Жанр: Любовные романы
Достоинство
...аны
газету и взмахнул ею в воздухе. -
Действуя на общественное мнение таким вот образом, подвергая их хозяев
безжалостному осуждению и осмеянию, мы
многое можем сделать для беззащитных женщин. К сожалению, мне трудно отразить в
прессе все неприятные инциденты,
которые имеют место, - не обо всем удается узнать. Так, например, мимо меня
прошел случай с мисс Люси Тибет. В связи с
этим я хотел бы сделать вам одно предложение, леди Эджкомб.
Джулиана присела на подлокотник кресла и взглянула на Тарквина, который не
сводил с нее глаз.
- Как видишь, не все члены нашего общества глухи и слепы к
несправедливости и беззаконию, крошка, - сказал он.
- Мистер Торнтон имеет большое влияние в Ковент-Гардене. И поверь, методы его
деятельности более эффективны, чем
подстрекание проституток к мятежу и молотьба пеньки в Брайдвеле.
- Что же... вы согласны помочь мне? - с сомнением спросила Джулиана у
графа. В это невозможно было поверить,
но другого объяснения поведению Тарквина просто не находилось.
- Давай считать, что ты открыла мне глаза на эту проблему, - невозмутимо
ответил Тарквин.
Джулиана была настолько потрясена, что не сразу отдала себе отчет в том,
что мистер Торнтон уже начал говорить.
Тогда он кашлянул, чтобы привлечь ее внимание, и повторил:
- Насколько я понимаю, леди Эджкомб, у вас есть друзья в Ковент-Гардене.
Среди них, безусловно, есть женщины,
которые в курсе всех несправедливостей и жестокостеи, там происходящих. Так вот,
если бы вы доверительно поговорили с
ними, а потом сообщили полученную информацию мне, у нас появился бы материал для
развертывания крупномасштабной
кампании против злодеяний их хозяев.
- Вы предлагаете мне стать шпионкой?
- Осведомительницей, - поправил ее Тарквин.
- Кроме того, - продолжал мистер Торнтон, - я мог бы взять на себя
хранение средств, которые нам удалось бы
собрать для нужд самих женщин, и распределение их среди бедствующих. Их
работодатели не смогут никак отомстить мне.
Так что если я возглавлю это движение, опасаться возмездия не придется никому.
- Я предпочитаю заниматься делом, - сказала Джулиана, - а не охотиться за
скандальными историями по КовентГардену.
- Да, но для тебя это всегда выходит боком, - заметил Тарквин. - Вся беда
в том, что ты плохо соизмеряешь свои
возможности с реальностью. Тебе не справиться в одиночку.
- Именно об этом я и говорила вам вчера.
- Как видишь, я принял твои слова близко к сердцу.
- Да, - согласилась Джулиана, все еще не веря, что ее слова так
подействовали на графа. Она обратилась к мистеру
Торнтону: - Если вы в самом деле уверены, что ваше предложение принесет всем
пользу, тогда я согласна.
- Прекрасно. В скором времени вы сами убедитесь, что мало-помалу можно
сдвинуть дело с мертвой точки... К
сожалению, мне пора... Ваша светлость... - Он поклонился графу, который
поднялся, чтобы проводить гостя до двери.
Джулиана сделала книксен, а Торнтон взял ее руку и поцеловал. - Всего хорошего,
леди Эджкомб. Надеюсь, что наше
сотрудничество будет плодотворным.
Тарквин закрыл за ним дверь и обернулся к Джулиане.
- Я подозреваю, что такая деятельность кажется тебе мелкой и недостойной.
Но поверь, моя дорогая, она тебе по
силам, и ты прекрасно с ней справишься.
Джулиана с сомнением отнеслась к словам графа.
- Прежде чем я окончательно соглашусь работать на мистера Торнтона, мне
нужно посоветоваться со своими
друзьями, - заметила она.
- Конечно, - согласился Тарквин, наливая себе шерри. - Только обещай мне,
что на этот раз не забудешь взять с
собой Теда, хорошо?
- Почему вы так резко изменили свое отношение к моим друзьям?
Тарквин отставил бокал и подошел к Джулиане. Он взял ее обеими руками за
голову и прикоснулся губами к ее векам.
- Ты обладаешь удивительной магией, крошка. Я убежден, что если только ты
задашься целью, то сможешь
растопить и мраморное сердце, не то что ледяное. - Он поцеловал ее в нос и
улыбнулся. - Не могу сказать, что мне
нравится быть объектом твоих волшебных преобразований. - Тарквин внимательно
всмотрелся ей в лицо и сказал: - А
теперь иди к себе, тебе надо отдохнуть.
Джулиана вдруг почувствовала себя обессиленной. Она с трудом воспринимала
слова Тарквина. Что он имеет в виду?
Джулиана пыталась объяснить себе смысл его слов, подыскать какой-то разумный
ответ, но что-то во взгляде Тарквина
убеждало ее в ненужности всего этого. Он мягко развернул ее за плечи к двери и
легонько подтолкнул.
- Иди, Джулиана, и ни о чем не думай.
Через несколько минут Джулиана полулежала в шезлонге в своей комнате, а
Хенни снимала с нее туфли и
расшнуровывала корсет. Ее рука безвольно опустилась на живот. Бедный ребенок! Он
никогда не узнает, что такое отцовская
любовь. Всю жизнь рядом с ним будут опекун и дядя. И вся нежность, которой его
окружат близкие, будет бессильна перед
этим фактом. В ту минуту, когда Тарквин узнает, что она беременна, ребенок
перестанет принадлежать только ей, хотя и
будет находиться в ее утробе. Интересно, как долго удастся ей скрывать его от
Тарквина?
- Хенни говорит, что Джулиана скорее всего проведет сегодняшний день в
постели, - озабоченно сказал Квентин,
глядя на огонь в камине: вечер выдался сырым и дождливым. - Может быть, она
больна гораздо серьезнее, чем это кажется
на первый взгляд?
- Не думаю. - Тарквин сделал глоток портвейна. - Скорее всего тут кроется
что-то другое.
- Что?
- Придет время, и Джулиана сама нам расскажет. - Граф вытянул ноги к огню.
- Нет ничего лучше, чем иногда
провести вечер у себя дома.
- Особенно когда на улице такое творится. - Квентин кивнул на окно, по
которому барабанил дождь. - Не
позавидуешь тому, у кого нет крыши над головой в эту ночь.
- Ты не представляешь себе, насколько приятно осознавать, что моя крошка
крепко спит в своей постельке, а значит,
не может причинить мне никакого беспокойства в ближайшее время, - усмехнулся
Тарквин.
Квентин заглянул в свой бокал и обратился к брату глухим, взволнованным
голосом:
- Надеюсь, ты постараешься скрыть вашу связь от Лидии, когда она станет
твоей женой?
- Что ты имеешь в виду, Квентин? - Сонливая расслабленность мгновенно
слетела с графа.
- Как будто ты не знаешь! - воскликнул Квентин, чувствуя, что не в силах
дольше скрывать правду от Тарквина. -
Ведь наступит время, когда Джулиана и Лидия станут жить под одной крышей и тебе
придется тщательно скрывать свои
интимные отношения с Джулианой от Лидии.
Тарквин изумленно смотрел на брата, лицо которого вдруг побледнело, а губы
стали бескровными.
- Я этого не вынесу, Тарквин! Я не переживу, если ты будешь относиться к
Лидии таким образом. Я люблю ее!
Господи, дай мне силы! Я не могу молчать и терпеливо ждать, пока ты разрушишь
наши с ней жизни! - Квентин невольно
сжал кулаки, его глаза яростно сверкали.
- Ты... ты и Лидия! - запинаясь, пробормотал Тарквин. - Ты и Лидия?
- Да.
- Лидия... Лидия знает о твоих чувствах? - Тарквин все еще не мог до конца
постичь смысл слов брата.
- Да.
- И она отвечает тебе взаимностью?
Квентин кивнул.
- О Господи! - Тарквин провел рукой по взмокшему лбу. - Вы с Лидией любите
друг друга? Я знал, что ты всегда
относился к ней с особым чувством, но...
- Черт побери, Тарквин! Иногда ты бываешь настолько слеп, что не видишь
дальше собственного носа! - заявил
Квентин, вдруг ощутив себя легко и свободно, как будто огромный камень свалился
с его души. - Джулиане и пяти минут
хватило, чтобы понять...
- Джулиане! - Только теперь Тарквин вспомнил ее намеки на близкие
отношения Квентина с Лидией.
- Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу равнодушно относиться к тому, что
ты будешь оскорблять Лидию Тарквин стоял под дождем и смотрел на разрушенное до основания здание
тюрьмы Ладгэйт-Хилл. Оно лежало в
руинах... сгорело несколько месяцев назад. Перед Тарквином высились обугленные
стены, крыши не было и в помине. Он
был уверен, что не ошибся адресом - слишком известным местом в городе была эта
долговая тюрьма.
Люсьен обвел его вокруг пальца! Зачем-то ему понадобилось выманить его из
дома.
Тарквин круто развернулся и бросился к экипажу.
- Домой! - прокричал он промокшему насквозь кучеру. - Гони вовсю!
Он вскочил в экипаж, захлопнул за собой дверцу, и в эту секунду лошади
сорвались с места, повинуясь посвисту кнута.
Его мозг напряженно работал. Что бы ни выдумал Люсьен, это наверняка связано с
Джулианой. Как не похоже это на
повадки Люсьена! Он может напакостить, но строить козни, плести сложные интриги
ему не по силам.
Экипаж не успел остановиться возле графского особняка, а Тарквин уже
соскочил на мостовую.
- Оставайтесь здесь. Вы еще можете мне понадобиться! - крикнул он кучеру.
Кучер обреченно кивнул и поглубже надвинул шляпу.
Ночной сторож немедленно открыл дверь на стук графа.
- Кто приходил в мое отсутствие? - набросился на него Тарквин.
Слуга был встревожен и обескуражен, не понимая, в чем его вина, хотя по
тону графа чувствовал, что стряслось
неладное.
- Никто, ваша светлость. Я все время сидел в холле. Не было ни души,
клянусь вам.
Тарквин ничего не ответил и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через
ступеньки. Несколько секунд спустя он
распахнул дверь спальни Джулианы, уже зная, что увидит за ней, но страстно желая
ошибиться.
Тарквин молча смотрел на пустую кровать. Никаких признаков борьбы. Дверь
гардероба распахнута, ящики
выдвинуты, их содержимое валяется на полу. Он подошел к стене и дернул за шнурок
колокольчика. Он звонил и звонил,
пока не услышал топот ног по коридору: Кэтлет на ходу натягивал ливрею, Хенни
часто и бессмысленно моргала
слипающимися ото сна глазами, Квентин в ночной рубашке, всклоченный и
встревоженный.
- Леди Эджкомб исчезла из дома, - объявил Тарквин. - Хенни, проверьте, что
из одежды пропало. Кэтлет,
опросите слуг, может быть, кто-нибудь что-нибудь слышал... или видел что-нибудь
необычное в последние два часа.
- Куда же она подавалась в такую ночь? - пробормотал Квентин.
- По собственной воле никуда, - ответил Тарквин. - В этом замешан Люсьен,
вне всякого сомнения. Но вот как
ему удалось проникнуть в дом незамеченным и выманить ее отсюда? Похитить ее он
не мог. Джулиана сильнее его. Даже
если предположить, что ему удалось ее связать, у него не хватило бы сил отнести
ее вниз по лестнице.
- А зачем он все это затеял?
- А зачем Люсьен все время делает какие-то пакости? - воскликнул Тарквин.
Хенни проверила содержимое гардероба и заявила:
- Не хватает плаща с капюшоном и пары шелковых чулок, ваша светлость. Помоему,
остальное на месте.
- А обувь?
Хенни отрицательно покачала головой:
- Такое ощущение, что она ушла босиком, сэр.
- Джордж! - тихо сказал Тарквин, словно самому себе. - Джордж Ридж!
Как же он недооценил этого человека! Он, который так великолепно
разбирается в людях! Вместо того чтобы раз и
навсегда обезвредить этого мужлана, он только разбудил в нем зверя. Так вот как
реализовало себя это преступное
сообщество: Люсьен провел Джорджа в дом, а тот, используя свою огромную
физическую силу, скрутил ее, взвалил себе на
плечи и вынес.
- Что ты сказал? - переспросил Квентин, не сводя глаз с кровати.
- Это дело рук Люсьена и Джорджа. Черт бы побрал эту шайку! - горько
воскликнул Тарквин. - Господи, какой я
идиот!
Он резко обернулся на звук открывающейся двери. На пороге появился Кэтлет
в застегнутой на все пуговицы ливрее и
в аккуратно надетом парике.
- Ну? Вы узнали что-нибудь?
- Ничего, ваша светлость. Прислуга уже спала, когда вы вышли из дома. Я
дождался, пока вы уедете, и тоже лег в
постель.
Тарквин кивнул и, закусив нижнюю губу, задумался.
- Мы должны распутать этот клубок, - сказал наконец Тарквин. - Господи,
сделай так, чтобы моя догадка
оказалась верной. Хенни, соберите дорожный саквояж для леди Эджкомб. Все самое
необходимое... не забудьте туфли. Вы
сами знаете, что ей может понадобиться в дороге. Кэтлет, велите подавать фаэтон.
Пусть запрягут мою лучшую серую
четверку. Квентин, ты едешь со мной?
- Да, конечно. Пойду переоденусь.
Квентин не спросил у графа, куда они отправляются. Он оставил выяснение
этого вопроса на потом. Ночная поездка
под проливным дождем не казалась ему приятной перспективой, но он понимал, что
сейчас для них самое главное -
скорость, а легкий экипаж - самое лучшее транспортное средство для погони.
Глава 28
Они уже трижды меняли лошадей. Джулиана по-прежнему не подавала признаков
жизни, даже тогда, когда
выбившаяся прядь волос упала ей на лицо и щекотала нос. Люсьен все время кашлял,
дрожал от холода и прихлебывал из
своей фляжки - настроение у него было хуже некуда. Джордж не отрываясь следил за
неподвижной фигурой Джулианы.
Забрезжил серый рассвет, небо роняло на землю частые, мелкие слезы.
Дилижанс въехал на постоялый двор "Красный
лев" в Винчестере. Лошади спотыкались от усталости - кучер выжал из них все
возможное, благодаря чему они преодолели
семьдесят миль, разделяющих Лондон и Винчестер, всего за семь часов. Скорость по
тем временам невиданная, вдвое
превышающая ту, с какой обычно передвигались почтовые кареты. Джордж высунулся в
окно и крикнул кучеру:
- Надо сменить лошадей! И сразу в путь!
- У меня опустела фляжка, - прохрипел Люсьен, стуча зубами от холода. -
Надо бы ее наполнить. - Он встал и
согнувшись стал пробираться к двери, но тут у него начался новый приступ кашля.
- Ладно, давайте фляжку сюда. - Джордж выхватил фляжку из потных рук
виконта, вылез из дилижанса и
направился через двор в трактир.
- Наполните ее и дайте еще три бутылки, - сказал он трактирщику. При той
скорости, с которой пил Люсьен, трех
бутылок ему едва хватит до вечера.
Джордж вернулся в дилижанс и снова уставился на Джулиану. Почему она до
сих пор не пришла в сознание? Ведь она
дышала. Правда, лицо ее было мертвенно-бледно, но оно всегда отличалось
бледностью на фоне золотистых волос. Джордж
склонился к Джулиане и коснулся ее щеки - она была теплой.
Джулиана чувствовала, что не может больше притворяться, мышцы ее жаждали
движения, руки и ноги свело, но самое
главное, она ощущала острую необходимость посетить отхожее место. Она плохо
представляла себе, как ей удастся
сообщить о своем желании похитителям, если рот у нее был зажат кляпом. Но
терпеть дольше она не могла, а значит, надо
срочно найти способ объясниться с ними. Джулиана не смогла вычислить конечный
пункт их путешествия, но, судя по тому,
что ехали они очень долго, а намерения Джорджа были ей хорошо известны, Джулиана
предположила, что он везет ее в
Хэмпшир. Интересно, собирается ли он немедленно по приезде доставить ее в
магистрат? Или у него куда более коварные и
жестокие планы? Дилижанс трясся по колдобинам и рытвинам, доставляя Джулиане
невыразимые муки.
Вскоре они свернули с дороги к дому Риджей и остановились у входной двери.
Джордж вылез наружу, схватил
Джулиану за ноги. Она сползла с сиденья, стукнулась головой об пол и открыла
глаза.
- Вот и проснулась наша спящая красавица! - самодовольно воскликнул Джордж
и взвалил ее на плечо. Он понес
Джулиану к двери, которая отворилась, едва он достиг ее. На пороге стояла
пожилая экономка, которая удивленно и часто
заморгала, не забыв при этом сделать книксен.
- Сэр Джордж, мы вас еще не ждали.
Джордж ничего не ответил и прошел в дом. За ним поплелся Люсьен, тихо
чертыхаясь и дрожа всем телом.
- Позаботься о моем госте, Долли, - приказал Джордж, направляясь к
лестнице наверх. - Ему нужна постель,
горячая вода... разожги камин.
- И коньяк, - капризно добавил Люсьен, поднося к губам фляжку.
Экономка в ужасе уставилась на виконта, который выглядел, как живой
мертвец.
- Сюда, пожалуйста, сударь. - Она взяла его под локоть, но Люсьен с
отвращением отдернул руку.
- Принеси мне коньяк и горячую воду, - буркнул он и направился в комнату,
выходящую в холл, прижимая к губам
платок.
Джулиана все слышала и поняла, что Люсьен, вероятно, очень болен. Это
вселило в сердце крохотную надежду:
значит, Люсьен не может оказать ей никакого сопротивления, остается только
Джордж. Но в том беспомощном положении, в
каком она пребывала, справиться пусть даже с одним Джорджем не представлялось
никакой возможности.
Джордж ударом ноги распахнул дверь комнаты на втором этаже и швырнул
Джулиану на кровать.
- Помнишь эту спальню? А кровать? Это твое супружеское ложе.
Джордж, развязав шнуровку, стянул с нее плащ.
Ночная рубашка Джулианы сбилась, обнажив бедра и ягодицы. Она рывком
перевернулась на спину и попыталась
оправить подол связанными, забинтованными руками. С невероятным трудом ей это
удалось. Но Джордж хмыкнул и снова
задрал ей подол.
- Мне больше нравится так, - сказал он и гнусно рассмеялся.
Джулиана потянулась к шарфу, которым был завязан ее рот, подавая Джорджу
знаки, что хочет говорить.
- Хочешь что-то сказать? - улыбнулся Джордж. - Скоро тебе выпадет случай
поговорить, моя дорогая мачеха.
Тебе придется признаться, что это ты убила моего отца. Ты подпишешь бумаги, а
потом мы вместе отправимся в магистрат,
и ты публично повторишь там все слово в слово.
Джулиана спустила ноги с кровати и попыталась дотянуться до ночной вазы,
которая всегда находилась на одном и
том же месте. Джордж с минуту непонимающе наблюдал за ее действиями, а потом
осклабился.
- Позволь, я помогу тебе. - Он нагнулся и вытащил ночную вазу, потом
поставил ее на середину комнаты и
торжественно сказал: - Видишь, я с готовностью иду навстречу твоим желаниям.
Теперь, думаю, ты справишься сама. А я
пока спущусь вниз и позавтракаю.
Глаза Джулианы яростно сверкали. Но когда Джордж вышел, она испытала к
нему нечто сродни благодарности. Слава
Богу, что руки у нее связаны спереди, а не сзади. Она поднялась с кровати и
прыжками добралась до середины комнаты.
Кое-как ей удалось справить нужду и даже запихнуть ночную вазу обратно под
кровать, подталкивая ее ногой. Потом
она допрыгала до подоконника и оперлась на него. Толстый шарф туго обматывал ей
голову и был завязан на затылке, так
что развязать узел она не могла. Шелковый чулок, который стягивал ее запястья,
оказался на удивление прочным и также не
поддавался.
Глаза Джулианы лихорадочно блуждали по комнате, и тут она заметила ремень
для правки бритв, висевший на стене
возле умывальника. Если здесь есть ремень, значит, где-то должна быть и бритва.
Джулиана запрыгала к умывальнику.
Острое лезвие лежало на полочке возле кувшина для умывания и, казалось, ждало
своего умершего владельца.
Очевидно, никто ничего не менял в этой комнате после смерти сэра Джона.
Джулиана осторожно взяла лезвие кончиками пальцев. Она провозилась
довольно долго, прежде чем лезвие заняло
нужное положение, а потом резко нажала на него. Ее движение вышло поспешным и
неловким, и с таким трудом
установленное лезвие упало. Джулиана выругалась про себя и снова принялась
прилаживать его. На этот раз она догадалась
прижать лезвие к полке натянутым чулком. Соблюдая величайшую осторожность, не
спеша, Джулиана принялась резать
чулок. Но когда дело пошло и натяжение надрезанной ткани ослабло, бритва снова
упала. Джулиана терпеливо установила ее
на место. Сердце в груди колотилось с бешеной силой, она вслушивалась в тишину,
боясь уловить приближающиеся к двери
шаги и скрип половиц Наконец материя поддалась, и лезвие со звоном упало в
фарфоровый умывальник.
Джулиана потрясла руками и растерла затекшие запястья, чтобы восстановить
кровообращение. Затем развязала шарф.
Шерстяные ворсинки набились ей в рот, прилипли к языку, живо напоминая ощущение,
долго преследующее ее после
первого похищения, на которое отважился Джордж. Разрезая шелковые путы на ногах,
Джулиана подумала, что, оказывается,
ходить по улицам Лондона без охраны менее опасно, чем спокойно спать в своей
собственной постели.
Теперь Джулиана была свободна. Она позабыла о боли и ушибах, лихорадочно
выискивая способ бежать. Уходя,
Джордж запер дверь на ключ. Она подлетела к окну и глянула вниз: здесь было
довольно высоко, но под окнами находилась
огромная клумба, которая при падении, конечно же, смягчит удар. По стене полз
плющ, одна его плеть казалась наиболее
прочной на вид. Интересно, выдержит ли она Джулиану? Впрочем, долго размышлять
над этим не стоило - другого выхода
все равно не было.
Джулиана растворила окно. Порыв ледяного ветра ворвался в комнату, и
легкая рубашка облепила тело. Но, не
обращая внимания на холод, Джулиана вскарабкалась на подоконник и изо всех сил
вцепилась в плющ, невзирая на острую
боль, пронзившую ладони. Ее ноги болтались в воздухе, она пыталась отыскать хоть
небольшую щербинку в кирпичной
стене. Наконец потихоньку девушка начала спускаться, перебирая руками и цепляясь
ногами за стену.
Она настолько увлеклась своим занятием, что не услышала грузные шаги по
комнате, и поняла, что разоблачена,
только когда до нее донеслось грозное проклятие Джорджа. Джулиана подняла голову
и увидела его перекошенное злобой
лицо. Тогда она выпустила из рук плющ и упала на землю, но очень неудачно: нога
подвернулась, и с минуту ей пришлось
растирать лодыжку. И вдруг она снова услышала голос Джорджа, топот его ног по
лестнице и поняла, что еще через пару
минут он будет на первом этаже и выбежит на улицу через кухонную дверь. Джулиана
тотчас вскочила и припустила вокруг
дома, надеясь, что со стороны дороги покажется какой-нибудь человек, у которого
можно будет попросить защиты.
Она слышала тяжелое, хриплое дыхание Джорджа у себя за спиной, казалось,
что он дышит ей едва ли не в затылок.
При других обстоятельствах она легко бы убежала от него, но сейчас была, вопервых,
босиком, а во-вторых, нога болела так
сильно, что у нее на глазах выступали слезы. Джулиана завернула за угол дома.
Еще немного, и она выбежит на дорогу, по
которой может проезжать телега, или проходить какой-нибудь крестьянин, или...
Расстояние между ними быстро сокращалось. В глазах у Джорджа прыгали
черные точки, жирный живот колыхался,
он сжал кулаки. Джулиана устала: мелкий гравий, впивавшийся в голые ступни, и
вывихнутая лодыжка причиняли ей
нестерпимую боль. И вот Джордж настиг ее, ухватил за подол ночной рубашки и
попытался завернуть ей руки за спину. Она
отчаянно сопротивлялась, царапалась, изо всех сил била его руками и ногами.
Каким-то чудом ей удалось вырваться: послышался треск разрываемой материи,
и девушка метнулась к спасительному
углу дома.
Джордж почти нагнал ее. Она чувствовала, как он тянет к ней руки. Вдруг
впереди раздался скрип телеги. Джулиана
сделала последний рывок и выскочила прямо под колеса подводы с сеном.
Крестьянин натянул поводья и вытаращился на странную, полуголую женщину с
безумными глазами и
забинтованными руками, которая почему-то решила покончить жизнь самоубийством
под копытами его лошаденки.
- Прошу вас... - Джулиана с трудом перевела дыхание, чтобы произнести
несколько слов. - Пожалуйста...
помогите мне... я...
Продолжить ей не удалось. Джордж подскочил к ней сзади, одной рукой зажал
рот, а другой схватил за волосы и,
намотав их на руку, изо всей силы дернул. Он спокойно объяснял ошеломленному
крестьянину, что эта женщина сошла с ума
и ее держат взаперти для ее же собственной безопасности.
Крестьянин смотрел на полуобнаженную, растрепанную женщину, которая билась
в руках здоровенного мужчины.
Она пожирала его глазами, полными отчаяния и ужаса, и крестьянин содрогнулся от
этого взгляда и стал бормотать себе под
нос молитву. Когда человек оттащил сумасшедшую на обочину, крестьянин хлестнул
свою лошадь и погнал что было духу.
Джулиана укусила Джорджа за руку. Он не растерялся и наотмашь ударил ее по
щеке, так, что у нее зазвенело в ушах и
закружилась голова. Пользуясь минутным замешательством Джулианы, он потащил ее к
дому.
Люсьен вышел из комнаты в прихожую со стаканом в руке, когда Джордж внес
Джулиану в дом.
- О Господи! Что еще стряслось?
- Она думала, что ей удастся бежать... хитрая шлюха! - свирепо прошипел
Джордж, прошел мимо виконта в
гостиную и опустил Джулиану в кресло.
Она полулежала, потеряв сознание от боли. Джордж налил себе рюмку коньяка,
залпом осушил ее и налил еще одну.
- Чем скорее она окажется в Винчестерской тюрьме, тем лучше для нас. - Он
опрокинул в себя вторую рюмку. -
Пошли.
- Куда? - спросил Люсьен, который стоял, прислонившись к дверному косяку.
Его глаза горели лихорадочным
блеском, он с трудом справлялся с внутренней дрожью, находя единственное
спасение в постоянном потреблении коньяка.
- К Форсетам, - ответил Джордж. - Они должны подтвердить личность этой
потаскухи перед судом, а вы скажете,
что она - ваша жена, и объясните, когда и как она ею стала. Судья предъявит ей
обвинение и арестует. А потом... -
Джордж вытер губы ладонью и ухмыльнулся, глядя на Джулиану. - А потом, моя
дорогая мачеха, я нанесу несколько
визитов в твою камеру, прежде чем тебя сожгут.
Джулиана ничего не ответила. Она смертельно устала, поэтому ни о какой
повторной попытке побега не могло быть и
речи. По крайней мере теперь... А вдруг Форсеты предложат ей свое
покровительство? Нет, на это вряд ли можно
рассчитывать. Они ни за что не вмешаются в скандальную историю ради спасения
своей бывшей воспитанницы, которая всю
жизнь была для них словно кость в горле.
- Пошли, Эджкомб, - резко повторил Джордж. - Поедем верхом. Эту девку я
повезу сам.
Люсьен отрицательно покачал головой и открыл было рот, чтобы возразить, но
его потряс изнуряющий приступ
кашля. Через несколько минут виконт оправился и прохрипел:
- Я сейчас не удержусь на лошади. Лучше уж я останусь... приду немного в
себя... а ты поезжай один. - Он глотнул
коньяка.
- Ну уж нет, - зловеще прошептал Джордж. - Ты поедешь со мной, Эджкомб. Ты
и пенни не увидишь из своих
денег, если не сделаешь все, что я тебе прикажу.
Люсьен молча смотрел на своего компаньона, понимая, что не может
противостоять ему, этому грубому олуху,
деревенщине, толстокожему мужлану, которого он презирал всем сердцем и
намеревался использовать в собственных целях.
А получилось наоборот, и теперь Джордж держался с виконтом с холо
...Закладка в соц.сетях
