Жанр: Любовные романы
Венера
...мые следы, устранить которые
практически невозможно.
Леди Кастлмейн заставила себя улыбнуться.
— Что ж, я в долгу перед вами, милорд, за столь полезный совет. Однако
вы не ответили мне. Ваше ликование имеет какое-то отношение к госпоже Уайт?
— Пожалуй. У меня действительно есть некоторые основания испытывать
удовлетворение, — признался он. — Я нашел ответ на свой вопрос и
узнал ей цену, миледи.
Графиня, сложив веер, принялась похлопывать им по ладони.
— И вы больше ничего не хотите сказать мне, сэр?
— Если я смогу рассчитывать на вашу помощь, то посвящу вас во все
подробности моего плана, — пообещал герцог.
— Вам нужна моя помощь? — откликнулась с готовностью
миледи. — Так можете полностью располагать мной. Я сделаю все, что в
моих силах.
— Вот и отлично. Я хочу, чтобы вы шепнули кое-что на ухо королю, —
понизил голос герцог, поглядывая с улыбкой на госпожу Уайт. — Думаю,
вам это не составит особого труда.
— Разумеется. Но о чем именно должна я сообщить ему?
— О лорде Кинкейде, дорогая моя, и о государственной измене.
— Вы говорите загадками, герцог, — произнесла удивленно Барбара,
забыв об осторожности и повысив голос. — Какое отношение лорд Кинкейд
имеет к государственной измене?
Виллерс пожал плечами и улыбнулся:
— Думаю, мне удастся найти связь, если я как следует поищу, мадам. И
этого будет достаточно, чтобы бросить его в Тауэр и возбудить против него
судебное дело.
— А как это поможет вам добиться внимания актрисы?
— Сейчас объясню, — широко улыбнулся герцог. — Они пытаются
убедить всех, будто представляют собой всего лишь благодушного покровителя и
легкомысленную содержанку, ищущую более влиятельного, нежели он, любовника.
Однако их связывают куда более тесные узы. — Он покачал головой. —
Настолько тесные, что госпожа Уайт пойдет на любые жертвы, чтобы спасти
своего возлюбленного.
— А вы подскажете ей плату за его спасение, не так ли? — спросила
леди Кастлмейн, начиная понимать замысел герцога. — Думаю, она будет
довольно высокой.
— Да. И я, таким образом, разделаюсь с этой продажной девкой, —
молвил с улыбкой герцог.
Барбара Пальмер даже затряслась от злости.
— Она должна знать свое место, шлюха! Ее бы в бордель мамаши
Уилкинсон! — заявила возмущенно дама.
Никто не должен отвергать безнаказанно покровительство самого герцога
Букингемского! — думала Барбара. — Эту девчонку давно уже
следовало бы проучить! Выскочка, неизвестно откуда взявшаяся, осмеливается
насмехаться над одним из самых влиятельных людей в государстве!
— Когда вы собираетесь приступить к делу? — поинтересовалась она,
беря пирожное с подноса, который держал подошедший лакей.
— Как можно быстрее. Сейчас самое подходящее время, — ответил
герцог, вынимая серебряную табакерку. — Вы как бы между прочим
намекнете его величеству о Кинкейде, а я постараюсь заронить в его сердце
сомнения посерьезнее. Вернувшись же в Уайтхолл, мы пожнем плоды.
Только после Рождества столица была признана достаточно безопасной для
возвращения в нее его величества и всего королевского двора.
Полли делала все от нее зависящее, чтобы преодолеть свой страх перед
герцогом Букингемским, а он как будто и вовсе забыл о ее существовании. На
самом же деле Джордж Виллерс был занят незаметной другим работой — пытался
очернить лорда Кинкейда в глазах короля.
Празднование Рождества, которое длилось двенадцать дней, поразило Полли
своей пышностью. В таверне Пса это торжество отмечалось с почти пуританской
суровостью, а здесь, при дворе Карла II, веселье било через край. Играла
музыка, столы ломились от всевозможных яств, в число коих входили и свиные
головы, и фазаны, и осетрина, и пироги с олениной, и засахаренные орехи, и
свежие фрукты. Лица гостей были красны от эля, вина и пунша. А управлял всем
этим торжеством специально назначенный лорд Всеобщий Беспорядок. Полли
казалось, что это не столь уж остроумно — выбрать на данную роль элегантного
и немного надменного Ричарда Де Винтера, но вскоре поняла, сколь мудрым было
такое решение.
Наряду с другими обязанностями в задачу распорядителя входило и сдерживать
буйство гостей. Лорд Де Винтер поддерживал порядок с помощью шутливых
штрафов и взысканий, так что провинившийся, отрабатывая свой фант, должен
был, не скупясь на забавные реплики и проказы, вносить щедрый вклад во
всеобщее веселье.
Мрачный взгляд, чье-нибудь недоброе замечание, послужившее причиной распри,
служили достаточным поводом для наказания. А поэтому и Полли, которая начала
вдруг икать от смеха посреди выспренней речи лорда Всеобщий Беспорядок, не
избежала возмездия за свою оплошность: ей было предписано пройтись на руках
через весь зал. К счастью, костюм позволял ей сделать это без всякого ущерба
для ее достоинства: она нарядилась в этот раз как уличный мальчишка-сорванец
— в короткие штаны, рубашку и залихватскую кепку, которая тут же слетела с
головы во время данного ею представления.
Виртуозно выполнив сложный трюк, Полли отбросила волосы с лица и
поклонилась, словно вновь оказалась на сцене театра на Друри-лейн.
— Откуда ты знал, что она сможет сделать это? — поинтересовался
Николас.
— Просто догадался, — смеясь ответил Ричард и уже серьезно
добавил: — Каковы теперь твои планы, Ник, — после того как мы выяснили
относительно герцога?
— Ты имеешь в виду Полли? — улыбнулся Николас. — Не надо
торопиться, Ричард. Пока она счастлива тем, что есть. Я не хочу взваливать
на нее так скоро обязанности супруги и матери. Пусть еще какое-то время
понаслаждается беззаботным времяпрепровождением. Ведь у нее в жизни было так
мало хорошего!
Он замолчал, увидев, что к ним приближается Полли.
— Заслужила ли я прощение, лорд Всеобщий Беспорядок? — спросила
она, весело улыбаясь и делая реверанс.
— О, вполне! — с самым серьезным видом произнес Ричард. —
Однако будь осторожна, не попадись мне снова!
Музыканты заиграли мазурку, и Полли тут же пригласили на танец.
Воспользовавшись тем, что они снова остались одни, приятели отошли в
сторону.
— Ты заметил, Ричард, сколь холодно стал относиться ко мне король? И
это длится уже несколько недель. Он едва кивает мне в ответ на мое
приветствие.
— Да, я обратил на это внимание. И что ты думаешь о причине столь
странного поведения?
— Я сломал голову, но так ничего и не понял. Может быть, это из-за
Полли? Скажем, его величество хочет заполучить ее и своим обращением со мной
намекает мне, чтобы я отошел в сторону? Однако это слишком не похоже на
него, ведь все его любовницы имеют или мужей, или покровителей, что, кстати,
весьма удобно для него: всегда
найдется кто-то, кто признает своим незаконнорожденного отпрыска повелителя.
Ник усмехнулся.
— Наш монарх подвержен слишком частой смене настроения, — заметил
Ричард. — Может, со временем он снова станет относиться к тебе по-
прежнему?
— Будем надеяться, — задумчиво произнес Николас. — В
противном случае мне просто придется уйти со службы... Да, не говори ничего
об этом Полли. Не хочу лишний раз волновать ее.
— Ты прав, — согласился Де Винтер. — Ей незачем знать обо
всех этих делах...
Подарки, которые получила Полли на Рождество, были поистине бесподобны.
Каждое утро на столике рядом с кроватью ее ждал какой-нибудь новый сюрприз.
Здесь были и седло из тисненой испанской кожи, и хорошенькие ботинки, и
маленький перламутровый медальон, и инкрустированный гребень, и ворох
кружев. А однажды утром на подушке появился крошечный, черепахового окраса
котенок с голубым атласным бантиком на шее.
— Эту кошечку зовут Анни, — сказал Николас. — Надеюсь, она не
станет у тебя настолько грязной, что ее придется выбросить?
— О, как я люблю вас, Ник! — воскликнула Полли, обнимая его.
— И я тебя тоже, — заверил он ее и задумался. Над его головой
нависли грозовые тучи, а он не мог понять и объяснить, откуда они взялись.
— Что случилось? — спросила Полли, почувствовав внезапно странную
перемену в настроении Ника.
Что он мог ответить ей, если и сам еще не знал, что за беда надвигалась на
него.
— Поверь, не произошло ничего такого, любовь моя, что помешало бы нашей
прогулке верхом, — улыбаясь сказал лорд Кинкейд.
В конце января, когда королевский двор переехал в Лондон, Полли вновь
вернулась в дом Бенсонов на Друри-лейн, и жизнь вошла в привычное русло.
Королевский театр возобновил работу. Полли была так занята репетициями и
спектаклями, что не замечала постоянной грусти Сью и мрачного настроения
Ника, пока однажды у нее не открылись глаза.
— Что такое творится со Сьюзан? — спросил Николас как-то раз,
когда дверь гостиной вновь захлопнулась с грохотом за горничной, ходившей
последнее время с заплаканными глазами. — Я заметил, что, с тех пор как
мы вернулись из Уилтона, она безучастна буквально ко всему.
— О, я как раз хотела поговорить с вами об этом, Ник, — виновато
улыбнулась Полли. — Знаете, Томас был сегодня так придирчив, Эдвард же
не соглашался с ним. Тогда Томас заявил, что раз такое дело, он может
отправляться в труппу сэра Уильяма Дэвинента и...
— Понятно. Но мне совсем не обязательно знать обо всех этих дрязгах и
ссорах в театре, — прервал ее Ник. — Я спросил тебя только о том,
что случилось со Сьюзан.
Полли обиделась было на столь бесцеремонный тон. Но, внимательно
присмотревшись к Николасу, увидела, что лицо его побледнело и осунулось. И
почувствовала вину за то, что, занимаясь собственными делами, редко когда
разговаривала с ним о его проблемах. Между тем Ник довольно часто встречался
с Ричардом, и Полли иногда казалось, что при ее появлении они замолкали.
Однако она не придавала этому слишком большого значения.
— Вы плохо себя чувствуете, любовь моя? — спросила она, подходя к
Николасу и касаясь рукой его лица.
— Вовсе нет, просто немного устал... Так что же такое стряслось со
Сьюзан?
Полли закусила от обиды губы. Раз Ник скрывает что-то от нее — его дело.
Может быть, когда-то потом он сам, по собственной инициативе, введет ее в
курс дела.
Она подошла к буфету, налила вина и подумала о том, что хорошо бы
приготовить его любимый пунш.
— Идите сюда, к огню, — позвала она и, когда он уселся в широкое
кресло, устроилась на полу рядом с ним. — Сью ужасно расстроена, —
сказала она, положив голову ему на колени. Озорные нотки в ее голосе
указывали на то, что не стоит серьезно относиться к этой трагедии.
Николас погладил ее по медовым волосам.
— Объясни, что ты имеешь в виду?
— Стрелы Купидона, — ответила Полли. — Вы не заметили в
Уилтоне некоего юношу по имени Оливер?
Николас задумался.
— Кажется, нет.
— Так вот Оливер — слуга, и очень хорошенький. Сью влюблена в него, а
он — в нее. И они никак не могут жить порознь: один — в Уилтшире, а другая —
здесь.
— Ах вот в чем дело! Бедная девушка, ее можно понять. Но где же выход
из этого положения?
— Вот если бы помочь Оливеру стать лесником! Тогда бы Сьюзан смогла
переехать к нему и жить в собственном маленьком домике...
— Что же можно тут придумать?
— Вот уж не знаю. Если вы не поможете им, то никто не поможет. Я давно
хотела попросить вас, но...
— Ты была чем-то расстроена, да?
— Немного — так же, как и вы, — тихо промолвила Полли, внимательно
глядя на лорда Кинкейда. — Что вас тревожит, Ник?
— Ровным счетом ничего, уверяю тебя... И все-таки, Полли, как, по-твоему, могу я помочь Сьюзан?
— Все очень просто. Вы должны взять Оливера лесничим в свое поместье в
Йоркшире. Потом туда приедет и Сью. Они поженятся и станут жить в любви и
согласии.
Николас задумался.
— План хороший, однако Йоркшир довольно далеко отсюда. Смогут ли они
привыкнуть к жизни на новом месте? Не лучше ли, если Оливер найдет себе
работу в Уилтшире, куда и переедет Сьюзан?
— Ник, значит, вы не хотите помочь им? — произнесла разочарованно
Полли.
— Нет, отчего же? Просто надо сначала посоветоваться со Сьюзан, а затем уже принимать решение.
— Но если она одобрит наш план, вы поможете, правда?
— Я напишу своему управляющему и узнаю, какая работа найдется там для
Оливера. Однако не стоит торопиться с этим делом, детка. Или тебе не
терпится поскорее избавиться от Сьюзан?
— Ну конечно же, нет! Я буду ужасно скучать без нее, но нельзя же быть
такой эгоистичной, чтобы из-за этого препятствовать ее счастью?
Николас улыбнулся:
— Прошу прощения, мадам, я вовсе не собирался обвинять вас в
эгоизме. — Он встал. — Тебе пора спать, дорогая, да и мне уже надо
идти.
— Значит, вы не останетесь сегодня? — огорчилась Полли. — И
куда же вы пойдете в столь поздний час?
— К сэру Питеру. Нам нужно кое-что обсудить. — Он взял
шляпу. — Впрочем, потом я вернусь, хотя, возможно, и очень поздно.
— Не представляю, о чем это вы собираетесь говорить! — сказала
Полли, надув губки, и, подойдя к двери, распахнула ее. — Что ж, идите,
милорд, я не стану задерживать вас. Чем раньше завершите вы свои дела, тем
быстрее вернетесь.
Николас надел перчатки и, подняв меховой воротник, произнес:
— Ложись спать, детка, не жди меня.
Полли вышла на лестницу, чтобы проводить Ника. Когда открылась парадная
дверь, выпуская лорда Кинкейда, в дом ворвался холодный влажный воздух, и
она, поежившись, вернулась в уютное тепло гостиной.
У него что-то случилось, — подумала Полли. — Но если он не скажет
мне, в чем дело, как смогу я помочь ему?
Девушка вздохнула, глядя на яркое пламя в камине.
— Сью, Сью, иди сюда! — позвала она.
Та сразу же появилась в дверях.
— Слушаю тебя, Полли.
— Давай пожарим каштаны, а я расскажу кое-что. У меня хорошие новости
для тебя.
Горничная вошла в гостиную.
— Милорд уже ушел?
— Да, у него срочные дела. Так слушай же, Сью, я говорила с ним о тебе
и об Оливере, и вот что мы решили...
Полли не мешкая изложила подруге свой план и заверила, что Николас
согласится помочь ей.
— Полли, ты думаешь, действительно что-то получится? —
повеселевшим голосом спросила горничная. — Ах, как это было бы хорошо!
Она разгребла кочергой золу, выхватила запекшийся каштан и, тут же выронив
его, принялась дуть на обожженные пальцы.
— Но Йоркшир так далеко отсюда, — сказала Полли и, взяв горячий
каштан, стала перебрасывать его с ладони на ладонь, пытаясь остудить. —
Сью, тебя не пугает это?
— Нет. У меня здесь все равно никого нет, а родственники Оливера в
Корнуолле, так что это не имеет никакого значения.
— Но ты все же спроси его, что он думает об этом, — посоветовала
Полли, очищая каштан. — А то милорд напишет своему управляющему, а
Оливер не захочет ехать.
— О, он захочет, Полли, — заявила уверенно Сьюзан и мечтательно
посмотрела на пламя в камине. — Подумать только! Я смогу выйти замуж и
жить в своем собственном доме! У меня будут дети и большое хозяйство —
корова и даже куры!..
Перед ее мысленным взором предстала картина полного изобилия и благополучия.
Помолчав какое-то время, она вдруг спросила:
— Скажи, Полли, ты думала когда-нибудь о замужестве?
Странный вопрос! Он растревожил давнюю боль, которую Полли старалась не
замечать в блеске и благополучии своей настоящей жизни.
— Я никогда не думала об этом, — солгала она. — Я — актриса,
и у меня есть Ник. Зачем мне выходить замуж? — Полли, улыбнувшись,
взяла еще один каштан. Ей не хотелось, чтобы Сьюзан заметила ее
грусть. — Ты же знаешь, в мире есть жены и есть любовницы. Ты создана,
чтобы стать женой, а я — любовницей. — Она пожала плечами. — Я
вполне довольна своей судьбой. Дети и хозяйство не для меня, это не сделало
бы меня счастливее.
— А что будет, если лорд Кинкейд решит жениться? — произнесла
робко Сьюзан. — Как ты думаешь, он и тогда будет содержать тебя?
Это была болезненная тема. Полли предпочитала не думать о будущем. Конечно,
Николас когда-нибудь захочет жениться, и избранницей его станет отнюдь не
нищая девчонка из таверны. Общество, правда, терпимо относилось к тому, что
актрисы становились баронессами. Но у Полли Уайт — особый случай. Девушка с
таким сомнительным происхождением, как у нее, не могла стать женой знатного
человека и матерью его детей.
Так что же будет, если Николас женится? Отнесется ли его жена благосклонно к
тому, что у него есть любовница? Или потребует, чтобы Николас расстался с
ней и уделял все внимание только семье? На месте этой предполагаемой жены
Полли так и поступила бы. Какая тяжелая мысль!..
— Я спрошу его при случае об этом, — чуть слышно сказала она,
опуская глаза. — Сью, а как ты сможешь узнать мнение Оливера о
переезде?
Девушка задумалась.
— Не знаю... Может быть, поможешь мне написать письмо, Полли? Ты ведь
все теперь знаешь?
— Читать я умею, но пишу не слишком уж грамотно, — призналась юная
хозяйка. — Ну да ладно, я постараюсь.
Полли подошла к бюро, достала бумагу, чернила и гусиное перо и начала
писать. Сьюзан, стоя сзади, с восхищением наблюдала за ней.
— А там найдется кто-нибудь, кто прочтет ему письмо? — спросила
Полли, ставя последнюю точку.
— Да, не беспокойся об этом.
Они еще долго сидели, разговаривая и смеясь, и не заметили даже, что огонь в
камине давно потух. Полли поежилась.
— Сью, подбрось немного дров, а то мы с тобой совсем замерзнем, —
попросила она.
В эту минуту внизу раздался стук открываемой двери. Полли прислушалась.
— Это Ник! — радостно воскликнула она. И действительно, через
минуту в гостиную вошел лорд Кинкейд и удивленно уставился на девушек.
— Что здесь происходит? Уже почти два часа ночи!
— Мы писали письмо Оливеру, — проговорила извиняющимся тоном
Полли.
— Ах вот как! И ты думаешь, что он что-то поймет?
— Ник, это несправедливо! Я так старалась! Вот, посмотрите!
Полли протянула ему лист бумаги.
Николас взглянул на написанное и улыбнулся:
— Орфография безобразная! Полагаю, мне придется серьезно заняться твоим
образованием.
— Ник, поймите, я писала это со слов Сью!
— Ну хорошо, дорогая. Надо будет отдать письмо курьеру.
Николас взял с каминной полки трубку, разжег ее и, задумавшись, выпустил
душистое облачко голубоватого дыма.
Полли стояла неподвижно. Ей казалось, что Николас хочет и не решается
сказать ей что-то важное. Она ждала. Внезапно ей в голову пришла ужасная
мысль; а что, если Николас решил жениться и обдумывает сейчас, как бы
сообщить ей об этом! Она не догадывалась, что тому было не до подобных
вещей. После разговора с друзьями он окончательно убедился, что по
неизвестной причине впал в немилость короля. В общем, дела его обстояли
крайне неважно. Во время выходов в свет или посещения Уайтхолла он
чувствовал себя изгоем: все, кроме близких друзей, сторонились его.
Случай, весьма характерный для высшего света Англии периода фаворитизма и
заговоров, когда никто не мог быть уверен в своей безопасности. Все, как
правило, начиналось незаметно, с некой холодности со стороны короля. Затем
следовал отказ от аудиенции у правителя, порождавший сплетни и слухи, и,
наконец, несчастный погружался в мрак забвения.
Для Николаса ситуация достигла последней из вышеописанных стадий, а он так и
не понял причины случившегося. Ни один из его друзей также не мог пролить
свет на происходившее. Известно было только, что лорд Кинкейд стал персоной
нон грата и находился под подозрением у короля и что замеченных рядом с ним
ожидали крупные неприятности. Все говорило о том, что он попал в крайне
сложную и опасную ситуацию. Конечно, Ник мог бы заставить себя не придавать
явной обструкции слишком уж большого значения, ссылаясь на то, что все это
не более чем очередной каприз его величества, пребывающею в дурном
расположении духа. Ничто не мешало ему также взять да и покинуть Лондон,
чтобы отсидеться в своем йоркширском поместье до лучших времен. Это,
пожалуй, было бы самым разумным ходом. Но если он и впрямь уедет, то что
станет с Полли? Ведь и она в любой момент может подвергнуться опале. Взять
же девушку с собой и, следовательно, разлучить с театром, который она так
любила, было бы не совсем правильно, поскольку, помимо всего прочего, это
могло бы сказаться самым отрицательным образом на ее артистической карьере.
Николас, во всяком случае, сомневался в том, что имеет право увозить свою
возлюбленную из столицы, коль скоро он не убежден, что ей действительно
грозит смертельная опасность: Полли, в конце концов, не жена ему.
К счастью
для нее
, — подумал он с грустью в сердце. Сколь ни печально это, но
при сложившихся обстоятельствах им нужно держаться как можно дальше друг от
друга.
— Скажите, вы что, собираетесь бросить меня? — услышала вдруг
Полли собственный голос. Мрачный взгляд Николаса давно уже не давал ей
покоя, и она решила выяснить наконец, что терзает его.
Николас был поражен ее проницательностью. Но что именно знает она? И о чем
догадывается?
— Почему ты задала мне этот вопрос? — спросил он недовольно.
Ее лицо побледнело.
— Не знаю, но у вас такой удрученный вид, и вы к тому же все время
молчите... Я... я думаю, что вы решили жениться.
Она потупила взор, чтобы Ник не смог разглядеть слезы в ее глазах.
Жениться! Надо же, как запросто читает она его мысли! Но разве можно сейчас,
когда речь идет о жизни и смерти, заниматься такими делами?
— Ты знаешь, который сейчас час? — произнес Николас
сердито. — Как только я решу, что пришло время поговорить нам о браке,
то немедленно извещу тебя об этом!
— И тогда мне придется найти другого покровителя? — произнесла
Полли упавшим голосом.
Николас устало закрыл глаза. Почему, черт подери, она играет с ним в эти
дурацкие игры? Неужели не видно, в каком он состоянии?
В тревожных интонациях девушки он расслышал лишь раздражение, бледность
приписал усталости, а потупленный взор дал ему основание увидеть в ней лишь
ребенка, который, утомившись, начинает капризничать.
— Прошу тебя, Полли, не неси вздор! — сказал Ник. — У меня
создается впечатление, что здравый смысл отказал тебе! Вместо того чтобы
лечь спать, как разумная взрослая женщина, каковой я тебя и считал, ты
полночи проболтала с горничной!
— Вот как! А я-то думала, что Сьюзан потому и живет здесь, чтобы я
могла просто так поболтать с ней иногда.
— Как оказалось, я не всегда принимаю правильные решения, особенно
когда дело касается тебя, — заявил лорд. — Хватит! Немедленно
отправляйся спать!
— Я не собираюсь беспрекословно подчиняться вам во всем! —
огрызнулась Полли в ответ на столь резкий тон своего возлюбленного.
Николас вздохнул:
— Полли, я слишком устал, чтобы продолжать эти препирательства. Делай
как знаешь.
— Так я и поступлю!
Полли вошла в спальню и с шумом захлопнула дверь. Забравшись в постель,
закуталась в одеяло и вскоре заснула со слезами на щеках.
А Николас еще какое-то время сидел у камина, тщетно пытаясь забыться за
бокалом вина и трубкой крепкого табака.
Глава 19
Той же ночью, перед рассветом, когда воздух стал еще морознее, а в постели
было тепло и уютно, раздался громкий стук в парадную дверь особняка на Друри-
лейн.
— Именем короля, отк
...Закладка в соц.сетях
