Жанр: Любовные романы
Достоинство
...н останется без жены, а значит, будет лишен законных
наследников своего титула и состояния.
Над этой проблемой стоило поломать голову... Джулиана уселась в седле,
махнула Квентину рукой на прощание и
пустила лошадь рысью, - Вы давно знаете семейство Кортней, Тед?
- Угу.
- Очень давно?
- Угу.
- С тех пор, как его светлость был ребенком?
- С тех пор, как он появился на свет.
Джулиана сочла распространенный ответ Теда хорошим предзнаменованием и
продолжила расспросы:
- А леди Лидию и ее семью вы давно знаете?
- Угу.
- Очень давно?
-Угу.
- Значит, они дружны домами?
- Угу. Земли Мелтонов граничат с поместьем Кортней.
- Понятно.
Тед может стать для нее бесценным источником информации, если научиться
правильно задавать ему вопросы. Но в
тот миг он плотно сжал губы, что свидетельствовало о нежелании продолжать
беседу.
Джулиана спешилась около крыльца графского особняка на Албермарль-стрит.
Тед взял под уздцы лошадей и повел
их в конюшню. Джулиана поднялась по лестнице на второй этаж и, повернув по
коридору к своим апартаментам, лицом к
лицу столкнулась с Люсьеном. Она похолодела от ужаса. Ведь Тарквин обещал
оградить ее от встреч с виконтом! Так вот как
он выполняет свои обещания!
- Какая приятная неожиданность! Моя милая маленькая женушка! - Люсьен
преградил ей путь. Он говорил
заплетающимся языком, но его мутные запавшие глаза излучали неприкрытую
ненависть. - Вы так спешно покинули меня
прошлой ночью, моя дорогая. Похоже, вам не понравилась предложенная мною
развлекательная программа.
- Пожалуйста, позвольте мне пройти. - Джулиана призвала на помощь всю свою
выдержку и старалась говорить
хладнокровно, хотя в душе клокотала неистовая ярость.
- Еще вчера вы не стремились избавиться от меня столь отчаянно. Ведь мы
были союзниками, не так ли? - заявил
Люсьен и схватил ее за руку, напомнив Джулиане все ужасы той кошмарной ночи,
которую ей довелось пережить по вине
своего супруга и из-за собственного легкомыслия. Люсьен вывернул ей запястье, и
Джулиана вскрикнула от боли. Она
невольно разжала пальцы и выпустила рукоятку плетки, которую Люсьен ловко
подхватил.
- Вы чересчур своевольны. Придется вам объяснить, что такое послушная
жена. - Он сгреб в кулак ее торчащие изпод
шляпки локоны и, намотав их на руку, подтянул Джулиану поближе к себе. - Я
обещал отплатить вам за ваш подлый
удар, не так ли? И вообще, для шлюхи с Рассел-стрит вы чересчур много возомнили
о себе. Думаю, вас стоит научить
уважительному отношению к благородным джентльменам.
Краешком глаза Джулиана заметила, как молниеносно он поднял плеть. Она
закричала от страха, и тут ее плечи
обожгло словно раскаленным железом.
Глаза Люсьена сверкнули от удовольствия, его слуху был приятен ее
душераздирающий крик. Он снова замахнулся
для удара и с такой силой дернул Джулиану за волосы, как будто хотел сорвать с
нее скальп. Но он явно недооценил свою
жертву. Одно дело - напасть неожиданно, и совсем другое - повторить вызов после
того, как в человеке проснулся дикий
зверь, готовый защищаться до последнего издыхания. Джулиана с детства училась
сдерживать худшие порывы своей натуры,
теперь же перед ней стояла прямо противоположная задача.
Люсьен вдруг обнаружил, что в его руках оказалась разъяренная фурия.
Джулиана, казалось, не чувствовала боли, она
безжалостно ударила его коленом в пах, так что плеть выпала из его рук, взгляд
помутнел, а из горла вырвался глухой хрип.
Прежде чем Люсьен успел опомниться и хоть как-то защититься, Джулиана нанесла
второй удар в солнечное сплетение, и
теперь норовила выцарапать ему глаза. При виде искаженного гримасой ярости лица
Джулианы и ее длинных ногтей Люсьен
в ужасе прикрылся руками.
- Грязный ублюдок... отродье подзаборной шлюхи! - прошипела Джулиана и,
собрав все силы, снова ударила его
коленом в живот. Люсьен согнулся пополам, и его сотряс приступ кашля, такой
сильный, что, казалось, его вот-вот вывернет
наизнанку. Джулиана подняла с пола плеть и замахнулась, чтобы оставить на спине
Люсьена напоминание об их
сегодняшней встрече.
- Что, черт побери, здесь происходит? - сквозь слепящую ярость до Джулианы
донесся голос Тарквина. Она как
будто очнулась от наваждения и почувствовала, что граф с силой схватил ее за
руку, сжимающую плеть.
К Джулиане постепенно возвращалось самообладание. Хотя ее грудь все еще
тяжело вздымалась, щеки были бледны, а
в глазах пылало пламя ненависти к жалкому, мерзкому человечку, который осмелился
поднять на нее руку.
- Подонок! - презрительно прошипела Джулиана. - Грязный сукин сын! Чтоб ты
сгнил в своем дерьме, скользкий
могильный червь!
- Успокойся, крошка. - Тарквин осторожно разжал ее пальцы и вытащил из них
плеть.
- А где вы были раньше? - дрожащим голосом поинтересовалась Джулиана. -
Где же ваше обещание избавить
меня от этого ублюдка, вашего кузена? Какова же цена вашему слову после этого,
граф? - Она устало провела рукой по
волосам и невольно поморщилась от боли - удар плетью напомнил о себе.
- Я до сих пор не знал, что Люсьен вернулся, - ответил Тарквин. - Если бы
мне сказали об этом раньше, я не
допустил бы вашей встречи. Верь мне, Джулиана. - Ее била мелкая дрожь, и Тарквин
ласково коснулся ее руки, испытывая
угрызения совести и бешеную ярость одновременно. - Отправляйся к себе и
предоставь мне во всем разобраться. Хенни
позаботится о тебе.
- Он ударил меня этой чертовой плетью, - сказала Джулиана, едва
удерживаясь от рыданий.
- Он заплатит мне и за это, - мрачно ответил Тарквин и кончиками пальцев
провел по ее раскрасневшейся щеке. -
А теперь иди к себе.
Джулиана бросила презрительный взгляд на корчившегося в муках Люсьена и
медленно пошла прочь. Тарквин
обернулся к Люсьену и тихо, но жестко произнес:
- Чтобы твоей ноги сию же секунду не было в моем доме, Эджкомб.
Люсьен свирепо взглянул на кузена, стараясь выровнять дыхание. Его глаза
налились кровью, на лбу выступила
испарина, но с языка срывались полные желчи слова:
- Прекрасно, прекрасно! Отказываешься выполнять условия соглашения,
дорогой кузен! Стыдись. Блистательный
ревнитель чести и долга забыл о своих принципах ради какой-то потаскухи!
У Тарквина запульсировала жилка на виске, но он изо всех сил сдерживал
охвативший его гнев.
- Я поступил, как последний глупец, решив заключить с тобой джентльменское
соглашение. Я аннулирую его. А
теперь убирайся вон из моего дома.
- Так, значит, ты спасовал передо мной, Тарквин. - Люсьен с усилием
разогнулся и тяжело привалился к стене. Его
глубоко посаженные глаза победно блестели. - Когда-то ты говорил, что ни при
каких условиях не позволишь мне одержать
над собой верх. Дескать, в моих жилах течет вода, а в твоих - благородная
голубая кровь. Разве ты забыл? - Голос
Люсьена превратился в жалобное нытье.
Тарквин не произнес ни слова, во взгляде его сквозили презрение и
сострадание.
- Нет, отчего же, я помню, - сказал он наконец. - Ты был тогда
двенадцатилетним лжецом и вором, а я по своей
смешной наивности думал, что в этом есть и моя вина. Я надеялся, что если мы
примем тебя в свою семью и ты станешь
одним из нас, то...
- В вашей семье я всегда был чужим, - перебил его Люсьен, вытирая лоб
тыльной стороной ладони. - Вы с
Квентином презирали меня с той самой минуты, как только я впервые переступил
порог вашего дома.
- Ложь, - спокойно возразил Тарквин. - Мы относились к твоим выходкам
снисходительно, учитывая недостатки
твоего воспитания.
- Недостатки! - осклабился Люсьен, и его лицо покрылось зеленоватой
бледностью. - Какое воспитание могли мне
дать умалишенный отец и прикованная болезнью к постели мать?
- Мы сделали для тебя все, что было в наших силах, - уверенным голосом
сказал Тарквин. Но, как всегда, когда он
утверждал это вслух, его начали мучить сомнения. Они с Квентином действительно в
глубине души презирали своего
тщедушного, лживого и коварного кузена, но искренне старались изменить свое
отношение, когда он вошел в их семью, в их
дом. Более того, они пытались повлиять на него таким образом, чтобы его
очерствевшее сердце раскрылось навстречу любви
и доброте. Но все их старания оказались тщетными.
На какой-то миг глаза кузенов встретились, и каждый из них прочел во
взгляде другого непримиримую враждебность.
- Убирайся вон, Эджкомб, и не показывайся мне больше на глаза, - с
холодным спокойствием сказал Тарквин. - Я
умываю руки.
Люсьен лукаво улыбнулся:
- Интересно, как это будет выглядеть? Муж и жена разъезжаются и живут
отдельно спустя несколько дней после
свадьбы.
- Меня не интересует, как это будет выглядеть. Я не хочу, чтобы Джулиана
дышала одним воздухом с тобой, -
произнес Тарквин и смерил Люсьена высокомерным взглядом.
- Я потребую развода, - просипел виконт. - Я обвиню ее в проституции и
опозорю ее.
- Ты не стоишь кончика ее ногтя, Эджкомб, - мягко заметил Тарквин. - И
если ты осмелишься обронить хоть одно
слово, порочащее Джулиану, будь то в частной беседе или публично, ты умрешь
раньше, чем рассчитываешь. -
Непреклонный взгляд графа вселил в Люсьена уверенность, что Тарквин не бросает
слов на ветер.
- Ты еще пожалеешь об этом, Редмайн. Клянусь, ты еще об этом пожалеешь, -
стиснув зубы, прошептал виконт
вслед уходящему по коридору Тарквину. Граф не обернулся и не замедлил шага.
Люсьен еще минуту простоял неподвижно, а
потом, тяжело передвигая ноги, направился на свою половину, лелея в душе
страстное желание беспощадно отомстить.
Глава 20
Уже смеркалось, когда Люсьен вышел из заведения "Сад наслаждений" мадам
Дженкинс, что в Ковент-Гардене. У
него был самодовольный и уверенный вид человека, отдохнувшего как душой, так и
телом. В доме мадам Дженкинс
оказывали разные услуги, в том числе и тем, кто был склонен к садомазохизму.
Люсьен всласть помахал плетью, давая выход
накопившейся ярости и ненависти к жене-потаскухе и кузену-святоше.
Глаза Люсьена злобно сверкали, губы исказила презрительная усмешка. Он
неторопливо поднялся вверх по Расселстрит
и влился в толпу на площади. Осознание реальности постепенно возвращалось
к нему. Его вышвырнули из дома
Редмайна и лишили неограниченного графского кредита. И все это из-за какой-то
шлюхи.
Люсьен вошел в таверну "Голова Шекспира" и, не обращая внимания на
приветствия знакомых и друзей, уселся за
свободный столик в углу и погрузился в угрюмое молчание. В то время когда Люсьен
допивал вторую кружку дешевого
пойла, он вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд человека, сидевшего у
окна. Виконт всмотрелся в густую пелену
табачного дыма и наконец разглядел крупного коренастого мужчину, по виду
деревенского, но одетого, как лондонский
щеголь. Его одутловатое лицо уже сильно раскраснелось от выпивки. Их глаза
встретились, и мужчина вытер рукавом
лоснящийся от жира подбородок, решительным движением отодвинул стул и встал.
Тяжелой и шаткой походкой он обходил столики и приближался к виконту.
- Прошу прощения, милорд, но я был здесь вчера вечером, когда вы продавали
свою жену, - робко попытался
завязать разговор Джордж, устрашенный мертвенной бледностью лица своего
собеседника, равно как и злобным огнем,
полыхающим в запавших глазницах.
- Да, я помню, - неохотно отозвался Люсьен. - Вы предложили за нее пятьсот
фунтов. Что, очень понравилась?
- Она действительно ваша жена, сэр? - В тоне Джорджа чувствовалась
неподдельная заинтересованность.
Люсьен мгновенно насторожился и пристально уставился на него, потом как ни
в чем не бывало уткнулся носом в
почти пустую кружку и спросил:
- А вам что за дело?
Джордж собрался было взять табурет и присесть с ним рядом, но Люсьен
смерил его таким высокомерным взглядом,
что он остался стоять, неловко переминаясь с ноги на ногу.
- Мне кажется, я ее знаю, - сказал Джордж.
- Ничего удивительного. Половина Лондона ее знает, - пожав плечами,
ответил Люсьен. - Она ведь в прошлом
проститутка.
- Я так и подумал. - Лицо Джорджа от возбуждения разрумянилось еще
сильнее. - Значит, она вам не жена.
Фиктивный брак, не так ли?
- Увы, - печально улыбнулся Люсьен. - Она - самая настоящая леди Эджкомб,
моя жена перед Богом и людьми.
Это все мой чертов кузен подстроил. Будь он проклят! - Люсьен снова отхлебнул из
кружки.
Джордж был ошарашен. Его настолько потрясло и разочаровало известие о том,
что Джулиана в действительности
замужем, что в первую минуту он не нашелся что ответить. Джордж убедил себя в
том, что Джулиана не может быть той, за
кого себя выдает, поэтому переживал настоящее крушение надежд - все его планы
рассыпались на глазах, как карточный
домик.
- А почему вас так интересует эта шлюха? - спросил Люсьен.
Джордж облизнул пересохшие от волнения губы и ответил:
- Она убила моего отца.
- В самом деле? - внезапно оживился Люсьен. - Что ж, меня это нисколько не
удивляет. Сегодня она чуть не убила
меня. Будь на то моя воля, я бы засунул ей в рот кляп, привязал бы к позорному
стулу и утопил.
- Она - убийца. И я не успокоюсь, пока не увижу, как ее сожгут, -
прошептал Джордж, яростно сверкая глазами.
- Присаживайтесь, дорогой друг. - Люсьен жестом указал на табурет и
крикнул мальчишке-официанту: - Подай
бутылку бургундского, ленивый ублюдок! - Потом откинулся на спинку стула и
задумчиво посмотрел на своего
собеседника. - Сдается мне, нас объединяет одно желание. Расскажите-ка мне всю
эту грязную историю, в которую была
замешана моя жена.
Джордж наклонился вперед и доверительно понизил голос. Люсьен выслушал его
до конца не перебивая и с
совершенно бесстрастным выражением лица, время от времени подливая себе в кружку
вина и забывая поухаживать за
собеседником. Для Люсьена не составило большого труда распознать под жаждой
справедливого возмездия, которой был
движим Джордж, алчность и похоть. Виконт по собственному жизненному опыту знал,
каким сильным оружием могут быть в
умелых руках низменные человеческие страсти, и решил не дать им пропасть втуне.
Этого неотесанного простофилю ничего
не стоило обвести вокруг пальца и использовать в личных целях. Придя к такому
заключению, Люсьен самодовольно
ухмыльнулся.
Если бы ему удалось выдать Джулиану властям и увидеть ее дрожащей от ужаса
на скамье подсудимых, а затем у
позорного столба, его ущемленное самолюбие было бы полностью удовлетворено, тем
более что позор этой девчонки ляжет
несмываемым пятном и на имя графа Редмайна. От его блестящей репутации останется
пшик, он станет всеобщим
посмешищем, и двери светских гостиных будут закрываться у него перед носом.
Джордж закончил свою историю и осушил стакан.
- Я хотел вначале рассказать все графу, - сказал он, разочарованно глядя
на пустую бутылку. - Сдать ее со всеми
потрохами и посмотреть, что он скажет.
- Будьте спокойны, он и без вас знает всю ее подноготную, - ответил
Люсьен.
- А почему вы так в этом уверены?
- Потому что он сам говорил мне об этом. - Люсьен щелкнул пальцами и
заказал еще бургундского. - Дескать, эта
шлюха готова выполнить любое его приказание. Я сразу понял, что за ней водятся
какие-то грешки. Иначе с какой стати ей
быть такой покорной. - Голос Люсьена то и дело срывался на пьяный визг, взгляд
оставался жестоким.
- Когда я обличу ее в убийстве, - принялся рассуждать Джордж, - то ей
придется отвечать перед лицом закона,
даже если она станет отрицать, что она и Джулиана Ридж - одно лицо. В крайнем
случае ее могут опознать сэр Брайан
Форсет и его супруга - бывшие опекуны Джулианы. Моих показаний и их
свидетельства будет достаточно, чтобы убедить
членов магистрата в ее виновности.
- Тарквин готов на любые ухищрения, лишь бы обелить ее. Чтобы одержать над
ним верх, надо быть скользким, как
угорь, и уметь бить в цель без промаха.
- Но ведь даже столь влиятельный граф не сможет опровергнуть свидетельства
ее опекунов. Она жила с ними с
четырехлетнего возраста. Если мы с ними в один голос скажем, что она - Джулиана
Ридж, убившая моего отца, ей не
отвертеться от костра.
- Наверное, вы правы. Но все же будет лучше устранить Тарквина от
вмешательства в это дело. - Люсьен задумчиво
заглянул в свой стакан. - Не легче ли будет обвинить ее, если эта шлюха окажется
у нас в руках?
- Вы предлагаете похитить ее? - воскликнул Джордж, и его глаза возбужденно
сверкнули. - Я и сам склонялся к
этому решению. Так мне будет проще добиться ее признания.
Взгляд Джорджа бесцельно блуждал по комнате. Он понимал, что только когда
Джулиана будет в его полной власти,
он обретет спокойствие и сможет требовать возвращения несправедливо отнятого
отцовского наследства. Джулиана в
качестве жены его больше не интересовала. Однако удовлетворить свою похоть он
был не прочь.
Губы Люсьена исказила коварная ухмылка. По выражению лица Джорджа он легко
прочитывал, что у него на уме.
Деревенский увалень ждет не дождется минуты, когда овладеет этой роскошной
потаскухой.
- Я думаю, сначала нужно пойти законным путем, - торжественно заявил
Люсьен, с удовольствием наблюдая, как
лицо Джорджа вытянулось от разочарования. - Подайте на нее в суд и заручитесь
поддержкой ее опекунов. А если это не
сработает, тогда... - Он пожал плечами. - Тогда посмотрим.
Джордж размазал по столу темно-красное пятно. В его затуманенном мозгу
промелькнула мысль, что, если Джулиана
окажется в тюрьме, он подкупит стражу и заполучит ее в любое время. Так что вне
зависимости от того, по какому плану они
станут действовать, его вожделение будет удовлетворено. Джордж взглянул в глаза
Люсьену и, кивнув, сказал:
- Я возвращаюсь в Хэмпшир завтра утром. Выложу все как есть Форсетам. Где
я смогу найти вас, милорд?
Люсьен нахмурился, вспомнив, что отныне снова обречен жить в собственном
доме, осаждаемом кредиторами и
наполовину разграбленном им самим и слугами.
- Мой дом находится на Маунт-стрит, но легче всего найти меня именно
здесь. Оставьте для меня весточку у
Гидеона. - Люсьен показал на человека за буфетной стойкой. Потом взял со стола
кружку и отвернулся от Джорджа,
который расценил этот жест как разрешение откланяться.
Джордж поднялся и, переминаясь с ноги на ногу, размышлял, надо ли сказать
что-нибудь виконту на прощание. Ему
показалось невежливым уйти просто так, но Люсьен держался, как будто уже забыл о
его существовании.
- Желаю вам доброй ночи, сэр, - сказал наконец Джордж и удостоился
высокомерного кивка. Он постарался было
вернуться на свое прежнее место у окна, но волнение, которое охватило его при
мысли, что он не одинок в стремлении
расправиться с Джулианой, лишило его покоя. Нечего было и думать просидеть
остаток вечера и ночь в этой таверне.
Джордж вышел на улицу. И тут же оказался рядом с неопределенного возраста
женщиной. Она призывно взглянула на него,
улыбнулась и, проведя рукой по своей пышной груди и по крутому бедру,
полувопросительно сказала:
- Полгинеи, достопочтенный сэр.
- Пять шиллингов, - ответил Джордж.
Она пожала плечами, взяла его под руку и повела к рыночным прилавкам,
пустующим с вечера и до рассвета. За
каких-то пять шиллингов не стоило тащить клиента к себе домой на Кинг-стрит, где
нужно было платить за свечи и, по чести
говоря, не мешало бы сменить постельное белье.
"У Бэдфорда" в среду в полдень".
Эта короткая записка облетела множество борделей в Ковент-Гардене и стала
предметом обсуждения в гостиных, где
за утренним кофе и чаем собирались проститутки, чтобы перемыть косточки своим
клиентам и обсудить последние новости
моды. Это известие приносили девушки из заведения миссис Деннисон. Его
передавали заговорщицким шепотом, слова
"солидарность" и "сплоченность" произносили запинаясь, как незнакомые и плохо
понятные. Однако недавнее несчастье,
произошедшее с Люси, лучше всяких слов убеждало девушек в необходимости
собраться и сообща придумать, как
защититься от произвола хозяев.
Миссис Митчел, хозяйка таверны "У Бэдфорда", с недоверием выслушала
объяснения Лили, что целая компания
проституток из Ковент-Гардена намерена снять у нее помещение для празднования
дня рождения одной из своих подруг.
Лили заказала ей прохладительные напитки, кофе и бисквиты и даже бровью не
повела, когда миссис Митчел заломила за все
такую цену, от которой у кого угодно глаза полезли бы на лоб. Она с веселой
улыбкой согласилась с представленным счетом
и оставила миссис Митчел в полном недоумении и хмурой задумчивости.
И с чего это вдруг они вздумали снимать отдельное помещение для
празднования чьих-то именин, если могут
собраться под крышей своего борделя? Вряд ли хозяева возражали бы против того,
чтобы в их доме состоялся такой
праздник. Что-то здесь не так!
Миссис Митчел была сильно заинтригована, поэтому посоветовалась с одной
своей знакомой бандершей. Однако
никакого разумного объяснения такому желанию девушек они не нашли. Чтобы
удовлетворить свое любопытство, миссис
Митчел решила притаиться поблизости и разузнать, о чем будут говорить девушки на
своей встрече. Хитроумная хозяйка
таверны знала великолепный способ подслушивать чужие секреты: нужно было взять
пустой стеклянный стакан и
прислонить его одним концом к стене, а другим - к собственному уху. Так без
труда можно было разобрать все, о чем
говорилось в соседней комнате, до последнего слова.
Джулиана получила записку от Лили с назначением места и времени встречи в
ту минуту, когда зашла навестить
Люси. Девушка уже достаточно окрепла, чтобы встать с постели. Ей даже было
позволено ходить по комнате. В тот миг,
когда лакей подал записку, она удобно расположилась в кресле у окна,
завернувшись в плед. Джулиана пробежала глазами
послание, которое в том числе содержало новости с Рассел-стрит для Люси, и
передала листок своей подруге.
Люси погрузилась в чтение, но вскоре удивленно подняла глаза на Джулиану:
- А что это за встреча, о которой тут написано?
Джулиана объяснила Люси суть дела.
- Пришла пора нам объединиться, чтобы защитить себя, - воскликнула в
заключение Джулиана с обычной
горячностью. - Эти люди знают о том, что мы бесправны и беззащитны, и обращаются
с нами, как с бессловесной скотиной.
Пора положить этому конец!
- Но ведь к тебе это не имеет отношения, Джулиана, - недоуменно пожала
плечами Люси. - Ты благородная леди,
а не проститутка.
- Граф заплатил за меня три тысячи гиней миссис Деннисон, - откровенно
призналась Джулиана. - Меня продали,
как рабыню на торгах, и все потому, что у меня не было ни денег, ни друзей, ни
человека, к которому я могла бы обратиться
за помощью и защитой. Если бы фонд взаимной поддержки существовал уже тогда и я
могла бы раздобыть хотя бы
несколько гиней, не исключено, что это бы изменило ситуацию. А теперь вспомни, в
каком положении оказалась ты сама и
как нам удалось вызволить тебя из тюрьмы только благодаря сплоченным, дружным
действиям.
Люси вжалась в спинку кресла, листок бумаги белел на ее коленях, укутанных
клетчатым пледом.
- Мне кажется, ты не отдаешь себе отчета, насколько сильны и могущественны
бандерши и сутенеры, Джулиана.
- Ничего подобного, - горячо возразила Джулиана. - И еще я прекрасно
понимаю, что наша безропотность как раз
и дает им ту власть над нами, которой они пользуются.
Тут раздался стук в дверь, и, упустив из виду, что находится в спальне
Люси, а не в своей собственной, Джулиана
громко сказала:
- Войдите.
В комнату вошел Тарквин. Люси, которая видела его только однажды, когда
Джулиана ввела ее в дом, попыталась
встать.
- Не беспокойтесь, - сказал Тарквин, подходя к креслу. - Я зашел узнать,
как вы себя чувствуете.
- Много лучше, ваша светлость, - смущенно пробормотала Люси, поправляя на
коленях плед. - Я... я думаю, что
могла бы покинуть ваш дом уже завтра утром, если...
- В такой спешке нет необходимости, - ответил Тарквин и нагнулся, чтобы
поднять упавший с колен Люси листок
бумаги. - Я буду рад приютить вас до той поры, пока Хенни не сочтет вас
абсолютно выздоровевшей. - Он протянул Люси
письмо, а Джулиана мучилась вопросом, успел ли он заметить, что оно адресовано
виконтессе Эджкомб. Казалось, он даже
не взглянул на послание, но Тарквин всегда все подмечал, в то время как
производил впечатление крайне рассеянного
человека. Тарквин достал табакерку и поднес к носу щепотку табака.
- Я надеюсь, вам здесь удобно, миледи?
Люси еще гуще покраснела, смущенная как заботливым вопросом, так и
галантным обращением.
- Да, ваша светлость, благодарю вас. Я не нахожу слов, чтобы выразить вам
свою признательность за гостеприимство
и доброе расположение ко мне. Я уверена, что ничем не заслужила...
- Не говори глупости! - воскликнула Джулиана. - Ты заслужила доброго и
заботливого отношения точно так же,
как и любой другой человек. Разве я не права, ваша светлость? - Ее изумрудные
глаза вызывающе остановились на лице
графа.
- Джулиана, ты не должна так говорить, - испуганно возразила Люси. - Я
просто никому не хочу доставлять
беспокойство.
- А ты и не доставляешь, не так ли, ваша светлость?
Тарквин, кивнув, подошел вплотную к Джулиане, привлек ее за подбородок и
поцеловал в губы.
- Когда ты закончишь свой визит к Люси, зайди ко мне в библиотеку, -
сказал он на прощание.
Джулиана, выбитая из колеи неожиданным поступком графа, быстро взглянула
на Люси, которая старательно
перечитывала письмо. Разумеется, от нее не укрылось снисходительное отношение
графа к заносчивым заявлениям своей
любовницы.
- Желаю вам скорейшего выздоровления. - Тарквин поклонился Люси и вышел из
комнаты.
- Он очень добр, - взволнованно прошептала Люси.
- Это только на первый взгляд, - раздраженно ответила Джулиана. - Поверь
мне, он никогда не делает того, что
ему не выгодно. Не думаю, что он мог бы пожертвовать собой ради другого. Он с
легкостью пройдет мимо истекающего
кровью человека, если будет спешить по своим делам.
Джулиана тотчас вспомнила, как Тарквин примчался ей на выручку в дешевую
таверну, а потом выгнал из дома
Люсьена, потому что тот оскорбил ее и осмелился поднять на нее руку. Джулиана
знала, что внутрисемейные ссоры
раздражали и глубоко ранили его, однако граф предпочел войну с Люсьеном ради
спокойствия и благополучия ее самой.
Разумеется, он сам связа
...Закладка в соц.сетях
