Жанр: Любовные романы
Достоинство
...мма и
Розамунд, ободренные смелостью подруг, обеспечивали им надежные тылы.
Через минуту привратник смилостивился и протянул руку со словами:
- Давайте деньги.
- Не раньше, чем вы проводите нас к мисс Тибет, - отрицательно покачала
головой Джулиана.
- Сначала я хочу убедиться, есть ли они у вас. - Мистер Когг выпрямился и
уставился на Джулиану. Она с
любопытством разглядывала его, как естествоиспытатель - диковинное животное.
- Я иду в магистрат. - Она круто развернулась, втайне надеясь, что этот
маневр подействует. Для того чтобы найти в
магистрате человека, в чьем ведении находится Маршалси, и добиться освобождения
Люси, придется потратить много часов.
А Джулиана терпеть не могла, когда на ее пути возникали какие-нибудь
препятствия. Она уже вбила себе в голову, что уйдет
отсюда только с Люси, и теперь раздражалась из-за непредвиденной заминки.
- Подождите, подождите! - воскликнул привратник. Он понимал, что, если
девушкам удастся добиться приказа
магистрата об освобождении Люси Тибет, ему не перепадет ни пенни. А золотая
гинея была все же лучше, чем ничего. Он
вернулся в свою будку, взял оттуда недопитую бутылку джина, отхлебнул из нее и
поманил девушек: - Пойдемте.
Они последовали за ним через двор, заполненный людьми. Два малыша,
игравшие в салки среди этой толчеи,
нечаянно налетели на привратника, который ловко поймал их и, приподняв за
шиворот, раскидал в стороны. Ребятишки
упали на землю и стали хныкать, растирая по измазанным грязью щекам крупные
слезы. Вдруг раздался грозный женский
крик, ребятишки вскочили на ноги и разбежались так быстро, как будто этого
столкновения вовсе не бывало.
Привратник провел девушек во внутренний дворик, такой же многолюдный, как
и первый. Здесь горели костры, на
которых готовили еду, вокруг сидели женщины и чинили одежду, давно
превратившуюся в лохмотья. Рядом суетились
полуголые, грязные дети. Вся эта картина напомнила Джулиане цыганское поселение
под Винчестером, которое ей довелось
однажды посетить.
В самом здании тюрьмы была совершенно иная атмосфера. Здесь царили уныние
и беспросветное отчаяние. На
каменных ступенях внутренней лестницы сидели мрачные оборванцы и голодными,
воспаленными от постоянной сырости и
темноты глазами провожали привратника и его спутниц. Джулиана увидела
зарешеченные камеры, в которых содержались
заключенные: голый каменный пол, маленькие подслеповатые окошки, грязные
соломенные подстилки, на которых
безжизненно валялись изможденные тела. В воздухе пахло смертью и разложением.
Было очевидно, что здешние
заключенные заведомо обречены на смерть, если у них нет знакомых или
родственников, которые могли бы выкупить их или
по крайней мере приносить им еду, чтобы спасти от голода.
Подруги Джулианы притихли и, страшась ужасного зрелища, избегали смотреть
по сторонам. Маршалси представляла
собой вполне реальную угрозу для тех, кто торговал своим телом в Ковент-Гардене.
И если у них недостанет ума обеспечить
свое будущее, пока они находятся под покровительством четы Деннисонов, или удача
отвернется от них, то им лежит прямая
дорога в Ковент-Гарден.
- Она здесь. - Мистер Когг остановился у какой-то двери, задыхаясь и
обливаясь потом. - Люси Тибет! - крикнул
привратник в сумрак камеры. - Люси Тибет, выйди, покажись!
Вдруг за спиной Джулианы раздался приглушенный стон, и Лили, расталкивая
остальных, бросилась вперед, шелестя
розовыми юбками. Ее подруги ринулись за ней, как два ярких луча, пробивающихся
сквозь тьму. Девушки склонились над
кучей соломы посреди камеры, и Джулиана подумала, что они очень похожи на
бабочек, неведомо как залетевших в темницу.
Джулиана присоединилась к ним и чуть было не потеряла сознание от вони, которая
распространялась от корзины, стоявшей
в углу камеры.
Люси лежала на соломе без движения, ее глаза были полуприкрыты, а волосы
превратились в колтун. Грязное тело
девушки едва прикрывала изорванная нижняя рубашка, а на щеках пылал лихорадочный
румянец, и когда Лили взяла ее за
руку, то была потрясена ее неестественной легкостью.
- Господи, что они сделали с тобой? - воскликнула Эмма, падая на колени у
ложа Люси. - Где твоя одежда?
- Тюремщики забрали ее, - прошептала Люси. - Я должна была платить за хлеб
и воду, и в конце концов у меня
ничего не осталось... - Девушка повернула голову набок, и горькая слезинка
скатилась из уголка ее глаза. - Они забрали
все и дали мне это тряпье. Хорошо еще, что не оставили голой.
- Какой ужас! - чуть не плача воскликнула Розамунд.
- Мы пришли, чтобы забрать тебя отсюда, - сказала Джулиана, решив
активными действиями бороться с
подступающими к горлу рыданиями. - Розамунд, если ты одолжишь Люси свою накидку,
мы сможем благополучно
добраться до кеба.
Розамунд с готовностью сняла накидку. Лили помогла Люси подняться и
накинула ей на плечи легкий шелк. Контраст
между роскошным одеянием и изможденным телом, впалыми щеками, спутанными и
грязными волосами девушки был
ошеломляющим.
- Ты можешь идти? - Джулиана взяла Люси под руку и помогла ей сделать
несколько шагов.
- У меня кружится голова, - слабым, дрожащим голосом ответила Люси. - Я не
вставала несколько дней.
- Сейчас тебе станет лучше, - сказала Эмма, беря девушку под другую руку.
- Я готова растерзать эту мадам
Хэддок! - воскликнула она запальчиво. - Мы не сразу узнали, что она засадила
тебя сюда. Она велела всем своим
девушкам держать язык за зубами, если они не хотят разделить твою участь.
- Она хотела сгноить тебя здесь, - с ужасом оглядывая камеру, пробормотала
Лили.
- Мы потом подумаем, как с ней расквитаться, - сказала Джулиана. - Лили,
поддержи-ка ее за талию.
Привратник все это время стоял в дверях и с любопытством наблюдал за
трогательной сценой. Когда он увидел, что
девушки подняли Люси на ноги, то шагнул вперед и заявил:
- Эй, вы не уйдете отсюда, пока я не получу денег.
Джулиана кивнула Лили, и та вытащила из сумочки две новые, хрустящие
банкноты.
- Вот сумма долга, - сказала Лили, но когда мистер Когг протянул руку,
чтобы взять деньги, она убрала их назад.
- Это еще что за шутки? - изумился привратник.
- Вы получите деньги только тогда, когда мы благополучно выйдем отсюда, -
пояснила Розамунд. - Наберитесь
терпения.
- Давайте их сейчас! - не унимался мистер Когг.
- Эти деньги должны быть переданы миссис Хэддок, - сказала Джулиана. - Я
не дам их вам, пока вы не напишете
мне расписку.
- Уж больно хорошо вы знаете порядок, мисс. - Мистер Когг бросил на
Джулиану косой, недружелюбный взгляд. -
И откуда вы только взялись такая? Ваш отец случайно не был ростовщиком?
Джулиана понимала, что привратник хотел оскорбить ее, но в душе
посмеялась, подумав, что никакой ростовщик не
сравнится с ее опекуном в умении считать деньги.
Джулиана написала на листке бумаги текст расписки и дала ее подписать
мистеру Коггу. И только после этого
выложила на замызганный стол в его сторожке два двадцатифунтовых билета.
- У меня осталась только крупная купюра, - обратилась она к девушкам. - У
кого-нибудь из вас не найдется гинеи
в награду за труды этому джентльмену?
Розамунд достала из сумочки монету, и девушки покинули Маршалси, с обеих
сторон поддерживая Люси, которая
едва держалась на ногах. Лакей и кеб ожидали их на том же месте, но Люсьена
нигде не было видно.
- Будьте добры, приведите из таверны виконта Эджкомба, - обратилась
Джулиана к лакею, который изумленно
наблюдал, как девушки усаживают в кеб спасенную подругу.
Люси со стоном откинулась на спинку сиденья.
- Ты голодна, наверное? - участливо поинтересовалась Эмма.
- Я уже давно перестала чувствовать голод, - слабым голосом ответила Люси.
- Было тяжело только в первую
неделю, но теперь я уже привыкла.
- Куда бы нам отвезти ее? - вдруг нахмурилась Лили. - Не можем же мы
вернуть Люси в дом миссис Хэддок.
- А как насчет госпожи Деннисон? - спросила Джулиана.
- Нет, - ответила Розамунд. - Она категорически отказалась помочь бедняжке
Люси.
- Когда-то она не согласилась обслуживать богатого клиента, которого ей
раздобыла госпожа Деннисон, -
объяснила Эмма.
- Это был грязный извращенец, - сказала Люси с энергичным негодованием, на
которое у нее вдруг появились
силы. - Я не могла сделать того, что он хотел, ни за какие деньги.
- Его звали лорд Амхурст, - добавила Лили. - Госпожа Деннисон подписала с
ним контракт. Слава Богу, только на
одну ночь!
- Бог свидетель, каких мук мне стоила эта ночь! - с яростью воскликнула
Люси и, обессилев, снова откинулась на
спинку сиденья.
- Как бы то ни было, на помощь госпожи Деннисон рассчитывать не
приходится, - заключила Розамунд.
- Она может поехать ко мне, - заявила Джулиана с уверенностью, на которую
не имела никакого права. Граф вряд
ли с восторгом отнесется к появлению в его доме оборванной и нищей проститутки.
- Ну и хорошо, что все устроилось, - с облегчением вздохнула Лили. - А
когда ты придешь в себя, Люси, и
сможешь работать, мы постараемся уговорить госпожу Деннисон снова взять тебя в
дом.
- По большому счету она ведь очень добрый человек, - добавила Эмма. - Да и
с мужем ее вполне можно поладить.
Разговор перешел на обсуждение достоинств и недостатков четы Деннисонов, а
Джулиана нетерпеливо выглядывала в
окно в сторону таверны. Наконец она увидела, как из ее дверей вышел лакей и
направился к кебу.
- Прошу прощения, миледи, но милорд просил отправляться без него.
- Черт бы его побрал! - пробубнила себе под нос Джулиана. Можно было бы и
раньше догадаться, что на виконта
ни в чем нельзя положиться. Если она вернется без мужа на Албермарль-стрит, ей
придется нелегко, поскольку не к кому
будет переадресовать справедливое возмущение Тарквина. Джулиана даже подумала,
не пойти ли самой в таверну за
виконтом, но сразу же отказалась от этой мысли. Если он уже хорошо поднабрался,
то скорее создаст ей дополнительные
трудности, нежели избавит от них.
- Ну что ж, хорошо. Скажите кучеру, чтобы ехал на Албермарль-стрит, -
приказала она лакею и удобнее устроилась
на сиденье.
Люси сидела между Лили и Розамунд, которые осторожно поддерживали ее.
Бледные руки несчастной девушки
безжизненно лежали поверх роскошной шелковой накидки. На вид Люси было не больше
двадцати. Как жестока судьба,
обрекающая столь юное существо на такие мучения!
Глава 15
Кеб остановился перед графским особняком на Албермарль-стрит. Джулиана
вышла первой и помогла Люси
спуститься на землю.
- Хочешь, мы пойдем с тобой? - спросила Лили.
После недолгого раздумья Джулиана отрицательно покачала головой:
- Нет, не стоит. Это неудобно. Я смогу сама поднять Люси по лестнице.
- Ну как хочешь, - с плохо скрытым облегчением вздохнула Розамунд.
- А вы лучше постарайтесь уговорить Деннисонов, чтобы они дали Люси
пристанище, когда она поправится, -
сказала Джулиана, поддерживая Люси за талию. - Завтра утром я зайду к вам на
Рассел-стрит и расскажу, как она себя
чувствует. К тому же, - добавила она с озабоченным видом, - у меня есть одна
идея, которую я хотела бы обсудить с вами.
Ну и, конечно, с остальными девушками, если они заинтересуются.
- Чем заинтересуются? - Подведенные глазки Эммы округлились от
любопытства.
- Я не могу говорить об этом здесь и сейчас. К тому же мне надо все еще
раз хорошенько обдумать самой. -
Джулиана улыбнулась и взмахнула рукой на прощание. - До завтра.
Она крепче обняла Люси за талию и повела ее к лестнице. Прежде чем она
успела постучать, дверь открылась и на
пороге возник Кэтлет. Его неизменно бесстрастное лицо при виде спутницы Джулианы
осталось невозмутимым, хотя и
вытянулось от изумления. Люси являла собой воистину ужасное зрелище. Роскошная
муслиновая накидка Розамунд
выглядела на девушке настолько нелепо, что не скрывала, а, наоборот,
подчеркивала ее наготу и истощенность. Судя по
всему, Кэтлета ничто не могло смутить или вывести из равновесия. Он молча взял
Люси под руку и помог Джулиане ввести
ее в холл и усадить в кресло.
Люси откинулась на спинку и закрыла глаза, ее лицо стало белее, чем
бумага, а сердце готово было выскочить из
груди. Джулиана пришла в замешательство. Наверное, следует приказать Кэтлету
поместить девушку в одной из свободных
комнат дома? Но имеет ли она право отдать подобное распоряжение без ведома
графа? Скорее всего нет. Но разве у нее есть
выбор?
- Кэтлет, будьте добры, пригласите дворецкого. Мне нужно...
- Что, черт побери, здесь происходит?
Джулиана резко обернулась на звук голоса Тарквина. Похоже, за время
отсутствия Джулианы его настроение не
улучшилось - было бы смешно рассчитывать на это. За спиной графа маячил Квентин,
предпочитая оставаться в стороне от
назревающего скандала. Джулиана собрала все свое мужество и начала:
- Милорд, эту девушку мы привезли из Маршалси, и...
- Кэтлет, вы можете идти, - перебил ее Тарквин, высылая лакея, который не
сводил изумленных глаз с Люси, как
будто это была двухголовая женщина - диво, выставляемое в ярмарочных балаганах.
- Продолжай, - сказал граф, когда
массивная фигура Кэтлета растаяла в конце темного коридорчика под лестницей.
Джулиана вздохнула полной грудью:
- Если бы вы согласились, ваша светлость...
Но тут Люси слабо застонала, и Квентин, отстранив брата, бросился к
девушке и склонился к ней.
- Она много дней голодала. - Джулиана снова попыталась воззвать к лучшим
чувствам графа, и ее голос становился
все громче и увереннее, когда она вспоминала о тех кошмарах, которые видела в
тюрьме. - Она терпела издевательства
тюремщиков и была обречена на неминуемую смерть. Ее здоровье подорвано, ей нужен
уход. Вот я и привезла ее сюда.
- Джулиана права, Тарквин. Эта девушка находится на грани истощения. Ее
необходимо немедленно уложить в
постель и вызвать врача. - Квентин пощупал пульс на запястье Люси и встревоженно
оглядел ее бледное лицо.
Тарквин тоже посмотрел на девушку, и на мгновение выражение его лица стало
добрым и мягким, но, когда он
обернулся к Джулиане, оно снова обрело непроницаемую твердость.
- Отведи ее наверх и сдай на руки Хенни. Она сумеет позаботиться о
девушке. А потом я жду тебя в библиотеке. Нам
надо серьезно поговорить.
Джулиана опустила глаза и сделала книксен.
- Благодарю вас, ваша светлость. Ваша покорная слуга...
Такое трогательное выражение смирения приятно удивило Тарквина, и на долю
секунды в его глазах вспыхнули
искорки самодовольства. Но когда Джулиана подняла голову, они тут же погасли.
Тарквин холодно кивнул ей и удалился в
библиотеку.
- Пойдемте, Джулиана, я помогу вам отнести ее наверх. Бедняжка вот-вот
потеряет сознание.
Квентин легко поднял Люси на руки и крепко прижал грязное полуобнаженное
тело к своей груди, облаченной в
безупречно чистый камзол цвета топленого молока. Он осторожно понес ее по
лестнице. Джулиана последовала за ним.
- Давайте отнесем ее в желтую спальню, - сказал Квентин и, преодолев
лестницу, свернул направо. - А потом
позовем туда Хенни.
Квентин положил Люси на кровать и прикрыл ее пледом с заботливостью и
аккуратностью искусной сиделки.
Джулиана дернула за шнурок колокольчика и присела на край постели возле Люси.
- Как они осмелились так поступить с ней? - сказала она зло и в то же
время недоуменно. - Вы только посмотрите,
на кого она похожа! Настоящий скелет! А дети... если бы вы только знали, каких я
видела там детей! Грязные, оборванные,
голодные... Ужас!
- К сожалению, тут уж ничего изменить невозможно, - с горечью ответил
Квентин.
- Вы можете это изменить! - Джулиана вдруг вскочила и обрушилась на
Квентина с обличительной речью: - Вы
сами и люди, подобные вам! Те, кто богат и наделен властью! Только вы в
состоянии изменить к лучшему жизнь этих
несчастных людей! И вы прекрасно это знаете.
Появление Хенни спасло Квентина от необходимости отвечать Джулиане.
Камеристка тотчас взялась за дело со
спокойной неторопливостью и пониманием того, что нужно предпринять в первую
очередь, чтобы облегчить муки
несчастной девушки.
- Пойдемте, Джулиана. Хенни, я думаю, справится без нас. - С этими словами
Квентин направился к двери. - Тем
более вас ждет Тарквин.
- Похоже, он очень рассержен, - поднимаясь с кровати, сказала Джулиана.
- Пожалуй, так оно и есть, - улыбнулся Квентин. - Если вы правильно
поведете себя с ним, он перестанет
сердиться. Хотите верьте, хотите нет, но граф очень отходчивый и добросердечный
человек. С ним всегда было легко
ладить... если только в эту минуту он не был одержим идеей борьбы с
несправедливостью. - Квентин задумчиво посмотрел
себе под ноги, очевидно, вспоминая какой-то случай из жизни Тарквина. - В таких
обстоятельствах лучше не становиться у
него на пути.
- У него на пути лучше не становиться ни в каких обстоятельствах, -
печально вздохнула Джулиана. - Злая судьба
свела меня с ним против моей воли, и мне ничего не осталось делать, кроме как
покориться ей.
Тарквин изо всех сил старался взять события под контроль. Он не понимал,
почему эта вздорная девчонка так
необратимо и бесповоротно изменила плавное течение его жизни. С тех пор как он
увидел ее через глазок в доме
Деннисонов, Джулиана получила над ним какую-то необъяснимую, тайную власть...
власть, которая усиливалась по мере
того, как развивались их любовные отношения. Она волновала его, бередила душу и
возбуждала тело. Тарквин не знал, чего
от нее ожидать: Джулиана в любую минуту могла выкинуть какой-нибудь фортель. Но
самое страшное и неприятное было то,
что он не знал, чего ожидать от самого себя в отношении Джулианы. Тарквин привык
быть уверенным в себе и окружающем
мире, ощущение нестабильности и непредсказуемости претило ему.
Когда Джулиана постучала в дверь, Тарквин быстро уселся за стол и взял в
руки газету. Он притворился, будто
погружен в чтение, и суровым голосом сказал:
- Войдите.
Джулиана остановилась на пороге, ожидая, что Тарквин заметит ее, но он так
и не прервал свое занятие, а только
пробубнил себе под нос:
- Закрой дверь.
Джулиана так и поступила, после чего прошла на середину комнаты важной
поступью, гордо вздернув подбородок.
Она решила ни за что не реагировать на его оскорбительное пренебрежение. Не
дожидаясь приглашения, Джулиана удобно
расположилась в кресле, неторопливо и аккуратно расправила складки на платье и
взяла со стола свежий номер "Морнинг
пост".
Тарквин украдкой поверх газеты взглянул на Джулиану и не сдержал улыбки
при виде рыжей копны волос, упрямо
поджатых губ, выражающих непреклонную решимость девушки отстоять свое
достоинство. Виконтесса Эджкомб не
собиралась сдаваться без боя.
Тарквин отложил газету и строго сказал:
- Не будем ходить вокруг да около, крошка. Ты хочешь заключить с Люсьеном
союз против меня, не так ли?
- Я не понимаю, о чем вы говорите, ваша светлость, - удивленно приподняла
бровь Джулиана. - Виконт - мой
муж. Я заключила с ним союз перед лицом церкви и закона с вашего благословения
и, более того, по вашему настоянию.
- Джулиана, я не намерен наблюдать, как вы строите мне козни. Более того,
я категорически против твоего общения с
девицами из борделя Деннисонов. Впредь я не пущу их на порог своего дома и
настоятельно прошу тебя воздержаться от
визитов на Рассел-стрит. Связи с проститутками не должны порочить репутацию
виконтессы Эджкомб.
- Какая у меня может быть репутация? Разве я не такая же проститутка, как
и они? Разве вы не купили меня для
удовлетворения своих сексуальных потребностей?
- Ты моя любовница, Джулиана. А вовсе не проститутка.
- Оставьте, ваша светлость! - презрительно поморщилась Джулиана. - Вы
купили меня за три тысячи фунтов,
правильно? Или это были гинеи? Я обошлась вам так дорого потому, что была
невинна и согласилась вступить в брак с
вашим кузеном. Может, я и наивна, но не до такой степени, чтобы не знать о том,
что любовниц не покупают. Покупают
шлюх!
- Надеюсь, ты полностью высказалась по этому поводу? - сухо
поинтересовался Тарквин. - Так вот, повторяю: с
нынешнего дня я запрещаю тебе поддерживать отношения с девицами госпожи
Деннисон. Хенни позаботится об этом
несчастном создании, которое ты привезла из Маршалси. Когда она поправится, я
дам ей достаточно денег, чтобы устроиться
на работу и начать новую жизнь.
Квентин не преувеличивал, когда говорил о небывалой щедрости графа
Редмайна. И это добровольное участие в
судьбе девушки, которую он видит впервые в жизни, лишний раз подтверждало
справедливость слов Квентина и начисто
лишило Джулиану враждебности. Но поскольку Тарквин намеревался расстроить ее
планы относительно подруг с Расселстрит,
сражение пришлось продолжить.
- Вы очень добры, ваша светлость, - с достоинством ответила Джулиана. -
Люси будет вам бесконечно
благодарна.
- Ради Бога, моя дорогая, мне не нужно благодарности, - усмехнулся граф. -
Я прошу только послушания.
- Если я правильно понимаю, я обязана слушаться только своего мужа, ваша
светлость.
- Ты обязана слушаться того, кто содержит тебя и в чьих руках находится
твоя судьба, - возвышая голос и
поднимаясь сказал Тарквин.
Джулиана заставила себя оставаться невозмутимой и спокойно смотрела на
графа снизу вверх.
Тарквин наклонился вперед, уперся ладонями в стол и, вкладывая в свои
слова всю убежденность, на которую был
способен, сказал:
- Пойми, ты сеешь раздор в нашей семье, поддерживая Люсьена в его
столкновениях со мной. Это не приведет к
добру. Бог знает кто вас видел нынче утром, когда вы ездили в Маршалси. Бог
знает кому и что наболтает Люсьен об этой
поездке. Ему наплевать на тебя, на твою репутацию. Именно поэтому он без
зазрения совести эскортировал тебя по
центральным улицам Лондона в компании с известными проститутками. А ты -
неразумное, наивное дитя. Как ты не
понимаешь, что подобные выходки скорее нанесут непоправимый урон тебе, чем
заденут меня.
Джулиану покоробило от мысли, что Люсьен использовал ее для удовлетворения
своего мелкого тщеславия, а она подурацки
доверилась ему.
- Мне кажется, что поступок вашего кузена не отразится на вашем положении
в свете и на безупречной репутации,
которой вы по праву обладаете, - с ледяным спокойствием ответила Джулиана. - Его
же реноме безнадежно испорчено. И
вряд ли в ваши планы входило поднимать его за счет бракосочетания со мной. -
Джулиана сделала книксен. - Позвольте
удалиться, ваша светлость.
Тарквин вышел из-за стола, подошел вплотную к Джулиане и, притянув к себе
за подбородок, посмотрел прямо в
глаза.
- Не делай глупостей, Джулиана, - сказал он тихо. - Пожалуйста.
Джулиана прочла искреннюю доброжелательность в его взгляде. Он был перед
ней как на ладони, ничто не давало ей
повода подозревать его в лицемерии, но негодование и обида так глубоко
укоренились в сердце, что их невозможно было
отбросить в одночасье.
- Милорд, вы пожинаете то, что посеяли.
Они долго и пристально смотрели друг на друга, и от Джулианы не укрылось
смятение, отразившееся во взгляде
Тарквина. Здесь было и смущение, и гнев, и удивление, и жалость. А главное -
безумная, иссушающая душу страсть.
- Может быть, ты и права, - ответил Тарквин. - Но запомни: тебе тоже
воздается по заслугам. - Он нагнулся и
поцеловал ее. Этот поцелуй был объявлением войны. И Джулиана всем естеством
воспротивилась, не желая откликнуться на
призыв его жаждущего тела, загореться от прикосновения его губ и одурманивающего
запаха.
Тарквин отстранился, но его взгляд по-прежнему проникал ей в сердце,
вбирая в себя алую полноту ее губ, золотую
шелковистость волос, изумрудную глубину глаз и легкий румянец страсти,
проступающий сквозь бледную кожу. Тарквин
чувствовал, что в ней зарождается ответное желание, не уступающее по силе
воинственной враждебности, которой полнилась
ее душа.
- Я разрешаю тебе удалиться, Джулиана, - сказал он наконец.
Джулиана сделала книксен и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В
коридоре ей встретился незнакомый лакей,
которого она остановила вопросом:
- Вы не знаете, виконт Эджкомб уже вернулся?
- Нет, миледи, - ответил лакей, глядя куда-то в пространство поверх головы
Джулианы, и она предположила, что
все слуги в этом доме вышколены таким образом, чтобы при любых обстоятельствах
не смотреть в глаза господам.
- Будьте добры, сообщите мне, когда он вернется, - попросила Джулиана. - Я
буду в своей гостиной.
Лакей почтительно поклонился, и Джулиана пошла своей дорогой.
Она старалась привести в порядок свои расстроенные мысли и смятенные
чувства. Этим поцелуем граф не только
лишил ее душевного равновесия, но и положил начало противостоянию не на жизнь, а
на смерть, замешенному на
испепеляющей страсти. Джулиана понимала, что граф сознательно пошел на это,
поскольку в отличие от нее прекрасно
владел собой и осознавал свои слова и поступки.
Джулиана заглянула в желтую спальню и застала Люси, полулежащую в постели
на подушках, и Хенни, потчующую ее
жидкой овсянкой.
- Ты выглядишь намного лучше, - сказала Джулиана, подходя к кровати.
Волосы больной были вымыты, но оставались по-прежнему спутанными, а
осунувшееся лицо посвежело и
разрумянилось после ванны. На ней была чистая ночная рубашка, накрахмаленная и
благоухающая духами. Увидев
Джулиану, девушка слабо улыбнулась и сказала:
- Я не знаю, кто ты и где я нахожусь. Но я обязана тебе жизнью.
Джулиана отрицательно покачала головой, искренне считая, что на ее месте
так поступил бы любой человек, не
чуждый сострадания, а значит, в благодарности нет необходимости.
- Меня зовут Джулиана, - ответила она, присаживаясь на край кровати. - Ты
в доме его светлости графа Редмайна.
А я жена его кузена, виконта Эджкомба.
Люси недоуменно посмотрела на Джулиану и отвернулась от очередной ложки
овсянки, которую Хенни поднесла к ее
рту.
- Спасибо, но я не могу больше есть.
- Да, судя по всему, ваш желудок отвык от еды, - с улыбкой заметила Хенни
и поставила тарелку на столик. - Я
оставлю вас с миледи. Если я вам понадоблюсь, позвоните. - Она указала на шнурок
колокольчика, висевший на стене, и
вышла из комнаты.
- А откуда ты знаешь Лили и остальных? - спросила Люси, тяжело откинувшись
на подушки.
- Это долгая история, - с усмешкой ответил
...Закладка в соц.сетях
