - воскликнула Элис.
- Нет, Уэймот!
Элис выбежала в холодную темноту, она уже слышала плач Гарри.
- Уэймот! - в ярости закричала девушка, бросаясь за ним. - Что вы делаете?
Обхватив Гарри, виконт уже садился в поджидавшую его карету, но Элис
бросилась к нему и попыталась отобрать у него
мальчугана.
- Руки прочь! - приказала она в ярости, стараясь перекричать жалобные вопли
Гарри и грохот салюта. В соседнем
парке праздничное гулянье освещалось фейерверками и факелами, которые
отбрасывали тусклый отблеск на суровый фасад
Найт-Хауса. - Не плачьте, Гарри!
- Тетя! - Ребенок вцепился ей в волосы и не отпускал, но Уэймот оторвал его.
- Верните его мне! - закричала Элис.
- Я забираю его, Элис! Так сказано в завещании Кейро - я его законный опекун.
Она в ужасе уставилась на него. Она еще не успела заглянуть так далеко, но
понимала, что виконт прав.
На мгновение это так ошеломило ее, что она просто растерялась. Уэймот не
хотел ее слушать, и у нее не было никаких
законных оснований противоречить ему.
- Но вы не можете! Вы не можете забрать его, Уэймот! Он вас почти не знает,
он перепуган, и вы понятия не имеете о
том, как обращаться с ребенком!
- Да, не имею, так что вы скажите, пожалуйста, этой няньке, чтобы она
перестала попусту терять время и отправлялась с
нами. Она будет ходить за ним.
- Уэймот, вы не заберете этого ребенка! Вы куритель опиума и пьяница! Отдайте
его мне, иначе я позову констебля!
- Он состоит под моей опекой. Это я позову констебля и пожалуюсь на вас, -
пробормотал Уэймот и повернулся, чтобы
усадить Гарри в карету.
- Не-е-ет! - захныкал тот, протягивая руки к Элис. У него началось что-то
вроде истерики, он громко кричал и бился
всем телом.
Со всей силы Элис снова потянула его к себе, но Уэймот, охваченный внезапной
яростью, повернулся и сильно толкнул
ее. Она попятилась, наступила на подол своей юбки и упала на спину, на гравий
подъездной дорожки.
- Вы что, совсем бесчувственная? - крикнул Уэймот, сердито глядя на нее. -
Сегодня я потерял сестру! Гарри - это
единственная частица ее, которая у меня осталась! А теперь прошу прощения, я
отправляюсь домой и увожу с собой Гарри.
Элис поднималась с земли, осыпая его проклятиями, как вдруг краешком глаза
заметила какое-то движение. Она
обернулась, посмотрела в сторону Грин-парка - и кровь застыла у нее в жилах.
Фон Даннекер - или, точнее, Барду - стоял по другую сторону чугунной решетки,
глядя сквозь прутья на нее и
повернувшись спиной к парку. Элис замерла, взгляды их скрестились. Она уже не
слышала праздничного шума, время
остановилось. Барду поднял ружье и прицелился в нее.
Но тут из парка вылетел всадник на белом коне. Глаза Элис изумленно
расширились. Казалось, он выскочил прямо из
ревущего праздничного костра.
Люсьен!
Он галопом наскочил на Барду, опрокинув этого дюжего бандита на землю. Ружье
выстрелило, пуля прожужжала, улетев
высоко в деревья, где всполошила стайку птиц. С возмущенными криками они
взвились с ветвей.
Все еще крепко держа Гарри в своих руках, Уэймот потрясенно выругался и пошел
глянуть, что там случилось, но Элис
стояла, точно приросла к месту, и смотрела на сражение, сосредоточив все свое
внимание на Люсьене. Он говорил ей, что это
будет сражение не на жизнь, а на смерть, и теперь она поняла, что это значит.
Они боролись, как два бешеных хищных зверя, катаясь по мостовой. Люсьен
ударил Барду о землю. Праздничная
иллюминация давала возможность видеть их лица только мельком, время от времени
озаряя их обоих - рычащих,
ожесточенных - резкими вспышками салюта. Казалось, ни один из них не чувствует
ударов, которыми осыпает его
противник; казалось, ни один из них не сознает ничего вокруг себя. Люсьен прижал
Барду к земле, снова и снова ударяя его
по лицу, потом Барду, высвободив руку, схватил Люсьена за горло и начал душить.
Враг душил его, а Люсьен тянулся к
открытому ружейному чехлу и шарил в нем.
Когда Люсьен внезапно поднял руку от ружейного чехла, оказалось, что он
схватил десятидюймовый штык. Элис ахнула
- рука Люсьена опустилась. Он воткнул штык, точно пику, прямо в сердце Барду.
Элис все стояла, не дыша, когда рука рослого француза соскользнула с шей
Люсьена и вяло ударилась о мостовую.
Он был мертв.
Люсьен вытер лоб и встал, оставив штык торчать в груди врага. Он постоял над
телом, глядя на него сверху, грудь его
тяжело вздымалась, потом поднял сверкающий взгляд на Элис.
Она с рыданиями побежала к воротам, неумело пытаясь открыть их, чтобы
впустить Люсьена. Она почти ничего не
видела сквозь слезы.
Едва войдя в ворота, Люсьен обнял ее и крепко прижал к себе.
Она бессвязно всхлипывала и обнимала его что есть силы.
- Ш-ш, - шепнул он. - Теперь все в порядке.
Она слышала, что сердце у него все еще гулко бьется от напряжения.
- Вы живы, - сказала она, задыхаясь, - вы совсем мокрый.
Он поцеловал ее в лоб, потом обхватил ее лицо обеими руками и посмотрел на
нее, и в глазах его полыхал неистовый
древний огонь победы.
Элис притянула его к себе, чтобы он поцеловал ее, ей было все равно, кто на
них смотрит. Он жив, и он спас ее. Руки у
нее все еще дрожали от пережитого потрясения.
- Люсьен, вы должны остановить Уэймота! Он хочет увезти Гарри!
- Ах вот как? - Люсьен посмотрел на сухопарого виконта, отпустил Элис и
направился к нему. От его мрачного,
угрожающего взгляда неопрятный маленький человечек побледнел.
- Ну, знаете, я просто подумал... Вот, берите его. Я уверен, что он будет в
хороших руках. - И Уэймот. быстро швырнул
Гарри на руки Элис.
- Ягне
...Закладка в соц.сетях
