Жанр: Любовные романы
Венера
...ости. Он полагал, что Полли будет
податлива, и только, по крайней мере, в их первый вечер, но ее поведение
явилось для него приятной неожиданностью.
Он поймал ее взгляд, полный томления и сладкой муки. Сорочка упала на пол, и
Полли стояла теперь перед ним в одних лишь чулках и туфельках. Встав на
колени, Николас развязал подвязки и снял чулки. Потом, посмотрев в смущенное
лицо девушки, прошептал:
— Ты должна верить мне! Я хочу только одного — чтобы и ты испытала
наслаждение!
Полли молчала, опустив глаза.
— Ты веришь, что я не сделаю тебе больно?
Она утвердительно кивнула, зная, что так оно и будет.
— И что во всем, что происходит, нет ничего дурного ни с твоей стороны,
ни с моей?
Да и в самом деле, что плохого в этом, думала Полли. Разве могут быть
постыдными ласки, если они вызывают в ней сладостное желание? Разве может
быть постыдным нежный взгляд, каким взирает на нее Ник?
— Да, я верю всему, что вы говорите, — отозвалась она тихо.
Ник поднял девушку и, пронеся через комнату, опустил на постель. А затем и
сам лег с ней рядом и прижал ее к себе так, что Полли ощутила все его
сильное и мужественное тело. Откинув с ее груди густые золотистые волосы, он
прикоснулся губами к ее соскам. Ласка эта, тихая и нежная, оказывавшая на
нее чуть ли не гипнотическое действие, расслабила ее, а искусная игра его
пальцев с ее плотью доставила девушке неописуемое наслаждение.
И вот, когда сладкая истома достигла своего предела, заставив Полли
возжелать с невероятной силой соединения со своим возлюбленным, Николас
вошел в нее резким глубоким толчком и тут же увидел ее глаза, расширенные от
потрясения и мгновенного всплеска пронзительной боли. Потом он стал
двигаться легко и медленно, и Полли вдруг улыбнулась. Это была
восхитительная улыбка, выражавшая одновременно и изумление, и восторг, и
Николас засмеялся.
— Я и не думал, что ты можешь стать еще прекраснее, — произнес он
шепотом. — Не бойся, и я покажу тебе другой, более прекрасный мир. Ты
только доверься мне.
— О, с радостью! — ответила она.
Глаза обоих сияли неземным счастьем. Они словно парили в вечности, в том
чувственном космосе, в котором нельзя пребывать слишком долго, ибо он быстро
растворяется, вновь уступая место действительности.
Чувство реальности возвращалось к Полли очень медленно. Открыв глаза, она
увидела, что Николас улыбается ей. Он поправил локон, упавший ей на глаза, и
поцеловал ее.
— Вижу, ты способная ученица, детка!
— Не знаю, — задумчиво произнесла девушка, — зависит ли что-
нибудь от меня, если все получается само собой? — Она вдруг лукаво
улыбнулась. — За что, впрочем, я должна благодарить только вас!
— Если ты и впрямь хочешь выразить мне свою благодарность, то назови
меня просто по имени. Помнишь, я просил тебя?
— Да, но то — печальные воспоминания, Николас...
— В твоих силах исправить все это, — проговорил он, лаская ее
бедра и удивительно красивые колени.
Странно было бы, если б такое совершенство природа испортила хоть чем-
нибудь, пусть даже самым незначительным изъяном
, — подумал Ник и тут
увидел, что на батистовых простынях алеют яркие пятна крови. Он встал и,
подойдя к туалетному столику, намочил полотенце.
— Позволь мне немного помочь тебе, дорогая, — сказал он мягко,
вернувшись к Полли, и вытер влажным полотенцем ее тело, освежая его и смывая
остатки крови — следы невинности.
Это была самая сладкая, самая очаровательная ласка. Полли почувствовала, как
слезы неудержимо потекли из ее глаз. И вызваны они были не печалью или
радостью, а лишь несказанным изумлением, которое испытала она, ощутив
проявленную с такой любовью заботу о себе. Многое испытала она в свои
семнадцать лет, но подобной доброты и нежности не встречала до сей поры.
— Не плачь, дорогая моя, — произнес встревожено Николас, не
понимая, что так расстроило ее, только что такую веселую и озорную.
— Я ничего не могу с собой поделать, — всхлипывала Полли.
Николас думал о том, как стремительно, с драматической внезапностью
изменилась ее жизнь за последние несколько часов.
Он вышел в гостиную и налил стакан вина.
— Это хорошее лекарство, любовь моя, — проговорил он. —
Возьми выпей.
Она послушно сделала несколько глотков и слабо улыбнулась.
Николас укрыл ее одеялом и подошел к камину, чтобы подбросить дров. Сквозь
полуприкрытые ресницы Полли наблюдала за его грациозными движениями. Николас
был отлично сложен — мускулистая грудь, широкие плечи, узкие бедра.
— Вы великолепны, милорд! — прошептала она.
— Нет, вы просто слишком добры ко мне, — шутливо ответил он и,
поставив канделябр на ночной столик, лег рядом с ней. — Тебе нужно
хорошенько выспаться, дорогая моя. Скоро утро, — сказал он.
И Полли, уютно свернувшись в его объятиях, мгновенно погрузилась в глубокий
сон.
Глава 8
-Мне все время кажется, что вы пренебрегаете своими обязанностями, дорогая
Барбара, — произнес Джордж Виллерс, он же герцог Букингемский, и, взяв
привычно шепотку табака из миниатюрной коробочки, посмотрел на свою кузину
леди Кастлмейн. — Его величество пребывает в глубокой печали. Скажите,
волновали ли его прошлой ночью обычные ваши ласки?
Любовница короля пожала пышными белыми плечами, при этом грудь ее слегка
приподнялась в глубоком декольте.
— Он думает сейчас лишь об одном — о своем новом соколе и о том, как
тот летает, — ответила она и кивнула в сторону заснеженного здания
Частной Галереи. — В такую ужасную погоду предаваться подобным
увлечениям практически невозможно, однако вы знаете, как он ненавидит, когда
ему перечат.
— Следовательно, нам надо предложить ему что-нибудь новенькое, что
могло бы занять его. — Герцог Букингемский задумался, обмахивая
атласный рукав камзола кружевным платком. — Никогда не знаешь, до чего
он может додуматься, находясь в таком состоянии...
— И чье общество он предпочтет, — закончила за него леди
Кастлмейн, многозначительно глядя на кузена. — Сегодня утром как будто
его сумел ублажить Кларендон. Во всяком случае, они сидели больше часа,
запершись в личных покоях его величества. Лорд-канцлер, думается, снова стал
пользоваться благорасположением короля. — Миледи зло расхохоталась,
зная, что это известие не обрадует герцога.
Вся энергия его светлости была направлена в последние дни на то, чтобы
дискредитировать канцлера в глазах короля. Однако сделать это не так-то
просто, поскольку дочь Кларендона замужем за герцогом Йоркским, братом его
величества, и к тому же сам Кларендон входил в число особо доверенных лиц в
окружении Карла II еще со времен изгнания венценосца. Правда, Виллерсу было
известно и то, что король подумывает избавиться от преданного своего слуги,
как от старой тоскливой собаки, ибо тот неодобрительно относился к
развлечениям царствующей особы и без устали твердил ему о необходимости
серьезно заняться управлением государством и наладить отношения с
парламентом, тогда как правитель не считал нужным ублажать палату общин в
надежде получить деньги на удовлетворение дальнейших своих прихотей: он
искренне верил, что обеспечивать его средствами в указанных им объемах —
священная обязанность парламента.
— Моя дорогая кузина, — медленно произнес герцог
Букингемский, — не только в моих, но и в ваших интересах добиваться
низвержения канцлера. Так давайте объединим наши усилия: это лучше, чем
развлекаться за мой счет.
Он лениво взял ее за руку и приподнял кружева на рукаве, скрывавшие браслет.
Драгоценные камни — необычайно крупные и редкой красоты бриллианты,
обрамленные в замысловатую оправу, — заиграли ослепительным светом в
ярком пламени свечей.
— Какая дорогая безделушка, мадам! — проговорил с расстановкой
Джордж Виллерс, подняв бровь. — Это, конечно, подарок вашего супруга,
не так ли? — Он холодно и строго посмотрел на кузину. — Обратите
внимание, кого вы делаете вашим врагом, миледи. Я попытаюсь расположить к
себе короля и стать доверенным лицом, а когда добьюсь успеха, то вспомню
всех моих друзей... Да и недоброжелателей тоже.
Его светлость изящно поклонился. Ирония в словах и жестах герцога
Букингемского не ускользнула от леди Кастлмейн. Она не замедлила сделать
почтительный реверанс.
— Не забывайте, что и я могу оказаться влиятельной особой, милорд:
многое становится простым в уединении спальных покоев!
— Вот именно. Потому-то я хочу, чтобы вы и впредь оставались пассией
его величества, Барбара. — Молвил герцог с легкой улыбкой. — Я
думаю, мы прекрасно поняли друг друга.
— Разумеется.
Помахивая веером, леди Кастлмейн наблюдала, как герцог направляется к
королю, окруженному подобострастными придворными, тщетно пытающимися
развеять его безысходную апатию. Глубокая складка прорезала лоб правителя,
брови нахмурены, тонкие, унизанные кольцами пальцы барабанят по деревянным
резным подлокотникам кресла, а носок ноги, обутой в нарядный, с лентами
башмак, притопывает в такт заунывному ритму.
Герцог наклонился и тихо шепнул что-то на ухо его величеству. Король
расхохотался, вместе с ним угодливо захихикали и приближенные.
Леди Кастлмейн надменно пожала плечами. Виллерсу удалось рассмешить
повелителя, что ей самой оказалось не под силу. И она не должна забывать об
этом. Его светлость действительно скоро станет одним из влиятельнейших людей
в государстве, и трудно сказать, не распространится ли его власть и на
спальню его величества, где пока что царила она. В общем, надо быть готовой
ко всему.
Графиня Кастлмейн встала и, сияя улыбкой, присоединилась к королевской
свите.
-Николас... Ник!.. Да проснитесь же! — тормошила Полли лорда
Кинкейда. — Смотрите, какое чудо! Вы непременно должны встать и
посмотреть!
Подчиняясь настойчиво звучавшему голосу, Николас открыл глаза, не понимая
толком, где он находится. Но затем вспомнил все.
Хотя полог кровати был отдернут, в комнате царил полумрак.
— Ты слишком рано встала, Полли, — пробормотал он.
Она озорно улыбнулась.
— Я привыкла просыпаться чуть свет, сэр!
Валяться в постели —
потворствовать дьяволу
, — произнесла она голосом леди Маргарет.
Николас расхохотался.
— Ложись в постель, не то простудишься.
— Нет... Идите сюда, смотрите!
Она стянула с Ника одеяло и взяла его за руку. Тот поднялся с недовольным
ворчанием.
— Надень сорочку, детка, — замерзнешь.
— О, это только здесь так холодно, потому что огонь погас. Идемте
скорее в гостиную!
Они прошли в другую комнату. Там жарко горел камин, а стол был накрыт для
завтрака: миссис Бенсон проявила себя исключительно заботливой хозяйкой.
— Взгляните! — торжественно проговорила Полли и указала на
окно. — Мы очутились в заснеженном доме!
Николас присвистнул. Дом и в самом деле утопал в снегу.
— Неужели нас совсем засыпало, до самой крыши? — спросила
девушка. — Давайте откроем окно и посмотрим.
— Ну, если ты хочешь, чтобы и в комнате был снег, тогда
открывай, — сказал рассудительно Николас.
Поняв абсурдность своего предложения, Полли состроила такую унылую рожицу,
что он рассмеялся.
— Можно подумать, что раньше ты не видела ничего подобного, —
заметил Ник.
— Видела, и всякий раз мне это ужасно нравится, — призналась
Полли. — Снег скрывает всю грязь и пыль, и тебе вдруг кажется, что это
навсегда и что мир так и останется сверкающим и белым. — Помолчав
немного, она продолжала: — Я знаю, это всего лишь мои фантазии. Белый покров
со временем темнеет, потом снег начинает таять, и снова появляется грязь, и
даже еще большая, чем прежде.
Наверное, и в жизни ничто не вечно?
— подумала девушка. Бывают мгновения,
вселяющие в душу надежды, и тогда перемены к лучшему уже не кажутся
невозможными. Но затем заявляет о себе суровая действительность и, разрушая
мечты, делает бытие еще более трудным и безрадостным. Однако на этот раз
белоснежный покров не будет испачкан и растоптан. Этого не случится,
пообещала себе Полли. Любовь, этот дар судьбы, она будет беречь.
Николас заметил, как радостное сияние исчезло с лица Полли. Однако прошло
каких-то несколько секунд, и на ее губах снова заиграла прелестная улыбка.
— Итак, мы в снежной крепости, — промолвила она.
Николас улыбнулся:
— Пожалуй, я оденусь и пойду разузнаю, что и как.
Ник направился в спальню, Полли последовала за ним.
— Можно, и я с вами?
— Ложись-ка лучше в постель и жди моего возвращения. Я быстро вернусь,
и мы с тобой займемся тогда кое-чем. Или, может быть, этот снег, принесенный
метелью, захватил тебя настолько, что ты уже не способна думать ни о чем
другом?
Полли сняла сорочку и легла в постель.
— Ну хорошо, — сказала она. — Но если вас не будет слишком
долго, я тоже спущусь вниз.
— Обещаю, что не задержусь, — ответил Ник, чувствуя легкое
головокружение от картины, только что представшей перед ним. Вид обнаженной
спины Полли, когда та взбиралась на высокую пуховую постель, вызвал в его
воображении ряд ослепительных видений. Да, пребывание в доме, по самую крышу
заваленном снегом, несомненно, имеет свои преимущества!
— Боюсь, вас посетили нескромные мысли, милорд, — с притворной
скромностью заметила Полли, натянув одеяло до самого подбородка. Потом,
внимательно глядя на него, заявила: — Мне кажется, вам не стоит сейчас
спускаться вниз. Во всяком случае, до тех пор, пока вы... пока... пока вы не
успокоитесь... Вы понимаете, что я имею в виду?
— По-моему, ты права, — согласился лорд, раздеваясь и отбрасывая в
сторону одеяло.
— Но ведь камин давно погас! — воскликнула Полли, когда холодный воздух коснулся ее тела.
— Ничего! — произнес весело Николас. — Скоро тебе станет
жарко! А ну, перевернись!
Когда час спустя миссис Бенсон постучала в дверь спальни, Полли уже знала,
что существует множество чудесных способов согреться, о коих она и не
подозревала.
— Сейчас я растоплю камин, — сказала хозяйка, поставив корзину с
углем на пол, и вытерла руки о передник. — Хотите, милорд, я пришлю вам
моего мужа? Он весьма искусный брадобрей, так что может услужить вам.
Николас кивнул:
— Что ж, это было бы весьма любезно с его стороны. Благодарю вас.
— Не стоит благодарности, милорд... Да, кстати, сегодня вам не удастся
выйти: снег все еще падает.
Услышав это, Полли произнесла с надеждой:
— Наверное, даже дверь не открывается, не так ли?
— Боюсь, что так. — Миссис Бенсон широко улыбнулась, очарованная
наивностью девушки, а также ее необыкновенной чувственной красотой. —
Но для беспокойства нет оснований: муж с сыном быстро расчистят снег.
Она растопила камин, и пламя весело заплясало в сухих поленьях.
— Я приготовлю горячей воды и пришлю к вам мужа, милорд. А юной леди,
вероятно, понадобится помощь, когда она будет одеваться.
Полли удивилась.
— Н-нет... нет, спасибо, — сказала наконец она.
Миссис Бенсон поклонилась и вышла из комнаты.
— Почему она решила, что мне понадобится помощь? —
поинтересовалась Полли.
— Для настоящей леди это обычное дело, — улыбнулся Николас.
Слова его возымели должный эффект.
— Настоящая леди! — молвила она тихо, погрустнев. — Не думаю,
что девушка, родившаяся в долговой тюрьме и проведшая свою жизнь в таверне,
может претендовать на этот высокий титул.
— Верно, но это не касается возлюбленной лорда. Мы не будем больше
говорить о твоем происхождении, однако кое-что нам придется все же решить.
Когда я сведу тебя с Томасом Киллигрэ, то, уверен, тебе не захочется
представить себя... представить... — Он тщетно искал подходящие слова, пока
не понял, что лучше, чем это сделала Полли, не скажешь. — В общем,
повторить все то, что слышал я сейчас от тебя. Подлинная твоя история вряд
ли будет встречена с восторгом. Не забывай, тебя не возьмут в театр без
согласия самого короля.
Полли задумчиво подошла к камину, не обращая никакого внимания на свою
наготу.
Такая раскованность — бесценное качество для актрисы
, — сказал про
себя Николас, а вслух произнес:
— Мы потратили немало усилий, чтобы твои манеры подтвердили все то, что
мы расскажем о твоем благородном происхождении, которое поможет тебе бывать
при дворе.
— Я не думала об этом, — призналась Полли. — Я хотела только,
чтобы господин Киллигрэ оценил мой талант. Мне и не снилось, чтобы меня
заметил его величество.
— Если Киллигрэ согласится взять тебя, то сразу же даст тебе роль в
одном из своих спектаклей. И представит тебя королю как новую актрису. Все
остальное будет зависеть только от тебя самой. Ты, вероятно, знаешь, что
члены королевской труппы считаются слугами его величества. Актеры, например,
носят особые ливреи, а жалованье им выплачивается из королевской казны. Что
же касается актеров из труппы герцога Йоркского, то все они — слуги его
светлости. Что бы там ни было, но король Карл непременно захочет взять тебя
в свою труппу!
— О! — воскликнула Полли. То, что она может быть лично
представлена королю Карлу II, смутило ее.
Николас тотчас понял причину ее замешательства.
— Я почти не волнуюсь за тебя, дорогая моя. Король весьма неравнодушен
к женским чарам, тебе же красоты не занимать.
Полли покраснела.
Неужели ей и в голову не приходит, сколь неотразимо она прекрасна?
— с
удивлением думал Николас.
— А если у тебя есть хоть небольшой сценический талант, тебе и вовсе
нечего бояться.
— Талант у меня есть, и отнюдь не небольшой, — без ложной
скромности заявила Полли.
— Я в этом и не сомневаюсь, — заверил ее Николас. — Однако ты
поступишь весьма осмотрительно, если скроешь обстоятельства своего рождения
и воспитания. Ну, если, конечно, хочешь бывать при дворе.
— Но ведь не у всех же актрис благородное происхождение, —
возразила Полли. — Я знаю об этом, потому что дочь мясника с Тауэр-
стрит приняли в труппу герцога Йоркского.
— Если ты собираешься стать заурядной актрисой, играющей лишь
незначительные роли, тогда твое происхождение никого не будет
волновать, — живо заметил Николас. — Однако мне казалось, что ты
хочешь стать
примой. А такие актрисы приближены к королевскому окружению.
— Может быть, мне стать таинственной незнакомкой? — задумчиво
произнесла Полли. — С загадочным и весьма бурным прошлым. Годится это,
как вы думаете?
Она отвернулась к камину, и на обнаженных плечах ее заиграли розовые блики.
Внезапно в дверь постучали.
— Одну минуту, — отозвался Николас, надевая рубашку. Девушке же
сказал: — Думаю, это мистер Бенсон. Я выйду к нему и буду ждать тебя в
гостиной.
Оставшись одна, Полли начала одеваться. Это не заняло у нее слишком много
времени. Платье, чепец и передник — вот и весь незамысловатый наряд бывшей
служанки. Аккуратно расчесав волосы, она вспомнила, что забыла заколки в
гостиной, и ей поневоле пришлось удовольствоваться самой простой прической.
Сцена, которую она застала, выйдя в другую комнату, показалась ей несколько
необычной. Николас, с мыльной пеной на щеках и подбородке, сидел у камина,
обернутый большим полотенцем, в то время как худой, похожий на птицу
человечек, предположительно мистер Бенсон, осторожно водил бритвой по его
подбородку и щекам.
Захваченная зрелищем, Полли молча смотрела, как священнодействует этот
маленький господин, муж пышнотелой и румяной миссис Бенсон.
— Вот и все, милорд, — почтительно сказал брадобрей, промокая лицо
Николаса влажным полотенцем, и отступил на шаг в сторону, чтобы полюбоваться
на свою работу. — Ну, теперь хоть ко двору, — добавил он, беря
гребень и приводя в порядок длинные шелковистые локоны лорда.
Взяв со стола ломоть мягкого ячменного хлеба, щедро намазанного маслом,
Полли продолжала наблюдать за происходящим.
Если утренний туалет так замысловат и долог, неудивительно, что господа
выходят к завтраку столь поздно
, — думала она.
— Всегда рад услужить вашей милости! — произнес Бенсон, закончив
свой труд. — Не мог бы я еще что-нибудь сделать для вас, милорд? Буду
счастлив позаботиться о вашем туалете. Ведь из-за снежной бури до вашего
дома теперь не добраться, не так ли?
— Вы правы. И я вовсе не прочь принять от вас помощь.
— Знаете, у меня найдется для вас бархатный камзол, если только ваша
светлость соблаговолит его принять! — предложил мистер Бенсон и, сияя,
заторопился выполнить свое обещание.
— Я думаю, вы сделали его самым счастливым человеком во всем
Лондоне, — заметила Полли, беря с тарелки ломтик розовой
свинины. — Вы и в самом деле разрешите ему одеть себя? Впрочем, почему
бы и нет: ведь самому застегивать пуговицы — такое скучное занятие!
— Не разговаривай с набитым ртом, это дурной тон, — заметил
Кинкейд, искусно уходя от ответа.
Наконец вернулся Бенсон. Облачив Николаса в бархатный камзол, он забрал с
собой одежду лорда, чтобы вычистить ее и надраить до блеска пряжки.
— Неужели вы переодеваетесь каждый день? — с простодушным
удивлением поинтересовалась Полли.
— Это вполне обычное дело, — ответил Николас, усаживаясь за
стол. — И, пожалуйста, не ешь стоя! Это очень некрасиво.
Он налил эль в высокую кружку и взял с большого блюда ломтик копченой
свинины.
— Никогда не думала, что надо переодеваться каждый день, —
произнесла в раздумье Полли. — И что дурного в том, чтобы есть стоя,
если у тебя нет времени присесть?
— Но ведь сейчас оно у тебя есть, так же будет и в дальнейшем. И ты
тоже привыкнешь ежедневно менять белье и платье.
— Это не так-то просто, если у тебя всего лишь одна нижняя юбка и одна
сорочка, — проговорила Полли, беря с тарелки анчоусы и маслины.
— Мы это живо исправим, как только погода прояснится, а до тех пор тебе
придется потерпеть. Чтобы не терять времени зря, я буду учить тебя
французским фразам, которые чаще всего употребляются в свете. Это не очень
сложно.
— Зато очень скучно! — проворковала Полли, скорчив смешную
рожицу. — Мы могли бы провести время куда более весело, вы не находите?
— Ну, разумеется, — согласился он, делая вид, что не понял, куда
она клонит. — Если ты не хочешь больше, чтобы тебя представили мистеру
Киллигрэ, тогда тебе действительно незачем утруждать себя столь нудным
занятием.
Полли смущенно опустила глаза. Николас одержал верх над ней в этом маленьком
шутливом диалоге, и в дальнейшем ей придется быть более изобретательной,
чтобы вновь не потерпеть поражения.
Ник улыбнулся. Наблюдая за выражением ее лица, несложно было угадать, о чем
она думала.
— Нехорошо так злорадствовать, милорд. Ведь я говорю искренне, без
всяких словесных хитростей, — выпалила вдруг Полли и без церемоний
уселась к нему на колени, все еще обиженно дуясь.
— Разве можно выражать так свое недовольство? — шутливо возмутился
Николас, крепко держа ее за тонкие запястья. — Во всяком случае, в
высшем обществе это не принято.
— Откуда мне знать, что принято там, а что нет! — заявила девушка.
— А ну, проси скорей пощады! — потребовал Ник, сжимая ее в своих объятиях и целуя в губы.
Полли ответила на поцелуй с такой страстностью, что у него голова пошла
кругом. Легко
...Закладка в соц.сетях
