Жанр: Любовные романы
Венера
...ое исполнение роли Изабеллы. Никогда еще не видел
я подобной игры. В вашей героине столько ума и обаяния!
— Благодарите мистера Киллигрэ, — промолвила скромно Полли,
незаметно подвигаясь к Де Винтеру в интуитивном стремлении заслониться им от
надоедливого поклонника. — Я всего лишь следую его наставлениям.
— Как, должно быть, доволен он чудным таким послушанием! — заметил
герцог. — О, я втайне завидую Томасу! Интересно, вы столь же послушно
ведете себя и с вашим покровителем, госпожа Уайт? — И, не дождавшись
ответа, продолжал: — Лорд Кинкейд, без сомнения, счастливый человек. Я
уверен, что ваша милая уступчивость вполне вознаграждена по достоинству. Ну
а если нет, то найдутся желающие исправить эту оплошность с его стороны!
В голосе герцога звучало ничем не прикрытое желание. Предложение было
сделано со всей бесстыдной откровенностью, и Полли в отчаянии взглянула на
Ричарда.
— Мне кажется, герцог, — вежливо заметил Де Винтер, — что
госпожа Уайт устала от бесчисленного количества признаний в любви и разбитых
сердец, лежащих у ее ног. Это становится скучно, не так ли?
Он добродушно усмехнулся.
— О, вовсе нет, сэр, — возразила поспешно Полли и, шаловливо
улыбнувшись, поклонилась обоим. — Пожалуй, я сделаю из этих сердец
ковер, чтобы ходить по нему.
— Какая изощренная жестокость! — Де Винтер взмахнул рукой в
шутливом ужасе. — И что, пощады не будет никому?
— Увы, сэр! — заявила она. — Лесть и низкопоклонство — это
то, что составляет мою пищу. Без них я запросто могу завянуть и умереть.
— Ужасная судьба! — раздался вдруг голос Кинкейда. Вместо того
чтобы броситься ему на шею, Полли только холодно улыбнулась.
— Но мы все позаботимся, чтобы ваше меню всегда было обильным, —
закончил Николас, изящно поклонившись.
В эту минуту подошел ливрейный лакей и сообщил, что его величество просит
госпожу Уайт составить его августейшей особе компанию.
Это было обычным в подобных случаях приглашением: время от времени король
уединялся с кем-нибудь из гостей. Однако госпожа Уайт никак не могла забыть
несчастное прошлое в таверне Пса и очень испугалась. Николас в ответ на ее
взволнованный взгляд улыбнулся лениво.
— Вас ожидает признание вашего таланта наиболее высокочтимым из
ценителей театрального искусства, дорогая моя, — сказал он. — Так
что мы не осмеливаемся задерживать вас долее.
Полли сразу же успокоилась. За ровным голосом и изящным слогом она услышала
некое руководство к действию. Все чувства, включая страх и беспокойство,
надо уметь прятать под маской легкой насмешливости. Искренность, не
поощрявшаяся в высшем свете, считалась там недостатком, а открытое выражение
чувств — простоватой наивностью, граничащей с глупостью. Полли слишком часто
слышала эти наставления, которым и решила следовать теперь.
— Позвольте мне проводить вас, госпожа Уайт! — предложил герцог, и
Полли, слабо улыбнувшись, положила руку на вышитый рукав его камзола.
— Как вы добры, милорд! — произнесла она. — Я бесконечно
признательна вам. Я все еще не могу привыкнуть к столь августейшему
окружению и поэтому нуждаюсь в поддержке и руководстве.
Герцог Букингемский посмотрел на нее в недоумении. Что это? Уж не дурачит ли
его госпожа Уайт? Вельможа взглянул в огромные, как лесные озера, глаза
Полли, но они были кристально чисты.
Безудержная страсть овладела Виллерсом. Разгадав его настрой, Полли с
величайшим трудом смогла подавить в себе отвращение, вызывавшее всякий раз в
душе ее чувство страха. Она находилась рядом с человеком, который не привык
отказывать себе в своих желаниях, а сейчас все его помыслы были обращены
именно к ней.
Пальцы ее дрожали, щеки слегка побледнели, однако голос звучал, как обычно,
отчетливо и громко, когда она вежливо прощалась с Кинкейдом и Де Винтером,
перед тем как пойти под руку с Джорджем Виллерсом в личные покои короля.
— Все, кажется, герцог пропал, — с удовлетворением заметил
Ричард. — Он определенно попался на крючок.
Николас стоял, мрачно нахмурив брови.
— Она ненавидит его, как ты не можешь понять этого?
Де Винтер молчал. Он и сам знал, что Полли ненавидела и боялась герцога.
— Мне больно от мысли, что я должен подталкивать ее к сближению с
ним, — проговорил лорд Кинкейд.
— Пойми, дела идут все хуже, Ник. Англия находится в состоянии войны с
Голландией с начала этого месяца, а ведь мы к ней совершенно не готовы.
Король не посещает заседаний совета, передоверив руководство всем этим делом
особам, которые думают лишь об одном — как бы извлечь из вооруженного
конфликта побольше выгоды для себя.
— Да-да, — кивнул Николас и тяжело вздохнул. — Его величество
главное внимание уделяет тому, чтобы помирить леди Кастлмейн с миссис
Стюарт, а вовсе не управлению государством. В сложившейся ситуации руки у
герцога развязаны, а между тем, как известно нам с тобой, его заботит
исключительно личное благополучие. — Он горько улыбнулся. — Сейчас
освободилось несколько выгодных постов. Герцог имеет возможность раздать их
по своему усмотрению лицам, которые, вполне вероятно, не будут
соответствовать занимаемым ими должностям. В благодарность же за свою услугу
он потребует от них полного послушания и заставит плясать под свою дудку...
— А это отнюдь не в интересах его величества, — заметил Де
Винтер. — Все, кроме короля, знают, что его фавориты не интересуются
делами государства. — Он вздохнул. — Частично это вина и
правительства, которое поощряет взяточничество и лихоимство...
Ричард поклонился проходившей мимо леди в малиновом парчовом наряде.
Беседовали они с Ником вполголоса и с таким видом, будто обсуждаемая ими
тема не стоит выеденного яйца.
— Нам необходимо выяснить намерения герцога, Ник, — продолжал Де
Винтер. — Если Кларендон будет смещен со своего поста, то у короля не
останется ни одного мудрого советника. И можно только гадать, кто займет
пост адмирала, после того как на герцога Йоркского возложат командование
флотом в этой злосчастной войне. Чтобы разузнать все как есть, мы должны
иметь своего человека в ближайшем окружении герцога.
Ричард многозначительно посмотрел на друга, терпеливо ожидая ответа,
заранее, впрочем, зная его.
— Любовница герцога сможет выведывать и секреты его, и суть решений,
принимаемых на тайных совещаниях, — думаешь, я не понимаю этого?
Вспомни, чья это была идея! Но, черт подери, Ричард, я не могу просить ее об
этом. Скажи ей сам. У тебя это лучше получится. Можешь заверить ее, что я
вполне одобряю этот план. Но только не говори, что это моя идея. Не хочу,
чтобы она думала, будто я сблизился с ней лишь потому, что... — Ник горько
усмехнулся. — Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Да. И я расскажу ей обо всем сегодня же вечером, — решительно
произнес Де Винтер. — Твои сомнения делают тебе честь, друг мой. Однако
сейчас не время для них. Это роскошь, которую мы не можем себе позволить.
Полли ничто не угрожает, напротив, участие в осуществлении нашего замысла
может принести ей определенные выгоды. Покровительство герцога Букингемского
— это огромная честь.
— Для нее, но не для меня, — молвил Николас все с той же горькой
усмешкой.
— Не забывай, что она твоя любовница, а вовсе не жена, — напомнил
Де Винтер.
— Я знаю это. — У Ника дрогнул голос, что заставило Ричарда
внимательно посмотреть на него.
— Ты хочешь сделать ей предложение, Ник?
— Даже привыкшие ко всему придворные вряд ли воспримут с доверием
безразличие жениха к ветреному поведению его избранницы, дорогой мой друг:
есть же, в конце концов, какие-то элементарнейшие правила этикета. Я отложу
свое намерение на несколько месяцев... Если она окажется в постели герцога,
то, по крайней мере, не будет обременена никакими обязательствами.
— Это большая жертва с твоей стороны, — молвил тихо Ричард.
— Ты прав, — иронично заметил Николас. — Однако не надо
забывать, где мы. Пойду поболтаю с леди Фэншейв. А ты, будь добр, отвези
Полли домой, как только король освободит ее. Скажешь ей, что я приеду позже.
Он шутливо поклонился Де Винтеру и направился через зал к упомянутой даме,
которая уже повернула к нему в нескрываемом нетерпении свое накрашенное
лицо. Страусовые перья на ее шляпе чуть качнулись, когда она кокетливо
присела.
— О лорд, с тех пор как вы нашли вашу прелестную маленькую актрису, вас
совсем не видно в свете.
Она обиженно надула свои пухлые ярко-красные губки. Николас улыбнулся,
поддерживая старую привычную игру, которая, по крайней мере, позволяла ему
забыть на время о тревожных мыслях.
Только час спустя Полли покинула королевские покои. Войдя в Большую Галерею,
она стала машинально искать Николаса, но его нигде не было. За окнами
сгущались сумерки, и слуги зажигали многочисленные свечи в позолоченных
канделябрах. В переполненном зале становилось душно.
— Ты выглядишь усталой, Полли. Я провожу тебя домой, — услышала
она вдруг голос лорда Де Винтера.
— Вы очень добры, милорд, но я лучше подожду Ника, — ответила
девушка.
— Николас занят. Он просил меня поехать с тобой. Не волнуйся, он обещал
быть позднее.
— Ах, он занят? Уж не с одной ли из этих крашеных кукол? —
спросила Полли. — Я, пожалуй, поищу его.
Ричард, глядя куда-то в сторону, заметил как бы невзначай:
— Моя тетушка была в восторге от беседы с тобой в прошлую среду. И она
мечтает представить тебя своим приятельницам. Беседа с ними покажется тебе
весьма полезной.
— Ну-ну, я пошутила, — обиженно произнесла Полли, испугавшись
недвусмысленно прозвучавшей угрозы. — Но куда исчез Ник?
Де Винтер пожал плечами:
— Давай сначала уйдем отсюда, а потом я все объясню. Здесь не место для
дискуссий. Если ты не против, мы можем прокатиться по Темзе. Сегодня чудный
вечер, к тому же мне необходим глоток свежего воздуха...
За последнее время они очень подружились, и Полли стала называть лорда по
имени.
Однако каким он бывает порой несносным!
— с негодованием подумала
она, памятуя о его тетушке с приятельницами. И все-таки, не осмеливаясь
более перечить ему, послушно последовала за ним.
— Итак, — сказала Полли, когда они вышли из дворца, — где
сейчас Ник?
— Немного терпения, детка, — спокойно ответил Де Винтер, делая
знак лодочнику, поджидавшему пассажиров, и указывая на небольшое суденышко,
стоявшее у берега. Поджав губы, Полли ступила в лодку и, искусно подобрав
юбки, села на скамью. Ричард расположился напротив нее и приказал гребцу
плыть к Лестнице Сомерсета. Он улыбнулся, глядя на возмущенное лицо Полли,
но промолчал, с наслаждением вдыхая свежий весенний воздух.
На самом деле Ричард вовсе не был так спокоен, как пытался это представить.
Необходимость обсуждать с Полли достаточно деликатный вопрос очень
беспокоила его. Он должен был убедить ее, что Кинкейд вовсе не предатель по
отношению к ней, а также объяснить важные политические цели, которые
скрывались за их необычной просьбой.
Вскоре ялик остановился у ступеней Лестницы Сомерсета. Ричард дал лодочнику
монету в шесть пенсов и помог Полли сойти на берег. Через несколько минут
они уже были на Друри-лейн. В продолжение всей короткой прогулки Полли
молчала. Интуиция подсказывала, что предстоящий разговор не доставит ей
особой радости.
Когда они вошли в дом, Полли, предложив гостю бокал хереса, села у окна,
ожидая, что будет дальше. Де Винтер взволнованно шагал по комнате, не зная,
с чего начать.
— Почему бы вам не сказать все сразу, сэр? — предложила
Полли. — Я устала ждать, когда же вы откроете мне правду.
— Ладно, — ответил Ричард, ставя бокал с хересом на стол. —
Ты не раз слышала, как обстоят дела в правительстве, и знаешь, что мы с
Ником думаем об этом.
— Вы считаете, что у короля плохие советники, — произнесла
девушка. — И что повинен в сложившейся ситуации в первую очередь
Кабальный
совет, руководимый герцогом Букингемским. А еще мне известно,
что вы собираетесь поддержать проводимый канцлером курс и что, по вашему
мнению, этот человек заслуживает большего доверия, чем граф Эрлингтон.
— Верно. Дело в том, Полли, что Ник, сэр Питер, майор Конвэй и я
связали себя клятвой лишить герцога возможности и впредь оказывать
тлетворное влияние на короля.
Де Винтер снова взял бокал с хересом и отпил глоток, собираясь с мыслями.
— Но ведь это опасно — выступать против Джорджа Виллерса, —
нахмурилась девушка. — Как говорит Ник, только дурак станет наживать
себе врага в лице герцога Букингемского.
Ричард согласно кивнул.
— Но мы не собираемся бороться с ним в открытую, Полли.
— А как же тогда? — удивилась она, по-настоящему начиная
тревожиться.
— Сейчас поймешь. А пока что замечу, нам нужен помощник — некто, кто
имел бы непосредственные контакты с самим герцогом и его ближайшим
окружением, — проговорил Ричард, решившись на откровенность. —
Причем человек этот не должен ни у кого вызывать подозрения, с тем чтобы
разговоры при нем или, лучше сказать, при ней велись вполне открыто.
— При ней? — взволнованно переспросила Полли.
— Ну да. И мы хотим, чтобы ты взяла на себя роль такого
соглядатая, — решительно закончил Ричард.
— Но... но как смогу я получить доступ ко всем этим людям?.. —
начала было она, но, вспомнив распутный, полный вожделения взгляд герцога,
замолчала.
Девушка резко поднялась с кресла. Атласная нижняя юбка ее и кружевное платье
слегка зашелестели.
— Выходит, Ник хочет, чтобы я сделала то, о чем вы говорите? Но ведь
ему хорошо известно, что я терпеть не могу герцога!
— Вот потому-то и попросил он меня поговорить с тобой, — ответил
Де Винтер. — Нам нужна твоя помощь, Полли. Англия нуждается в вас,
госпожа Уайт! Так неужели вы откажете нам?
— Я не интересуюсь политикой, так почему же я должна жертвовать
собой? — заявила девушка. — Если бы это было необходимо именно
Нику... тогда... Тогда, может быть, я и согласилась бы... Впрочем, нет-нет!
— Это нужно именно Нику, — прервал ее Ричард. — Он связал
себя определенными обязательствами. Не забывай, что угроза гражданской войны
все еще витает над страной. Если король будет вести антинародную политику,
как делал и его отец, тогда нам не избежать войны. Герцог же не замечает
этой опасности или не хочет ее замечать. Он заботится только о личной выгоде
и стремится подчинить своему влиянию самого короля. Ты вот говоришь, что не
интересуешься политикой, но я уверен, что ты не сможешь быть равнодушна ко
всему, что я рассказал тебе!
— Да, вы правы, — молвила Полли, зябко ежась. — Конечно,
Ричард, я помогу вам. Но может быть, есть какой-нибудь другой способ узнать
обо всем, что вас интересует?
— Виллерс без ума от тебя и не заподозрит подвоха, так как видит в тебе
только хорошенькую актрису, которой нужен богатый покровитель. Это — обычное
явление, герцог же, между прочим, весьма щедрый поклонник.
Полли поморщилась:
— Стать одной из многочисленных обитательниц гарема его светлости — как
это отвратительно!
Ричард задумался.
— Но почему ты должна быть всего лишь обитательницей его гарема? —
сказал он после короткой паузы. — Разве ты не сможешь занять особое
место в его жизни?
Полли наполнила пустые бокалы хересом.
— Особое место, — в раздумье произнесла она, зная, что есть только
один способ занять его в окружении этого богатого, необузданного и упрямого
человека. — А что, если сыграть на самолюбии его светлости?
Глаза ее внезапно загорелись, словно она нашла выход из затруднительного
положения.
— Прошу тебя, продолжай! — проговорил взволнованно Ричард. —
Мне интересно, что ты предложишь.
— Ну... — посмотрела она на него. — Его светлость уже привык к
моей... неуловимости. Сначала я что-то обещаю, потом исчезаю, не так ли?
— Если он испытывает по отношению к тебе достаточно сильные чувства, то
позволит заманить себя в эту ловушку.
— Он уже влюбился в меня, и к тому же по уши, — заметила Полли без
тени тщеславия или кокетства. Видно было, что она не испытывает радости по
этому поводу, а видит лишь возможность извлечь из данного обстоятельства
определенную выгоду. — Я смогу сыграть эту роль, Ричард! Я искусно
сплету паутину, в которую он непременно попадется. Герцог будет желать моего
общества и ждать минуты, когда я, наконец сдамся. Если я получу доступ к
тайнам герцога, применяя такую тактику, этого будет достаточно?
— Конечно, — ответил Ричард, с облегчением думая, что имеет дело
уже не с человеком, исполняющим против своей воли чью-то просьбу, а с
равноправным партнером. — Нам будет интересно буквально все: личные
твои впечатления, содержание разговоров, которые ты сможешь подслушать,
замыслы наших противников, ну и все прочее, что удастся тебе разузнать.
— А Ник? — произнесла Полли, и ее энтузиазм мгновенно угас.
Когда эта идея впервые пришла им в голову? — раздумывала она с
недоумением. — И чья вообще эта идея?
— Имеет ли значение для Ника, что я смогу добывать нужные сведения,
не... отдаваясь герцогу, или ему это безразлично? — смущенно спросила
девушка.
— Я не вправе отвечать на подобного рода вопросы, — уклонился
тактично Ричард. — Скоро он сам будет здесь. Почему бы тебе не спросить
об этом его?
Полли тяжело опустилась в кресло. Она снова и снова думала об их с Де
Винтером разговоре. В силу чего Николас не сказал ей обо всем сам?
Ричард с сочувствием взглянул на нее. Взросление — сам по себе довольно
болезненный процесс, а условия, в которых Полли вступала в зрелость, были
далеко не из лучших. Любя ее, Николас не разрушал, а постоянно поощрял ее
иллюзии. А теперь ей предстояло лицом к лицу столкнуться с жестокой
действительностью, когда даже любовь оказывается порой бессильна что-либо
изменить и требует от человека непомерных жертв.
— Тебе надо выспаться, — заметил после короткого молчания Де
Винтер. — Сегодня был слишком тяжелый день. Иди, а я пока посижу здесь
и подожду Ника.
Полли устало улыбнулась:
— Не стоит беспокоиться обо мне, Ричард. Вы можете идти, если хотите.
— Ничего, детка. Ты ведь еще не ужинала, так что я попрошу миссис
Бенсон приготовить для тебя горячий напиток.
— Мне не нужна нянька, Ричард! — запротестовала Полли, но он, не
слушая ее, позвонил.
Войдя в спальню, Полли стала раздеваться, в одиночку пытаясь управиться с
лентами, пуговицами и кружевами своего замысловатого наряда. Покончив с
этим, она с громкими проклятиями принялась развязывать непокорные узлы
ненавистного корсета.
— Я же говорил, что тебе нужна горничная! — послышался вдруг
знакомый голос.
Полли обернулась и увидела Николаса.
— Ник! Я не слышала, как ты пришел!
— Потому что ругалась, как торговка из Биллингейта, все вокруг заглушая
собственным голосом, — сказал он, снимая накидку. Затем повернул Полли
и сноровистыми руками быстро развязал шнуровку корсета.
— О, спасибо! — Она с облегчением вздохнула, притрагиваясь к телу
под тонкой сорочкой. — И зачем я только согласилась носить это орудие
пыток!
Девушка отшвырнула от себя ненавистный предмет.
— Я думаю, ты и сама знаешь это, как и то, почему ты согласилась
участвовать в еще более отвратительном, чем ношение корсета, деле, —
проговорил невесело Николас.
— Что, Ричард уже рассказал тебе обо всем? — спросила Полли,
подходя к окну и глядя на вечерние сумерки.
— Он сообщил мне только о твоем согласии помочь нам осуществить наш
замысел и, что ты очень устала и поэтому отправилась спать, а миссис Бенсон
готовит тебе горячий мятный напиток.
В эту минуту в дверь постучали, и в комнату вошла хозяйка, неся поднос с
хрустальной чашей.
— Вот, пожалуйста, это подкрепит вас, — сказала она, ставя
принесенное на туалетный столик, и, проницательно взглянув на Полли,
воскликнула: — Вам непременно надо выпить это, дорогая моя! Вы выглядите
такой измученной! Подумать только, каждый день — на сцене! — Она
укоризненно посмотрела на Николаса: — Разве можно такое допускать, милорд!
Ведь она еще совсем дитя!
Николас, бормоча что-то неразборчивое, почесал в затылке. Миссис Бенсон
собрала разбросанную одежду и вышла.
— Если бы у тебя была горничная, хозяйке не пришлось бы заботиться о
твоем гардеробе, — заметил Ник и, помолчав немного, сказал: — Ну
хорошо, ложись поскорей. Не хочу больше выслушивать упреки в невнимании и
эксплуатации бедного ребенка.
— Не терзайте себя укорами совести, — принялась успокаивать его
Полли. — Я делаю то, что хочу, что выбрала сама.
— Это правда? — Николас сел на край постели.
— Ник, — молвила девушка, не глядя на него, — я предпочла бы,
чтобы вы сами попросили меня помочь вам в вашем деле. Это трусость —
взваливать все на Ричарда, понимаете?
— Это совсем не из-за трусости, — начал оправдываться
Николас. — Просто я не хотел, чтобы ты думала, будто кто-то тебя
принуждает, и считал, что тебе будет легче отказать Ричарду, чем мне.
— Но ведь вы хотите, чтобы я участвовала во всем этом? —
посмотрела Полли ему в глаза.
— Нет, не хочу. Однако иногда бывают такие ситуации, когда приходится
чем-то жертвовать.
Мы оба сможем быть полезны друг другу
, — эхом прозвучало в ее памяти.
Где слышала она эти слова? Ах да, очень давно, однажды ночью в доме лорда
Кинкейда. Так не об этом ли идет речь сейчас?
— Послушайте, я всего лишь девчонка, родившаяся в тюрьме Ньюгейт и всю
жизнь прожившая в таверне, — услышала она вдруг свой собственный голос
как бы со стороны. — Вряд ли для вас будет иметь особое значение, что
вы, пожертвовав мной, отправите меня в постель другого!
В комнате воцарилась мертвая тишина. Николас был потрясен. Мысль о том, что
Полли сомневается в нем, возмутила его до глубины души.
Гнев до неузнаваемости исказил лицо Николаса, и Полли, взглянув на лорда,
пришла в ужас.
— А ну, вставай! — гаркнул он.
Девушка побледнела. Она не подозревала, что Кинкейд может так рассвирепеть.
Подойдя к ней, он с силой схватил ее за плечи.
— Повтори, что ты сказала!
Полли в страхе отпрянула.
— Н-нет... пожалуйста, — заикаясь, произнесла она. — Я совсем
не то имела в виду! Я только... только...
— Только что? — хрипло спросил Николас. — Отвечай!
— Я хотела узнать, что вы ответите мне на это, — жалобно
проговорила она, чувствуя, как неубедительно звучит ее ответ.
Ей нужно было удостовериться в его чувствах, и она смогла это сделать.
Однако все вышло совсем не так, как она предполагала.
— Ну хорошо, сейчас ты узнаешь, что я думаю об этом, — сказал Ник,
глядя Полли прямо в глаза. — Если подобные мысли еще когда-либо придут
тебе на ум, лучше держи их при себе: второй раз я уже не стану выслушивать
их просто так!
Она кивнула.
— Запомни это хорошенько, иначе ремень Джоша покажется тебе детской
игрушкой! Ты поняла?
Полли снова кивнула. Она почему-то ждала, что Николас обнимет ее, попросит
прощения за внезапную вспышку ярости, поцелует и скажет слова благодарности
и восхище
...Закладка в соц.сетях
