Жанр: Любовные романы
Достоинство
...дочный
румянец, глаза искрились звериной злобой,
рука, в которой он держал почти пустую бутылку джина, дрожала.
Поначалу Люсьен выигрывал и, ободренный этим обстоятельством, с каждым
разом все увеличивал ставку. Но чем
сильнее он напивался, тем чаще фортуна отворачивалась от него. Все свои наличные
деньги Люсьен проиграл еще на
петушиных боях и теперь расплачивался монетами, взятыми в долг у Бертрана. Но
очень скоро в ход пошли часы,
обручальное кольцо, табакерка и, наконец, долговые расписки, которые Люсьен
подписывал с преступным безрассудством.
Несмотря на то что Джулиана ничего не смыслила в игре и едва держалась на ногах
от усталости, она замечала, что партнеры
Люсьена без особой радости принимают в качестве ставок клочки бумаги,
подписанные ее мужем, и, наконец, один из них
вскочил и недовольно заявил:
- Эй, парень, расплачивайся наличными или тряпками. Твои бумажки никому не
нужны. На них не купишь даже
кружки эля.
Его поддержал дружный хор голосов, и вокруг Люсьена угрожающе столпились
игроки.
- Черт бы вас всех побрал! - воскликнул Люсьен. - Мои расписки обеспечены
чистым золотом! На них стоит
подпись его светлости графа Редмайна. Вам стоит только предъявить их на
Албермарль-стрит завтра утром, и вы получите
все сполна.
- Эй, ребята, кто хочет ждать до завтра? - бросил клич один из них. Вокруг
послышался ропот, и из-за стола
поднялся здоровенный детина с огромными кулаками, похожими на кувалды, и
налитыми кровью глазами, враждебный
взгляд которых мог согнать хмель с кого угодно.
- Дураков нет, - прохрипел детина. - Давай, плати, а не то я сдеру с тебя
камзол и голышом выпущу на Пьяцца.
Люсьен попытался схватиться за шпагу, но капитан Фрэнк Карсон опередил его
и, отбросив табурет, взмахнул в
воздухе острым клинком.
- Как ты смеешь оскорблять честь дворянина?! - воскликнул он, яростно
вращая глазами. - Защищайся, мерзавец!
- С этими словами он сделал резкий выпад. Здоровяк отпрыгнул в сторону с
удивительной для его комплекции ловкостью, и
в свете многочисленных шандалов блеснуло острие абордажной сабли. Раздался
женский визг, и посетители таверны
обступили игровой стол тесной толпой, некоторые даже встали на табуреты, чтобы
было лучше видно.
Джулиана немедленно пришла в себя от такого поворота событий. Ее взгляд
был прикован к соблазнительно
распахнутой двери. Но толпа любопытных так плотно окружила их, что девушка
оказалась прижатой к столу, и о том, чтобы
бежать, нельзя было и помыслить. Атмосфера накалялась. Против Люсьена и его
друзей с обнаженными шпагами выступила
целая армия вооруженных ножами бандитов. В таверне воцарилась напряженная
тишина, которая казалась оглушительной
после нечеловеческого гвалта. Обе стороны выжидали, как поступит противник.
И тут Фреди Бинктон совершенно неожиданно для всех выступил в роли
миротворца. Компания Люсьена была в
меньшинстве, путь к отступлению был отрезан.
- Давайте не будем делать глупостей, друзья, - сказал он с нервным
смешком. - Люсьен, неужели у тебя совсем
ничего не осталось, чтобы заплатить этим джентльменам? В крайнем случае мы можем
скинуться, - добавил он и стал
шарить по карманам в надежде отыскать там хоть что-нибудь ценное.
- Я мог бы пожертвовать свои часы, - скорбно вздохнул Бертран. - Но я
поставил их на этого чертова рыжего
петуха... а он оказался кротким, как овечка. Сдался без борьбы... часы
пропали... в свое время я купил их за пятьдесят гиней...
а отдал за пустяк, за ставку в десять фунтов. - Он пьяно всхлипнул и безвольно
опустил шпагу.
Истолковывая сей жест как предложение перемирия, их противники как по
команде опустили ножи и уставились на
Люсьена.
Виконт молча оглядел собравшихся. Его губы были плотно сжаты, в висках
стучала кровь, на скулах выступили алые
пятна, придавая его лицу сходство с клоунской маской. Джулиана чувствовала
исходящие от Люсьена флюиды ярости и
страха, вдыхала едкий запах пота, насквозь пропитавшего его камзол. Взгляд
Люсьена остановился на ней, и Джулиана
невольно отшатнулась, стараясь смешаться с окружающими. В его глазах
промелькнула какая-то коварная мысль, а губы
медленно растянулись в хищной улыбке.
- По-моему, я могу кое-чем расплатиться, - сказал он, едва шевеля губами.
- Нет! - в ужасе прошептала Джулиана и невольно схватилась рукой за горло,
догадываясь о его намерениях. -
Нет, вы не сделаете этого!
- Ошибаетесь, мадам, - беззаботно ответил Люсьен. - Жена является
собственностью мужа, а значит, я могу
распоряжаться вами по своему усмотрению. Вы должны радоваться, что вам нашлось
наконец применение. - Люсьен
шагнул вперед и схватил Джулиану за руку. - Эй, кто-нибудь, дайте мне веревку.
Сейчас мы все быстро уладим.
- Люсьен, перестань валять дурака, - пробормотал Фрэнк извиняющимся тоном
и смущенно взглянул на Джулиану.
- Не будь бабой, Фрэнк! - раздраженно крикнул Люсьен. - В том, что
касается моей жены, я разберусь сам. А, вот
и веревка. - Он благодарно кивнул услужливому парню в рабочей блузе, который
сделал на веревке петлю и передал ее
Люсьену. - Наклоните-ка голову, мадам.
- Нет! - Джулиана изо всех сил дернулась. Люсьен показался ей символом
неумолимо приближающейся смерти.
Кто-то схватил ее за руки и вывернул их. Джулиана не могла шевельнуться от боли
и вынуждена была стоять прямо. Люсьен
со злобной усмешкой хладнокровно набросил на нее петлю. К ней протягивали руки,
хватали и толкали на стол. Джулиана
яростно отбивалась, инстинкт самосохранения победил страх и оцепенение. Она
раздавала удары направо и налево,
упиралась что было сил. Но все ее старания оказались напрасными - слишком много
у нее было противников. Ее все же
втащили на стол, и Люсьен крепко сжал свободный конец веревки.
Джулиана, не помня себя от ярости, изловчилась и ударила Люсьена туфлей по
подбородку. Он зашатался и выронил
из рук веревку. Джулиана попыталась спрыгнуть со стола, но двое здоровенных
мужчин крепко схватили ее за лодыжки и
держали до тех пор, пока Люсьен не пришел в себя.
- Сука! - глухо прошипел виконт, прищурившись и потирая рукой подбородок.
- Ты мне еще за это заплатишь!
Джулиана чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, а по спине струится
холодный пот. Как ее угораздило
оказаться среди такого кошмара? У нее и в мыслях не было, что Люсьен способен на
такую подлость. Тарквин предупреждал
ее и хотел оградить от этого страшного человека, а она...
- Предлагается к продаже! - протяжно завыл Люсьен. - Начальная цена -
двадцать гиней.
Публика загалдела. Джулиана глянула вниз и увидела множество пьяных,
похотливых глаз, жадно разглядывающих ее,
мысленно срывающих с нее одежду. Стоило ей шевельнуться, как веревочная петля
врезалась в шею, а чьи-то руки
стискивали ее лодыжки, как стальные кандалы.
Джордж Ридж очнулся от послеобеденного сна, когда крики вокруг стали
такими громкими, что могли разбудить и
мертвого. Он поднял голову и сощурился, плохо понимая, где он и что происходит.
Снимая с волос налипшие объедки, среди
которых он уснул, Джордж постепенно начинал осознавать себя в пространстве и во
времени. Он от души зевнул и потянулся
к недопитому стакану портвейна. Несколько глотков не смогли утолить его жажду, и
он повернулся, чтобы подозвать слугу и
заказать еще бутылку.
Его внимание привлекла сцена, разыгравшаяся в дальнем конце зала. Вначале
он не понял, что там происходит, -
толпа гудела как пчелиный рой. Но тут Джордж увидел такое, от чего у него сразу
же потемнело в глазах. Он потряс головой
в надежде разогнать наваждение. Но это не помогло, и Джордж почувствовал, что
его ноги немеют и становятся ватными.
На столе стояла Джулиана. Ошибиться он не мог, ему слишком хорошо были
знакомы эти рыжие волосы, сверкающие
яростью изумрудные глаза, соблазнительная фигура.
Джордж приподнялся на дрожащих ногах и попытался разобрать, что кричали
люди. И тут он услышал громкую и
отчетливую реплику:
- Сто гиней! Кто больше, джентльмены? Моя жена стоит гораздо дороже.
Жена! Джордж бросился к тому месту, где проходил аукцион. Торг становился
все более оживленным, страсти
накалялись. Сто пятьдесят гиней, двести... Лицо Джулианы превратилось в каменную
маску. Человек, который продавал
Джулиану и называл себя ее мужем, заражал толпу безумием азарта, расписывая
достоинства своего товара.
У Джорджа от волнения пересохло в горле. Он перевел дыхание и ладонью
протер глаза. Все это казалось
невероятным и вместе с тем было абсолютной реальностью. Джордж рванулся вперед
и, расталкивая зрителей, что было духу
закричал:
- Пятьсот гиней!
Голос прозвучал хрипло и надломленно, и поэтому его не сразу услышали.
Тогда он глубоко вздохнул и крикнул
снова:
- Я плачу за нее пятьсот гиней!
Джулиана услышала голос Джорджа и узнала его. Он вывел ее из оцепенения, в
которое она впала от отчаяния, и ее
окатила волна животного ужаса. Только не смотреть в его сторону! Только не
выдать себя! Джулиана собрала всю свою волю
в кулак. Если она притворится, что видит его впервые в жизни, Джордж не сможет
доказать, что она вдова его отца. Ведь она
все еще виконтесса Эджкомб и по-прежнему находится под покровительством графа
Редмайна. О Господи, так ли это?
- Пятьсот гиней, - обернулся к Джорджу Люсьен. - Вы предлагаете хорошую
цену, сэр. Но товар первоклассный,
вы, как знаток, не можете не оценить.
Джордж во все глаза смотрел на Джулиану, надеясь встретиться с ней
взглядом. Но она как будто окаменела и
смотрела в пространство прямо перед собой. Тогда Джордж подошел к ней ближе и
коснулся ее лодыжки, но Джулиана даже
не пошевелилась.
- Кто-нибудь предложит больше за мою жену или она достанется этому
джентльмену? - задорно крикнул Люсьен,
сделал небольшую паузу и заявил: - Торг окончен.
- Эджкомб, порой твоя распущенность переходит все границы и изумляет даже
меня.
Полный ледяного спокойствия голос прорвался сквозь нечеловеческий гвалт, и
граф Редмайн прошел от двери, у
которой стоял уже несколько минут, к месту торгов.
Унизительное действо так потрясло Джулиану, что она утратила способность
реагировать на что бы то ни было. В
первую минуту она не поверила в близость спасения. Медленно повернув голову
туда, откуда донесся знакомый голос, она
забыла о самом существовании Джорджа.
- Тарквин... - В ее тоне звучала скорее мольба, чем утверждение.
- Я здесь, - подтвердил граф.
Его голос прозвучал для Джулианы, как песнь соловья на заре, омыл ее
исстрадавшуюся душу, как весенний дождь.
Тарквин не спускал с Джулианы ласкового взгляда своих бархатных серых глаз.
Затем он медленно перевел взгляд на кузена.
Люсьен отшатнулся, увидев холодную ненависть и презрение в глазах графа.
На щеке Тарквина нервно дрогнул
мускул, но он хранил полное безмолвие, только сжал кулак и ударил им в ладонь.
Потом очень медленно он выбросил руку
вперед и едва коснулся ею подбородка Люсьена. Виконт со стоном отлетел на
несколько шагов.
По толпе пронесся ропот. Тарквин обвел враждебным взглядом собравшихся.
Неуловимым движением он вытащил изпод
плаща трость, которая, как по волшебству, на глазах изумленных зевак
превратилась в острую шпагу. Орава отхлынула
назад, а те, кто держал Джулиану за лодыжки, бесследно исчезли.
Джордж Ридж сглотнул комок, застрявший в горле. Он плохо понимал, что
происходит, но чувствовал, что добыча
ускользает из его рук. Незнакомец медленно поворачивался, стоя на месте и
вытянув вперед шпагу, и толпа молча
расступилась. Когда Джордж поймал его угрожающий, смертоносный, как отравленный
наконечник стрелы, взгляд, у него
затряслись поджилки. Джордж отвел глаза, подчиняясь неведомой, но внушительной
силе.
Тарквин оглянулся на Джулиану, потом подошел к ней, снял со стола и
опустил на пол. Затем сорвал с ее шеи петлю и
презрительно бросил веревку в толпу.
Его глаза по-прежнему были холодны и непримиримо враждебны, но в том
жесте, которым он убрал со лба Джулианы
прядь волос, была нежность. Длинные, ласковые пальцы Тарквина коснулись ее щеки.
- Ты не пострадала?
Джулиана отрицательно покачала головой. Дрожащим, еле слышным голосом она
произнесла:
- Я - нет. А вот мое достоинство...
В стальных глазах Тарквина промелькнуло удивление. Любая другая женщина на
месте Джулианы разрыдалась бы или
забилась в истерике. А она только молча опустила глаза.
- Ты можешь идти?
У Джулианы подкашивались ноги, но заботливый взгляд Тарквина придал ей
силы ответить:
- Да, конечно.
Джулиана оперлась на руку графа и, неуверенно переставляя ноги,
направилась вместе с ним к двери. Толпа перед
ними беззвучно расступилась. Вскоре они оказались на улице. Брезжил рассвет, и
Пьяцца была окутана туманом и какой-то
волшебной тишиной. Кое-где под колоннадой храпели пьяные бродяги, на каменных
ступенях сидели две девицы и,
вполголоса переговариваясь, допивали бутылку джина. Вдруг с грохотом отворилась
дверь таверны "Том Кинг", из нее
вышибли какого-то бедолагу, который шлепнулся в пыль, пробубнил что-то себе под
нос и заснул, и снова воцарилась
тишина.
Граф взмахнул рукой, и перед ними остановился невесть откуда взявшийся
кеб. Тарквин бесцеремонно подсадил
Джулиану, хлопнув ее чуть ниже спины, легко вскочил следом и с громким стуком
захлопнул дверцу.
В этот миг Джулиана осознала, что ужасная ночь позади. Темный и тесный кеб
показался надежным убежищем. Серый
рассвет сквозь крохотное оконце пробивался внутрь и освещал лицо Тарквина,
который сидел напротив Джулианы и
задумчиво разглядывал ее.
- О чем вы думаете? - спросила она еле слышно. Казалось, переживания
минувшей ночи лишили ее сил.
- О многом, - сказал Тарквин. - В первую очередь о том, что ты самая
упрямая, вздорная, своевольная девчонка из
всех, с которыми я когда-либо сталкивался в жизни... Нет, не перебивай, позволь
уж мне до конца ответить на твой вопрос.
Еще я думаю, что сегодняшняя выходка Люсьена потрясла даже мое искушенное
воображение и что я совершил большую
глупость, позволив тебе общаться с ним.
- Значит, вы жалеете, что решились на такую авантюру с Люсьеном?
- Нет, я этого не говорил. Но я жалею, что втянул тебя.
- Почему?
Тарквин замолчал. У него на языке вертелся ответ: чтобы хорошо сыграть
свою роль, ей нужно бы поменьше
своевольничать и побольше прислушиваться к его советам. Если бы Джулиана
спросила его об этом часа два назад, он, не
задумываясь, ответил бы именно так. Но когда он увидел ее стоящей на столе в
окружении пьяных, похотливых подонков, в
его отношении к Джулиане что-то изменилось. Когда он увидел, как ее чистоту,
детскую наивность и порядочность пытаются
запятнать жадные, грязные ублюдки, его охватила такая ярость, что он на миг даже
утратил контроль над собой. И, к
огромному его удивлению и стыду, злился на себя в равной степени, что и на
Люсьена.
- Почему? - повторила Джулиана. - Я недостаточно послушна, ваша светлость?
- Страх уступил в ее душе место
горькому отчаянию. Ведь Тарквин считал ее своей собственностью точно так же, как
и Люсьен. - Я сожалею, что доставила
вам столько беспокойства. - Джулиана засунула в рот ноготь большого пальца и
отгрызла заусенец.
Тарквин наклонился к ней, отнял от ее лица руку и заключил в свои теплые
ладони со словами:
- Я готов взять на себя половину вины за то, что произошло этой ночью, но
и на тебе лежит часть ответственности.
Ведь это ты решила использовать Эджкомба, чтобы отомстить мне. Не станешь же ты
это отрицать?
Джулиана честно кивнула:
- Чего же вы ожидали от меня, ваша светлость?
- Признаюсь, я ожидал, что ты будешь хорошей, послушной девочкой и
позволишь мне самому решать, что пойдет
тебе на пользу, а что во вред. Глупо, не так ли?
- Даже очень. - Джулиана попробовала отнять свою руку, но Тарквин крепко
сжимал ее в ладони.
- Я сделаю так, чтобы Люсьен впредь не искал твоего общества. Могу я быть
уверенным, что ты не станешь его
провоцировать?
- Я умею учиться на своих ошибках, милорд, - с достоинством ответила
Джулиана.
- А я, в свою очередь, постараюсь сделать выводы из своих, - сказал
Тарквин и выпустил ее руку, поскольку кеб
остановился на Албермарль-стрит. - И хочется верить, что нас ждет спокойное
будущее.
"Хочется верить", - подумала про себя Джулиана без особенного оптимизма.
После нынешней ночи она на
пушечный выстрел не подпустит к себе Люсьена, но теперь, более чем раньше, она
преисполнилась решимости помочь тем
женщинам, чья жизнь проходит на Пьяцца.
Когда Джулиана ступила на мостовую, у нее вдруг закружилась голова, колени
подогнулись, и она тяжело оперлась на
Тарквина. Он подхватил ее и крепко обнял за талию.
- Теперь лучше, крошка?
Услышав его заботливый голос, Джулиана невольно потянулась к нему.
- Меня шатает, - пробормотала она извиняющимся, слабым голосом, уткнувшись
в складки плаща. - Сама не знаю
почему.
- Зато я знаю, - улыбнулся Тарквин. - Тебе пора в постель. - Он нагнулся и
легко взвалил ее на плечо. - Прости
за бесцеремонность, но это лучший и самый быстрый способ доставить тебя в
спальню.
Джулиана слышала его как будто издалека. Она уже засыпала, когда граф внес
ее в дом.
Глава 18
Тарквина разбудило утреннее солнце, проникавшее сквозь тончайшие шторы
балдахина. Покрывало было отброшено,
его обнаженное тело задрожало в ответ на волнующее прикосновение нежных рук.
Тарквин чувствовал тепло Джулианы, по
его животу разметались непослушные рыжие пряди. Ласковые движения ее пальцев и
губ доставляли ему ни с чем не
сравнимое наслаждение, и Тарквин блаженно закрыл глаза, отдаваясь во власть
своих ощущений. Его рука невольно
потянулась к ее плечу, коснулась груди и, наконец, зарылась в копне золотистых
кудряшек.
...Тарквин помог Джулиане раздеться и уложил ее в постель, когда уже
совсем рассвело. Когда он скинул с себя
одежду и был готов присоединиться к ней, Джулиана уже крепко спала, удобно
подложив ладошку под щеку, как уставший
от долгой прогулки ребенок. Тарквин лег рядом с Джулианой, задаваясь вопросом,
зачем ему понадобилось делить с ней
ложе для сна, если за стеной уже давно приготовлена его собственная кровать.
Тарквин никогда не оставался с любовницами
на всю ночь, но в Джулиане было что-то настолько притягательное, что он изменил
своей многолетней привычке. Глубокое,
ровное дыхание; полумесяц ресниц, отбрасывающий темную тень на бледную щеку;
детские веснушки на переносице; изгиб
плеча, вдавленного в подушку; каскад волос, выбившихся из-под кружевного ночного
чепчика, - перед всем этим
невозможно было устоять. Джулиана, даже не проснувшись, потянулась к нему, как
маленький зверек, в поисках тепла и
защиты.
Тарквин заснул с улыбкой умиления на устах и проснулся с ней же...
- Крошка, иди сюда. - Тарквин легонько хлопнул ее по спине.
Джулиана, откинув волосы со лба, удивленно посмотрела на него:
- Почему?
- Потому что еще немного, и я не выдержу.
Джулиана подтянулась на руках и легла на него сверху, покрывая поцелуями
заросший темными волосами торс,
плавными движениями возбуждая его плоть.
- Так лучше? - прошептала она, трогая губами пульсирующую жилку на его
шее.
Неуловимым и стремительным движением он вошел в нее, с улыбкой наблюдая,
как изумление сменяется в ее глазах
все возрастающим восхищением.
- Совершенно иное ощущение... - пробормотала Джулиана.
- Если ты сядешь на корточки, будет лучше.
Джулиана послушалась. У нее перехватило дыхание от восторга, когда ее
пронзила налившаяся горячая плоть.
Джулиана коснулась кончиками пальцев его груди и взглянула в глаза Тарквину. Он
опустил веки и застонал от наслаждения.
- Вам нравится, когда я так делаю, сэр? - Джулиана приподнялась, потом
медленно опустилась, изогнувшись дугой
и обхватив руками лодыжки. Он глубоко проникал в ее лоно, и Джулиана постепенно
сосредоточилась на собственных
ощущениях. У нее кружилась голова, тело изнемогало от возбуждения.
Тарквин лежал неподвижно, понимая, что скоро Джулиана достигнет пика
наслаждения. Он наблюдал за ней сквозь
полуопущенные веки, восхищаясь той непосредственностью, с которой девушка
отдается своим ощущениям. Когда же она
издала стон наслаждения, он обхватил руками ее ягодицы и крепко прижал к себе.
- Что случилось? - спросила Джулиана, когда к ней вернулся дар речи. - Вы
хотите, чтобы я оставила вас в покое?
- Ненадолго, - ласково ответил Тарквин. Изысканно чувственная нагота
Джулианы рождала в Тарквине
необузданную страсть. Он раздвинул ее колени и коснулся губами нежной алой
плоти, чем привел Джулиану в настоящее
неистовство: она заметалась по подушке, стеная от восторга. Почувствовав, что
девушка вот-вот потеряет сознание, Тарквин
снова вошел в нее. Когда же все было кончено и Тарквин стал различать формы и
контуры ее тела на простыне, испещренной
замысловатым рисунком солнечного света, он лег на спину, перевернул обессилевшую
Джулиану и положил ее голову себе
на плечо.
Граф ласково гладил ее повлажневшую спину и думал, что же в этой женщине
вызывало в нем такой неизменный
восторг. Что вынуждало его забывать обо всем, кроме радости соединения? Что
заставляло оберегать ее, всеми силами души
желать ей счастья? Ему тридцать два года, он обручен с раннего детства с
достойной женщиной, которая станет ему хорошей
женой и не будет вмешиваться в его внесемейную частную жизнь. Она знакома с
правилами и требованиями высшего света.
И потом, он ведь действительно хотел на ней жениться. Так почему перспектива
счастливого брака стала вдруг для него
невыносимо мучительной? Воображаемые годы благополучной супружеской жизни,
которая ожидала его после церемонии
венчания, ужасали Тарквина своей удручающей монотонностью. Он чувствовал себя
подавленным и угнетенным. Но
почему? И он сам, и Лидия были взрослыми, трезво мыслящими людьми, которые
возлагали на свой брак определенные
надежды. Тарквин понимал, что союз с Лидией - это их долг перед обществом,
ожиданий которого они оба не вправе
обмануть. Богатство, власть, положение - это не только возможность возвыситься
над людьми, но и тяжкое бремя, нести
которое с честью Тарквин научился сызмальства.
Раньше, в минуты сомнений, мысль о собственном долге избавляла его от
ненужных колебаний. Но с тех пор, как
рядом с ним появилась Джулиана, все изменилось. Любая другая женщина на ее месте
с восторгом отнеслась бы к
возможности благополучно устроиться в жизни и к тому же получить титул. Но
только не Джулиана. Ей нужен был он сам,
что важнее, чем материальные блага, на которые он не скупился. Это осознание
потрясло его, наполнило неизъяснимым
восторгом и одновременно раскрыло глаза на его предстоящее бракосочетание с
Лидией.
Обнимая соблазнительную, восхитительную Джулиану, ощущая ее пристальный
взгляд на своем лице и вдыхая аромат
ее волос, Тарквин вдруг понял, что в его счастливой жизни не хватает чего-то
самого главного. Он инстинктивно чувствовал,
что оно коренится в мятежной, непокорной и страстной натуре Джулианы и что если
ему удастся постичь ее, то в целом свете
не будет человека счастливее. Но как это сделать? Как найти ключ к такому
тонкому и сложному механизму, как душа этой
необыкновенной женщины?
Тарквин задумчиво посмотрел на ее рыжеволосую голову, умиротворенно
покоящуюся на его плече. Джулиана
провалилась в глубокий, но чуткий сон. Впрочем, все это какое-то дьявольское
наваждение! В этой женщине его прельщает
лишь новизна, которую он путает с чувством более глубоким. Она молода и свежа.
Ее необузданный нрав изумляет и трогает
его, а храбрость и решительность приводят в восторг. При удачном стечении
обстоятельств она станет матерью его ребенка.
В самом лучшем случае останется его любовницей и после того, как разрешится от
бремени. А фантазии о вечных,
божественных чувствах неуместны.
Джулиана вздрогнула во сне и открыла глаза.
- Я забыла сказать вам, что видела Джорджа Риджа в таверне вчера ночью.
- Как же ты могла забыть о такой важной вещи?
- Вначале мне было не до него, - пояснила Джулиана, садясь на постели и
откидывая волосы. - А потом я так
устала, что он просто вылетел у меня из головы.
- Ну что ж, это понятно. - Он лениво дотянулся до ее правой груди и
большим пальцем медленно провел по соску.
- А он тебя видел?
- Меня было трудно не увидеть, когда я стояла на столе с веревочной петлей
на шее. - Она отстранилась от его
ласковой руки и, вздрогнув, добавила: - Кажется, он даже потрогал меня за ногу.
Тарквин резко выпрямился, лицо его вдруг стало злым.
- Люсьен сполна заплатит за свой поступок, - сурово пообещал он. - Пусть
только вернется! - Тарквин вскочил с
постели и, подойдя к окну, выглянул на залитую утренним солнцем улицу.
Джулиана смотрела на его сильную, мускулистую спину и чувствовала волнами
расходившуюся от Тарквина ярость. У
нее и в мыслях не было, что по большей части он злится на самого себя.
- Я уже пережила вчерашнюю ночь, - сказала Джулиана. - Она вся в
прошлом... и петушиные бои, и проданная
женщина, которую мы видели раньше, и джин...
- Джин?! - воскликнул Тарквин и обернулся, отвлекшись от
самоуничижительных мыслей. - Люсьен позволил
тебе пить джин?
- Он просто влил мне его в рот. Я понятия не имела, что это такое. - Ее
глаза гневно полыхнули.
Тарквин мысленно приписал джин на счет, заплатить по которому он заставит
своего кузена по возвращении, и
перевел разговор на другую тему:
- Давай вернемся к Джорджу Риджу. Он узнал тебя?
- Настолько, что приготовился заплатить за меня пятьсот гиней.
Тарквин нахмурился. Он подбоченясь стоял посреди комнаты с таким гордым и
властным видом, как будто был
полностью одет.
- Ну и что ты сделала?
- Ничего, - ответила Джулиана растерянно. Девушку смутила его нагота,
взгляд задержался на широких плечах,
уловил игру мышц под атласной кожей. Стоило ей опустить глаза вниз, как его
плоть немедленно откликнулась, как бы
отвечая на ее невысказанное желание. Тарквин же держался так, как будто ничего
не происходило.
- Что значит - "ничего"? Должна же ты была как-то отреагировать на его
появление?
Джулиана потянулась вперед, стремясь коснуться его. Она вожделенно
облизнулась и сосредоточенно нахмурила
брови. Тарквин отступил на ша
...Закладка в соц.сетях
