Жанр: Любовные романы
Достоинство
...сцену.
Тарквин взглянул на брата, и тот укоризненно покачал головой.
Леди Мелтон, как и предполагал Квентин, уехала перед началом фарса. Она
сделала это, не привлекая ничьего
внимания, так что, когда Джулиана в очередной раз посмотрела на ненавистную
ложу, она уже была пуста.
В антракте Тарквин перегнулся через барьер и подозвал торговку
апельсинами. Она с обворожительной улыбкой
бросила ему в ложу два спелых плода. Тарквин ловко поймал апельсины и кинул ей
шестипенсовик. Девушка засмеялась и
сделала книксен, пряча деньги в ложбинку между пышными грудями, приподнятыми
узким корсетом.
- Не хотите спуститься и забрать деньги обратно, сэр? - крикнула она,
сопровождая свои слова вульгарными
телодвижениями. - Но при одном условии: без помощи рук. А если вы дадите еще
столько же, монетка провалится ниже.
Тарквин со смехом отказался от такого предложения. Он достал маленький
складной ножик из кармана и принялся
чистить апельсин. Потом отломил от него дольку и поднес к губам Джулианы.
- Открой ротик, моя дорогая.
- Мне не до шуток, ваша светлость, - ответила Джулиана, плотно сжав губы;
взяла из рук графа сочный кусочек и
вежливо поблагодарила его.
Тарквин дольку за долькой отдал Джулиане весь апельсин, потом почистил
другой и поделился им с Квентином,
который к той минуте окончательно уверился, что Джулиана вовсе не была
беззащитной жертвой, каковой он считал ее все
это время.
Джулиана так искренне и заразительно смеялась, когда представляли фарс,
что скованность и напряжение, возникшие
было в ложе, растворились без следа. Обычно братья никогда не оставались на эту
низкопробную комедию после спектакля,
которая неизменно вызывала истерический хохот партера. Но Джулиана была в
восторге и даже откровенно непристойные
шутки находила веселыми, поэтому ее спутники терпеливо высидели до конца,
радуясь ее хорошему настроению.
- Я давно так не смеялась. С тех пор, как видела Панча и Джуди на ярмарке
в Винчестере, - сказала Джулиана,
вытирая платочком выступившие на глаза слезы.
Джорджу Риджу тоже понравилось представление, и особенно фарс. Пространные
и патетические монологи трагедии
были ему скучны, хотя поединки на шпагах произвели на него впечатление,
поскольку выглядели очень натуралистично.
Джорджа вынесло из партера людской волной. У выхода собралась толпа ищущих
развлечений на предстоящую ночь
мужчин. Они обступили старую, размалеванную бандершу, окруженную целым выводком
шлюх, и наперебой выкрикивали
цену, которую были готовы дать за ту или иную из них. Мадам внимательно следила
за тем, чтобы аукцион проходил по всем
правилам. Джорджа привлекла глазастая блондинка в платье канареечного цвета. Но
тут старая сводня выкрикнула:
- Десять гиней. Джентльмен в зеленом камзоле, - и подтолкнула блондинку в
объятия означенного господина,
который тут же вытащил деньги, через секунду исчезнувшие в объемистом кожаном
кошеле на груди у бандерши.
Тогда Джордж подумал, что уже достаточно потратил на девочек днем и что
пора вернуться в "Веселого садовника" и
поужинать, а если будет настроение, то пару раз перекинуться в кости. Он решил
строго ограничить траты, чтобы не остаться
без денег к концу своего пребывания в столице.
Пробившись сквозь толпу гуляк, Джордж вышел на улицу и полной грудью
вдохнул свежий вечерний воздух. Похоже,
он стал привыкать к обычному городскому зловонию. Джордж размышлял, взять ли кеб
до Чипсайда или прогуляться
пешком, сэкономив фартинг, и вдруг увидел ее.
Он отказывался верить своим глазам, сердце гулко заколотилось в груди.
Джулиана стояла на другой стороне улицы,
как раз напротив него. Она оживленно беседовала с двумя господами, которые были
одеты таким образом, что собственный
наряд вдруг показался ему безвкусным и провинциальным. И не важно, что он шил у
портного на Бонд-стрит. По сравнению
с роскошным платьем спутников Джулианы его камзол напоминал грубую рабочую
блузу.
А Джулиана! Джордж никогда не видел ее такой. Если бы не ее волосы, черты
лица и восхитительная фигура, которая
так давно будила в нем желание, он решил бы, что это наваждение. Джулиана была
одета, как те благородные леди, которых
он видел в соборе Святого Джеймса и в Гайд-парке. В одежде девушки и в умении
носить ее был тот едва заметный налет
высокой моды и вкуса, который напоминал Джорджу Риджу, что он всего лишь грубый,
неотесанный мужлан. Он подумал,
что леди Форсет изошла бы желчью, если бы увидела свою бывшую воспитанницу в
таком наряде: кринолин, шелка,
умопомрачительное декольте.
Джордж немедленно отступил в тень, чтобы Джулиана, даже вздумай она
посмотреть в его сторону, не заметила его, и
из своего укрытия продолжал наблюдать за всей троицей. Кто эти господа? Неужели
Джулиана стала проституткой? Другого
объяснения Джордж придумать не мог. Наверное, оказавшись в Лондоне без средств и
друзей, она нашла богатого и
могущественного покровителя. Или двух покровителей. Она смеялась и болтала с
этими джентльменами с такой легкостью и
непринужденностью, которые возможны или при долгом знакомстве, или при интимной
связи.
Джордж окончательно убедился в своем предположении. Удивительно, как
быстро и до неузнаваемости изменил образ
жизни лондонской проститутки неопытную, неуклюжую деревенскую девочку! И как она
теперь отнесется к перспективе
вернуться в Хэмпшир в качестве супруги сэра Джорджа Риджа, если привыкла
разъезжать по столичным театрам в компании
сиятельных господ?
У тротуара остановился экипаж и скрыл Джулиану и ее спутников от Джорджа.
Выступив из тени, он увидел, как один
из мужчин помог Джулиане войти в экипаж, потом сел сам и, наконец, за другим из
них закрылась дверца. Графские гербы,
глянцем сверкнувшие в свете фонарей, потрясли Джорджа, который хотя и не мог
разобрать девиза, начертанного по-латыни,
и сложной символики, догадался, что коляска принадлежит знатной особе. Похоже,
Джулиана теперь высоко летает!
Возможно, чересчур высоко для простого провинциального землевладельца, пусть
даже и очень богатого.
Джордж кинулся к кебу, который остановился возле подвыпившей компании, не
сошедшейся во мнениях по поводу
того, где провести ночь. Он грубо растолкал гуляк и занял кеб, прежде чем они
поняли, что произошло.
- Поезжай вон за тем черно-желтым экипажем! - крикнул Джордж, стукнув
шпагой по крыше.
Повозка сорвалась с места под грубую брань обойденных джентльменов,
которые даже пытались броситься вдогонку,
оставив своего приятеля, прислоненного к стене, без поддержки, вследствие чего
тот рухнул на тротуар.
Джордж высунулся из окна, чтобы не упускать из виду графский экипаж,
который так и норовил скрыться в узких
улочках. Кучера, похоже, захватила погоня: он лихо завернул за угол, поставив
кеб на два колеса, и Джорджа с такой силой
отбросило назад, что он стукнулся головой о противоположную стенку. Он с
проклятиями выпрямился и снова высунулся в
окно.
- Эй, сударь! Ранела-Гарденс, - сказал кучер, останавливая кеб перед
железными воротами и наклоняясь к
высунувшемуся из окна сэру Джорджу. - Дальше поедем?
- Нет, я пойду пешком. - Джордж выпрыгнул из кеба, заплатил кучеру и
ринулся к будке у ворот сада, где купил
входной билет. Он направился прямиком к ресторану, куда, как он догадался,
отправились ужинать Джулиана и ее спутники.
Джордж провел остаток вечера, неотступно следуя за Джулианой. Он видел,
как они ужинали в открытом летнем
ресторане, где играл маленький оркестр. Джулиана была весела, но Джордж не мог
понять по ее поведению, была ли она
близка с кем-либо из сопровождающих ее мужчин. Если бы она была шлюхой, то
застолье не обошлось бы без поцелуев,
любовных прикосновений и флирта. Но на самом деле Джулиана больше напоминала
маленькую девочку, которую вывели на
прогулку двое взрослых, благовоспитанных дядюшек.
Потрясенный и немало озадаченный, Джордж до рассвета прятался в кустах,
пока интересующая его троица не
закончила ужин. Потом он вышел следом за ними из сада, снова нанял кеб и
выследил их до Албермарль-стрит, где графский
экипаж остановился и высадил седоков. Джордж велел вознице проехать мимо дома, в
дверях которого они скрылись, и
хорошенько запомнил его. Затем он откинулся на спинку сиденья и погрузился в
размышления.
Джулиана вошла в дом в компании двух мужчин. Это может означать только
одно: она избрала древнейшую в мире
профессию. Причем весьма преуспела за такой короткий срок. Но она не перестает
оставаться убийцей его отца. А шлюхе,
пусть даже имеющей могущественного покровителя, он не позволит избежать
наказания.
Он должен узнать, кто эти люди, и подождать подходящего момента. И уж
тогда Джулиана от него не ускользнет!
Глава 12
- Доброе утро, мадам.
Джулиана высвободилась из прочных сетей дремоты и приподнялась на локте,
щурясь от заливающего спальню
солнечного света.
Маленькая седовласая женщина с яркими голубыми глазами, полная, словно
сдобная булочка, стояла возле ее кровати.
Увидев, что Джулиана проснулась, она немедленно сделала книксен.
- Доброе утро, - сказала Джулиана. - Вы, должно быть...
- Миссис Хенлей, мадам. Мои домашние называют меня Хенни. Если вы не
против, я хотела бы, чтобы вы звали
меня так же.
- Хорошо, Хенни. - Джулиана села на кровати и огляделась, вспоминая
вчерашний вечер. Она вспыхнула, заметив,
что вся ее одежда кучей свалена у окна. Граф настоял на том, чтобы сыграть роль
ее горничной, когда они вернулись из
ресторана, нимало не заботясь о том, в какое состояние придут ее шелковое платье
и нижнее белье после этого. - Простите,
что моя одежда в таком беспорядке.
- Господи, мадам! А как по-вашему, зачем я здесь? - весело ответила Хенни.
- Не успеете вы выпить чашку
шоколада, как я все соберу и аккуратно разложу по местам. - Она взяла со столика
поднос и поставила его Джулиане на
колени. От серебряной чашки поднимался аппетитный запах.
Джулиана была потрясена таким роскошеством. В доме опекуна ей приходилось
рано вставать, быстро одеваться и к
семи часам спускаться в столовую завтракать. Леди Форсет была сторонницей
сурового воспитания молодых девушек,
поэтому зимой по утрам Джулиане подчас приходилось разбивать ледяную корку в
кувшине с водой, чтобы умыться.
Китайская фарфоровая чашка с серебряной каемочкой казалась такой хрупкой,
что ее было страшно взять в руки.
Джулиана приподняла подушки и полусела, откинувшись на них. Потом сделала глоток
шоколада, взяла с блюда печенье и
обмакнула его в чашку. Когда она вытащила печенье из чашки и поднесла его к
губам, несколько коричневых капель упало
на белоснежное покрывало. Джулиана невольно вскрикнула.
- Что случилось, мадам? - Хенни, которая чистила платье хозяйки щеткой,
отвлеклась от своего занятия и подошла
к кровати.
- Я испачкала постельное белье шоколадом, - сказала Джулиана, от досады
кусая губы и пытаясь ногтем отчистить
пятнышки. - Боюсь, что это нельзя отстирать.
- Прачка с легкостью с этим справится, - возразила Хенни, рассмотрев как
следует покрывало. - Поверьте, мадам,
такая малость не стоит вашего беспокойства.
- Все же будет лучше, если я допью шоколад за столиком, - ответила
Джулиана и, передав Хенни поднос,
выскочила из постели.
- Доброе утро, мадам.
Джулиана резко обернулась к двери. В комнату вошел Люсьен. Он был
полностью одет, но выглядел как человек,
который спал в одежде. В руке он держал рюмку коньяка, а взгляд его воспаленных,
бегающих глаз был полон едкого
сарказма.
- Милорд! - Джулиана невольно отпрянула, натягивая подол ночной рубашки на
колени.
- Похоже, вы не ожидали моего прихода, мадам. Я полагал, что нет ничего
странного в моем желании навестить
супругу поутру после первой брачной ночи. - Люсьен сделал глоток коньяка и с
насмешкой взглянул на Джулиану. Ей
показалось, что в его глазах промелькнуло отвращение, когда он пристально изучал
формы ее тела, едва прикрытые
сорочкой.
- Вы испугали меня, милорд, - холодно сказала Джулиана и вернулась в
постель, натянув одеяло до самого
подбородка. - Хенни, подайте мне шоколад.
Камеристка выполнила ее распоряжение и сделала книксен.
- Мне уйти, милорд? - спросила она у виконта.
- Нет, - поспешно ответила за него Джулиана. - В этом нет необходимости.
Люсьен понимающе улыбнулся и сел на краешек кровати.
- Надеюсь, вы хорошо провели время вчера вечером?
Джулиана решила, что лучше всего хладнокровно поддержать беседу. Пусть это
будет обычный светский разговор с
человеком, который находится в ее спальне по праву.
- Да, сэр, спасибо. Мы были в театре, а потом поужинали в Ранела-Гарденс.
- Она с независимым видом обмакнула
печенье в шоколад и, к своему большому удовольствию, благополучно донесла его до
рта.
- Скучно это все! - презрительно скривился Люсьен. - Если вы действительно
хотите узнать, что такое настоящий
Лондон, мадам, доверьтесь мне.
- Сомневаюсь, что его светлость одобрит ваше предложение, - ответила
Джулиана, откидываясь на подушки и зло
прищуриваясь.
Люсьен громко расхохотался. И сразу же поплатился за свою опрометчивость,
потому что взрыв хохота вдруг перешел
в приступ кашля. Его душили спазмы, тщедушное тело сотрясалось от конвульсий,
лицо побледнело как полотно.
- Ничего, ничего, милорд, сейчас все пройдет. - Хенни взяла из его
трясущихся рук рюмку и терпеливо ждала, пока
его дыхание выровняется. - А теперь выпейте это, сэр. - Она протянула виконту
рюмку с видом лекаря, знающего способ
исцеления. Возможно, как близкий семье Кортней человек, она была в курсе всех ее
трудностей и бед.
Люсьен залпом выпил коньяк и вздохнул с облегчением.
- Простите, моя дорогая. Мне очень неловко всякий раз делать вас
свидетельницей этих отвратительных приступов.
- Он широко осклабился, и Джулиана впервые заметила, что у него не хватает
четырех верхних зубов. Определить возраст
виконта было очень трудно, но в любом случае он был не настолько стар, чтобы
терять зубы.
- Чем же вы меня так рассмешили? Ах да... Тарквин станет возражать, если я
предложу вам прогуляться со мной по
городу. - Он осторожно хмыкнул.
Джулиане показалось, что граф скорее всего и вправду воспротивится такой
идее. Но с другой стороны, не исключено,
что эта поездка была бы веселой и небезынтересной.
- Доброе утро, леди Эджкомб... А, Люсьен! Я вижу, ты зашел навестить свою
супругу. - Казалось, граф Редмайн
материализовался из ее раздумий. Джулиана обернулась к двери и увидела Тарквина
в утреннем халате, непринужденно
прислонившегося к косяку, но оглядывающего присутствующих беспокойным,
подозрительным взглядом.
- Доброе утро, ваша светлость, - ответила Джулиана, подумав, что среди
обитателей этого дома, наверное, не
принято стучаться, прежде чем открыть дверь и войти. Она отпила из чашки глоток
шоколада, стараясь держаться спокойно
и с достоинством, как будто для нее нет ничего более привычного, чем, лежа в
постели, поутру принимать в своей спальне
мужчин. Конечно же, это вполне подходящее время и место как для визитов мужа,
так и любовника. Джулиана
почувствовала, что сейчас рассмеется. Она постаралась сдержаться, но на всякий
случай все же отставила поднос с
шоколадом.
- Не кажется ли тебе, Тарквин, что ты довольно свободно обращаешься со
спальней моей супруги? - насмешливо
улыбнулся Люсьен. - Может, мне стоит устроить сцену ревности, а?
- Не говори глупостей. - Тарквин, не обращая внимания на слова кузена,
прошел в комнату. - Похоже, ты еще не
ложился?
- Правильно, дорогой кузен. - Люсьен огорченно заглянул в свою рюмку. -
Снова пуста. Странно, наверное, в ней
есть трещинка. Послушай, Редмайн, у тебя в спальне есть коньяк?
- Иди лучше к себе, Люсьен, - посоветовал Тарквин. - Там ты сможешь
спокойно выпить и лечь наконец спать.
- Да, наверное, ты прав. - Люсьен тяжело поднялся. - Я искренне огорчен,
что мы так и не довели наш разговор до
конца, мадам.
- Я уверена, что он откладывается ненадолго, милорд.
- Что такое, Джулиана? - Тарквин обеспокоенно посмотрел на нее, потом
перевел взгляд на Люсьена.
- Я сказала мужу, что надеюсь в ближайшее время продолжить наш разговор.
Что-нибудь не так, ваша светлость?
Тарквин был настолько ошеломлен и возмущен, что с трудом держал себя в
руках.
- Ты не можешь запретить жене общаться с собственным мужем, Тарквин. -
Люсьен видел замешательство кузена и
не понимал, зачем Джулиане понадобилось раздражать его, но сразу же с
готовностью встал на ее сторону.
Тарквин подошел к двери и распахнул ее.
- Всего хорошего, Люсьен.
- Ты хочешь вышвырнуть меня вон из спальни моей жены, кузен? - изумленно
спросил виконт. - Мне кажется, что
подобным образом я должен поступить с тобой, а не наоборот.
- Убирайся. - Голос графа оставался спокойным, но глаза сверкали от гнева.
Люсьен взглянул на Джулиану, которая благоразумно решила устраниться от
конфликта и избегала смотреть на мужа.
Встречаться глазами с графом ей тоже не хотелось, поскольку в таком случае она
неминуемо столкнула бы их с виконтом. А
подходящий момент для этого еще не настал, потому что у нее не было хорошо
продуманного плана.
Люсьен пожал плечами и направился к двери, понимая, что в борьбе с графом
ему не выстоять без союзника. Он
недоумевал, поскольку, очевидно, Джулиана не была пешкой в игре Тарквина.
Теряясь в догадках, Люсьен отвесил кузену
шутовской поклон и вышел в коридор.
- Леди Эджкомб позвонит, когда ей понадобятся ваши услуги, Хенни, - сказал
граф, продолжая держать дверь
открытой настежь.
Камеристка сделала книксен, взяла с кровати поднос и вышла из комнаты.
- Ну, и что все это значит? - спросил граф, подходя к кровати.
- Что именно? - невинно улыбнулась Джулиана. - Мой муж пришел проведать
меня. Мы с ним разговаривали.
- Понятно. - Тарквин пристально посмотрел на Джулиану. - Значит, ты
бросаешь мне вызов?
- Зачем мне это надобно?
- Не знаю. Но если ты все же намерена так поступить, предупреждаю, что я
не откажусь его принять.
- Бросать вызов, не будучи уверенной в том, что вы его примете, было бы
неразумно, - спокойно заметила
Джулиана. - Нет, я не собираюсь этого делать.
Тарквин хмуро посмотрел на нее. Джулиану, казалось, переполняла
разрушительная сила, которая светилась в глазах и
пылающим пламенем разливалась по волосам. Он не мог представить себе, что
Джулиана заключит союз с Люсьеном, чтобы
досадить ему, - виконт чересчур отвратителен, чтобы она захотела общаться с ним
даже из чувства противоречия. Тарквин
решил не углубляться в размышления на эту тему и сказал с обворожительной
улыбкой:
- Вчера вечером я забыл сказать, что, возможно, сегодня леди Лидия Мелтон
с матерью нанесут тебе визит, чтобы
поздравить с бракосочетанием.
- Да? Ваша невеста очень любезна, - сдержанно ответила Джулиана.
- В том, что она хочет нанести визит ближайшей родственнице своего жениха,
к тому же живущей с ним под одной
крышей, нет ничего особенно любезного.
- А она знает, что ее новая родственница занимает апартаменты,
соседствующие со спальней графа и
предназначенные явно для нее?
- Не говори глупостей!
- Я полагаю, что мне придется переехать отсюда, когда состоится ваша
свадьба, - не унималась Джулиана. - Или
это произойдет раньше, когда станет ясно, что я зачала от вас ребенка?
- Похоже, ты всерьез настроена поссориться со мной нынче утром, - сказал
Тарквин. - А я проснулся полчаса
назад с ощущением какого-то таинственного волшебства... - Его голос вдруг стал
гуще, глаза заблестели, на губах заиграла
чувственная улыбка. - Мое тело до сих пор помнит твои ласки.
Он склонился над ней, упершись руками в подушку. Джулиана не могла отвести
взгляд в сторону. Так близко были его
глаза, так жарко дыхание на ее щеке, так соблазнительно алел его рот, что она не
выдержала и, притянув его к себе, с
блаженным стоном впилась в его губы. Он полностью отдался ей и оставался
неподвижен до тех пор, пока Джулиана,
обессилев, не откинулась на подушку.
- Совсем другое дело. Это приветствие куда радушнее, - улыбнулся Тарквин.
- Ты всегда по утрам бываешь в
плохом настроении? Или мало спала?
- У меня есть все основания задать вам жизненно важные вопросы, решение
которых полностью зависит от вас, -
ответила Джулиана, но в ее голосе и взгляде уже не было резкости.
Тарквин сел возле нее на кровати.
- Наверное, мне раньше следовало сказать тебе, что я собираюсь жениться,
но, поверь, я промолчал лишь потому, что
считал это неважным для нашего с тобой соглашения. Что же касается женитьбы, то
это мой долг. Мы были помолвлены
много лет назад, и рано или поздно, хочу я этого или нет, свадьба состоится. Я
обязан дать продолжение роду Редмайнов.
- И вашей женой непременно должна стать леди Лидия? - Джулиана явно
выходила за рамки дозволенного, но уже
не могла остановиться.
- Послушай, моя дорогая, это обычный брак по расчету. Люди моего круга не
женятся по другой причине. Для
наслаждения, страсти, даже любви существуют любовницы. Я надеюсь, ты понимаешь
меня?
- Да, понимаю. А у вас есть еще любовницы? Или... может быть, женщина,
которую вы любите? - Джулиана
опустила глаза и перебирала кружева на покрывале.
Лицо Тарквина вдруг стало каменным, глаза пустыми, а в голосе зазвенели
металлические нотки.
- Дорогая моя, любовь - это недоступная роскошь для человека моего
положения, и я обхожусь без нее.
- А почему без нее надо обходиться? - Джулиана взглянула на графа,
почувствовав горечь в его словах, которую не
могла скрыть внешняя бесстрастность.
- До чего же ты любознательна! - Тарквин прочел в ее глазах искреннее
любопытство. - Если человек наделен
властью и богатством, он не вправе доверять людям, которые его окружают. А если
в сердце человека поселяется
недоверчивость, места для любви в нем уже не остается.
- Какой ужас! - Джулиана коснулась руки графа и с неподдельным
состраданием поинтересовалась: - Значит, вы
встречали людей, которые притворялись, будто любят вас, а на самом деле
преследовали корыстные цели?
Тарквин задумчиво посмотрел на девушку и вновь подивился: почему он
говорит с ней об этом?
- Да, - ответил он беззаботно. - Тогда я был молод и глуп, но зато хорошо
усвоил преподанные мне жизнью уроки.
- По крайней мере они хоть притворялись, что любят вас, - грустно сказала
Джулиана. - А вот меня никто никогда
не любил и даже не делал вид, что любит. И еще неизвестно, кому из нас было
хуже.
- Не может быть, - возразил граф, потрясенный таким откровенным заявлением
юной прекрасной девушки.
- Да, - настойчиво твердила Джулиана. - Я никогда никому не была нужна.
Кроме сэра Джона, конечно. Я думаю,
что по-настоящему нравилась ему... хотя, возможно, это было всего лишь
вожделением. Джордж как-то сказал мне, что отец
на старости лет рехнулся и преследовал девочек-школьниц.
Тарквин наклонился к ней и взял за подбородок, чтобы поймать ее взгляд.
- Ты нравишься мне, Джулиана.
Она ела глазами его лицо, стараясь понять, зачем ему понадобилось кривить
душой, ведь она не искала в нем ни
жалости, ни сочувствия. Черная бездна сияющих глаз Тарквина была непроницаемой и
безответной, загадочная улыбка
заставила ее почувствовать себя неуютно. Джулиана собралась с духом и одним
махом разрушила гипнотическое влияние
этой улыбки.
- И все же, куда вы поселите меня, когда леди Лидия станет графиней и
войдет в этот дом?
- Я никуда не намерен тебя переселять, - ответил Тарквин, выпуская ее
подбородок. - Разумеется, если ты родишь
Эджкомбу наследника, тебе будут отведены покои как здесь, так и в загородном
доме. Если тебя не устраивает мой дом, ты
можешь переехать отсюда и жить отдельно. Но ребенок останется здесь.
- А если у меня не будет ребенка?
- По-моему, мы уже обсудили эти вопросы с Коплетвэйтом, разве не так? - В
голосе графа слышалось нетерпение.
- Да, но мы не учитывали то, что вы собираетесь жениться.
- После моей свадьбы... после смерти твоего мужа... родишь ты ребенка или
нет - ты вольна жить здесь на правах
жены, или вдовы виконта Эджкомба, - взяв себя в руки, спокойно разъяснил
Тарквин. - Ребенок, если таковой родится,
при любых обстоятельствах будет жить со мной. Если у тебя не будет ребенка,
соглашение все равно останется в силе. Если
он родится, а ты захочешь жить отдельно, ты можешь уехать, но не прежде, чем
официально откажешься от прав на него в
мою пользу. Теперь, я надеюсь, понятно?
- Прошу прощения, ваша светлость. Наверное, я немного бестолкова.
- Да нет, ты просто не о том думаешь.
Джулиана старалась подавить горькую обиду, захлестнувшую ее сердце. Все ее
существо возмущалось против такого
холодного, рационального ограничения ее материнских прав. А вдруг она поссорится
с графом и окончательно порвет с ним
отношения? Как после этого она останется в его доме? А с другой стороны, разве
решится она на то, чтобы уехать и бросить
своего ребенка на его попечение?
Разумеется, граф Редмайн относится к ней и к ее будущему ребенку как к
собственности. Ни для кого не секрет, что
женщин продают и покупают на любой ступени общественной лестницы. Голодающие
оборванцы продают своих жен и
дочерей за кусок хлеба на рынке. Высокородных принцесс отправляют в чужеземные
страны, чтобы кровными узами
скрепить мирный договор между враждующими государствами. Джулиана прекрасно
понимала это. Такова реальная жизнь,
которую познаешь с колыбели, но с которой очень трудно мириться, если она
касается тебя самого.
Тарквин обеспокоенно смотрел на притихшую Джулиану, которая, очевидно,
витала мыслями очень далеко.
- Какие у тебя на сегодня планы? - поинтересовался он, аккуратно меняя
тему разговора.
Вопрос вывел ее из задумчивости и вверг в замешательство. Джулиана
привыкла к тому, что ее временем и желаниями
распоряжались другие: так было в доме сэра Форсета, так было и на Рассел-стрит.
Ей не приходило в голову, что, заключая
сделку с графом Редмайном, она действительно обретет свободу и независимость.
- Я еще не знаю, - ответила Джулиана.
- Ты ездишь верхом?
- Да. Зимой в Хэмпшире, когда дороги развезет, только на лошади и можно
проехать.
- Ты хотела бы иметь свою лошадь?
- А где здесь можно на ней ездить?
- Например, в Гайд-парке,
...Закладка в соц.сетях
