Жанр: Любовные романы
Венера
...кейд провел два часа в соседнем кафе, листая свежий номер
Оксфордской газеты
. Новости, как обычно, были неутешительными. Иного он и
не ждал. И серьезные издания, и бульварная пресса наперебой пересказывали
последние сплетни, согласно которым король находится под влиянием своей
любовницы леди Кастлмейн, которой, в свою очередь, руководит герцог
Букингемский. В той же прессе отводилось место и устрашающим слухам о том,
что король собирается объявить законнорожденным своего внебрачного отпрыска,
герцога Монмаута, и тем самым сделать его престолонаследником вместо своего
брата — герцога Йоркского. Король не понимал, какой опасности он
подвергается. Венценосец не слушал разумных советов, зато внимал тем, кто
призывал его отстаивать свое право на абсолютную власть, которой обладал когда-
то его отец. Но тот самодержец был свергнут. Такая же судьба ожидала и
нынешнего правителя, стоило ему только дать достаточный повод для мятежа. А
объявление законным внебрачного сына и лишение правопреемственности
подлинного наследника как раз и будут восприняты как веское основание для
свержения короля. Палата общин никогда не утвердит подобные решения его
величества, а если король попытается оказать на нее нажим, сию августейшую
особу постигнет печальная участь его норовистого батюшки. Впрочем, плохо ему
придется и в том случае, если он будет совершать разоряющие нацию
безрассудные траты. Английский народ уже опробовал свою силу и не позволит
грабить себя лишь затем, чтобы король мог оплачивать собственные развлечения
и прочие прихоти.
Николас нахмурился. Карл II нуждался в мудрых советниках, которых бы
заботили не только карьера и личная власть. К несчастью, молодой правитель
не умел отличать правду от кривды и, проведя свою юность в изгнании, не был
готов к достойному выполнению обязанностей, возложенных на него королевским
саном.
Лорд Кинкейд и Де Винтер, обеспокоенные судьбой отечества, возглавили тайный
кружок, в чью задачу входило предотвращать происки тех, кто сбивал короля с
истинного пути, и в первую очередь герцога Букингемского. Они знали, что
правитель подвержен частой смене настроения, руководствуясь которым он то
приближал, то отдалял придворных. И как только герцог Букингемский чем-либо
дискредитирует себя в его глазах, влияние этой всесильной особы тотчас будет
сведено на нет. Кроме того, если членам тайного кружка удастся хотя бы на
шаг опережать могущие произойти события, то они окажутся в состоянии
остерегать короля от наиболее серьезных ошибок и оказывать на него
определенное воздействие через палату общин в надежде на то, что он
откажется от мысли обратиться в парламент с требованием утвердить свои
крайне непопулярные решения. Если голос палаты общин прозвучит достаточно
громко, то король Карл его непременно услышит.
Исход борьбы зависел в значительной мере от шпиона, который, проникнув в
окружение герцога Букингемского, мог бы узнавать о заговорах и интригах,
затеваемых этим сановным лицом вместе с сэром Томасом Клиффордом и лордами
Эшли Эрлингтоном и Лодердейлом.
Эту задачу выполнял когда-то слуга Де Винтера, которого определили в дом
герцога Букингемского в качестве лакея. Однако даже крупные суммы денег,
вручавшиеся ему за добываемые сведения, не могли компенсировать тот страх,
что испытывал он перед возможным разоблачением. В общем, слуга оказался
ненадежным партнером, любая же его ошибка могла стоить членам тайного кружка
жизни: ведь слежка за королевскими фаворитами чуть ли не приравнивалась к
слежке за самим королем, то есть к деянию, считавшемуся государственной
изменой, а она каралась смертной казнью. Кончилось все тем, что человек
этот, получив солидную пенсию, удалился от дел, и им требовался теперь новый
шпион. Так почему бы им не стать прекрасной юной актрисе? Той, что сумеет
привлечь к себе вожделенный взгляд герцога Букингемского? Она будет допущена
на все тайные совещания, и, поскольку ей и в голову не придет, что она —
шпионка, опасность ее разоблачения сведется к минимуму. Если сначала дать
соответствующие указания ничего не подозревающему агенту, а потом умело
расспросить, он, так и не догадавшись ни о чем, сообщит им исключительно
ценные сведения. Конечно, план этот достаточно сложен, но все-таки
осуществим. И, кроме того, в данный момент это самое лучшее, что можно
придумать.
Лорд Кинкейд взглянул на часы, висевшие на поясной цепочке. Прошло уже два
часа, как он оставил будущего своего разведчика в банном заведении. Пора
возвращаться. Ему не терпелось увидеть, как выглядит Полли после мытья. И он
не был разочарован.
— Ты, наверное, была еще грязнее, чем я думал, — пробормотал лорд,
не сводя взгляда с девушки.
Волосы ее, чистые и блестящие, приобрели более светлый, рыжеватый оттенок, а
на лице, отмытом от грязи, проступила до удивления нежная кожа. Только глаза
ее остались прежними, если не считать того, что светились они сейчас еще
ярче, чем раньше. Представив, что таится под теперь уже безупречным платьем,
Николас ощутил легкое волнение и отвернулся.
— Прошу садиться, — произнес он сухо, указывая на карету. — И
знай, что мы сразу же едем назад. Я и так потерял из-за тебя целое утро!
Полли, обиженная столь бесцеремонным тоном, сердито последовала за
Николасом.
— Но вы обещали, что на обратном пути мы остановимся на торговой
площади, — напомнила девушка, и, подобрав юбки изящным движением, вошла
в экипаж.
Надо же! И где она могла научиться таким манерам?
— удивился Николас.
Казалось, что все это было ей привычно с самого рождения.
— Хорошо, я прикажу остановиться там, а потом вы со Сьюзан пешком
пройдетесь до дома.
— Но, милорд... миледи... — запинаясь, промолвила Сьюзан.
— Не волнуйся, я переговорю с твоей госпожой, — заверил ее Кинкейд
и живо представил себе неприятную сцену, которая ожидает его, когда Маргарет
узнает, что он позволил девушкам вот так, без дела, шататься по рынку.
Восторг Полли по случаю предстоящей прогулки был так чист и непосредствен, а
детская простота производила столь милое впечатление на фоне зрелой ее
красоты, что Николасу стоило немалых усилий сохранять серьезность. Подумав,
что ходить по базару и не иметь возможности купить хоть что-нибудь не так уж
приятно, он протянул Полли соверен.
— Нельзя назвать это состоянием, — смеясь, заметил лорд в ответ на
изумленный взгляд девушки, — однако кое-какую мелочь ты все же сможешь
купить.
Тут он заметил, что еще одна пара девичьих глаз смотрит на него в
недоумении.
— Черт подери, почему добрые поступки вызывают всегда такое
изумление? — пробормотал он.
Конечно, Николас знал ответ на этот вопрос. Никто просто так не раздает
соверены служанкам. Деньги даются только за службу и, как правило, за
определенный ее вид. Уж кто-кто, а леди Маргарет непременно сделает
соответствующие выводы, и тогда уже ничто не заставит ее терпеть в доме
продажную уличную девку.
Но выход был найден. Он вручил Сьюзан такую же монету со строгим приказом
обеим девушкам вернуться к обеду. Потом, дав указание кучеру ехать в
Уайтхолл, оставил их с несметным богатством в руках наслаждаться неожиданным
праздником.
В Большой Галерее Уайтхолла было полно народу. Именно здесь, в этом
знаменитом месте, возникали разные невероятные слухи, создавались и
распадались кружки и группировки, рушились авторитеты и репутации известных
людей.
Николас поискал глазами высокую стройную фигуру Де Винтера. Ричард Де
Винтер, он же виконт Эндерби, давнишний приятель Ника, — они дружили
еще с Вестминстера, где вместе учились, — стоял у высокого окна и
смотрел на лужайку для спортивных игр. Глядя на его ленивую позу, несведущий
человек не мог бы заподозрить в нем недюжинную силу и решимость, хорошо,
однако, известные Николасу. На плечи его ниспадали локоны парадного парика,
бриллиантовые пуговицы на обшлагах камзола сверкали в ярком солнечном свете.
Под опущенными ресницами скрывался острый взгляд серых глаз.
Внезапно в толпе дам, окружавших виконта, раздался взрыв смеха. В высшем
обществе прекрасно знали о злом остроумии Де Винтера. Многие, не подавая
виду, побаивались его в душе. И само собой, когда дело касалось других, все
с удовольствием внимали его россказням.
Николас направился к приятелю. По пути ему приходилось то и дело
останавливаться, чтобы поздороваться со знакомыми, обменяться новостями,
перекинуться беглыми замечаниями.
В это утро король опять не вышел из своих покоев, где у него проходило
совещание с герцогом Букингемским и еще двумя фаворитами — милордами
Бристолем и Эшли. Его величество, не прислушиваясь к мнению и советам
остальных придворных, все более отдалялся от них.
— Ник, мой дорогой друг! Как твои дела? — радостно приветствовал лорда Кинкейда Де Винтер.
— Как всегда, хорошо, Ричард, — беззаботно ответил Николас, с
почтением кланяясь дамам. — Однако вчера я, кажется, немного простыл.
Де Винтер сощурил глаза.
— Мне искренне жаль. Погода была поистине скверной. К тому же ко мне
нагрянули неожиданно гости, и я так и не смог выйти из дома...
— Тебе более повезло, чем мне, — заметил Кинкейд. — Было бы
совсем неплохо, если бы и мне вчера кто-нибудь помешал отправиться в путь.
— Лорд Де Винтер только что поведал нам на редкость скандальную
историю! — обратилась к Николасу леди в оранжевом. — Он
утверждает, что во время бала у лорда Линдсея на прошлой неделе в разгар
всеобщего веселья родился ребенок! Малыша завернули в носовой платок, мать
так и не нашли. Ни одна леди не признала дитя, и вскоре веселье пошло своим
чередом.
— Ах, вот как, — задумчиво произнес Николас. — То-то я
смотрю, что леди Фосетт с недавних пор был предписан строгий постельный
режим!
— Ник, ты превзошел меня! — с шутливым отчаянием воскликнул Де
Винтер. — И единственное, что мне остается теперь, это с позором
удалиться.
Поклонившись, он отошел, предоставив возможность приятелю развлекать дам
непристойными рассказами. Но вскоре и Николас, откланявшись, покинул
благодарных слушательниц и не спеша пошел вдоль Галереи, ведущей в сад.
Де Винтер уже ждал его у Королевских Ворот, в самом конце аллеи.
— Прошу принять мои искренние извинения за вчерашний вечер, —
сказал он. — У тебя, как я понял, были какие-то неприятности?
— Это очень длинная история, Ричард, — ответил Николас. Пересказав
приятелю по порядку все события вчерашней ночи, он ознакомил его и со своим
замечательным замыслом.
— Когда ты увидишь ее, ты сам все поймешь, — заключил Ник. —
Красота несравненная! Я в жизни не видел ничего подобного!
Де Винтер испытующе посмотрел на Николаса:
— И что, она в самом деле девственница? В это, прямо скажем, трудно
поверить, друг мой, хотя я, конечно, полностью полагаюсь на тебя.
— Веских доказательств у меня, понятно, нет, — пожав плечами,
сказал Николас. — Но я готов поручиться. Уж больно не похожа она на
обычную уличную простушку.
— Так ты считаешь, что она сможет завлечь герцога Букингемского? Не
забывай, его тянет лишь к жизнерадостным, обворожительным красоткам.
Николас улыбнулся:
— О, я ничуть не сомневаюсь в этом! Мне и самому порой с трудом удается
сдерживать себя.
— И ты уверен, что Киллигрэ возьмет ее к себе?
— Разумеется.
— Хорошо. Но почему ты решил, что она сумеет помочь нам?
— Единственное ее желание — это работать в театре. И я убежден, что она
сможет стать прекрасной актрисой: у нее незаурядный талант.
— Но разве можно рассчитывать на верность девчонки, появившейся на свет
в долговой тюрьме и выросшей в трущобах? Допустим, тебе удастся сделать эту
девицу любовницей герцога, но как ты заставишь ее делиться с тобой тем, что
услышит она? Мне кажется, друг мой, это возможно лишь в том случае, если вас
будут связывать интимные отношения. — Де Винтер выразительно взглянул
на Николаса. — Нельзя исключить и того, что, узнав правду, девушка
станет шантажировать тебя. И тогда мы окажемся в западне.
Николас молчал. Он понимал, что Ричард прав. На карту будет поставлено
слишком много.
— Я надеюсь, что смогу привязать ее к себе, — вымолвил наконец
Кинкейд.
— И тогда она будет верна тебе, так? — заключил Де Винтер. —
И чем же ты собираешься привязать ее к себе, друг мой? Цепями благодарности
или... узами любви?
Николас пожал плечами:
— В первую очередь, конечно же, чувством благодарности, ну и,
возможно... — Он улыбнулся. — Короче, поживем — увидим. У меня по
отношению к ней нечто весьма серьезное, но мне хотелось бы сначала как бы
разжечь ее, понимаешь? Хотя ее жизнь и протекала в трущобах, она невинна в
вопросах страсти. — Помолчав немного, Ник добавил: — А может быть,
именно потому, что выросла там. Желание и страсть не всегда синонимы
вожделения. Она, вероятно, знакома лишь с последним, к тому же в самой
грубой, грязной форме. Я имею в виду завсегдатаев таверны и их
ухаживания
.
Но что бы там ни было, речь пока не об этом. Сначала ее нужно многому
научить, а во время учебы я и подумаю о
цепях
, которыми прикую ее к себе.
Ричард Де Винтер, задумчиво глядя на Николаса, молча кивнул. Ему вдруг
захотелось лично познакомиться с Полли Уайт.
Глава 4
Леди Маргарет ждала возвращения деверя с плохо скрываемым нетерпением. Когда
же он наконец появился в сопровождении лорда Де Винтера, ей поневоле
пришлось вежливо улыбнуться, и, поприветствовав гостя, она приказала слугам
поставить на стол еще один прибор.
— Как я поняла со слов Джона Кучера, братец, вы позволили Сьюзан и
Полли погулять по рынку. Они еще не вернулись, и слуги на кухне с трудом
управляются без них.
Леди была не в силах долее сдерживаться. Говорить она старалась, однако, как
можно мягче, сохраняя при этом на губах улыбку, которая, к слову сказать,
всегда выходила у нее несколько натянутой. В руках у Маргарет были пяльцы с
вышиванием. Иголка быстро и непрестанно сновала по ткани. Так и не
дождавшись ответа, невестка Ника продолжала:
— Мне кажется, что лишь хозяйка может отпускать слуг: откуда мужчине
знать, когда они заслужили это, а когда — нет?
— Да, пожалуй, — согласился Николас. — Прошу принять мои
искренние сожаления, если мое вмешательство создало для вас неудобства.
Однако, по-моему, на кухне не очень-то нуждаются в помощи Полли. Впрочем,
обе они скоро приступят к работе. Я велел им вернуться к обеду. — Он
мягко улыбнулся. — Позволишь мне наполнить твой бокал, Ричард?
— С превеликим удовольствием! — отозвался Де Винтер, размышляя, на
какую бы тему завести ему разговор с леди Маргарет. Дело в том, что почти
все, о чем говорили в свете, — все эти сплетни и пересуды о политике и
моде, — представляло собой, с точки зрения пуритан, дьявольское
искушение. Благонравными они считали лишь беседы о религии, духовной музыке
и погоде.
Легкий стук в дверь нарушил неловкое молчание.
— Обед готов, миледи, — доложила Полли, стоя на пороге в скромном
переднике и чепце.
Ричард Де Винтер поднял в изумлении брови. Никогда еще не доводилось ему
созерцать подобную красоту. Почувствовав на себе его восхищенный взгляд,
Полли улыбнулась и, изящно поклонившись, глянула на него вызывающе-дерзко
из-под роскошных длинных ресниц.
Леди Маргарет с трудом подавила возмущенный возглас. Она еще раз окинула
взором одежду девушки. Ее деверь, должно быть, потратил целое состояние на
покупку наряда, от которого не отказалась бы и знатная дама. Эта девчонка,
разодетая в пух и прах, будет ей только мешать поддерживать среди слуг
строгий порядок и дисциплину!
Хозяйка гневно посмотрела на деверя, который, казалось, не находил ничего
предосудительного в манерах девчонки.
И действительно, Николас был доволен впечатлением, которое произвела Полли
на Де Винтера. Понравилось ему и то, как повела себя девушка с его другом.
Он знал, что так же она поступила в аналогичной ситуации и в таверне Пса. В
ее поведении не было ничего непристойного или вульгарного. Разве что одно
лишь невинное кокетство.
Не обращая внимания на злобные взгляды невестки, он сказал:
— Полли, прошу тебя зайти после обеда ко мне в кабинет на первый урок.
Глаза девушки радостно заблестели, и она снова поклонилась, но уже без
всякого кокетства.
— Благодарю вас, милорд!
— Какие еще там уроки? — воскликнула леди Маргарет. — У нее
не будет сегодня свободного времени! — И, повернувшись к двери, где все
еще стояла, улыбаясь, Полли, проговорила разгневанно: — Разве нет у тебя
иного занятия, кроме как торчать без дела в дверях?
Полли хотела было возразить, но, поймав предостерегающий взгляд Николаса,
вовремя прикусила язычок. Она знала, что леди Маргарет — ее непримиримый
враг, лорд же Кинкейд — не менее могущественный друг. Девушка была уверена,
что он защитит ее от любой несправедливости. И все же... Покровители не
держат своих подопечных на кухне. Они снимают для них квартиры, где можно и
обучаться спокойно грамоте, и заниматься без помех, чем захочется. Если бы
она была любовницей лорда, все, вероятно, обстояло бы иначе.
С такими вот мыслями Полли быстро вышла из гостиной.
— Какие еще там уроки? — повторила Маргарет. — Я думаю, лорд
Де Винтер, мой братец лишился рассудка. Находит на улице замарашку-бродяжку
и требует, чтобы с ней обращались как с близкой родственницей!
Она засмеялась, ожидая, что присутствующие оценят ее остроту, но этого не
случилось.
— Я обещал девушке, что научу ее читать и писать, — объяснил
спокойно Николас, прерывая неловкое молчание. — Она человек
сообразительный. Так почему бы не помочь ей?
— А что подумают другие слуги, видя, как вы нянчитесь с ней? Это крайне
непристойно — поощрять стремление простолюдинов изменить свой общественный
статус, определяемый их принадлежностью к низшим слоям населения, —
сказала Маргарет и, поджав губы, подвинула к гостю блюдо с тушеным
фазаном. — Манеры у этой нахальной девчонки как у настоящей распутницы.
Тебе, братец, понадобится хорошая узда, чтобы держать ее в повиновении.
Николас и Ричард переглянулись. Лорд Де Винтер давно уже привык к
сварливости невестки своего друга, но сегодня она превзошла самое себя.
— Может быть, вы отложите вашу брань на другое время? Не забывайте, что
у нас гость, сестра, — резко заметил Николас. — Мне кажется, лорду
Де Винтеру скучно слушать все это.
Леди Маргарет густо покраснела, и Де Винтер, чтобы разрядить обстановку, не
замедлил отпустить искусный комплимент по поводу изящно сервированного и
обильного стола.
Когда трапеза наконец завершилась, ко всеобщему облегчению, леди Маргарет
вышла из-за стола, и джентльмены остались одни.
— Что скажешь? — спросил Николас.
— Думаю, у тебя теперь будет масса неприятностей, — засмеялся Де
Винтер. — Твоя невестка не успокоится до тех пор, пока ты не уберешь
девушку из дома.
— Ты считаешь, что мне не справиться с Маргарет? — проговорил
Николас, разжигая трубку.
— Мужчине трудно сладить со сварливой бабой, друг мой, — весело
ответил Де Винтер. — И, по правде говоря, я не очень-то виню Маргарет:
здесь есть от чего прийти в отчаяние. Никогда прежде не видел я подобной
жемчужины. Девушка определенно создана не для простых ролей, и уж, конечно,
в ней нет и следа пуританского ханжества.
Николас улыбнулся:
— Одно с другим несовместимо — ханжество и те качества, коими должен
обладать нужный нам человек. — Он вдруг нахмурился. — Как ты
думаешь, сможет она выполнить наше задание?
— Трудно сказать. Ясно одно: Том Киллигрэ не в силах будет отказаться
от нее, — задумчиво сказал Де Винтер. — Эта прелестная девушка
украсит собой любой спектакль. И герцог Букингемский обратит на нее
внимание, как только она выйдет на сцену. Одним словом, в самый короткий
срок Полли окажется в его постели. Нет такой женщины, которая бы устояла
перед тем, что он предлагает. — Ричард пожал плечами. — Если ты и
впредь будешь постоянно находиться возле нее, то не вижу причин, почему бы
твой план не сработал. Однако, как я уже сказал, потребуется немало терпения
и упорства, прежде чем тебе удастся завоевать ее преданность. Если герцог
заплатит что-то ей за услуги, то тебе, чтобы одержать над ним верх, придется
платить втрое больше.
— Какой цинизм! — произнес с улыбкой Николас. Он был полностью
согласен с Де Винтером: несомненно, герцог Букингемский с его несметным
богатством и связями может предложить Полли, ищущей славы и успеха, гораздо
больше, чем лорд Кинкейд.
— Однако, кроме славы и денег, есть и другие ценности, — заметил
Ник рассудительно. — Такие, например, как любовь и благодарность, друг
мой, — то, о чем мы с тобой недавно говорили. Что же касается
умственных способностей девушки, то время покажет, соответствуют ли они ее
красоте.
Друзья вошли в рабочий кабинет лорда Кинкейда. Ричард уселся в мягкое
кожаное кресло у камина, а Николас занялся поиском первой книги для чтения.
— Лучше всего, наверное, начать с Библии, — проговорил он с
улыбкой. — По крайней мере, это будет приятно Маргарет.
Ник открыл толстый фолиант в роскошном переплете из телячьей кожи и позвонил
в колокольчик.
— Слушаю вас, милорд, — войдя, сказала Сьюзан. Глаза ее радостно
сияли. Видно было, что она не забыла щедрости своего господина.
— Пришли ко мне Полли, — попросил Николас, поднимая голову от
книги.
Служанка, замявшись, произнесла нерешительным тоном:
— Миледи приказала Полли почистить столовое серебро.
Лорд Кинкейд нахмурился:
— Этим делом можно будет заняться и потом. Передай же Полли, что я жду
ее.
— Да, милорд, — ответила Сьюзан, неловко кланяясь, и вышла из
комнаты.
— Вот будет шуму! — улыбнулся Ричард. — Как объяснит Полли
своей хозяйке, почему данное ей поручение осталось невыполненным?
— Уж не хочешь ли ты сказать, друг мой, что мне следует отказаться от
своего плана?
— Вовсе нет, но тебе надо действовать осмотрительно, — проговорил
Де Винтер.
Полли, казалось, совсем не беспокоило то обстоятельство, что ей пришлось
ослушаться хозяйку. Количество столового серебра в доме лорда Кинкейда было
устрашающе велико, и справиться с поставленной перед ней задачей в одиночку
было попросту невозможно.
Девушка стремительно, без всяких церемоний ворвалась в кабинет милорда,
зная, что леди Маргарет находится в этот момент в кладовой, наверху.
— Если бы я хотела прислуживать на кухне, сэр, то предпочла бы остаться
в таверне Пса, — без обиняков заявила она. — И я осталась бы там,
если бы подействовало снадобье Пруэ.
— А ты подумала, какая участь постигла бы тогда меня? — обиделся
Николас. — Меня забили бы до смерти, а потом выбросили в Темзу.
Полли улыбнулась:
— Конечно, я бы не хотела этого. И все же почему бы мне не встретиться
с господином Киллигрэ и уж потом начать учиться читать и писать? На худой
конец я могла бы продавать апельсины. Все лучше, чем чистить это серебро!
— Торговать апельсинами — не дело. И вообще не суетись зря: мы с Де
Винтером все устроим... Правда, Ричард?
Только тут Полли заметила, что они не одни в комнате, и неодобрительно
посмотрела на Кинкейда.
— Лорд Де Винтер знаком с твоей историей и с твоими честолюбивыми
замыслами, — успокоил ее Николас. — Он мой хороший друг. Друзья же
— это те, кто оказывает нам порой неоценимые услуги.
— Да, действительно, данные слова вполне применимы ко мне, —
вступил в разговор Де Винтер. — У меня есть кое-какие связи и в
театральном мире. Однако Николас прав. Если ты начнешь продавать апельсины и
таки
...Закладка в соц.сетях
