Жанр: Любовные романы
Оглянись на бегу
...нд. А вместо этого
— изволь выпивать в компании двух хитроумных политиканов! То, что сперва
казалось манной небесной, превратилось в адский огонь.
Лора, услышав о Дейни, просто с цепи сорвалась. Руди ожидал поздравлений или
хотя бы вздоха облегчения: слава Богу, об
Обуви Апач
больше беспокоиться
не нужно. Но старушка Лора повела себя так, словно Руди сколотил ей гроб и
предложил прилечь. Он собирался было попросить ее приютить Дейни на
несколько дней у себя, но, едва Лора, оказавшись с ним наедине, открыла рот,
понял, что с этим лучше повременить. Чего только она ему не наговорила! Она
отдала ему лучшие годы жизни и все свои девичьи мечты! Если уж он решил
завести себе партнера, то этим партнером должна быть она и только она! Он —
неблагодарная скотина, позор на весь род мужской! Он судит о людях не по
делам, а по сиськам и заднице — и это было еще самое мягкое выражение. Руди
выслушал все это молча и выскользнул из офиса, лишь убедившись, что Лора уже
ушла.
— Руди! — на плечо ему легла рука Александера. Руди вздрогнул и
оглянулся.
— Да? Извините, я на минуту отвлекся.
— Неудивительно, — усмехнулся Александер, — у вас был тяжелый
день. Я спросил, чем кончилась история с той женщиной, что ворвалась к вам в
кабинет. Я уже рассказал Эрику об этом необычном происшествии.
Руди оживился. Слава Богу, он может извлечь из этой распроклятой истории
хоть какую-то пользу!
— О, в нашем бизнесе такое случается сплошь и рядом! — махнул
рукой он. — Ее зовут Дейни Кортленд. Удивительно талантливая женщина.
Думаю, она вскоре станет моим полноправным партнером.
— По-моему, это немного необычно.
Руди поморщился и хлебнул скотча.
— Как и мое агентство, — ответил он.
Руди вдруг понял, что больше не стремится очаровать сенатора. Что такое
избирательная кампания — от силы год — по сравнению с долговременным
контрактом Обуви Апач
? Еще вчера фосфоресцирующие плакаты и дешевые
телевизионные ролики были для Руди пределом мечтаний. Но сегодня он хотел
большего.
— Ясно. — Александер бросил взгляд в сторону Эрика — Руди мог бы
поклясться, что в этом взгляде светилось торжество. — А вы не боитесь
за свою репутацию?
— Волков бояться... — осторожно ответил Руди. Он чуял попутный
ветер, хотя еще не знал, куда лежит путь.
— Насколько я понимаю, репутация для вас не главное? — перебил его
Эрик.
Руди насторожился. Этим двоим явно нужно что-то большее, чем простая
рекламная кампания. Руди решил играть начистоту.
— Откройте ваши карты, и я открою свои, — твердо ответил он и
взглянул прямо в серые глаза Александера.
— Интересно, — протянул Эрик. — Вы осторожны. Мне это
нравится. — Он опустил глаза и помешал соломинкой свой скотч, затем
снова впился в Руди испытующим взглядом. Слова его звучали любезно, но в
голосе слышалось что-то этакое... Одним словом, палец в рот не клади. —
Руди... Не возражаете, если я буду называть вас по имени? Руди, сенатор
Грант не может доверять первому встречному. Немало людей вокруг с
удовольствием злоупотребили бы его доверием. Вы тоже осторожны, и нам это
нравится. Зная, как у вас идут дела, можно предположить, что вы так же
осмотрительны в общении с клиентами.
Руди кивнул, пытаясь понять, о чем толкует этот парень.
— Язык за зубами держать умею, если вы об этом.
— Именно! Именно об этом, — просиял Эрик. Александер бросил на
него предостерегающий взгляд. Эрик заговорил вновь, медленно, тщательно
подбирая слова: — Руди, нам нужно не просто несколько советов по проведению
избирательной кампании. Нам нужен член команды. Человек, которому мы можем
доверять. Который выполнит свою работу быстро, хорошо и без лишних вопросов.
И еще нам нужна реклама — реклама, благодаря которой сенатор Грант займет
место в сенате на следующий срок.
Член команды — еще чего не хватало!
— с тоской подумал Руди. Прощай,
свобода. Он уже раздумывал, как бы повежливей смыться, как вдруг Александер,
безмолвно стоящий в темном углу комнаты, вышел вперед и заговорил:
— Руди, мне нужно следующее: реклама, паблик рилейшнз, консультации по
имиджу. Все это мне нужно быстро и по высшему классу. К сожалению, высший
класс мне недоступен: согласно недавним законодательным новшествам, я
ограничен в средствах и обязан отчитываться в каждом центе. Итак, Руди, я
вынужден положиться на агентство, точнее сказать, на человека, — он
слегка поклонился в сторону Руди, — который выполнит эту работу так,
как, может быть, не согласились бы ее выполнять более респектабельные фирмы.
Оскорбленный в лучших чувствах, Руди едва не выпрыгнул из кресла. Черт
возьми! Может быть, его агентство и не входит в большую пятерку, но это и не
последняя дыра! Пусть этот пижон метит хоть в президенты — ему-то что? Он не
обязан сидеть здесь и выслушивать оскорбления... Руди уже открыл рот, чтобы
высказать все это Александеру, но тот заговорил снова. Руди опустился в
кресло и весь обратился в слух.
— В благодарность за вашу помощь, Руди, я обещаю, когда выиграю выборы,
позаботиться о вас. Очень хорошо позаботиться.
Серые глаза сенатора лучше всяких слов говорили, что он не шутит. Два
предложения в один день — и от обоих невозможно отказаться! Берегись, Руди,
как бы судьба не сыграла с тобой злую шутку! Но живем мы один раз, и второго
такого случая может никогда и не выпасть. Руди больше не улыбался — дело
было слишком серьезное. Одним глотком он допил скотч.
— Что конкретно вы имеете в виду, сенатор Грант? — спросил он,
протягивая Эрику пустой бокал. Тот немедленно наполнил его вновь.
Александер прошелся по первому этажу, гася везде свет, включил сигнализацию
и поднялся в спальню. Тяжело опустился на огромную кровать — кровать его
матери — и зажег ночник.
Корал заворочалась под одеялом и сонно потянулась к нему.
— Ну как, он согласен? — спросила она хрипловатым со сна голосом.
— А ты сомневалась? — улыбнулся Александер.
— Конечно, нет. — Корал придвинулась ближе и обняла его за талию.
Нагота ее, как всегда, возбуждала; но на этот раз собственное тело подвело
Александера. Он слишком устал. Даже для Корал.
— Я его заметила в первый же день в секции, — продолжала
она. — Сообразительный, с амбицией, и язык хорошо подвешен. Конечно,
звезд с неба не хватает... — Александер скинул ботинки и начал снимать
брюки. Корал зевнула и погладила его обнаженную спину. — Что ж, если он
тебе поможет, я буду очень рада, — продолжала она уже более бодрым
голосом. — Ты объяснил ему, что тебе нужны новые люди и новые идеи?
— Да. Вот это ему не понравилось. Я был с ним предельно честен, но он,
кажется, так и не расстался с иллюзией, что я оценил его искусство и опыт.
Впрочем, он клянется, что эта женщина, его новый партнер, просто фонтан
гениальных идей.
— Та, что ты видел сегодня?
— Угу. — Александер расстегнул рубашку и стянул ее через голову.
— Тебя интересует только ее талант или что-нибудь еще? — Корал
легонько царапнула его по спине. Александер стремительно развернулся и
схватил ее за руку. Корал вздрогнула от неожиданности, в глазах мелькнул
мимолетный испуг, и Александер ощутил странное удовольствие от того, что
напугал ее. Он терпеть не мог женской ревности, подозрений, слежки... Все
это он уже испытал с Полли. На всю жизнь хватит.
— Корал, только не говори, что ты ревнуешь. Не знаю ничего глупее
ревности.
— Конечно, нет. — Корал сердито выдернула руку. — Я просто
поинтересовалась...
— Мои дела тебя не касаются.
— Ошибаешься, Александер, — возразила Корал. — Где бы ты ни
был, чем бы ни занимался — ты мой. У меня просто не было случая тебе это
доказать.
— Докажи сейчас.
— Попробую, — ответила она и обвила его руками. Лица их
сблизились. Александер закрыл глаза и, словно наяву, увидел женщину с
платиновыми волосами, ворвавшуюся в кабинет к Руди Грину. Губы его жадно
впились в податливый рот Корал. Усталости как не бывало. Александер
воображал, что волосы Корал короче, тело стройнее, а лицо правильнее. Он
представил на ее месте ту женщину, и желание охватило его.
Александер рывком отбросил одеяло. Корал, обнаженная, пылающая от
возбуждения, ждала его. И он овладел ею яростно и самозабвенно, зная, что
никогда больше не будет так нуждаться в любви. Скоро, обещал себе
Александер, он не будет нуждаться ни в ком и ни в чем.
Глава 13
— Господи Иисусе! Дейни, ты вообще когда-нибудь спишь?
Руди стоял в дверях комнаты, массируя шею и затекшее от неудобной позы
плечо. Сегодня Дейни удостоилась лицезреть на нем голубые боксерские трусы —
сама скромность по сравнению с теми огненно-красными или нежно-розовыми
плавками, в которых он выплывал из спальни в первые дни их платонического
сожительства. Однажды, помнится, Руди даже надел трусы с прозрачной вставкой
спереди. На краткий миг Дейни задержала на них взгляд... Кто она такая, в
конце концов, чтобы в упор не замечать несомненно привлекательного мужчину?
Тем более если мужчина этот должен вскоре взлететь к высотам рекламного
бизнеса.
За две недели, прошедшие с приезда Дейни, Руди подписал договор не только с
сенатором Грантом, но и с промышленным отделом
Рэдисон Кемикал
. Все шло
как по маслу. Для полного счастья не хватало лишь контракта с
Обувью
Апач
. Ведь сенатор скорее всего исчезнет после выборов, а Рэдисон
Кемикал
не закажет больше одной-двух брошюр.
— Руди, почему я ни разу еще не видела, чтобы ты вышел из спальни
одетым? — поинтересовалась Дейни. Она ползала на коленях вокруг
разложенного на полу огромного плаката Апач
и что-то отмечала маркером.
— Я не собираюсь менять свои привычки лишь из-за того, что в доме у
меня поселилась ханжа, — проворчал Руди. Голос у него со сна был
хриплый и по-детски капризный. — Позволь тебе напомнить, что это не
навсегда. Я, должно быть, рехнулся, когда пустил тебя к себе.
— Это часть нашего договора, ты забыл? — не обращая внимания на
его грубость, спокойно ответила Дейни. — Лора скорей согласится сгореть
в аду, чем приютит меня, а Сирина и рада бы, но сама ютится в какой-то
каморке. Остается номер в отеле за счет агентства — или твой дом. Помнится,
две недели назад это даже не обсуждалось. — Она подняла голову и с
улыбкой взглянула на него.
— Ну ладно, ладно. — Руди прошел мимо нее в кухню. Послышался звон
посуды, и через несколько минут Руди вновь появился в комнате. В руке у него
была чашка кофе, а глаза слегка прояснились. Он плюхнулся в кресло и
уставился на плакат.
— Спасибо за любезное предложение, — язвительно заметила Дейни.
— А? — Руди покосился на свою чашку. — Извини.
Несколько минут они сидели молча. Наконец Руди окончательно проснулся и
сосредоточился на плакате.
— Ну?
— Руди, так чем же тебе не нравится этот телевизионный ролик?
Руди бросил сонный взгляд на плакат.
— Ролик мне нравится. Мне эти долбаные мокасины не нравятся. Они же
никому не идут! Даже этой крошке.
— Ах, Руди! — протянула Дейни. — Руди, Руди, Руди... Ты, как
всегда, прав.
Она прикрыла рукой ноги женщины на плакате и, прищурив один глаз, долго
всматривалась в картину. Лицо ее раскраснелось от возбуждения; в голове
роились идеи.
— М-да, — сказала она наконец. — Значит, так: снимаем туфли с
индианки и ставим на берег реки — вот сюда. — Дейни ткнула пальцем в
плакат. — Юная индианка — дикая, даже опасная, сбрасывает с себя
звериную шкуру, обнаженной приближается к берегу и...
— Никаких звериных шкур. Ты что, никогда не слышала об экологии? Какое
варварство — убивать бедных зверюшек! — Руди зевнул и потер
глаза. — Бездушные обжоры их едят, бесчувственные ученые ставят на них
опыты, а пустоголовые женщины одеваются в их шкуры...
— О Господи! Совсем об этом забыла! — У Дейни разочарованно
вытянулось лицо. — А если так: сказочная красотка снимает туфли,
поднимает их к солнцу; грациозные движения, длинные ноги, прекрасная кожа;
закат... нет, нет, восход... освещенная первыми лучами солнца, она медленно
опускает туфли на землю. Земля вся светится в солнечных лучах, вокруг
колышутся цветы. Тут камера отъезжает, и мы видим, что девушка лежит,
раскинувшись, на потрясающей кровати, а зелень — мы думали, что это где-то в
лесу, а это комнатные растения вокруг ее постели. Она поворачивается на
живот, подпирает ладонью подбородок — вот так — и смотрит сквозь открытые
раздвижные двери — и видит Эйфелеву башню...
Дейни прикусила язык. Эйфелеву башню Зелости уже видели — в исполнении
Блейка Синклера, одного из лучших фотографов страны... Ну почему она не
может выкинуть из головы мысли о нем — хотя бы до конца работы?
— Нет, пирамиды, — быстро нашла выход Дейни. — Тут замолкает
музыка, и голос говорит:
Обувь Апач
. Сделано в Америке для женщин всего
мира
. Боже мой, это же гениально!
Дейни откинулась назад и звонко, счастливо засмеялась. Она видела этот ролик
и свой триумф так же ясно, как стену напротив.
Руди хмуро наблюдал за ней. Она просто помешана на своей работе, думал он, и
прикончит, глазом не моргнув, любого, кто окажется у нее на пути. Положим,
сам Руди — далеко не ангел, но на такие штучки он не способен. Чтобы убедить
Руди в достоверности информации, Дейни рассказала ему, ничего не утаив, о
происшедшем в День Благодарения.
Я использовала свое преимущество
, —
сказала она; а Руди подумал, что она попросту продала своего бывшего мужа.
Разумеется, вслух он этого не сказал. Выслушал, кивнул и поблагодарил Бога,
что Дейни не в его вкусе. Крутить любовь с такой женщиной — все равно что
играть с динамитной шашкой. Бизнес — другое дело: здесь она полезна как
никто.
— Мне казалось, ты собиралась сделать не хуже, чем
Дейли
, и вдвое
дешевле. Где же дешевле? Командировка в Египет стоит не меньше, чем во
Францию.
— Не смеши людей, — проворчала Дейни, раздраженная тем, что
приходится объяснять очевидное. — Никто никуда не едет. Это студийная
съемка. Все, что нам нужно, — приличный фотограф и хороший дизайнер.
Уложимся тысяч в двадцать, а выглядеть будет не хуже, чем у
Дейли
... Блейку-
то экономить не приходится, — вдруг добавила она.
— Слушай, будь я на твоем месте, зубами держался бы за этого парня.
— Руди! — Дейни вскочила на ноги. Только не хватало сейчас
обсуждать эту тему! — Ты можешь думать о чем-нибудь, кроме денег?
— Разумеется. Обо всем, что можно купить за деньги. И еще о сексе. А
ты, похоже, ни о том, ни о другом и не вспоминаешь.
Дейни резко повернулась к нему. Шелковый халат распахнулся, обнажив длинную
стройную ногу, но Дейни запахнула халат прежде, чем Руди успел насладиться
открывшимся видом.
— Всему свое время. Я вспомню и о сексе, и о развлечениях, как только
закончу работу. А пока советую и тебе забыть обо всем, кроме дела. Иначе
через пару недель нам станет жарче, чем шашлыку в день Четвертого Июля.
— Да уж, — протянул Руди, и в голосе его явственно послышался
страх. Но Дейни не позволяла себе бояться. Стоит на миг потерять рабочий
настрой — и они пропали.
— В конце концов, для нас
Апач
— глазурь на пироге. Нам нужно всего
лишь закончить до презентации работу с сенатором Грантом и
Рэдисон
, тогда
у нас появится имя, и поражение будет не так страшно.
— Сенатор Грант не хочет пускать рекламу в ход до начала избирательной
кампании, — проворчал Руди, уткнувшись в чашку.
— Руди, не смеши меня, — отрезала Дейни. Она твердо знала: что
хорошо для агентства — хорошо и для клиентов. — Он нанял нас для того,
чтобы весь штат узнал его имя. Что же еще, по-твоему, называется рекламой? И
я буду считать работу законченной лишь тогда, когда увижу наши плакаты на
улицах и ролики по телевизору.
— Нет, Дейни. — Кажется, лишь теперь Руди проснулся окончательно:
он вскочил так резко, что несколько капель кофе выплеснулись из чашки на
стол. — Я в такие игры не играю. Он знает, чего хочет. Он же не какой-
нибудь пустоголовый идиот, торгующий кремом для бритья. Я, как и ты, новичок
в политике. Если сенатор говорит, что надо подождать, — значит, так и
есть. Он в этом лучше разбирается. Пусть ждет.
— Но у меня свое мнение, — настаивала Дейни. — Или ты забыл,
что я — партнер?
— Бог свидетель, об этом трудно забыть! Ты перевернула вверх дном все в
моем агентстве — о доме я уж и не говорю! Но и ты не забывай, что у тебя
сорок пять процентов акций, а значит, мой голос — решающий. Или ты подписала
договор, не читая?
— Я читала договор, — ответила Дейни. Тут бы и замолчать, но она
была слишком взбудоражена и не могла остановиться. — Я просто подумала,
что тебе было бы полезно воспользоваться опытом моей многолетней работы у
Приджерсона.
Дейни гордо подняла голову, не сомневаясь в своей правоте. Но Руди ее
удивил. Он подошел ближе — Дейни ощутила запах его тела, — приблизил
лицо к ее лицу и уничтожил ее несколькими словами.
— Если я не ошибаюсь, мисс Кортленд, вы больше не работаете у
Приджерсона. Вы стали моим партнером только потому, что ни одно другое
агентство не захотело иметь с вами дела. Так чем же ты лучше меня? Здесь мой
пруд, и я умею плавать. Хочешь утонуть? Прекрасно. Отправляйся к сенатору
Гранту и выкладывай ему свои идеи. Посмотрим, что он тебе ответит. А я иду в
душ.
Руди удалился в ванную, громко хлопнув дверью. Дейни осталась посреди
комнаты, обессиленная, почти в отчаянии. Радостное возбуждение погибло
быстрой и бесславной смертью. Руди просто сказал вслух то, что Дейни и так
знала, но лучше бы он вонзил нож ей в горло! Собрав в охапку плакаты, Дейни
бросилась к себе в спальню.
Она вышла оттуда через час, одетая, бодрая и готовая идти. Ссора с Руди ее
больше не волновала. Такое случается между новыми коллегами, когда они
только притираются друг к другу. Сейчас она извинится, и оба они забудут об
этой глупой стычке.
Дейни постучала к нему в дверь — ответа не было. Руди ушел. Она осталась
одна в чужом доме, в незнакомом городе, вдали от любящих друзей. Дейни
вздрогнула. Свой дом она покинула, человека, который ее любил, предала...
Но Дейни не умела долго предаваться меланхолии. Вспомнив, что скоро Новый
год, она пообещала себе не повторять старых ошибок. Она извинится перед Руди
и будет держать рот на замке при встрече с сенатором Грантом. Она подготовит
кампанию
Апач
до Рождества, в сочельник улетит в Сан-Франциско и проведет
праздник дома, с Блейком. А как только кончится вся эта кутерьма с
презентацией, обещала себе Дейни, она станет совсем другим человеком! Она
будет думать, что говорит и что делает! Она ни за что больше никого не
обидит! В конце концов, она же не жестокая и не бесчувственная. Она просто
не может поступить иначе. Почему же Блейк — а теперь и Руди — никак не хотят
этого понять?
...Вот уже две недели Лора Принс была зла как черт. Дейни, явившись в
агентство словно джинн из бутылки, попросту выкинула ее вон. Даже у Руди
теперь не было для Лоры времени — еще бы, презентация на носу, да еще два
клиента... Тоже мне клиенты!
Рэдисон Кемикал
— дерьмо, видала она таких!
От сенатора ни долгосрочного контракта, ни больших денег не дождешься.
Остается
Апач
, но при чем тут Дейни? Всю черновую работу по этому
контракту провела Лора, а ей осталось только снять сливки. Положим, она
классно одевается, да и собой ничего; предположим даже, что она и вправду
гений. Но в эту игру можно играть и вдвоем. Сегодня Лора сделала первый
выстрел — и, кажется, не промазала. Новый костюм, новая прическа. Рано или
поздно Дейни уйдет — и тогда Руди заметит обновленную Лору.
Лора последний раз прошлась по губам оранжевой помадой, пригладила
преображенные — теперь короткие и прямые — волосы и вошла в офис.
— Доброе утро, Сирина, — поздоровалась она и наклонилась над
столом секретарши в поисках адресованных ей писем. Она прекрасно знала, что
писем нет, но боялась заметить в глазах Сирины жалость. — Мне писем не
было?
Сирина вздохнула. Она прекрасно понимала, что происходит с Лорой, и больше
всего на свете боялась, что Лора об этом догадается. Сирина подняла голову
от пишущей машинки, поправила очки, подтянула резинку, удерживающую ее
хвостик
, и только потом заговорила.
— Лора, вам очень идет новая прическа, — сообщила она со всей
искренностью, на какую была способна. Она даже ухитрилась взглянуть Лоре в
глаза и выдавить из себя улыбку.
— Да, решила сменить имидж, — ответила Лора. Сердце ее забилось от
нехитрого комплимента: она прилагала все усилия, чтобы Сирина не заметила ее
волнения. Она похлопала себя по бедру, обтянутому новой юбкой. —
Знаешь, потрясающе себя чувствую во всем новом. Сирина, тебе тоже нужно
попробовать. Ведь ты красивая девушка. Немного украшений и косметики — и
мужчины от тебя глаз не оторвут. Ты ведь знаешь, как важна в нашем бизнесе
внешность.
Лора заправила стриженые волосы за уши... и в этот миг распахнулась дверь, и в офис впорхнула Дейни.
— Доброе утро, девочки. Руди уже пришел?
Дейни остановилась у стола, просматривая сообщения. Наконец она вынула из
стопки розовую карточку и вопросительно подняла глаза на Сирину. Та
кашлянула.
— Он в кабинете.
— Отлично. — Затем Дейни улыбнулась Лоре: — Вижу, ты постриглась?
Тебе идет.
— Да, решила кое-что изменить, — фыркнула Лора. Теперь, глядя на
Дейни Кортленд, она понимала, что навсегда останется лишь жалкой пародией.
Но еще страшнее то, что Дейни все понимает и убивает ее своим великодушием.
Лора резко отвернулась; в голосе ее звучали обида и разочарование.
— Я буду у себя. Сирина, звякни мне, когда придет пакет из универмага
Нордстрома.
— Разумеется, Лора, — опустив голову, чтобы Лора не заметила
жалости в ее глазах, тихо ответила Сирина. Дейни подошла ближе и подмигнула
девушке.
— Сирина, главное — начать. Научиться извлекать все возможное из того,
что у тебя есть. И не смущаться неудачами. Пробовать снова и снова. Если ты
опустишь руки — тебе конец.
— Конечно, Дейни, — негромко ответила Сирина. Но Дейни уже исчезла
за дверью: Сирина слышала, как она позвала Сэма, затем все стихло.
Но Сирина не сразу взялась за работу. Еще несколько минут она не отводила
взгляда от двери, за которой скрылась Дейни, прислушивалась, ожидая сквозь
тонкие стены услышать ее голос. Дейни уже погрузилась в творчество и забыла
о Сирине: но робкая девушка не могла о ней забыть. В первый раз в жизни
Сирина хотела измениться. В первый раз она поклялась себе, что станет кем-то
в этом мире. Когда-нибудь... Сирина принялась за работу: впервые за много
лет она чувствовала себя спокойно и уверенно.
— Это последний? — Дейни устало откинулась на спинку кресла.
— Думаю, да, — отозвался Сэм, собирая в стопку несколько плакатов
и груду фотографий. — Здорово получилось, Дейни! Я горжусь этой
работой. Даже если мы не получим контракт с
Апач
, наш труд не пропадет
даром.
Дейни улыбнулась. Восторг молодого художника значил для нее больше, чем
простой комплимент. Если все получится, призрак отца, мучивший ее все эти
годы, навсегда займет свое место в прошлом. Не говоря уж о злобном гоблине
по имени Сид.
— Спасибо, Сэм. Не могу выразить, что это для меня значит.
Сэм кивнул. Еще ни разу в своей не слишком дол
...Закладка в соц.сетях
