Жанр: Любовные романы
Венера
...ться, что эта игра со всемогущим герцогом доставляет тебе
удовольствие!
— В какой-то степени да, — призналась она. — Сегодня вечером
я буду изображать на приеме кокетливую ветреницу.
— В таком случае мне лучше оставаться дома. Пусть герцог решит, что
меня мало волнует, чем ты там занимаешься. Впрочем, если хочешь, я тоже
отправлюсь с тобой во дворец.
Полли, молча наполняя вазу с тюльпанами свежей водой, думала о том, что
Николас втянул ее в опасное дело, а теперь оставляет одну. А вдруг он
замыслил использовать ее в качестве шпиона в первый же день их встречи? Если
это действительно так, то в его предательстве по отношению к ней нет ничего
удивительного. Просто деловые отношения одержали верх над любовными.
— Нет-нет, конечно, вы можете остаться дома, — заторопилась она с
ответом. — Я подумала было, что и вы будете там, но теперь поняла, вам
не стоит этого делать.
Она словно со стороны слышала свой голос, холодный и ровный, негромко
звучавший в маленькой гостиной, где экзотические ароматы оранжерейных цветов
смешивались в один тяжелый, удушливый запах. Странно, вместо весенней
свежести в комнате царил дух некоего разрушения.
Николас нахмурился. Он ощутил в голосе Полли внутреннее напряжение, которое
она пыталась всячески скрыть.
— Что случилось, дорогая? — спросил он, подходя к Полли. —
Тебе страшно?
— Вовсе нет, — ответила девушка. — Да и чего мне страшиться?
Я ведь еду во дворец, где мне отведена роль ветреной кокетки. — Она
улыбнулась. — Надеюсь застать вас здесь, когда я вернусь. Или, может, у
вашей светлости иные планы?
— Я пригласил к себе друзей поужинать и поиграть в карты, но после
этого я приеду сюда, на Друри-лейн.
— Не надо, — пожала плечами Полли. — Когда друзья разойдутся,
будет уже поздно...
— Полли, я чувствую, что тебе стало вдруг не по себе. Когда я приехал,
ты была в добром расположении духа, а сейчас словно что-то гложет тебя.
— Глупости, у меня все в порядке, — возразила Полли и позвонила в
колокольчик. — Миссис Бенсон подаст сию минуту обед. Она специально для
вас приготовила жаркое из говядины.
Во время трапезы Полли весело болтала, словно ничего не произошло, и Николас
забыл о своей тревоге, решив, что во внезапной перемене ее настроения нет
ничего необычного.
Герцог Букингемский ждал с нетерпением, когда же, наконец прибудет госпожа
Уайт. Однако появление ее в Большой Галерее Уайтхолла вызвало у него лишь
досаду и разочарование. Орхидей, которые он так самонадеянно предполагал
увидеть в качестве украшения на ее платье, к его огорчению, не было. Пройдя
сквозь толпу придворных, он медленно подошел к ней и поклонился.
— Госпожа Уайт, мы бесконечно счастливы, что вы удостоили нас своим
присутствием! — В голосе Виллерса звучала ирония, а поклон его был
слишком глубоким, чтобы считаться почтительным.
Полли вспомнила, что Николас говорил о комплиментах и прочих знаках
внимания, которые могут восприниматься как оскорбление. Она улыбнулась и
сделала реверанс точно с такой же подчеркнутой вежливостью.
— Милорд, вы слишком добры ко мне! — сказала она, взмахнув веером
и с сильным треском сложив его.
Сощурившись, герцог внимательно наблюдал за ней. Люди обычно боялись
ссориться с ним и, уж конечно, не делали ответных жестов, когда он выражал
недовольство.
Но тут Полли улыбнулась такой очаровательной и открытой улыбкой, что сердце
сановной особы вновь дрогнуло.
— Ваша светлость, я хотела бы поблагодарить вас за столь щедрый
подарок! — Она приподняла руку, где к кружеву была прикреплена веточка
фризии.
— Это честь для меня, мадам! — произнес герцог, поднося руку Полли
к губам и вдыхая тонкий аромат цветка. — Однако я надеялся...
— Но, сэр, — перебила его Полли, — не могли же вы ожидать,
что я украшу орхидеями это платье! Они просто не идут к нему!
Герцогу ничего не оставалось, как признать, что орхидеи действительно не
подходили к алому атласу.
Конечно, она могла бы надеть другой наряд, подумал внезапно герцог, начиная
подозревать, что леди затеяла с ним некую чертовски хитрую игру.
— Вы одна? Лорд Кинкейд не сопровождает вас сегодня? —
поинтересовался Джордж Виллерс, не сводя с нее взора.
— Как видите, ваша светлость, — беззаботно ответила Полли. —
У него сегодня какие-то важные дела.
— Не представляю себе, чтобы можно было иметь иные обязанности, кроме
счастья угождать вам во всем, мадам!
Полли улыбнулась.
— Не хотите ли послушать музыку? — спросил герцог. —
Королевские музыканты — настоящие виртуозы!
Он предложил ей руку, и они прошли в музыкальный салон, где находились уже
друзья его светлости, сам король и леди Кастлмейн.
Его величество поприветствовал Полли с особой сердечностью, зато любовница
его, окинув госпожу Уайт холодным взглядом, едва кивнула ей и тотчас
обратилась к герцогу.
Чем могла я обидеть ее?
— недоумевала Полли, делая вид, что увлеченно
слушает музыку.
В этот самый момент в салон вошел лорд Кларендон и, приблизившись к
повелителю, отвесил поклон.
— Что случилось? — проговорил раздраженно король. — Я
надеялся, что хотя бы сегодня вечером мы сможем, наконец отдохнуть от
государственных дел. Но, судя по выражению вашего лица, опять что-то
стряслось!
Присутствующие засмеялись.
— По-видимому, так оно и есть, сэр, — лениво заметил герцог
Букингемский, обращаясь к королю. — В самый раз просить музыкантов
исполнить похоронный марш: это будет вполне соответствовать физиономии
канцлера.
Злая шутка вызвала новый взрыв смеха.
Кларендон снова поклонился.
— Прошу вас, ваше величество, уделить мне минуту внимания. Я должен сообщить вам нечто важное.
— Я не хочу портить себе настроение, выслушивая ваши наверняка
пессимистические заявления, канцлер. — Король постукивал пальцами по
подлокотнику кресла. — Ведь мы собрались здесь, чтобы наслаждаться
музыкой и приятной беседой.
Кларендону не оставалось ничего иного, как только смиренно признать свое
позорное поражение.
Когда он ушел, герцог Букингемский произнес с презрительной ухмылкой на
тонких губах:
— Не понимаю, почему ваше величество терпит подле себя подобного олуха?
Единственно возможное объяснение этому — присущее вам бесконечное
великодушие.
Король вздохнул:
— Я знаю все, Джордж. Но как я отстраню Кларендона от должности? Ведь парламент на его стороне.
— И все же он состоит на службе у вас, сэр, а не у парламента, —
мягко напомнил герцог.
— Хватит об этом, — пожал плечами король и кивнул в сторону
музыкантов. — Прикажите играть мазурку. Я хочу, чтобы все танцевали.
Весь вечер Полли провела в компании короля и его приближенных. Герцог
Букингемский танцевал с ней, потчевал, развлекал. Она же чувствовала, что
идет по лезвию ножа, боясь все время оступиться и сделать неверный шаг.
В конце вечера, когда она отказалась от предложения герцога проводить ее
домой, Виллерс иронично заметил:
— Вы, как мне кажется, пытаетесь заставить меня танцевать под какую-то
слишком замысловатую мелодию, дорогая моя. А я постараюсь выучить эти
предлагаемые вами сложные па.
— Вы говорите загадками, сэр, — заметила Полли, садясь в
карету. — Благодарю вас за столь приятно проведенный вечер!
Когда экипаж отъехал, девушка в изнеможении откинулась на мягкую спинку
сиденья.
Может быть, лучше уступить ухаживаниям герцога и покорно принять
ту роль, что отводит он мне?
— подумала она и тут же содрогнулась от
отвращения.
Полли закрыла глаза. Хорошо бы оказаться сейчас в постели, вместо того чтобы
ехать сквозь этот тихий качающийся мрак, подниматься затем по лестнице и
раздеваться...
— Госпожа Уайт! — послышался вдруг голос кучера, выведший ее из
сонного забытья. Полли вздрогнула и, путаясь в тяжелых парчовых юбках и
длинном шлейфе, кое-как выбралась из кареты.
С трудом преодолев лестницу, она устало толкнула дверь в гостиную и, к
своему немалому удивлению, застала там Ника, мирно дремавшего в кресле у
камина. Значит, ей не удастся побыть одной, чтобы успокоить уставшее тело и
измученную душу и набраться сил, необходимых для следующего дня.
Николас проснулся, встал и, потянувшись, пошел ей навстречу.
— Наконец-то, дорогая моя! Что-то ты сегодня поздно...
— Я думала, вы не приедете, останетесь у себя дома, — сказала
Полли и, отстранив его, направилась в спальню.
— Признаюсь, я надеялся на более радушный прием, — пробормотал Николас, идя вслед за ней.
— Простите, но я безумно устала, — произнесла она, вынимая заколки
из прически. — Если я тотчас не лягу в постель, то засну прямо так,
стоя.
— Позволь, я помогу тебе раздеться. Николас подошел к ней сзади, обнял
и поцеловал. Полли оттолкнула его руки резким нетерпеливым жестом,
поразившим их обоих.
— Я не хотела, простите, Ник!
— Что, черт возьми, происходит? — уже сердито спросил он и,
повернув Полли, взял ее за подбородок и посмотрел в глаза.
— Умоляю, дайте мне лечь в постель! — крикнула она, не в силах
более сдерживать себя. — Я устала, я измучена! Я весь вечер играла эту
проклятую роль... Наверное, вы правы, лучше уж уступить домогательствам
герцога!
Зачем она сказала это? Почему слова порой сами срываются с языка?
— Нет, не говори так! — воскликнул Николас.
— Почему же? Совсем недавно вы были, кажется, вполне готовы к этому.
— Верно, — признался он, взъерошив волосы. — Но я не учел
всего. Я не знал тогда, что это будет выше моих сил.
— Не учел всего? А как насчет того, что
мы оба сможем быть полезны
друг другу
?
О Боже, вот и произнесла она эту ужасную фразу! Полли испуганно посмотрела
на Ника, ища взглядом его глаза и ожидая, что он скажет что-то в свое
оправдание. Однако Николас молчал. Зеленые глаза его виновато смотрели на
Полли, а гневные слова, которые она хотела услышать, так и не прозвучали.
Поняв причину его молчания, Полли отвернулась, ощущая в душе пустоту,
безучастная ко всему.
— Значит, все это было задумано вами с самого начала! — Девушка
пожала плечами. — Впрочем, не важно. — Затем, снимая с кружевного
рукава цветок фризии, она добавила: — Хотя, признаюсь, я предпочла бы
услышать честное признание.
Николас тщетно искал нужные слова. Конечно, он был не слишком-то честен с
Полли и в самом деле намеревался использовать ее в своих целях. Но теперь он
должен исправить свою ошибку и заставить ее вновь поверить в него.
— Посмотри на меня, Полли, — попросил он тихо.
Она неохотно подняла глаза.
— Ник, я слишком устала, чтобы продолжать сейчас этот разговор. Тем
более что это не имеет особого значения.
По лицу ее пробежала тень. Видно было, что она говорит неправду.
— Я не согласен с тобой. И мы должны не откладывая выяснить все до
конца, — решительно сказал Николас. — Это правда, что в самом
начале я думал о...
— О том, чтобы заставить маленькую шлюшку делать то, что ей и положено,
так?
— Полли, в последний раз ты говоришь такие слова безнаказанно! —
предупредил ее спокойным тоном Николас. — Вспомни, ты первая решила
проложить путь к успеху через мою постель! Ты, желая стать актрисой, еще
сказала мне тогда, что если потом я не захочу оставаться твоим покровителем,
то ты легко найдешь другого.
Полли смущенно опустила глаза, Николас уже увереннее продолжал:
— Меня поразило тогда, что твой замысел мало чем отличается от моего
собственного. И, чего теперь таить, твое участие в нашей акции против
герцога Букингемского было задумано мной довольно давно.
— Но почему вы не признались мне в этом раньше? — спросила чуть
слышно Полли.
— Я боялся, что ты обидишься, узнав правду. Я мучился, не зная, как мне
быть. — В его голосе слышалось отчаяние. — Я пообещал своим
друзьям использовать тебя в наших целях до того, как влюбился в тебя. Таким
образом, я взял на себя обязательства, от которых не мог отказаться.
Конечно, теперь до меня дошло, что мне следовало откровенно рассказать тебе
обо всем и попросить тебя помочь нам: это было бы единственно правильным
выходом из создавшейся ситуации. Ты должна все же признать, что я, несмотря
ни на что, не принуждал тебя ни к чему, не так ли?
Полли молча покачала головой, стараясь привести в порядок путаницу мыслей.
— Я никогда не попросил бы тебя принять участие в нашем деле, если бы
не взятое мной обязательство перед друзьями. И вот еще о чем подумай: разве
было бы лучше, если б я решил использовать тебя после того, как мы стали
близки? И, зная твое отвращение к герцогу, я потребовал бы все-таки от тебя,
чтобы ты затеяла с ним опасную игру?
Полли удивленно подняла глаза. Почему она сама не подумала об этом раньше?
— Ответь мне! — настаивал Ник.
— Да, пожалуй, так было бы куда отвратительней, — согласилась она.
— Ты веришь, что я люблю тебя?
Она кивнула.
— И что мы сможем преодолеть все трудности?
— Да.
— И что не будет больше разговоров о разных там
шлюшках
и тому
подобном?
— Да.
Николас улыбнулся:
— Ну и слава Богу, детка!
Полли, улыбнувшись в ответ, почувствовала вдруг огромное облегчение, словно
с плеч ее свалился тяжкий груз. Девушка была теперь уверена, что даже если
ей и не удастся справиться со своей задачей беззаботно и легко, как хотелось
бы, то, во всяком случае, она сумеет теперь подойти к данному ей заданию по-
деловому, разумно. Ей предстояло лишь сыграть роль. И более ничего. Как же
все просто!
Она отдалась объятиям, защищавшим ее от жестокостей мира, и предалась любви,
обещавшей впереди одно лишь безмерное счастье.
Глава 15
-О герцог, вы пришли полюбоваться на игру трагических актрис! —
воскликнул Николас, приветствуя Джорджа Виллерса у входа в королевский театр
две недели спустя.
— Я — автор и хотел бы увидеть, как господин Киллигрэ воплотил мою
идею, — с самодовольной улыбкой ответил герцог. — Впрочем,
возможно, чего там скрывать, меня привело сюда всего лишь излишнее
любопытство или... чрезмерное тщеславие.
Николас вежливо улыбнулся.
Когда оба они вошли в зрительный зал, их взору предстала довольно
неожиданная картина. На небольшой сцене толпились актеры, художники,
декораторы и рабочие. Томас тщетно пытался установить тишину; голос его
тонул во всеобщем гаме. Казалось, все говорили одновременно, но громче всех
звучал голос Полли. Она прижимала что-то к груди, в глазах ее стояли слезы.
— Они хотели утопить его, Томас! Как вы позволяете им делать такое!
— Полли, я никому ничего не разрешал! Поймите, я даже не знал, что тут
происходит! — произнес раздраженно Киллигрэ. — И если хотите
знать, меня вообще не занимают подобные вопросы!
— О, как можно говорить так! Это же ваш театр, и вы просто обязаны
вникать во все, что случается в нем! Эти... эти... жестокосердные люди
состоят на службе у вас, а не у кого-то еще, и поэтому именно вы отвечаете
за все, что они творят! — И тут же, не переводя дух, девушка накричала
на рабочих сцены: — Вы убийцы, вот вы кто!
— Полли, прошу тебя, успокойся! Это всего лишь щенок, и к тому же с ним
ведь ничего не случилось, — заметил Эдвард Нестор, один из актеров.
Вне всякого сомнения, ему не следовало говорить так. Повернувшись к Эдварду,
Полли набросилась на него, потрясая чем-то, находившимся в ее руках.
— Послушайте-ка его —
всего лишь щенок
!.. Да как только язык у тебя
повернулся сказать такое! Ты же сам кормил его вместе со всеми, вспомни!
Голос ее дрогнул от подступивших слез, и Николас, не выдержав, шагнул к
сцене.
— Ник, слава Богу! — воззвал к нему Томас. — Может быть, вам
удастся успокоить ее.
Полли, безутешно рыдая, обернулась к лорду Кинкейду.
— О Ник!.. Они топили щенка в ушате с водой, а он так жалобно скулил!
Они замучили его до полусмерти! — Она спустилась со сцены и бросилась к
Николасу, не замечая герцога Букингемского, стоявшего чуть поодаль. —
Посмотрите, что они сделали с ним, любовь моя!
Она, обливаясь слезами, протянула Нику намокший шерстяной комочек.
— Не понимаю, чего ради устраивать такой шум? — изрек холодно лорд
Кинкейд, не предпринимая никаких усилий успокоить ее.
Полли отскочила, словно ужаленная, глаза ее были полны отчаяния и гнева. И
тут увидела вдруг герцога Букингемского, молча наблюдавшего за происходящим.
Она сразу же поняла, что невольно выдала себя, и, чтобы хоть как-то
исправить положение, заявила, обращаясь к Николасу:
— Вы такой же бесчувственный, как и все остальные!
— Успокойтесь, госпожа Уайт, — вступил в разговор герцог, выходя
вперед. — Я думаю, они решили, пусть уж лучше животное сразу умрет, чем
будет мучиться от голода или издевательств какого-нибудь юного хулигана.
В этих словах был здравый смысл, и Полли взяла себя в руки.
— Вы правы, сэр. Мне просто было жаль несчастное создание.
Девушка снова поднялась на сцену.
— Позаботьтесь о нем, — распорядилась она, отдавая щенка
провинившимся рабочим. — Я хочу забрать его домой. — Затем,
повернувшись к Томасу, Полли сказала: — Давайте продолжать репетицию.
Герцог Букингемский сидел в зале, но почти не следил за происходящим на
сцене. В ушах его звучали слова Полли:
Посмотрите, что они сделали с ним,
любовь моя!
Вспоминал он и то, как она бросилась к лорду Кинкейду, словно
тот был единственным ее защитником и покровителем. И деланную холодность
Кинкейда, и удивление Полли, и ужас в ее глазах, когда она заметила герцога.
Что, черт подери, все это значит? Если госпожа Уайт затеяла игру с ним, то
он все равно узнает правду, и очень скоро.
Герцог встал и покинул театр, стараясь не привлекать чьего бы то ни было
внимания.
Николас, однако, заметил, как уходил вельможа, хотя и не подал виду. Он
мысленно проклинал несчастного щенка, мягкое сердце Полли и холодный
прагматизм рабочих, которые не захотели кормить безродное животное.
Репетиция шла довольно вяло. Полли была невнимательна, Эдвард Нестор
пребывал в расстроенных чувствах, а Томас буквально кипел от злости.
Зная, что в зале никого нет из посторонних, кроме него, Николас встал и
подошел к сцене.
— Извините, Томас, но мне кажется, на сегодня хватит.
— Думаю, вы правы, Ник, — согласился Киллигрэ, вытирая лицо
батистовым платком. — Забирайте Полли и ее щенка домой. Сегодня вечером
придется уповать лишь на Всевышнего, да на удачу.
Полли подошла к краю сцены.
— Щенок будет жить у вас в конюшне, правда, Ник?
— Пожалуй, — ответил он и добавил: — Утешь Эдварда, детка.
Посмотри, как он переживает!
Полли, взглянув на обиженного коллегу, произнесла со смущенной улыбкой:
— Эдвард, прости меня, я вела себя слишком резко и несправедливо. Но
это все из-за того, что я ужасно расстроилась...
Лицо юноши просветлело, как небо после бури.
— Забудем это, Полли! Я сам во всем виноват. Давай посмотрим, как там
кутенок!
Полли и Эдвард прошли в глубь сцены, а Томас облегченно вздохнул.
— Откуда я знал, что она примет это так близко к сердцу! — сказал
он. — Проклятое животное давно крутилось под ногами и ужасно мешало
всем. Ему все равно нельзя было оставаться здесь. Но отчего же она так
взволновалась?
Киллигрэ недоуменно пожал плечами, убедившись лишний раз в непостижимости
актерского темперамента и особенно женского характера.
— Кажется, с ним все в порядке, — констатировала Полли, беря щенка
на руки. — Правда, он еще слаб, но уже согрелся и дышит ровно. — С
этими словами она протянула крошечное создание Нику.
Самый что ни на есть обычный пес, — бесстрастно рассуждал он. —
Тощий, с большими ушами и лапами. И все же то обстоятельство, что он не
отличается особой красотой, совсем не повод, чтобы приговаривать его к
смерти
.
Когда они вышли из театра, Полли спросила:
— Как вы думаете, герцог Букингемский заметил что-нибудь?
— Не знаю, — честно признался Николас. — Будем надеяться на
лучшее.
На следующей неделе герцог изменил тактику. Он больше не посылал Полли
приглашений и подарков, а когда встречался с ней в обществе, то уже не
уделял ей особого внимания, хотя и был по-прежнему любезен.
— Наверное, он хочет задеть мое самолюбие, — предположила Полли,
когда они все трое — она, Ник и Ричард — прогуливались по Сент-Джеймс,
наслаждаясь теплым апрельским солнцем. — Что ж, вполне понятно. До
этого я определяла правила игры, герцог же лишь следовал им. Теперь же,
возможно, он решил поменяться со мной ролями.
— А если так, то как ты должна действовать в новых условиях? —
спросил Де Винтер.
— По-видимому, самое разумное с моей стороны — это сделать вид, будто я
согласна пойти на более тесные отношения с ним. Он считает, что победа надо
мной неизбежна, а я, мол, только набиваю себе цену.
Николас нахмурился. Стоит только герцогу заподозрить неладное, как он тотчас
же выйдет из игры. Если же Полли применит свою тактику, это усыпит его
бдительность. И хотя Нику не нравился предложенный его возлюбленной план
действий, он вынужден был все же одобрить его.
Вечером того же дня герцог Букингемский стал объектом самого лестного и
неусыпного внимания госпожи Уайт. Призывные взгляды, взволнованные
расспросы, ласковый шепот и, наконец, маленькая ручка, утонувшая в его
ладонях, сделали свое дело. Джордж Виллерс заверил Полли, что по-прежнему
полон восторга и обожания, и сказал, что умоляет быть его гостьей на ужине
после завтрашнего спектакля. Приглашение было принято ею с воодушевлением и
благодарностью, и оба остались весьма довольны собой и друг другом.
На следующий день, собираясь на спектакль, Полли сообщила Нику:
— Я получила записку от герцога. Он подтверждает свое приглашение на
ужин, который состоится в таверне
Лунный свет
, и просит не опаздывать и
приходить не переодеваясь, прямо в театральном костюме.
Кинкейд, помолчав немного, спросил:
— Сегодня ты играешь роль юноши?
— Да. И герцог знает об этом.
Николас улыбнулся:
— Он хочет увидеть тебя в мужском костюме. Что ж, неплохая идея, надо
признать. Однако если ты сделаешь, как он просит, то тем самым как бы дашь
ему молчаливое согласие на любую вольность с его стороны.
— Думаю, надо выполнить его условие. Отказ сведет все мои вчерашние
усилия на нет. — По губам ее пробежала улыбка. — Да, придется
подчиниться. В конце концов, леди иногда так ведь и развлекаются, облачаясь
в мужское платье.
— Это совсем другое, Полли. То, о чем ты говоришь, — всего лишь
смелые выходки дам, желающих шокировать окружающих. А герцог имеет в виду
нечто иное. В общем, не по душе мне все это.
— Но если я откажусь, тогда придется забыть о нашем плане, —
заметила она. — Он сразу все поймет. Да и чего бояться? Речь идет лишь
об одном ужине в кругу его друзей, и к тому же во вполне приличном месте, а
не в доме терпимости.
Николас вздохнул:
— Пожалуй, ты права. К тому же там неплохо готовят. Ты получишь
истинное наслаждение. Я, как всегда, пришлю за тобой экипаж, и ты сможешь
уехать, как только захочешь.
— Вот и отлично! — сказала Полли, надевая бархатный капор. —
Если я приеду в твоей карете, герцог сразу поймет, что я еще не готова к
решительному шагу, хотя и согласилась появиться в мужском костюме! —
Она улыбнулась. — Ничего страшного, любовь моя! Я и впрямь испытываю
удовольствие от этой игры
...Закладка в соц.сетях
