Жанр: Любовные романы
Достоинство
...з устали перечислял разнообразные достоинства своей жены.
Вдруг из толпы раздался громкий крик.
- Хватит, Дик Бэгг, повеселились. - Дюжий парень растолкал зевак и вылез
вперед. Женщина покрылась красными
пятнами и снова попыталась отвернуться, но муж крепко держал ее за веревку.
- Плачу десять фунтов, - заявил покупатель. - Давай сюда веревку.
- По рукам, - согласился продавец.
Через минуту сделка была официально оформлена, деньги были переданы
продавцу и несколько раз публично
пересчитаны. Потом новый хозяин взял в руку конец веревки и под улюлюканье толпы
повел плачущую женщину прочь.
- Скатертью дорога! - крикнул вслед им довольный продавец, распихивая по
карманам деньги. - Сохрани меня
Господь еще когда-нибудь связаться со шлюхой.
- Как отвратительно! - пробормотала Джулиана. Она и раньше слышала о
подобных торгах, но ни разу не видела их
своими глазами.
Толпа стала расходиться, поскольку ничего интересного больше не ожидалось.
Но тут внезапно разгорелась стычка
между двумя уличными торговцами, которые ни с того ни с сего полезли друг на
друга с кулаками. Их сразу же обступило
кольцо любопытных, которые принялись подбадривать драчунов непристойными
шутками. При виде этого зрелища даже
Люсьен не выдержал.
- Грубые животные! - сказал он, презрительно скривив губы, и направился
прямиком в таверну, не утруждая себя
тем, чтобы подождать Джулиану.
Она вошла вслед за Люсьеном в комнату с низким потолком, и ее глаза
наполнились слезами от едкого табачного
дыма, который сизыми облаками плавал в воздухе.
- Бутылку джина, - бросил Люсьен проходившему мимо мальчишке-официанту и,
выдвинув из-под стола табурет,
удобно уселся на него, прислонившись спиной к стене. Мебель в таверне была на
редкость грубой и грязной, столы и стены
лоснились от многолетнего налета жира, копоти и табачного дыма. Джулиана
вытащила из-под стола другой табурет и,
поежившись от отвращения, неловко присела на краешек, радуясь тому, что
послушалась совета Люсьена и надела накидку.
- Судя по всему, вам здесь не очень нравится, - усмехнулся Люсьен.
- Это место очень похоже на свинарник, - ответила Джулиана.
- Не дай Бог, если хозяин услышит ваши слова, - хохотнул Люсьен. - Том
Кинг чрезвычайно гордится своим
заведением. - Он достал из кармана шестипенсовик и швырнул его на стол, когда к
ним подошел мальчишка с бутылкой и
двумя стаканами на подносе. - Разлей.
Парень выполнил приказание, причем пролил на стол несколько капель,
которые тут же смахнул ладонью, а потом с
удовольствием облизал пальцы. Его руки были черными, передник давным-давно не
бывал в прачечной, по плечам
рассыпались патлы. Он сграбастал монету и растворился в табачной завесе, спеша
выполнить чей-то заказ. Рассерженный
клиент, к которому он подошел, грубо накричал на него и наотмашь ударил, так что
бедный парень отлетел к стене и в кровь
расшиб себе затылок.
Джулиана широко раскрытыми от ужаса и удивления глазами смотрела на эту
сцену. И когда Люсьен протянул ей
стакан и решительно потребовал, чтобы она выпила, Джулиана безотчетно поднесла
его к губам и сделала глоток. В ее
гортани вспыхнуло пламя, желудок обожгло раскаленными углями. Джулиана
схватилась руками за живот и согнулась
пополам, кашляя и задыхаясь.
- Неженка! Глотка джина сделать не может! - Люсьен расхохотался и со всего
маху стукнул ее по спине. Джулиана
видела злорадный блеск в его глазах и понимала, что именно такой реакции он
ожидал от нее.
- Оставьте меня! - в ярости воскликнула Джулиана, выпрямляясь. - Почему вы
не предупредили меня, что джин
такой крепкий?
- Тогда не было бы так смешно. - Люсьен даже прищелкнул языком от
удовольствия.
Джулиана обиженно поджала губы и отставила стакан. Ей ужасно захотелось
выпить молока, чтобы избавиться от
неприятного вкуса во рту, но было очевидно, что заказывать подобный напиток
здесь - безнадежное дело.
- Черт побери, да это же Эджкомб! - раздался веселый крик. - Какими
судьбами, дружище? А я слышал, что ты
загремел в каталажку!
Возле их столика возникли три мужские фигуры со стаканами в руках, в
съехавших набок париках, с
раскрасневшимися от выпивки лицами и в помятых камзолах. На вид им было лет по
двадцать с небольшим, но испитые лица
с воспаленными, налитыми кровью глазами, отмеченными печатью скуки и
рассеянности, делали их похожими на стариков.
- Идите сюда и познакомьтесь с моей женой, джентльмены, - приветственно
махнул им рукой Люсьен и с
церемонным поклоном обратился к Джулиане: - Мадам, позвольте представить вам
моих друзей: капитан Фрэнк Карсон,
достопочтенный Бертран Петере и их лучший друг Фреди Бинктон. - Люсьен нежно
обнял последнего из представленных и
громко поцеловал его.
Джулиана поднялась и сделала книксен, понимая, как смешно это выглядит в
создавшейся ситуации. Она растерялась
и не знала, как поступить. Мужчины весело рассмеялись и поклонились ей, но от
Джулианы не укрылось то враждебное
любопытство, с которым троица разглядывала ее сквозь дымную завесу.
- А с чего это ты вдруг решил жениться, Люсьен? - спросил капитан Фрэнк. -
Я-то думал, что ты убежденный
холостяк.
- Родственники вынудили, - ухмыльнулся Люсьен и глотнул джина. - Мой кузен
считает, что таким образом я
смогу избежать скандалов.
При этих словах мужчины снова расхохотались, а Джулиана почла за лучшее
сесть обратно. В этой троице было чтото
неприятное и ужасное одновременно. Джулиане было весьма неловко под их косыми
взглядами, которые они не
переставая бросали в ее сторону. Джулиана посмотрела на дверь и увидела возле
нее элегантную леди в сопровождении
лакея, занятую беседой с полным господином в старомодном кудрявом парике.
Пожилой джентльмен отсчитал даме пять монет, которые она передала слуге, а
потом взяла толстяка под руку, и они
направились по расшатанным ступеням лестницы на второй этаж шумной таверны.
Лакей прислонился к дверному косяку и
принялся лениво разглядывать посетителей, ковыряя в зубах зубочисткой.
Джулиана терялась в догадках: женщина выглядела слишком респектабельно для
проститутки, принимающей
клиентов в задней комнате дешевой таверны. Она решила непременно выяснить у
Лили, что означает увиденная сцена.
- Мадам, да вы совсем не пьете! - с притворным ужасом воскликнул
достопочтенный Бертран. - Люсьен, как
можно относиться к даме с таким небрежением!
- Я предложил мадам джина, но он ей не понравился, - усмехнулся виконт. -
Вы не откажетесь выпить эля или
портвейна?
- Будьте добры, закажите для меня молочный пунш, милорд, - попросила
Джулиана. Ей стало понятно, что вся
компания, не сговариваясь, решила сделать ее объектом своих насмешек и
издевательств. Она огляделась в поисках какогонибудь
достойного господина, к помощи которого можно было бы в случае чего
прибегнуть. На грязном, заплеванном полу
прямо посреди столиков совокуплялась какая-то парочка - голые ноги женщины
болтались в воздухе, юбки были так
высоко задраны, что тело обнажилось до самой груди. Джулиана почувствовала, что
ее сейчас стошнит, и решительно
поднялась.
- Простите милорд, но у меня болит голова. Я возьму кеб и вернусь домой.
- Я вас не отпускаю, - ответил Люсьен, грубо схватил ее за руку и усадил
на место. - Вы обязаны слушаться своего
мужа, мадам. А ваш муж приказывает вам остаться и пить молочный пунш.
Джулиана могла бы с легкостью вырваться от Люсьена, но злонамеренные
взгляды всей компании были прикованы к
ней: друзья виконта с нетерпением ожидали, какова же будет реакция супруги на
произвол мужа. Если они втроем
попытаются удержать ее, она с ними не справится. А если хоть на миг уронит свое
достоинство, ей не спастись от их
издевательств. И Люсьен станет упиваться ее беспомощностью точно так же, как
наслаждался унизительным положением
женщины, которую продали на торгах.
- Как вам угодно, милорд, - ответила Джулиана со спокойной улыбкой.
Люсьен выглядел несколько разочарованным. Он хлопнул в ладоши, подзывая
мальчишку, и заказал молочный пунш.
Джулиана выпрямилась, всеми силами стараясь сохранять независимую улыбку,
которая плохо вязалась с ее теперешним
положением. Распутная парочка изменила свою позу: женщина теперь стояла на
коленях, упершись руками в пол, мужчина
плотно прижимался к ней сзади, имитируя половой акт под воодушевленные крики
публики, которая со скабрезными
тостами то и дело поднимала стаканы с джином. Женщина смеялась вместе со всеми,
притворно закатывала глаза, изображая
телодвижениями состояние экстаза.
Джулиана постаралась подавить отвращение. Она заметила, что Люсьена
нисколько не заинтересовала эта сцена, в то
время как его друзья принимали живейшее участие во всеобщем ликовании, громко
кричали и стучали кулаками по столу.
- Ей платят за это? - спросила Джулиана.
Ее вопрос привел Люсьена в замешательство. Он с подозрением взглянул на
нее помутневшими от обильных
возлияний глазами. Джулиана улыбнулась ему с самым простодушным видом.
- Не по душе мне эти развлечения, - ответил Люсьен и поднялся, отпихнув
ногой табурет. - Пошли отсюда.
- Куда?
- Я хочу показать вам и другие интересные места в Ковент-Гардене. Вы же
просили меня сопроводить вас в прогулке
по настоящему Лондону... а ваше желание для меня закон, мадам. - Люсьен с
иронией расшаркался перед ней.
Джулиана сделала книксен точно в такой же манере, твердо решив не
доставить ему удовольствия видеть ее испуг и
смущение.
- А мы что, тоже пойдем? - спросил капитан и, шатаясь, поднялся на ноги.
- Конечно, пойдем, - ответил Бертран. - Куда Люсьен с женой, туда и мы.
Надо же составить им компанию в
первой после свадьбы совместной прогулке по городу. - Он взял ее под руку,
Люсьен под другую, и Джулиану повели к
выходу из таверны.
Через минуту они оказались на Пьяцца.
- И куда теперь? - спросил Фреди, озабоченно вертя головой по сторонам.
- В турецкие бани, - ответил Люсьен. - Пусть мадам своими глазами увидит,
что происходит в тамошних
парилках.
- Может, не стоит в парилку? - слабо возразила Джулиана. - Я могу
испортить там платье.
- Вот уж нет, мадам! - рассмеялся капитан. - С вас там снимут всю одежду и
выдадут взамен полотенце. В
турецких банях все просто, без церемоний.
Нет, ни в какие бани она не пойдет! Утвердившись в этом решении, Джулиана
вышагивала в середине компании,
выжидая подходящей для побега минуты. Они дошли до угла Малой Пьяцца, и Джулиана
остановилась у киоска, торгующего
порнографическими картинками.
- Что вы об этом думаете, джентльмены? - с улыбкой спросила Джулиана,
указывая на витрину.
Мужчины стали разглядывать выставленные за стеклом картинки, а Джулиана,
воспользовавшись тем, что они
отвлеклись, высвободила руки и быстро развернулась. И снова ее подвела
неуклюжесть. Она угодила каблуком в какую-то
скользкую мерзость, оступилась и инстинктивно схватилась за первого попавшегося
из своих спутников, чтобы не упасть.
Капитан Фрэнк поддержал ее, громко рассмеявшись. Когда Джулиана вновь обрела
равновесие и перевела дух, капитан
крепко держал ее под локоть, и последняя надежда избежать посещения турецких
бань растаяла как дым.
- А не посмотреть ли нам петушиные бои? - предложил Бертран, кокетливо
дотронувшись до плеча Люсьена. -
Что скажешь, Люсьен? Мы черт знает когда в последний раз были на боях.
- Верно, - согласился Люсьен. - И моей супруге такое развлечение наверняка
придется по вкусу. - Он осклабился,
глядя на Джулиану. - Выбирайте, моя дорогая, турецкие бани или Королевская арена
для петушиных боев?
Джулиана подумала и выбрала последнее. По крайней мере не придется
раздеваться. Правда, она с трудом переносила
кровопролития, но, если там будет происходить что-нибудь страшное, можно закрыть
глаза и не смотреть на арену.
- Я хотела бы посмотреть бои, - ответила она с беззаботной улыбкой,
радуясь, что ее притворное безразличие
возымело нужный эффект и никто из мужчин не догадался о том, в какой ужас
повергала ее сама идея попариться в турецкой
бане.
- Решено, едем! - воскликнул Бертран и остановил кеб. - После вас, леди
Эджкомб.
Он подсадил ее, потом влез сам, за ним последовали остальные. Когда все
оказались в темной тесноте экипажа,
всеобщее веселье достигло предела, от чего у Джулианы похолодело сердце.
Люсьен выглянул в окно и крикнул кучеру адрес. Тот взмахнул над головой
кнутом, и лошади понеслись по
направлению к парку Святого Джеймса.
Глава 17
Тарквин вернулся домой в три часа ночи. Он велел лакею запереть дверь и
направился к лестнице.
Граф вошел в свою спальню, развязывая шнуровку плаща. Его камердинер
вскочил с кресла и с поклоном
приветствовал Тарквина, стараясь подавить зевоту.
- Добрый вечер, ваша светлость. - Он поспешил навстречу Тарквину и принял
у него плащ. - Надеюсь, вы хорошо
провели время.
- Да, спасибо. - Тарквин искоса взглянул на шкаф с потайной дверцей.
Интересно, Джулиана уже спит? Наверное,
она несколько часов как легла. Камердинер помог Тарквину раздеться и подал ему
халат. Граф уселся за туалетный столик и
принялся подпиливать ногти, пока слуга аккуратно развешивал в шкафу его одежду и
разбирал постель.
- Изволите приказать что-нибудь еще, ваша светлость?
Тарквин отрицательно покачал головой и отпустил камердинера. Как только он
ушел, Тарквин подошел к шкафу и
через минуту оказался в соседней спальне, скрывающейся за потайной дверцей.
Кровать Джулианы была пуста и даже не
разобрана. Хенни посапывала в удобном кресле у окна. Ее госпожа отсутствовала.
- Черт побери!
- О Господи! Ваша светлость! - Хенни испуганно вскочила и в первую минуту
не могла прийти в себя от
неожиданности. - Как вы меня напугали! - Она невольно схватилась рукой за
сердце.
- Где Джулиана? - резко спросил Тарквин.
- Я... я не знаю, ваша светлость. Они вышли вдвоем с виконтом и еще не
вернулись. Не секрет, что лорд Эджкомб,.
как правило, возвращается домой на рассвете, - смущенно добавила Хенни, теребя
оборки передника и поправляя
съехавший набок чепец.
Ярость Тарквина тут же сменилась дурными предчувствиями. Как эту глупую
девчонку угораздило пойти с Люсьеном!
Она ведь и представления не имеет, каким образом привык развлекаться ее супруг.
Она слишком наивна, чтобы вообразить,
какие опасности таит ночная жизнь Лондона. Невинность Джулианы была той картой,
на которую он ставил в своей игре.
Теперь же это целомудрие в сочетании с независимым, мятежным духом может навлечь
на нее серьезные беды, если
Джулиана согласится-таки на альянс с Эджкомбом. Возможно, он совершил ошибку и
ему нужно было искать для этой
сделки взрослую, умудренную жизненным опытом женщину, которая не приподносила бы
ему сюрпризов. Но такая женщина
не может быть девственницей, а шлюха на роль матери наследника Эджкомба не
годится.
Но выбор уже сделан! Тарквин рассчитывал со временем помешать сближению
Джулианы и Люсьена, но оказалось,
что эта проблема гораздо сложнее. Джулиана действует активно, а значит, и ему
придется поспешить.
- Что-нибудь не так, ваша светлость? - Хенни обеспоко-енно вглядывалась в
хмурое лицо графа. - Если я в чем-то
виновата...
- Нет, вы ни в чем не виноваты, - перебил ее Тарквин. - Леди Эджкомб сама
себе хозяйка. Ступайте спать. Сегодня
ей уже не понадобятся ваши услуги.
Хенни недоверчиво посмотрела на графа, но молча сделала книксен и
удалилась из спальни. Тарквин еще несколько
минут простоял в задумчивости, отстукивая пальцами по столешнице какой-то
мотивчик.
Потом он вернулся тем же путем к себе в комнату, сбросил халат и быстро
облачился в бриджи из оленьей кожи,
башмаки и простой, неброский плащ. На всякий случай он решил взять с собой
трость, которая с виду была вполне
безобидной, но внутри содержала острый клинок. Тарквин спустился вниз и позвал
лакея.
- В котором часу виконт Эджкомб с супругой вышли из дома?
- Я точно не знаю, ваша светлость. Но, со слов Кэтлета, понял, что
незадолго до того, как уехали вы.
Тарквин проклинал собственную глупость. Ну почему он не поинтересовался,
где Джулиана, перед тем как уйти? Как
можно было недооценить дух неповиновения, которым была пропитана вся натура
Джулианы?
Тарквин вышел из дома и подозвал мальчишку-светильщика, который с
готовностью перебежал через улицу и
поклонился графу.
- Куда вы изволите идти, милорд?
- В Ковент-Гарден. - Тарквин решил, что именно это место станет начальной,
а если повезет, то и конечной точкой
его поисков.
Мальчишка подкрутил фитиль, чтобы фонарь разгорелся ярче, и зашагал вслед
за графом, стараясь подладиться под
его легкую, торопливую походку.
Джулиана жадно вдохнула свежий воздух, пытаясь избавиться от преследующего
стойкого запаха крови. Однако от
мучительных картин, встающих перед мысленным взором, она избавиться не могла.
Хотя девушке и удавалось время от
времени закрывать глаза, вид изорванных в клочья, истекающих кровью птиц,
валяющихся на опилках арены, густо
усыпанной разноцветными перьями, потряс ее до глубины души. До сих пор в ушах у
нее звучал оглушительный рев,
которым публика встречала каждую новую пару бойцовых птиц - красавцев петухов с
посеребренными шпорами. Перед
Джулианой закружился калейдоскоп разинутых ртов, изрыгающих проклятия и
восторженные крики; мутных пьяных глаз, в
которых сверкала звериная жестокость; петухов с налитыми кровью гребнями.
Впервые в жизни Джулиана была на волосок
от обморока.
Призвав на помощь все свое самообладание, Джулиана все же заставила себя
не потерять сознание. Косые взгляды,
которые Люсьен то и дело бросал в ее сторону, не остались не замеченными
Джулианой. Виконт становился все более
злобным, по мере того как зрителей охватывал ажиотаж. Похоже, Люсьен проигрывал.
В то время как Бертран азартно
ставил гинею за гинеей, Люсьен с проклятиями выворачивал наизнанку пустые
карманы. И тем не менее только во время
четвертого поединка, когда петухи раздирали друг друга в клочья уже в течение
сорока пяти минут, Люсьен поднялся и
заявил, что с него довольно этой скучищи.
Джулиана не помнила, как оказалась на улице под черным, усеянным звездами
небом. Ей хотелось доползти до
ближайших кустов и извергнуть из себя липкий кровавый осадок, который, казалось,
проник в самое нутро. Но мысль о
злорадстве Люсьена останавливала ее.
- Ну что, моя дорогая, я вижу, вам понравилась наша экскурсия, -
самодовольно улыбаясь, сказал Люсьен.
- Она была не только интересной, но и поучительной, милорд, - ответила
Джулиана, обрадованная, что ее голос
звучит спокойно.
Люсьен нахмурился, придирчиво вглядываясь в лицо Джулианы, на котором
отсвечивало пламя редких факелов,
освещавших дорожку от Королевской арены к воротам. Его явно разочаровала
стойкость супруги.
- Меня мучит зверская жажда, - заявил Фрэнк Карсон, ослабляя тутой ворот
куртки. - Пошли в "Голову
Шекспира". Там можно и выпить, и в кости перекинуться.
- Отличная идея, - кивнул Фреди, вытирая носовым платком испарину со лба.
- Ты идешь с нами, Эджкомб?
- Разумеется, - поспешно ответил виконт, - ночь только началась. Пойдемте,
мадам. - Он взял Джулиану под
руку и быстро потащил к воротам.
- Эй, приятель! Давай сюда, ленивый ублюдок! - Люсьен призывно взмахнул
рукой, и кучер одинокого кеба,
ожидающего на стоянке кого-нибудь из припозднившихся посетителей Королевской
арены, выплюнул окурок и, взмахнув
кнутом, направил упряжку к воротам.
- Куда прикажете?
- В таверну "Голова Шекспира", - ответил Люсьен и полез в повозку,
предоставляя Джулиане следовать за ним.
Джулиана заметила, что ее нижние юбки заляпаны куриным пометом, а на атласные
туфельки налипли опилки вперемешку с
чем-то донельзя зловонным. Она плотнее завернулась в накидку, содрогаясь от
непреодолимого отвращения, и забилась в
дальний угол.
Джулиана изнемогала от усталости и в то же время со все возрастающим
ужасом думала о том, что еще предстоит ей
пережить в эту ночь. Люсьен, казалось, обезумел, его глаза сверкали болезненным,
возбужденным блеском, а лицо приобрело
сизый оттенок, что как никогда подчеркивало его сходство с ожившим мертвецом.
Стоило ему открыть рот, чтобы что-то
сказать, как из груди вырывался хрип. Джулиана инстинктивно чувствовала, что
Люсьен вынашивает какой-то тайный,
отвратительный замысел. Косые взгляды, полные злобы и коварства, которые он то и
дело бросал на нее, настораживали
Джулиану. Связаться с виконтом, чтобы отомстить Тарквину, было величайшей
глупостью с ее стороны. К тому же нельзя
было составлять ему компанию в его низкопробных, развратных развлечениях. Глупо
было рассчитывать, что она сможет
использовать Люсьена в личных интересах. Он сам использовал ее для собственного
увеселения, и страшно было подумать, к
чему это могло привести.
Джулиана молча наблюдала и выжидала удобной минуты для побега. Может, ее
спутники увлекутся игрой в кости или
напьются до беспамятства, и тогда она легко ускользнет от них. А может, ей
удастся отпроситься по нужде и под этим
предлогом бежать.
Ковент-Гарден по-прежнему был многолюден, но теперь среди гуляющих
встречалось больше пьяных. Смех и крики
стали громче, то здесь, то там возникали стычки: господа хватались за шпаги,
дамы с визгом вцеплялись друг другу в волосы.
Мужчины и женщины, шатаясь, брели по дорожкам сада, на ходу прихлебывая джин из
бутылок. Какая-то пьяная женщина
свалилась прямо на мостовую, опрокинув на себя бутылку и облившись с ног до
головы джином. Ее спутник с ревом
бросился на нее и, к большому удовольствию прохожих, задрал ей подол.
Джулиана отвела глаза. Была ли эта женщина жертвой насилия или
происходящее творилось с ее согласия? Во всяком
случае, она не сопротивлялась. Вдруг в темноте раздался душераздирающий крик, и
Джулиана вздрогнула от неожиданности.
Из лачуги, стоявшей на окраине Пьяцца, выбежала растрепанная женщина в одном
нижнем белье. За ней выскочил человек и
пустился вдогонку, размахивая тростью. Джулиана ожидала, что кто-нибудь
вмешается и заступится за бедную женщину,
которая пыталась скрыться в толпе. Но казалось, никто, кроме Джулианы, не
замечает ужасной сцены.
- Снова какая-то потаскуха провинилась, - усмехнулся Бертран. - И чего им
не хватает? Зря надеются, что их
штучки сойдут им с рук.
- А что она сделала? - спросила Джулиана.
- Откуда я знаю, - пожал плечами Бертран.
- Наверное, обчистила кого-нибудь, - предположил Фрэнк. - Они все этим
грешат. Обирают клиентов, своих
хозяев, бандерш. Их место в исправительном доме.
Джулиана усилием воли подавила приступ ярости. Но должен же быть способ
как-то помочь этим женщинам!
Джулиана на своем горьком опыте понимала, что было бы несправедливо лишить их
возможности заниматься проституцией
- для них это единственный способ заработать себе на хлеб. Но нельзя же, чтобы
они терпели бесконечные издевательства
своих клиентов и были настолько беззащитны, чтобы их не считали за людей.
Джулиана вдруг почувствовала, что ее за обе руки тянут к входу в таверну,
из которой лился яркий свет, доносились
пьяные крики и пахло какой-то дрянью.
Полногрудая женщина с подносом, уставленным кружками с элем, выплыла из
синего табачного тумана им навстречу.
- Чем могу служить, джентльмены? - кокетливо улыбнулась она.
- Эх ты, шлюха! - Бертран с такой силой шлепнул гостеприимную хозяйку по
заднице, что кружки задребезжати и
расплескался эль. - Толстозадая потаскуха, - пробурчал он себе под нос и вытащил
из-под стола табурет.
Компания расселась на свободные места. Джулиану мучила жажда, и от эля она
бы не отказалась. Из
противоположного угла комнаты доносился стук костей, сопровождаемый
громогласными проклятиями и выкриками ставок,
которые резко выделялись в общем гуле. Джулиана всякий раз тревожно вздрагивала,
когда эти крики звучали особенно
громко. В ней рождалось острое неприятие жестокости, которая незримо
присутствовала под мнимой веселостью,
охватившей игроков.
Служанка поставила перед Джулианой кружку эля. Она сделала это так
неаккуратно, что треть содержимого
выплеснулась на стол и на подол платья Джулианы, которая уже давно махнула рукой
на состояние своей одежды и мечтала
только об одном - как бы добраться домой живой и невредимой.
Джулиана жадно осушила кружку. Через несколько минут, когда ее спутники
увлеклись спором относительно того,
сколько места в кружке с элем может занимать пена, она встала из-за стола и
попыталась незаметно удалиться.
Но тут Люсьен резко протянул руку и схватил ее за запястье. Она посмотрела
на его тонкие белые пальцы и
подивилась, сколько в них было силы.
- Куда это вы собрались, мадам? - спросил он неприятным, дребезжащим
голосом.
- В нужник, - спокойно и просто ответила Джулиана. - Отпустите, милорд, вы
делаете мне больно.
Люсьен улыбнулся и выпустил ее руку.
- Пройдите через кухню на задний двор. Только не задерживайтесь надолго.
Джулиана пошла через зал. На каждом шагу к ней приставали пропойцы и
шулера, но она старалась не встречаться с
ними взглядом, проходя мимо.
Нужник находился в закрытом внутреннем дворике, и бежать отсюда было
невозможно. Джулиана боролась с юбками
в кромешной тьме и грязи, голова у нее раскалывалась от шума и табачного дыма.
Люсьен, по-видимому, был настроен не
спускать с нее глаз и пресекать любые попытки к бегству, а его друзья всегда
готовы прийти ему на помощь.
Джулиана помешкала на пороге кухни, прежде чем войти в зал. Люсьен
нетерпеливо поглядывал на дверь в ожидании
ее появления. Когда она подошла к столу, он властно взял ее за локоть и,
шатаясь, поднялся.
- Мы собираемся перекинуться в кости. Вы будете стоять у меня за спиной,
мадам, и улыбаться тому, кто ведет игру.
Джулиана выдавила из себя улыбку, которая должна была означать радостное
согласие, и вместе с остальными
направилась к игровому столу. Играющие встретили их компанию хмурыми,
недоброжелательными взглядами, однако
небольшое свободное пространство за столом для них все же образовалось. По мере
того как всеобщее воодушевление росло,
а голос Люсьена все чаще срывался на недовольный визг, Джулиану охватывало
тревожное предчувствие. На виконта было
страшно смотреть: сквозь зеленоватую бледность лица проступал лихора
...Закладка в соц.сетях
