Жанр: Любовные романы
Достоинство
...мном животе,
подбоченясь, исподлобья смотрел на нее.
- Я собираюсь прогуляться, - ответила Джулиана, невольно вздернув
подбородок и вызывающе глядя на мужчину.
- Если я вообще обязана отчитываться перед вами.
Трудолюбивая служанка издала какой-то странный звук, похожий на сдавленный
смешок. Джулиана быстро взглянула
на нее, но девушка по-прежнему терла каменную плитку. Джулиана снова перевела
взгляд на ливрейного дворецкого -
именно так она определила его должность.
Человек смотрел на Джулиану с некоторым недоумением, казалось, он не
ожидал от нее такой дерзости.
- Я вижу, вы не знакомы с порядками, заведенными в этом доме, мисс, -
заявил он наконец. - Запомните первое:
меня зовут Гарстон. Для вас - мистер Гарстон или просто - сэр. И второе: вы
обязаны докладывать мне о каждом своем
шаге.
- Послушайте, милейший. - Глаза девушки метали молнии. - Единственный
человек в этом доме, перед которым я
намерена отчитываться, - это госпожа Деннисон. А теперь, извините, я все же
хотела бы пройтись. -Джулиана
развернулась и пошла к двери, но мистер Гарстон обогнал ее и загородил собой
проход.
- Дверь закрыта, мисс, - сказал он скорее удивленно, чем зло.
- Неправда! - возмутилась Джулиана. - Она открыта настежь!
- Для всех дам в этом доме дверь открывается только тогда, когда я
разрешаю, - веско заявил мистер Гарстон,
скрестив руки на груди и глядя на девушку сверху вниз с улыбкой.
Джулиана растерялась от такого беспардонного вмешательства в свою частную
жизнь. Она пыталась подыскать
убедительные слова для решительного возражения против попирания собственных
прав, но тут в прихожую с улицы вошли
две женщины, за которыми следовал лакей. Они были одеты в вечерние платья, их
лица закрывали маскарадные полумаски.
- Представь себе, прямо среди ночи! - смеясь говорила одна из них подруге,
продолжая, видимо, давно начатый
разговор. - Пара великолепных фехтовальщиков, Лили!
Ее спутница расхохоталась, быстро обмахиваясь веером, и ответила, снимая
маску:
- Клянусь, лорду Бингею повезло! Из него бы сделали решето, если бы я к
тому времени уже не падала в обморок от
усталости... А, мистер Гарстон! Не будете ли вы так добры прислать в мою комнату
соль для ванны? Она мне крайне
необходима.
- Всенепременно, мисс Лили, - ответил Гарстон с поклоном. - Я полагаю, что
вы с мисс Эммой прекрасно провели
ночь. Господин и госпожа Деннисон будут рады услышать это.
- Да, ночь прошла великолепно, мистер Гарстон, - кивнула мисс Эмма. - Так
что кружка пунша с молоком нам не
повредит.
- Я немедленно распоряжусь, мисс. Поднимайтесь к себе и ни о чем не
беспокойтесь. - Мистер Гарстон был
отечески заботлив и предупредителен.
Джулиана наблюдала за этой сценой с нескрываемым любопытством. Обе женщины
были хорошенькими, богато
разодетыми, искусно причесанными, но до такой степени нарумяненными и
напудренными, что невозможно было
определить их возраст.
- А кто это у нас здесь? - спросила мисс Лили, заметив за широкой спиной
мистера Гарстона Джулиану. Она с
интересом разглядывала скромное платье девушки, наспех подколотые волосы. -
Новая служанка?
- Да нет, вряд ли, - ответил Гарстон, многозначительно улыбаясь. - Госпожа
Деннисон еще не посвятила меня в
свои планы относительно этой юной леди.
- А, понятно, - вставила мисс Эмма. - Ну, я думаю, мы скоро это узнаем.
Пойдем, Лили, я умираю от усталости.
Дамы стали подниматься по лестнице, болтая словно неугомонные сороки.
Джулиана недоуменно смотрела им вслед,
не понимая ни единого слова из их разговора, предметом которого она внезапно
оказалась.
- Отправляйтесь в свою комнату, мисс, - сказал мистер Гарстон. - Если вам
что-нибудь понадобится, позвоните в
колокольчик. Горничная выполнит все ваши приказания. Думаю, госпожа Деннисон
пригласит вас, как только освободится.
- А сколько сейчас времени? - спросила Джулиана, прикидывая в уме, сможет
ли она быстро прошмыгнуть мимо
Гарстона к двери, которая ведет на улицу.
- Полдень. Госпожа одевается и принимает посетителей у себя в будуаре. Вас
она вряд ли захочет видеть до обеда. -
Как будто разгадав замысел Джулианы, Гарстон подошел к двери и закрыл ее на
засов.
Джулиана нахмурилась. Почему с ней обращаются, как с пленницей? И потом,
как может порядочная женщина
принимать в спальне посетителей в то время, когда занята своим туалетом?
Джулиана отправилась к себе в комнату, чувствуя необходимость спокойно
обдумать свое положение. Она не желает
оставаться в этом доме против собственной воли, да и госпожа Деннисон не
намеревалась ограничивать ее свободу. А на
дворецкого она как-нибудь найдет управу! Самое разумное, что она может сейчас
сделать, это дождаться минуты, когда
госпожа Деннисон соблаговолит встретиться с ней, и все выяснить.
Горничная, которая пришла на ее вызов, оказалась на удивление
неразговорчивой, и ничего, кроме книксенов и
учтивой фразы "Да, мисс", вытянуть из нее было невозможно. Она отказывалась
отвечать на прямые вопросы Джулианы о
госпоже Деннисон и ее доме, и, когда девушка ушла, оставив поднос с завтраком,
несчастная пленница поняла, что аппетит у
нее полностью пропал, а чувство голода сменилось нарастающей тревогой.
Через несколько минут Джулиана услышала, как в замочной скважине
повернулся ключ. Она вскочила и, подбежав к
двери, дернула ее. Дверь была заперта. Тогда Джулиана принялась колотить
кулаками по толстым дубовым доскам и кричать
что есть силы. Но ответом ей было полнейшее безмолвие.
Тогда она подбежала к окну и выглянула вниз с высоты третьего этажа. Стена
была отвесной и гладкой, как стекло, -
ни единого выступа, ни единой щербинки в каменной кладке. На уровне первого
этажа прямо под своими окнами Джулиана
увидела маленький железный балкончик, увитый плющом, но нельзя было даже
помыслить о том, чтобы благополучно
спрыгнуть на него с узенького козырька, которым заканчивался снаружи подоконник
ее темницы. Она подумала было о том,
чтобы воззвать к помощи какого-нибудь прохожего. Но что, с другой стороны, она
ему крикнет? Что она пленница? И кто в
это поверит? Скорее всего ее сочтут провинившейся служанкой, которую заперли в
наказание за какой-нибудь проступок. Ни
один человек не захочет вмешиваться в дела такого богатого домовладельца, как ее
хозяйка.
Джулиана опустилась в кресло, от досады кусая ноготь большого пальца. Ее
нахмуренные брови придали
хорошенькому личику яростно-ожесточенное выражение. Сама виновата - нечего быть
такой легкомысленной, доверчивой
дурехой!
Утренние часы тянулись медленно, незадолго до обеда ключ в замке
повернулся еще раз, и дверь открылась. На
пороге стояла горничная.
- Госпожа ожидает вас в малой гостиной, мисс, - сказала девушка,
почтительно приседая. - Будьте добры
следовать за мной.
- Наконец-то! - Джулиана вскочила и бросилась в коридор, обогнав
горничную, так что той пришлось семенить
следом, время от времени забегая вперед, чтобы указывать дорогу. Через несколько
минут они оказались у высокой
двустворчатой двери, которую горничная с поклоном распахнула перед Джулианой.
- Моя дорогая! - с обворожительной улыбкой обратилась госпожа Деннисон к
Джулиане. - Я приношу свои
извинения за запертую дверь. - Она поднялась с кресла и направилась к девушке,
благодушно протягивая руки. - Но после
твоей утренней выходки я очень испугалась, что ты убежишь, так и не дав мне
объяснить тебе некоторые вещи. Ну а теперь
скажи, что ты прощаешь меня. - Госпожа Деннисон взяла руки Джулианы в свои
благоухающие ладони и торжествующе
улыбнулась.
Джулиана не заметила ни тени вероломства в ясном взгляде голубых глаз, не
услышала ни намека на лукавство в
мягких переливах грудного голоса. Но тем не менее она резко отдернула руки,
нимало не заботясь о том, как это выглядит со
стороны.
- Мадам, я ничего не понимаю. Если бы вы попросили меня не покидать
пределов вашего дома, я бы выполнила вашу
просьбу, памятую о вашей доброте.
- Правда? - Элизабет насмешливо взглянула на девушку и после небольшой
паузы добавила: - Да, наверное, ты бы
так и поступила. Но видишь ли, жизнь в городе делает человека мнительным и
недоверчивым. Я совсем забыла, что такое
наивные деревенские нравы.
Госпожа Деннисон указала Джулиане на пуфик, а сама села в кресло.
- Садись, пожалуйста, моя милая. У меня к тебе есть предложение.
- Мадам, я вчера уже говорила вам, что согласна на любую работу.
- Видишь ли, я не знаю, можно ли в полной мере считать мое предложение
работой, - задумчиво нахмурилась
госпожа Деннисон. - Хотя в каком-то смысле это, конечно же, работа.
Джулиана оглядела маленькую комнату. Она отличалась гораздо более интимной
обстановкой по сравнению с
большим салоном на первом этаже, сама атмосфера которого располагала к
отдохновению и утонченной лени.
- Скажите, мадам, это ваше заведение - дом терпимости? - задала Джулиана
вопрос, на который сама уже могла с
уверенностью ответить после долгих наблюдений и раздумий.
- Разумеется, нет. - Госпожа Деннисон с достоинством выпрямилась в кресле,
чеканя каждое слово. - В наших
салонах собирается самое изысканное общество Лондона, а наши юные дамы по праву
вхожи в высший свет.
- Понятно, - сухо ответила Джулиана. - Значит, это великосветский
публичный дом!
Госпожа Деннисон внезапно утратила все свое внешнее добросердечие и
мягкость.
- Не будь наивной дурочкой, моя милая. У тебя за душой нет ни гроша. Тебя
преследуют за убийство мужа. Ты
пропадешь в этом городе одна, без друзей и без денег. А я предлагаю тебе свое
покровительство и средства к существованию.
- Я не хочу заниматься проституцией, мадам. - Джулиана поднялась. - Если
вы соблаговолите вернуть мне мою
одежду, я незамедлительно покину ваш дом. Я очень благодарна вам за
гостеприимство и с удовольствием бы отплатила за
него работой на кухне, но...
- Не болтай ерунды! - Госпожа Деннисон схватила Джулиану за руку,
мимоходом подмечая хрупкость тонких
пальцев и нежность кожи. - Да ты никогда не выполняла тяжелую, грубую работу!
Готова поклясться, что ты и понятия не
имеешь о том, что это такое.
- Это не имеет значения! - зло вырвала свою руку Джулиана. - Я не
белоручка, мадам. Я предпочитаю любой
самый тяжелый труд проституции. Так что прошу прощения...
- В таком случае, боюсь, мне придется прибегнуть к более жестким мерам
убеждения.
Джулиана резко обернулась на тихий звук чужого голоса. Из-за бархатной
малиновой портьеры вышел мужчина. Он
был в костюме для верховой езды, с плеч тяжелыми складками ниспадал темный плащ
с серебряным шитьем, заколотый
пряжкой с огромным бриллиантом.
Мужчина стоял, лениво нюхая табак. Взгляд его серых пронзительных глаз был
устремлен на Джулиану, и ей казалось,
что он проникает в самые потаенные уголки ее души, которые она доселе никому не
открывала.
- Кто вы? - воскликнула Джулиана и невольно отступила к двери.
- Не надо, не убегай, - мягко сказал незнакомец и положил серебряную
табакерку в карман. - Тебе нечего бояться,
милая.
- Ну конечно, моя дорогая, - вставила госпожа Деннисон, вновь беря
Джулиану за руку. - Это его светлость граф
Редмайн. Он хочет тебе кое-что предложить.
- Я уже сказала, что меня не интересуют ваши гнусные предложения! -
дрожащим от ярости голосом выкрикнула
Джулиана и вырвала руку. - И не важно, от кого они исходят - от сиятельного
графа или от золотаря.
Джулиана круто развернулась и устремилась к двери, не обращая внимания на
обескураженного графа. Но
негодование и удивление, промелькнувшие в его взгляде, быстро сменились
любопытством и невольным восхищением. Граф
привык к беспрекословному подчинению окружающих, поэтому внезапный и дерзкий
бунт деревенской девушки удивил и
позабавил его. Но голос его был суров:
- Если я не ошибаюсь, убийство мужа карается сожжением на костре.
Джулиана остановилась как вкопанная. Ее ладонь, уже покоящаяся на ручке
двери, вдруг повлажнела, кровь застучала
в висках. Она обернулась и с ожесточенным осуждением посмотрела на госпожу
Деннисон.
- Так, значит, вы выдали мою тайну!
- Я это сделала ради тебя, дитя мое, - ответила Элизабет. - Ты сама в этом
убедишься, если выслушаешь его
светлость. Сотни девушек на твоем месте благодарили бы судьбу за такой подарок!
Жизнь в роскоши, в высшем свете...
- Я думаю, сейчас не время говорить о наградах и почестях, мадам. - Теперь
лицо графа выражало откровенное
изумление, а на губах играла насмешливая улыбка. - Мне кажется, нам долго еще
предстоит убеждать эту юную леди.
- Убеждать... вы хотите сказать - шантажировать? - вспыхнула Джулиана. -
Вы действительно намерены
угрожать мне?
- Если я буду поставлен перед суровой необходимостью, то да, - веско
заметил граф. - Но я надеюсь, что ты
примешь мое предложение просто потому, что это решит все твои проблемы и не
составит для тебя никакого труда. Кроме
того, не скрою, ты очень поможешь мне, и я готов щедро отблагодарить тебя за
это.
Джулиана повернула фарфоровую ручку двери. Ей нужно было всего лишь
толкнуть ее, пробежать по коридору и
через холл, чтобы оказаться на свободе. Но она не может покинуть этот дом в
одежде, которую ей дала госпожа Деннисон,
поскольку мнимая доброжелательница не преминет в любую минуту поднять крик и
обвинить ее в воровстве. И тогда
Джулиану схватят и, узнав, кто она на самом деле, подвергнут смертной казни.
- Элизабет, будьте добры, оставьте нас. - Вкрадчивый голос графа вырвал
Джулиану из вихря тягостных мыслей.
Она безвольно опустила руку. Девушка поняла, что оказалась в ловушке по
вине собственной простодушной
откровенности. И теперь ее уже ничто не спасет.
Джулиана посторонилась, чтобы дать пройти госпоже Деннисон. Та
приостановилась и, потрепав девушку по щеке,
напоследок сказала:
- Слушайся графа, милочка. И не делай такое мрачное лицо. Тебе бы
следовало прыгать от радости...
- Благодарю вас, мадам. - От учтивой фразы графа повеяло ледяным холодом.
На бархатной щечке Элизабет
выступило алое пятно, как будто нежную кожу и впрямь тронуло морозцем.
Госпожа Деннисон присела в книксене, искоса бросила на Джулиану
беспокойный взгляд и, подобрав юбки, выплыла
из комнаты.
- Закрой дверь.
Джулиана, к своему удивлению, послушно выполнила приказ графа, а когда
обернулась, то увидела, что он стоит у
окна и смотрит на улицу. Солнечный луч играл его каштановыми локонами,
подвязанными на затылке серебряной лентой.
- Подойди сюда, дитя.
- Я не дитя! - Джулиана не трогалась с места, прижавшись спиной к двери,
словно не желая расстаться с последней
призрачной надеждой на спасение.
- Семнадцать лет против тридцати двух - почти что детский возраст, - с
усмешкой ответил граф. Эта внезапная
улыбка преобразила его лицо: придала блеск глазам, смягчила резкие черты,
обнажила белоснежные зубы.
- Что еще вам известно обо мне, сэр? - спросила Джулиана, заставляя себя
не реагировать на улыбку графа.
- Что тебя зовут Джулиана Бересфорд, хотя я думаю, что это имя
вымышленное, - усмехнулся граф. - Разве не
так?
- Даже если и так, я все равно не скажу вам правду, - процедила Джулиана.
- Что ж, вполне откровенно, - заключил граф и протянул руку к шнуру
колокольчика, висевшего над камином. -
Не откажешься выпить миндальной наливки?
- Я ее терпеть не могу, - грубо ответила Джулиана, решив, что пришло время
брать инициативу в разговоре в свои
руки.
- Тогда, может, шерри? - усмехнулся граф.
- Я пью только шампанское. - Джулиана пренебрежительно пожала плечами и
отошла от двери. Она принялась
оправлять складки на юбке, напустив на себя самый горделиво-надменный вид, на
какой только была способна, но нечаянно
задела локтем маленькую фарфоровую статуэтку, которая стояла на столике, и
уронила на пол.
- Чтоб ей пусто было! - выругалась Джулиана, позабыв всю свою
величественность, и бросилась на колени. -
Слава Богу, она не разбилась. Нет, ничего... ни единой трещинки. - Джулиана
вертела безделушку в руках, рассматривая со
всех сторон. - Клянусь, что это очень дорогая вещица. Иначе бы я ее ни за что не
уронила, - заметила Джулиана, ставя ее
на место и медленно отходя прочь, чтобы ненароком не повторить своей оплошности.
- Ты имеешь обыкновение уничтожать дорогие вещицы? - спросил граф с
удивлением.
- Все несчастья в моей жизни от этой проклятой неуклюжести, -
чистосердечно призналась Джулиана, поглядывая
на статуэтку, чтобы выяснить, не собирается ли та снова упасть.
Граф ничего не успел сказать ей в ответ, поскольку в дверях появился
мистер Гарстон.
- Шампанское для дамы, Гарстон. Кларет для меня. Лучше сорок третьего
года, если есть.
- Уверен, что смогу разыскать, ваша светлость, - низко кланяясь, ответил
Гарстон.
Джулиана, удрученная тем, что ее неловкость помешала ей использовать
благоприятный момент, когда, по ее мнению,
она могла бы получить преимущество в разговоре, предпочла отмолчаться. Граф,
казалось, был совершенно доволен
развитием событий. Он подошел к книжной полке и стал с большим интересом изучать
корешки толстых фолиантов, и
только приход Гарстона с подносом, уставленным напитками, отвлек его от этого
занятия.
- Можешь идти, Гарстон, - повелительно махнул рукой граф и ловко открыл
бутылку. - Я полагаю, оно вам
понравится, мисс, - добавил он, наполняя бокал шампанским и протягивая его
неподвижно застывшей Джулиане.
Джулиана пробовала шампанское только один раз в жизни - на своей свадьбе.
Единственный напиток, к которому
она привыкла, было легкое пиво, изредка - стакан кларета. Теперь же ей пришлось
взять бокал и, сделав большой глоток, с
видом знатока одобрительно кивнуть головой.
Граф наполнил свой бокал и учтиво сказал:
- Если бы вы соблаговолили присесть, я бы с радостью последовал вашему
примеру.
Обходительность графа казалась Джулиане неуместной и издевательской в той
ситуации, в которой она находилась, но
тем не менее она послушно села на софу. Граф поклонился и, придвинув стул,
расположился напротив нее.
Тарквин наслаждался изысканным букетом вина и в то же время любовался
девушкой. Она напоминала ему загнанную
охотниками лань: та же безрассудная смелость, то же непонимание жестокой
реальности своего положения. Девушка храбро
встречала испытующий взгляд графа, ее подбородок был гордо вздернут, полные губы
плотно сжаты. Было что-то
притягательное в этой необузданной Джулиане Бересфорд - от макушки до пят. Граф
хранил в памяти образ ее
обнаженного тела. Его томный взгляд скользил по фигуре девушки, смакуя
воспоминания о роскошных формах,
ослепительной белизне кожи.
- Если вы настаиваете на том, чтобы я выслушала какое-то ваше предложение,
граф, пожалуйста, приступайте. -
Джулиана вдруг резко прервала повисшее в комнате молчание, которое произвело на
нее странное, волнующее действие. Все
ее тело покрылось мурашками, напрягшиеся соски уперлись в прохладный шелк
корсета, в ушах зашумело. Ей пришлось
сделать над собой усилие, чтобы выдержать проникновенный взгляд графа.
- Прежде всего я должен задать вам вопрос, - сказал граф, спокойно
потягивая вино. - Вы девственница?
От лица Джулианы отхлынула кровь. Она ошеломленно смотрела на графа, и
прошло несколько секунд, прежде чем к
ней вернулось самообладание.
- Какое вам до этого дело?
- От вашего ответа зависит, стану ли я вам делать это предложение.
- Я не желаю отвечать вам, - холодно и твердо заявила Джулиана.
- Вам придется ответить, моя дорогая, если вы не желаете подвергнуться
осмотру. Госпожа Деннисон самолично это
выяснит, если вы будете и дальше запираться.
Не в силах произнести ни слова от ужаса, Джулиана молча кивнула.
Граф поднялся со своего места и пересек то небольшое пространство, которое
их разделяло. Он склонился к Джулиане
и, притянув ее за подбородок, посмотрел прямо в глаза.
- Джулиана, ты сказала госпоже Деннисон, что твой муж умер прежде, чем
успел исполнить свой супружеский долг.
Это правда?
- Мне незачем было обманывать ее. - Строптивость Джулианы понемногу
исчезла. Ей оставалось только
покориться судьбе.
Граф долго не отпускал ее, и Джулиана пожалела, что у нее нет под рукой
кинжала. Как бы ей хотелось вонзить
острую сталь в его грудь, которая была так близка, что Джулиана чувствовала
запах его кожи и аромат дорогих духов и
табака!
Наконец граф отпустил ее и самодовольно кивнул.
- Я верю тебе.
- О, вы оказываете мне такую честь, ваша светлость! - воскликнула
Джулиана, не справляясь с захлестнувшей ее
волной ярости, и, вскочив, что было мочи ударила графа кулаком в живот.
Он согнулся пополам от боли, но когда Джулиана собралась бежать,
изловчился и схватил ее. Задыхаясь и побледнев
от злости, он так крепко сжал ее запястье, что, сколько бы Джулиана ни старалась
вырваться, у нее ничего не получалось.
Она уже выставила ногу для второго удара, но граф вовремя увернулся, и удар не
достиг цели.
- Успокойся! - проревел он сквозь зубы. - Черт бы тебя побрал, проклятая
девчонка!
Он сжал ее руку еще сильнее, и наконец Джулиана перестала сопротивляться.
Через несколько секунд граф
выпрямился и отдышался.
- Было бы глупо предполагать, что у женщины с волосами цвета адского
пламени окажется ангельский характер, -
сказал граф и, к большому удивлению Джулианы, кротко и печально улыбнулся, попрежнему
не выпуская запястья девушки.
- У всех рыжих такой дьявольский нрав? Надо запомнить на будущее.
- Чего вы хотите от меня? - спросила Джулиана.
Ощущение собственной беспомощности незаметно овладело ею. И как бы
Джулиана ни старалась избавиться от него,
она вскоре поняла всю тщетность своих стараний.
- Ничего особенного, дитя мое. Я хочу выдать тебя замуж за своего кузена,
виконта Эджкомба. - С этими словами
граф выпустил руку Джулианы и принялся расправлять плащ и воротник камзола.
- Что вы сказали?!
- Ты прекрасно слышала меня. Еще шампанского?
Джулиана отрицательно покачала головой:
- Нет, я ничего не понимаю.
- Все очень просто. Я хочу женить своего кузена Люсьена. Мне нужна
женщина, которая произведет на свет нового
наследника поместья Эджкомб и дворянского титула Люсьена. Нынешний наследник,
мягко говоря, слабоумный. У него
добрая душа, но он не сможет вытащить Эджкомб из той трясины, в которую его
вверг Люсьен. Мой кузен растаскивает
поместье по частям и продает, чтобы заткнуть рот кредиторам. Я намерен положить
этому конец. И кроме того, я хочу,
чтобы его прямой наследник находился под моей опекой. - Граф холодно и зло
улыбнулся, глядя в окно, и через секунду
продолжил: - Таким образом, у меня в запасе будет двадцать один год, чтобы
вернуть Эджкомбу былое славное имя...
чтобы возместить ущерб, который нанес и продолжает наносить Люсьен. А делает он
это, прежде всего желая досадить мне.
- А почему вы не хотите, чтобы ваш кузен сам нашел себе жену? - удивленно
спросила Джулиана.
- Потому что ему это будет сделать труднее, чем мне, - ответил граф,
задумчиво вертя на пальце бриллиантовое
кольцо. - Люсьена нельзя назвать приятным мужчиной. Ни одна порядочная женщина
не согласится добровольно пойти с
ним под венец.
Джулиане казалось, что она сходит с ума. Судьба столкнула ее с каким-то
сборищем жестоких, ущербных людей.
- Так, значит... вам нужна шлюха! - воскликнула она в порыве безрассудной
и беспомощной ярости. - Вы
собираетесь шантажировать меня, чтобы заполучить мое тело для зачатия потомка
своего кузена, потому что ни одна
уважающая себя женщина не согласится на это! Вы... вы обращаетесь со мной, как с
племенной сукой!
- Я смотрю, ты не стесняешься в выражениях, - нахмурился граф. - Вступив в
этот брак, ты получишь титул, а в
скором времени и приличное состояние. Мой кузен долго не протянет, поэтому я так
спешу. Я полагаю, что ты избавишься
от его малоприятного общества не позже чем через год. Когда же ты овдовеешь, у
тебя будут деньги и титул и, разумеется,
эта неприятная история, которая случилась с твоим бывшим мужем, канет в Лету.
Граф сделал глоток вина и взглянул на Джулиану, которая слушала его,
потрясенная до глубины души неслыханным
коварством и хладнокровной расчетливостью графского предложения. Довольный
эффектом, который произвели на девушку
его слова, граф продолжал:
- Твоя тайна навеки умрет в стенах дома госпожи Деннисон. Никто не
догадается связать воедино леди Эджкомб и
Джулиану... не знаю, как твое настоящее имя. Ты станешь богатой, знатной дамой,
на которую никто не осмелится бросить
ни тени подозрения.
Джулиана залпом осушила бокал и яростно швырнула его в камин. В ее лице не
было ни кровинки, взгляд окаменел,
голос вдруг стал сухим и бесцветным.
- И для того, чтобы получить все эти блага, я всего лишь должна буду
зачать от какого-то мерзкого инвалида,
который...
- Все совсем не так, - перебил ее граф. - Ты не будешь носить под сердцем
ребенка Люсьена. Ты будешь носить
моего ребенка.
Глава 4
- Не представляю, чем я могу помочь вам, сэр Джордж. - Сэр Брайан Форсет
встретил гостя высокомерной
улыбкой. - Джулиана вышла из-под моей ответственности в ту самую минуту, как ваш
отец стал ее законным супругом.
Скоропостижная смерть сэра Джона привела к тому, что Джулиана стала вдовой и
наследницей его состояния, что и
отражено в брачном договоре.
- И теперь вы снова намерены стать опекуном моей вдовствующей мачехи? -
выпалил сэр Джордж Ридж,
тридцатилетний коренастый, краснолицый мужчина, рубанув воздух рукой, похожей на
свиной окорок. Его нескладная
громоздкая фигура, унаследованная от отца, неизменно приводила в отчаяние
местных портных, которые не могли смириться
с тем, что ни их мастерство, ни щедрость заказчика не помогают добиться того,
чтобы камзол сидел на нем хотя бы отчасти
элегантно.
- Да, это так, - ответил сэр Брайан своим обычным суровым тоном.
В то время как хозяин сохранял полнейшее спокойствие, его гость метался от
стола к окну, что-то бормоча себе под
нос и периодически вынимая носовой платок, чтобы вытереть выступившую на лбу и
на жирной, складчатой шее испарину.
- Но ведь это беззаконие! - заявил он наконец. - Она убила моего отца и
сбежала, а вы от ее имени завладели
частью моего наследства! Повторяю вам, сэр, она - убийца!
- Обвинить человек
...Закладка в соц.сетях
