Жанр: Любовные романы
Оглянись на бегу
...тилось в обычную бесстрастную маску.
— Точнее, не найдется ли у вас несколько свободных минут для разговора
со мной и моим боссом? Меня зовут Джон Микер. Имя джентльмена, который ждет
вас в комнате 321, — Пол Льюеллен.
Александер скользнул взглядом по человечку, пытаясь понять, что стоит за
этим предложением. Кажется, он где-то слышал фамилию
Льюеллен
, но где?
Человечек не давал ключа к разгадке: он стоял, опустив глазки и ожидая
ответа, — мелкий служащий в черном галстуке. За спиной у него из зала
доносилась музыка и смех. Человечек в жутком пиджаке, банкет, застольные
речи... Александер почувствовал тошноту. Все, чего он сейчас хотел, —
оказаться в постели с Корал. Она обовьет его стройными ногами, а ее искусные
руки... Александер улыбнулся и сделал первый шаг прочь от Джона Микера.
— Мне очень жаль, — начал он, — но я уже ухожу. Боюсь,
деловая встреча сейчас невозможна. Если вы позвоните мне в офис...
В ответ мистер Микер лишь крепче сжал локоть сенатора. Александер
раздраженно повернулся, готовый поставить коротышку на место, но от Микера
не так-то легко было избавиться.
— Сенатор, — начал он. Голос его окреп, в нем зазвучали недобрые
нотки. — Мистер Льюеллен ждет вас на третьем этаже отеля. Он очень
хочет с вами познакомиться. Он полагает, что представлять в сенате интересы
Калифорнии должны именно вы. Мистер Льюеллен слышал, что вы надеетесь после
выборов сохранить за собой кресло матери. Он хочет лично предложить вам свою
помощь. Он был бы очень рад встретиться с вами и обсудить... — Микер
сделал паузу... — возможные варианты.
Глаза Александера зажглись интересом, он едва не улыбнулся, но усилием воли
придал лицу равнодушное выражение. Началась большая игра. Игра, где нет
места идиотам, пьющим и танцующим в банкетном зале. Нет, в этой игре диктуют
правила люди, подобные неведомому Полу Льюеллену. Люди с тугими кошельками,
безликими слугами и соблазнительными предложениями. Александер кивнул.
— Что ж, думаю, я с удовольствием встречусь с мистером Льюелленом.
Только предупрежу свою спутницу, что отлучусь ненадолго. Не возражаете, если
я возьму с собой своего помощника?
Александер вопросительно поднял бровь. Он не был уверен, принято ли ходить
на подобные встречи вдвоем: зато точно знал, что в наше время свидетель
никогда не помешает.
— Думаю, мистер Льюеллен не будет возражать. Итак, сенатор, мы ждем
вас, — мистер Микер взглянул на часы, — через десять минут.
— Я не задержусь.
Мистер Микер отступил на шаг и снова растворился в толпе. Александер
застегнул пиджак, оглядывая зал. Марни в дальнем углу беседовала с каким-то
высоким блондином. Эрик танцевал у эстрады с рыжеволосой девушкой.
Сперва он подошел к Марни. Та улыбнулась ласково и ободряюще — точь-в-точь,
как Полли. У Александера скулы свело от этой улыбки, но он ответил тем же,
легко сжал ее плечо, обещая скоро вернуться, и двинулся к Эрику. Тому не
понадобилось даже слов. Один взгляд — и Эрик, извинившись перед рыжей,
выскользнул из толпы вслед за боссом.
Они молчали, пока не вошли в лифт.
— Что такое? — поинтересовался Эрик самым небрежным тоном, каким
только мог. Но сердце у него колотилось как сумасшедшее. Впервые Александер
начал игру сам, без помощи верного адъютанта.
— Импровизированная вечеринка, — ответил Александер. Они вышли из
лифта и зашагали по направлению к комнате 321. — Импровизировать скорее
всего придется нам.
Глава 10
Джон Микер с любезной улыбкой отворил дверь и отступил, пропуская
Александера и Эрика. Его пиджак лежал, аккуратно сложенный, на одной из
двуспальных кроватей. Номер 321 ничем не отличался от многих других номеров
во множестве хороших отелей: сотней квадратных футов больше, чем обычное
пристанище путешественников, безукоризненная чистота, никаких кричащих
цветов — обстановка в мягких, почти убаюкивающих тонах.
В углу комнаты, над изящным восьмиугольным столиком, повисли клубы серого
сигаретного дыма. Дым окутывал густым облаком человека, сидящего в кресле.
Людей подобной комплекции принято с заискивающей улыбкой называть
крупными
; говоря попросту, сидящий в кресле был безобразно жирен. Одет он
был... нет, скорее был завернут в несколько ярдов ткани: сверху — что-то
вроде рубашки поло, достаточно тонкой, чтобы сквозь нее просвечивали все
жировые складки — от горла до паха; на ногах, похожих на химические
цистерны, — штаны из джинсовой ткани — язык не поворачивался назвать их
джинсами. Александер опустил глаза и заметил, что ступни у великана
удивительно маленькие — как же он ходит?.. И тут человек заговорил:
— Сенатор Грант! — Приветствие выплыло из необъятного горла вместе
с шумным сопением и новым клубом дыма. — Я Пол Льюеллен. Мое имя вам
что-нибудь говорит?
Александер сделал несколько шагов вперед: он невольно двигался в ритме речи
великана. Эрик остался у дверей, рядом с мистером Микером.
— Боюсь, что нет, — вежливо признался Александер.
— Неудивительно. Не хочу, чтобы мое имя трепали на всех углах. И
терпеть не могу людей, делающих вид, что знают все на свете. — Он
кивнул в сторону кресла. — Не хотите присесть?
— Спасибо.
Александер отодвинул кресло, расстегнул пиджак и устроился поудобнее.
Несколько секунд мужчины смотрели друг другу в глаза, затем взгляд Льюеллена
скользнул по правильному лицу Александера, по его подтянутой фигуре. Но в
глазах толстяка не было зависти. Никто не улыбался. К чему дежурные улыбки,
если ни один еще не сказал и не сделал другому ничего приятного?
Пол Льюеллен не бросал на ветер ни слов, ни времени. Но дело предстояло
серьезное, и он решил попробовать воду, прежде чем нырять.
— Сенатор Грант, я владелец компании
Рэдисон Кемикал
. Главный наш
завод — в Сан-Педро, Калифорния. Мелкие предприятия разбросаны от Северной
Калифорнии до мексиканской границы. Я стараюсь не афишировать свое имя,
почему — умному ясно. Мало кто имеет представление о моих доходах, так же,
как и о моей продукции. Химикаты, как воздух: люди пользуются ими, сами того
не замечая, и вспоминают о них, лишь когда где-нибудь что-нибудь взорвется.
Вот тут начинается крик. А что бы они делали без химии? Так-то!
Александер кивнул. За спиной его послышался легкий шорох: Александер понял,
что Эрик придвигается ближе к столу. Джон Микер оставался на месте.
— Так-то, — повторил Льюеллен. Он достал новую сигарету, зажег ее
от предыдущей, затянулся и продолжил: — Ладно. Что у меня есть, вы теперь
знаете. Расскажу вам, чем я занимаюсь.
Льюеллен попытался наклониться вперед, но не слишком в этом преуспел. С губ
его слетело колечко дыма, и толстяк с сопением втянул его обратно.
— Я, сенатор, политикой мало интересуюсь. Мне неважно, кто в каком
кресле сидит. По мне, все эти трутни на одно лицо.
Александер чуть приподнял бровь. Он ждал, что Льюеллен добавит:
Не говорю о
присутствующих...
, но Льюеллен ничего такого не сказал, и это Александеру
понравилось.
С грубияном дело иметь приятней, чем с лицемером
, —
подумал он.
— Вот так. — Еще один шумный выдох, еще клуб дыма. Еще больше
скрытого смысла в словах. — Моя компания никогда не занималась
политикой. Да и сам я тоже. Правда, лет десять назад началась вся эта возня
вокруг загрязнений и всего прочего. Но мы и тогда не полезли в дерьмо. Мы
поддерживаем пару политиков, определенную группу государственных чиновников
— и все. И у нас все в порядке.
Пуфф. Пуфф. Еще один шумный выдох.
— Теперь скажу вам, что я о вас знаю, и на этом закончу.
Он шумно откашлялся. Александер на секунду задумался о том, что за
химические реакции происходят в этой слоновьей туше... Льюеллен заговорил
снова:
— Я слышал, вы всерьез подумываете о том, чтобы сохранить за собой
место вашей матушки. Что ж, мысль хорошая. Вы рассчитываете прежде всего на
добрую память, какую оставила по себе ваша дорогая матушка. Замечательно. Но
вы умный человек и должны понимать, что к следующим выборам добрая память
сильно упадет в цене. За два года можно и свою любимую шлюху забыть, не то
что любимого сенатора.
Пол Льюеллен затянулся в последний раз, потушил сигарету и достал из пачки
новую. Тут же из-за спины Александера вынырнул Микер с зажигалкой.
Воспользовавшись краткой паузой, сенатор привел в порядок мысли. Он
ошибался: в большую игру его еще не приняли. А примут или нет — зависит от
того, что он сейчас ответит.
— Мистер Льюеллен, боюсь, я не услышал от вас ничего нового или
интересного. Простите, но у меня свои планы на вечер. Если вы полагаете, что
я могу в чем-то помочь вам и вашей компании, свяжитесь со мной через офис. А
такие импровизированные встречи, на мой вкус, слишком театральны. Если вы
ничего больше не хотите сказать, я пожелаю доброй ночи...
Александер встал и повернулся к Эрику. Но Пол Льюеллен не дал ему далеко
уйти.
— А вы мне нравитесь, сенатор. Да, мне нужна ваша помощь. Я не хочу,
чтобы ваша подкомиссия пропустила закон, ограничивающий экспорт ряда
химикатов. Хочу, чтобы такой проект застрял под сукном прочнее, чем гвоздь в
двери.
Александер медленно повернулся к Полу Льюеллену. Глаза его были холодны.
Льюеллен мало сказал, но запросил много, и еще о большем умолчал. Но впервые
с тех пор, как Александер занял кресло матери, кто-то просил его помощи.
Александеру казалось, что он взмыл в воздух. Он не стал оглядываться на
Эрика: пришло время узнать, способен ли он летать без костылей.
— Мистер Льюеллен, у меня есть приемные часы. Лоббистов я принимаю у
себя в офисе. Кстати сказать, подобные вопросы решаются не в кабинете.
Согласно последним постановлениям партии, я обязан голосовать так, как
укажет председатель — ведь он, как и я, принадлежит к демократам. Так-то,
мистер Льюеллен. А вы, мистер Микер, — Александер полуобернулся к
коротышке, но не сводил глаз с великана, утонувшего в клубах дыма, —
могли бы избавить себя от лишних хлопот. Получив необходимую информацию, я
буду рад обсудить с вами слушания в подкомиссии и их возможный исход.
Александер замолк. Хозяин номера хищно насупил брови. Несколько секунд
мужчины смотрели друг другу в глаза, а помощники наблюдали за ними, ожидая,
чей босс первым отведет взгляд. Но ни один не отвел глаз.
Пол Льюеллен откинулся назад и расхохотался. В смехе его не слышалось ни
деланной сердечности, ни искреннего веселья, но он прервал молчание.
— Сенатор, если вы говорите искренне, вам лучше немедленно уйти. Но мне
кажется, вам чертовски любопытно узнать, чем я могу помочь человеку,
разделяющему мой взгляд на определенные проблемы. И это естественно. Ваши
люди сейчас рыскают взад-вперед по нашему штату и выясняют, каковы ваши
шансы на избрание. Они зря тратят время. Я вам и так могу сказать: нулевые.
Вы — никто. Вам не на что опереться. Разве что на добрую память о вашей
дорогой матушке, но память человеческая слаба.
Но, пообщавшись с вами, я вижу, что вы вряд ли сдадитесь без борьбы. В
следующие двадцать четыре месяца вам предстоит работать не покладая рук. Не
в ваших интересах отказываться от помощи. Такой, например, как денежные
переводы, наличные, лишние голоса избирателей...
Пол Льюеллен выразительно изогнул бровь и вдавил окурок в пепельницу.
Несколько секунд прошло в молчании. Дым почти рассеялся, прояснились и мысли
Александера.
— Вы могли бы просто нанять меня, — предложил он.
— Мог бы, — согласился Льюеллен. — Но не буду. Смотрели когда-
нибудь по телевизору разоблачительные репортажи? Видели там на первых ролях
своих коллег? — Он рассмеялся странно тоненьким при его комплекции
смехом. — Эти идиоты с телевидения чертовски все усложняют. По их
мнению, мы с вами должны встретиться раз десять, прощупывая друг друга и
уясняя обстановку. В конце концов я спрошу:
Сколько вы хотите?
В ваших
глазах вспыхнет алчный огонь... и так далее. Зачем мне все это? Я просто
говорю вам, как заинтересованный гражданин: я не хочу, чтобы наша экономика
страдала от ограничений на экспорт химикатов.
— Вы сказали несколько больше, мистер Льюеллен. Вы выложили передо мной
прайс-лист.
— Однако я так и не слышал вашей цены. Как заинтересованный гражданин,
хочу знать, что я могу сделать для вас, господин сенатор? Чего вы хотите
больше всего на свете? — Он повертел в руках пачку сигарет, но положил
ее на место, не вытащив оттуда ни одной. — Чего вы хотите, сенатор
Грант?
— Я хочу сохранить место в сенате, — без колебаний ответил
Александер. — Хочу представлять власть в глазах своих избирателей, а со
временем, возможно, и в глазах всей страны. Для этого нужны деньги и
влияние. Что вы можете мне предложить, мистер Льюеллен? Деньги или влияние?
Льюеллен расхохотался и тяжело повернулся в кресле. В руках у него непонятно
откуда оказалась сигара. Льюеллен сунул сигару в рот, чиркнул спичкой и
снова уставился круглыми совиными глазами на Александера.
— У меня, сенатор, есть и то и другое. Хватит, чтобы держать вас в
сенате до конца дней ваших. Все, что у меня есть, — в вашем
распоряжении. Как вы используете мою помощь — это, понятно, ваша проблема. А
взамен просто пообещайте не забывать обо мне и быть мне верным другом.
— Думаю, мистер Льюеллен, такие условия мне подходят. Определенно
подходят.
Теперь они улыбались друг другу. Все сказано, осталось лишь обсудить детали.
Спичка догорела до конца, и Льюеллен бросил ее в пепельницу. Он так и не
закурил сигару. А жаль. Что ж, зато все остальное прошло гладко.
— Александер, это серьезное дело! Ты разговаривал так, будто стоит ему
вручить тебе чек — и ты поднимешь руку и проголосуешь против. Так дела не
делаются.
— Эрик, я не просил у тебя совета и не хочу выслушивать от тебя
выговор.
Александер резко повернул направо. Милю или больше они проехали в молчании.
Эрик, удивленный резкостью шефа, боязливо косился в его сторону.
Последние несколько месяцев Эрик Кочран провел словно в раю. Александер
покорно и с интересом выслушивал его наставления и ни шагу не ступал без его
совета. Быть может, Эрик малость возгордился, вообразил себя незаменимым —
но у него были на то причины. А теперь Александер заявляет, что все на свете
знает и советчик ему больше не нужен! Но Эрик был терпелив, он пригладил
волосы, расслабил галстук и ждал, когда босс сменит гнев на милость.
— Эрик, ты мне не Бог-Отец, не мать и уж точно не нянька. Ты был мне
нужен; не спорю, нужен и сейчас. Но я не дебил. Все эти месяцы я наблюдал за
всем, что происходит вокруг. Я учился. Сейчас я почти готов вступить в игру.
До сегодняшнего дня я подумывал, не лучше ли играть в команде, но теперь
вижу, что лучше в одиночку.
Александер замолчал. Пальцы его выбивали на руле задумчивую дробь.
— Сохранить свое кресло — это еще не все. Я хочу выбиться из толпы
тщеславных, жадных, запуганных идиотов, заседающих в капитолии. Я хочу
действительно принимать законы. С помощью мистера Льюеллена, думаю, мне это
удастся. Не смей впредь читать мне нотации, Эрик. Я — сенатор Грант, а ты —
мой помощник. Не забывай об этом.
Эрик смущенно кашлянул.
— Сенатор Грант... — начал он. Лицо Александера мгновенно
осветилось улыбкой, словно фарами встречной машины. Эрик поежился. Таких
внезапных перемен он не понимал и понять не мог.
В Белом доме и сенате циркулирует множество законопроектов, касающихся
финансирования избирательных кампаний. Один такой уже лежит на столе у
президента и ждет подписи. По всей видимости, в нем будут запрещены
пожертвования как чеками, так и наличными. Туго придется и партийной кассе.
Даже гонорары за выступления оказались под вопросом.
— Но пока все это только в проекте? — уточнил Александер.
— Ну да, — неохотно протянул Эрик. — Скорее всего из
окончательного текста половина ограничений исчезнет. Но и того, что
останется, нам хватит с лихвой. Ваш с Льюелленом договор станет невозможен.
Эрик нырнул в свою стихию. Он знал, что может выйти из передачи денег, и,
повернувшись к Александеру, изо всех сил убеждал его, что не стоит
ввязываться в эту авантюру.
— В наше время общество не доверяет политикам. Выиграть сейчас можно
только на абсолютной неподкупности. Если станет известно, что вы получаете
помощь не только от частных лиц или из партийной кассы, но и непосредственно
от
Рэдисон Кемикал
— это будет конец. Вы не только проиграете выборы. Вас
еще и забросают грязью так, что вовек не отмоетесь. Пожертвования в законных
рамках — еще туда-сюда, но это...
— Эрик, неужели я должен тебе объяснять? Это подаяние в законных рамках
нужно мне как... — Он нажал на акселератор, и автомобиль, взревев,
рванулся вперед. Эрик вжался в кресло. И вдруг Александер резко затормозил.
Машина остановилась. Сенатор заговорил — медленно, не глядя на собеседника:
— Сегодня вечером, Эрик, мы многое узнали. Нам предстоит найти краткий и
безопасный путь к своей цели. Впрочем, я неверно выразился.
Я ищу свой путь. — Александер смотрел прямо перед
собой, руки его все крепче сжимали руль. Рядом с ним Эрик вдруг почувствовал
себя какой-то мелкой букашкой. — Со мной или без меня? Выбирай, Эрик.
На мгновение Эрик заколебался. Что он может предложить Александеру Гранту?
Ни денег, ни влияния, ни даже знаний — ведь Александер чертовски быстро
учится. Но есть одна работа, которую может выполнить только он.
Он станет лоцманом Александера в бурном море политики. Он проведет его по
минному полю, сбережет от бомб, укроет от снайперских пуль. Пусть он не
может возвести Александера наверх — он будет охранять его на пути к вершине.
И на вершину они поднимутся вместе. Этого достаточно. На такое второе место
Эрик согласен.
— Я с вами, Александер.
Александер медленно растянул губы в улыбке.
— Я знал, что на тебя можно положиться. — Он протянул руку и
легонько похлопал помощника по плечу. Эрик так и не понял, искренен ли этот
жест, но улыбнулся в ответ.
Двадцать минут спустя Александер, на ходу ослабляя узел галстука, шел через
улицу к дому Корал. Об Эрике он давно забыл. Входя в просторный светлый
вестибюль и нажимая на кнопку лифта, Александер думал лишь о предстоящем
свидании с возлюбленной.
Недалеко то время, когда ему придется ходить на свидания с опаской,
озираясь, не следят ли за ним репортеры? Но сегодня он свободен. Он
собирается провести ночь с женщиной вдвое его моложе — и кому это интересно?
Разве что Полли. Уже-почти-бывшая-супруга все еще надеется, что он
вернется... Ну и черт с ней! И на всех парах — вперед, к Корал! Вперед, пока
он еще вольная птица и может располагать собой.
Александер вошел в лифт. В зеркальных стенах четырежды отразилось его
бесстрастное лицо. Двери закрылись, на табло высветились зеленые цифры.
Александер прислонился к стене и начал расстегивать пиджак. Его охватило
странное чувство: словно он парит в невесомости, приближаясь к загадочной и
прекрасной планете.
Еще с порога он услышал голос Корал, а мгновение спустя увидел и ее саму:
она стаскивала с дивана мужчину в белом каратистском кимоно. Каратист
цеплялся за покрывало и бормотал что-то нечленораздельное.
— Стоило уйти на один вечер... — театрально вздохнул Александер.
— Александер! — облегченно вздохнула Корал. — Ну-ка помоги
мне! Руди перебрал. Я уже битый час пытаюсь выставить его из дому.
Руди приподнял голову и попытался улыбнуться, но голова его тут же упала
набок, а улыбка сменилась гримасой.
Морщась от едкого аромата текилы и пиццы, Александер поднял захмелевшего
гостя на ноги. В широкой пижаме приятель Корал выглядел забавно, однако
нельзя было не заметить, что он красив. Малость вульгарен, на взгляд
Александера, но безусловно красив.
— С вами все в порядке, приятель? — Александер прислонил гостя к
стене.
— П-порядок, — сообщил Руди заплетающимся языком, не забыв при
этом очаровательно улыбнуться. — Я старый м-моряк, любая качка н-
нипочем.
Александер от души понадеялся, что Руди прав. Только не хватало сейчас
возиться с пьяным!
— Отлично. Ну, раз так, вам пора домой. Сможете вести машину?
— К-конечно. М-мне не в п-первый раз. С шестнадцати лет в-вожу. Г-
главное — вовремя в-вставить ключ. — Он игриво подмигнул в сторону
Корал, отклеился от стены и вывалился на площадку.
— Доброй ночи, Руди, — устало попрощалась Корал. Тот попытался
помахать рукой, но не смог. Корал хихикнула, затем, повернувшись к
Александеру, спросила: — Как ты думаешь, он до дома-то доберется? Может,
вызвать такси?
— Доберется. С такими людьми никогда ничего не случается. Кто он такой
— торговец подержанными машинами?
— Нет, у него свое рекламное агентство. Правда, маленькое.
— Смотри-ка, — пробормотал Александер, затем сказал вслух: —
Боюсь, теперь тебе придется более осмотрительно выбирать друзей.
— Постараюсь, — промурлыкала Корал. — Один респектабельный
друг у меня уже есть.
Она взялась за конец галстука и потянула Александера в спальню. Сенатор
Грант больше не следил за выражением лица: с глупой и счастливой улыбкой он
последовал за ней. Через пять минут мужчина и женщина были обнажены; а
спустя еще десять минут они лежали в объятиях друг друга, усталые и
довольные.
— Надо бы почаще отсылать тебя из дому с матронами средних лет, —
заметила Корал. Она рассеянно гладила Александера по спине; тот лежал тихо,
закрыв глаза, и наслаждался ее прикосновениями.
— Марни Льюис тут ни при чем, — сонно ответил он.
— Правда? — Корал приподнялась на локте и начала поглаживать ему
плечи. — Неужели я могу сравниться с леди из Большой Политики?
— Никакого сравнения, детка, — рассмеялся Александер и, обняв ее
за тонкую талию, прижал к себе. — Знаешь, оказывается, погоня за
властью чертовски повышает потенцию. Правду говорят: когда удача на твоей
стороне, и солнце кажется ярче, и небо голубей. А женщина — еще прекрасней.
— Верно, — промурлыкала Корал и, наклонившись, покрыла поцелуями
его обнаженную грудь. Зубы ее коснулись соска... и Александер крепче прижал
ее к себе.
— Скажи мне, Корал, что ты делаешь, к примеру, на работе, если расклад
у тебя — хуже некуда, а ждать нельзя?
— Откладываю все проблемы до завтра, — прошептала она и поцеловала
его в шею.
— А серьезно?
— Изучаю ситуацию, нахожу все слабые места и как следует их
прячу. — Эти слова сопровождались страстным поцелуем в ухо. Александер
приподнял Корал над собой, любуясь ею. Прекрасное лицо. Пышные волосы.
Полные груди. Округлые бедра. Стройные ноги.
К сорока годам она
подурнеет
, — с грустью подумал Александер. Но, слава Богу, это еще не
скоро. И не только красива — еще и умна: блестяще ведет собственное дело.
Корал догадалась, что Александер ждет чего-то большего.
— А еще, Александер, я рекламирую себя. Провожу быструю и мощную
рекламную кампанию. Воздействую на чувства людей, но не даю им как следует к
себе приглядеться. Вот так я выигрываю при дурном раскладе. — Уголки ее
полных губ приподнялись в дразнящей улыбке. Что за серьезные разговоры после
полуночи? — Ну, милый, я удовлетворила твое любопытство. Теперь ты
удовлетвори мое. Покажи-ка, как сенаторы проталкивают новый закон!
— К сожалению, я сейчас занята и не могу разговаривать. Пожалуйста,
оставьте сообщение после сигнала. Новостей никаких. Скоро поговорим. Чао!
Разбить бы этот поганый автоответчик. Что за чушь он несет! Можно подумать,
кто-то и вправду хочет с ней поговорить. Да скорей Сид пришлет ей розы и
записку с извинениями! А она — вы только послушайте — слишком занята, чтобы
болтать по телефону! И все это — таким щебечущим легкомысленным голоском,
черт бы
...Закладка в соц.сетях
