Жанр: Любовные романы
Алая нить
... ради Бога, чем это может
кончиться.
На наших женщин — да. Здесь Пьеро ничего не мог возразить. Но не на женщин
вообще. Синдикат убивал женщин точно так же, как мужчин. Жены и дочери,
принадлежавшие к
семьям
, были в безопасности. Но вовсе не женщины как
таковые.
— Ну ладно, — сказал он. — Забудь об этом. Папа перестал
кричать. Мама на него хорошо действует. Пойду принесу еще бутылку. Хочется
выпить. А тебе?
— И мне, — сказал Стивен, просто чтобы сказать что-нибудь. Это же
мой брат, и мы любим друг друга с детства. Мы не похожи, и у нас нет ничего
общего, кроме семьи и работы. Но мы все равно любим друг друга. Я должен
помнить об этом и забыть, что он предлагает убить свою невестку. Он
направился в дом, чуть не столкнувшись с Пьеро, который нес новую бутылку
кьянти. В доме было тихо. Он подошел к комнате отца и постучал. Вышла мать,
встала спиной к двери и заговорила очень тихо.
— Он не хочет тебя видеть, — сказала она. — Он говорит, чтобы
ты ушел и подумал об этом. Приходи, когда образумишься.
— Я не образумлюсь, мама.
— О, Святая Мадонна! Что же нам делать? Послушай его, Стефано. Он любит
тебя. Ты же знаешь, как он гордится тобой! Подумай об этом. Ради меня.
— Я никогда не врал тебе, правда? — сказал он. — И сейчас не
буду. Он не передумает. И я не передумаю. Я приду снова, мама, только чтобы
попрощаться. И с тобой тоже. Я люблю тебя. — Он прижал ее к себе и
утешал так, как она часто утешала его, когда он был маленьким. — Когда-
нибудь я привезу к тебе моего сына, — прошептал он. — Обещаю. А
теперь иди в комнату, передай отцу мое почтение и скажи, что я вернусь через
несколько дней. И больше ничего не говори, ладно?
— Больше ничего не скажу, — пообещала она. — Я буду
стараться, саго. Я попробую уговорить его.
— И отними у Пьеро бутылку, — мягко сказал он ей. — Ты же не
хочешь, чтобы он явился домой пьяный. Ты знаешь, как это бесит Лючию.
Он вышел через парадную дверь. Автомобиль ждал. Как обычно, его быстро
устроили на заднее сиденье, и они тронулись. Он оглянулся на старый дом, где
вырос, и решительно отвернулся.
Внезапно он подумал: когда с этим будет покончено, я смогу ходить пешком,
как нормальные люди. Прежде это никогда не приходило ему в голову. Но эта
мысль не притупила боль разлуки с отцом. Для этого нужно время.
Они улетели в Вашингтон на следующее утро. Мальчик сидел между ними, и они
улыбались друг другу через его голову. Он был полон восторга и засыпал
Стивена вопросами. Стивен купил книгу по истории столицы и показывал главы,
которые Чарли следовало прочитать.
Они остановились в маленькой гостинице в Джорджтауне — дорогой и изысканной.
Стивен купал их в роскоши, и Анжела ничего не могла сделать. Сам он из
предосторожности остановился в
Астории
в центре города. Конгрессмен,
которого он приглашал в
Лез Амбасадер
, был не единственным его знакомым в
Вашингтоне.
Вечером за обедом Анжела обратилась к ним обоим:
— Почему бы вам не посмотреть достопримечательности вдвоем? А я бы
завтра утром с радостью походила по магазинам. Мы бы встретились за вторым
завтраком.
Стивен понял. Ей хотелось, чтобы он побыл наедине с сыном, сблизился с ним.
Ведь когда они уедут из Америки, они не смогут больше притворяться, будто он
предлагает ей работу.
— Замечательно. Если вы согласны, сэр. — Чарли с нетерпением
повернулся к нему.
— Очень хорошо. Мы начнем с Капитолия и мемориала Линкольна. А если
твоя мама захочет, Белый дом мы посмотрим все вместе днем.
— Прекрасно, — сказала Анжела.
Чарли поднялся в номер первым. Он так и подпрыгнул, увидев в комнате
телевизор. Они сидели в гостиной, пили кофе, и Стивен держал ее за руку под
столиком.
— Это правда насчет магазинов?
— Ну, отчасти. Я подумала, что хорошо бы вам погулять вдвоем.
— Ты не хочешь, чтобы я купил тебе что-нибудь? Новые платья, зимнее
пальто?
— Может быть, норковую шубу? — поддразнила она. — Нет
спасибо, милый. Откуда у меня такие деньги? Чарли же не дурачок. Мы должны
вести себя благоразумно, пока все не кончится. Как бы я хотела, чтобы это
было завтра! Чтобы мы сели в самолет и полетели прямо домой, все втроем. Еще
долго ждать, Стивен?
— Разве ты не счастлива? — спросил он. — Разве тебе так
трудно со мной?
— Мне не по себе, — созналась она. — Я все думаю: так чудесно
быть с тобой, видеть, как ты сближаешься с сыном, но где-то в глубине души я
чувствую: это ненадолго, что-то должно случиться.
— Не нужно было говорить тебе об отце, — сказал он. — Ты
волнуешься из-за этого. Не надо, Анжела. Ты должна доверять мне. Теперь я
могу поторопить события. Еще неделя — это долго?
— Прости меня, — сказала она. — Конечно, нет. Но я должна
поговорить с Дэвидом Уикхемом. Чтобы он поискал другого сотрудника. Зря ты
не разрешаешь мне начать работать, пока все не утряслось.
— И не думай, — настаивал он. — О тебе и о сыне теперь
забочусь я. Никакой работы. Отсюда ты поедешь домой, отправишь Чарли в
школу, а потом присоединишься ко мне. Дел у тебя будет предостаточно, милая,
не беспокойся. Можно мне подняться с тобой?
Он играл ее рукой, гладил пальцы, чувственно двигая на них кольца.
— Если ты обещаешь делать то же самое, — прошептала она и встала.
Лючия, жена Пьеро, играла с малышкой, когда зазвонил телефон. Ее муж валялся
на диване, задрав ноги, и читал спортивную страницу.
— Подойди, дорогуша, — пробормотал он.
Она усадила малышку к себе на бедро и сняла трубку.
— Это тебя, — позвала она.
— Дьявольщина, — воскликнул он. — Кто это?
— Он не назвался. Говорит, что ему нужен ты.
— Ладно, ладно. Иду, — проворчал Пьеро. Он сбросил газету на пол,
поднялся и взял у нее трубку. По пути он нагнулся и чмокнул малышку в щечку.
Она загулькала. — Да, — сказал он в трубку. — Это Пьеро.
— Это Луиджи из
Лез Амбасадер
. Я пытался связаться с доном Стефано,
но его нет в городе.
Пьеро насторожился. Он махнул рукой Лючии с малышкой, чтобы она вышла.
— Какой-то тип спрашивал о нем, — тихо говорил Луиджи. — Он
сунул двадцатку гардеробщице, а она сказала мне.
— Что за тип? Какого хрена ему надо?
— Спрашивал, с кем он приходил туда обедать. В один определенный день.
Я помню, что ваш брат действительно был там в тот вечер. Парень спрашивал,
не было ли с ним женщины. Это топтун из агентства. Я решил, что дон Стефано
должен об этом знать.
— Да, — медленно проговорил Пьеро. — Да, спасибо. А
гардеробщица ему что-нибудь сказала? Она взяла двадцатку?
— Конечно, взяла. Она сказала, что видела вашего брата, но женщины с
ним не было. Тогда тип идет к бармену Эдди и гнет ту же линию. Эдди берет у
него двадцатку и номер телефона. Номер он дает мне. Я думаю, вам пригодится.
— Пригодится, — согласился Пьеро. Он записал номер и засунул
бумажку в карман. — Спасибо, Луиджи. Мы перед тобой в долгу. Я скажу
брату. — Он повесил трубку и некоторое время стоял, грызя кончик
карандаша. Значит, частный сыщик спрашивает о Стивене и женщине. Это может
быть делом рук только одного человека. Он достал бумажку и набрал номер.
— Сыскное бюро Тэйлора, — ответил утомленный женский голос.
Пьеро швырнул трубку на рычаг, пробормотав злое и яростное сицилийское
ругательство. Женщина. Значит, Клара шпионит за Стивеном, ищет женщину.
Нетрудно догадаться, что это за женщина. Стивен называл ее Анжелой. Пьеро
думал уже на ходу, а когда он думал, то действовал, не теряя времени.
Стивена в городе нет. Если за ним следят, а он с этой женщиной и сыном, то
Кларе об этом доложат.
Он крикнул Лючии:
— Уложи-ка детей спать, ладно? И не путайся под ногами, а я не позову,
дорогуша.
Она подошла к нему.
— Что случилось? Неприятности?
— Неприятности у Стивена, — сказал он. — Мне нужно этим
заняться. Пошевеливай своей прелестной попкой, дорогуша.
Она состроила вызывающую гримаску и вильнула бедрами.
— Шевелю, — сказала она. — Только будь осторожней.
В течение часа все было сделано. Пьеро созвал своих доверенных громил и
отдал им необходимые распоряжения. Еще полдюжины человек получили указания
по телефону. Трое должны были заняться самим агентством, а остальные —
топтуном, выполнявшим задание. Клары.
Когда они ушли, Пьеро громогласно позвал жену. Шлепнул ее по заду.
— Ну как, не остыла задница? — спросил он. — Дети спят?
Она улыбнулась. Он был крупным, сильным мужчиной, и секс всегда был для них прекрасным развлечением.
— Спят, — сказала она. — Хочешь лечь в постель?
— А на полу тебе что, плохо? — спросил он, поднял ее и притиснул к
себе.
Гораздо позже, когда они ужинали, раздался первый звонок. Торопливо
проглотив пищу. Пьеро подошел к телефону.
— Ладно, ладно, — говорил он, вытирая губы рукой. От любовных утех
у него всегда разыгрывался аппетит. — Передай Джино, что он славно
поработал. И ребятам тоже. Конечно... да.
Лючия ни о чем не спрашивала. Она налила ему кьянти, снова наполнила
тарелку. Звонили еще и еще. Тип, который задавал вопросы в
Лез Амбасадер
,
больше не будет проявлять излишнего любопытства. Он вывалился из окна
шестого этажа. Прямо на тротуар. Персонал агентства как следует обработали,
а саму контору разнесли в щепки топориками и молотками, так что она стала
похожа на фабрику зубочисток. Записи свалили посреди комнаты и подожгли.
Досье Стивена Фалькони привезут Пьеро сегодня же ночью.
— Хорошо поработали. Молодцы, молодцы, — снова сказал он; потом
Лючия легла спать, а он остался ждать досье. Он быстро пролистал его. Он не
выносил чтения; оно выводило его из терпения. Условия. Письменные донесения
клиенту. Клиент. Он громко выругался. Клара Фалькони. Как он и подозревал,
она вела слежку за мужем. Он сосредоточился.
Лез Амбасадер
. Никакой
информации там раздобыть не удалось, но в течение недели объект был замечен
в квартире на Восточной Семидесятой улице. Там проживает некая миссис
Лоуренс с сыном. Объект замечен с ними в театре, в ресторанах, на пароходной
прогулке вокруг Манхэттена. Пьеро весь взмок. Он взглянул на последнюю дату.
Два дня назад. Донесения посылаются Кларе раз в неделю. Это было первое. Они
как раз вовремя перехватили его.
Пьеро швырнул папку на пол. За Стивеном приставят другой хвост, где бы он ни
находился. Но больше нет агентства, чтобы докладывать о результатах слежки.
Любой профессионал поймет, что это значит. Он просто слиняет и будет
считать, что ему повезло. Но Клара обратится к кому-нибудь другому. Один
труп, взлом и несколько избитых не остановят ее.
— Он сдурел, — вслух пожаловался Пьеро на брата; жаль, что он не
смеет пойти против его воли и нарушить неписаный закон
семьи
. Он так
ненавидел Клару, что сам сшиб бы ее с дороги в кювет с превеликим
удовольствием. Он представил себе, как автомобиль несколько раз
переворачивается и загорается оранжевым пламенем... Но Стивен сказал
нет
,
а он всю свою жизнь слушался брата.
Он не жаждал власти, не мечтал стать Доном после смерти отца. У него было
то, чего он хотел. Ему совсем не улыбалось отвечать за все. Он предпочитал
выполнять указания вышестоящих. С такими делами, как агентство, он
справлялся достаточно легко. А управление на уровне Стивена было бы для него
обузой. Возня со всякими сенаторами и прочая муть. Он выбросил это из
головы. Пока еще жив отец, оплот всего клана Фалькони, нечего загадывать
далеко вперед. Нужно думать о том, чтобы предупредить Стивена. Завтра утром.
Первым делом позвонить ему. Как только увидит газеты. Ну и заголовочки я им
подкинул, ухмыльнулся он про себя. Как когда-то в юности. Он ничуть не
беспокоился. Никто не опознает его людей, никто не скажет ни слова. Не было
случая, чтобы кто-то дал показания против
семей
и остался жив. Полиция
тоже узнает почерк Фалькони, но ничего не докажет. Тем более что многие
полицейские состоят на службе у
семьи
и не станут слишком вдаваться в
дело.
Он запер досье в ящик и отправился к Лючии. По пути он взглянул на спящих
сыновей и чуть-чуть приоткрыл дверь детской — посмотреть, в порядке ли
крошка Катарина.
— Мы здорово съездили, — сказал Чарли матери. Словечки вроде
здорово
он перенял от отца; она заметила, что он стал говорить
о'кей
,
как американец. — Он такой славный, правда, мам? И все оплатил —
наверно, он ужасно богатый!
Он взглянул на нее, не зная, как спросить о том, что его больше всего
интересовало после тех выходных дней.
— А какую работу он тебе предлагает? Такую же, как мистер Уикхем?
— Нет, дорогой. У него много интересов и много предприятий. Он хочет,
чтобы я держала между ними связь, — как ты бы сказал, потрясная работа
с кадрами. Буду много ездить. — Она решила время от времени наводить
хотя бы один мост. — Может быть, мы будем жить во Франции. Не точно, но
возможно.
Он нахмурился.
— Мам, а мне не придется уйти из школы? Мне бы так не хотелось.
— Что ты, конечно, нет — мне и в голову такое не приходило! Будешь
приезжать на каникулы. Это еще не точно, Чарли, но вполне вероятно. Ты не
возражаешь?
— Нет, — подумав, сказал он. — Если тебе это подходит, то
нет. А дома мы совсем не будем жить? А как же дед?
— Будем жить и там и там, — заверила его Анжела. — Ты сможешь
приглашать на лето друзей — он сказал, что мы будем жить на юге.
Сын тут же просиял.
— Ух ты, потрясно. Здорово! — Потом он спросил: — А он тебе
нравится, мам? По-моему, он к тебе неравнодушен.
— Да, он мне очень нравится. Может быть, и я ему нравлюсь, не знаю.
— Мама, — торжествующе провозгласил Чарли, — ты краснеешь!
Она сделала вид, что сейчас отвесит ему подзатыльник, он увернулся и,
насвистывая, отправился тратить карманные деньги в аптеку на углу в двух
кварталах от дома. Он обожал туда ходить и завел там пару приятелей, которые
считали его одежду и произношение верхом элегантности.
Анжела поспешила в спальню. Да, Чарли был прав, решила она, посмотрев в
зеркало. Лицо у нее было пунцовое.
Она должна была встретиться со Стивеном в городе, чтобы перекусить. Он; как обычно, позвонил утром.
— Я хочу с тобой увидеться, — сказал он. — Только без Чарли.
На Сорок третьей есть ресторанчик, называется
Садик
. Возьми такси, милая,
и приезжай туда к половине первого. Я должен тебе что-то сказать. Нет,
сейчас не скажу. Мне некогда. Значит, в половине первого в
Садике
, Сорок
третья. Я люблю тебя, cara mia.
И он повесил трубку.
Становилось прохладнее. В Вашингтоне, где она была особенно счастлива, она
купила дурацкую шляпку с ярким пером. Она решила надеть ее сегодня. У него
для нее какой-то сюрприз. Наверное, подарок. Она больше не могла от всего
отказываться. Она чувствовала себя возбужденной и немного виноватой.
Проезжающее мимо такси остановилось на углу. Водитель записал адрес. Он был
разговорчив и очень любил пассажиров-англичан, потому что они были слишком
вежливы, чтобы оборвать его.
— Вы давно здесь, леди?
— Почти три недели, — ответила она.
— Вам нравится город?
— Очень. Я изумительно провела время.
— Прекрасное место. Если бы не преступность. Боже, вы читали утренние
газеты? — Он не стал дожидаться, пока она ответит. — Целая
страница. Какого-то парня из сыскного агентства вышвырнули с шестого этажа,
а агентство разнесли в щепки. Трое в больнице, полдома сгорело!
— Какой ужас, — без интереса сказала Анжела. — Кто же это
натворил?
— Мафия, — ответил он, скорчив гримасу в водительское
зеркальце. — Трое ворвались в эту контору, а никто даже не может дать
их описание! Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Боже, —
снова сказал он, — до этих типов не доберешься. Мафия, как пить дать.
Это агентство, наверное, что-то разнюхало. Так они его взяли и убрали! Мне
просто стыдно, вот что я вам скажу, леди. Стыдно от того, что вы и Другие
можете подумать про город, где такое случается. А сказать вам, что делают
фараоны? Я вам скажу. Ничего они не делают! А почему — да потому что
половина из них куплена, вот почему.
Анжела не слушала его. Мафия. Человека выбросили из окна, убили; других
избили, запугали так, что они боятся описать подлецов, которые это сделали;
сожгли половину здания.
Я принимаю стратегические решения... У меня нет
пистолета...
Она поверила в это, убедила себя, что он даже отдаленно не
связан с насилием, не запятнан убийствами. Его обещание... В него она верила
еще тверже, потому что без него ей останется только одно — сделать то, что
она уже сделала раньше. Нет, нет, он оставит все это. Он порвет со своим
прошлым, с семьей. Мы уедем, и никто из них нас не тронет.
— Леди, — водитель остановил машину и потянулся, чтобы открыть ей
дверцу, — приехали.
Садик
. С вас два пятьдесят.
Анжела, не глядя, сунула ему деньги. Она оставила его с пятидолларовой
бумажкой в руках и поспешила в ресторан, под маленький зеленый навес. Стивен
сидел за столиком лицом к двери. Он взял ее пальто и усадил рядом с собой на
банкетку. Вид у него был усталый и настороженный.
— Что за шляпка? — спросил он. — Я ее раньше не видел.
— Я ее купила в выходные, — ответила она. — Стивен, что
случилось? Что-то не так?
Он махнул рукой, и к ним подскочила официантка.
Два мартини
, —
коротко сказал он и повернулся к Анжеле.
— Все так, дорогая. Мне нравится шляпка. Она идет тебе. Как Чарли?
— Прекрасно. Пошел перекусить в аптеку. Нет, что-то случилось. Скажи
мне пожалуйста.
— Вы должны уехать, — тихо проговорил он. — Я купил вам
билеты на вечерний рейс.
Она сидела, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Сегодня вечером? Но почему? Ты говорил — через неделю.
— Кое-что изменилось, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы с сыном
улетели сегодня. Я все устроил. Билеты у меня с собой.
— Могу я знать почему? — возмутилась она. — Это меня не
устраивает. Я хотела начать работать и ждать тебя. Ты сказал — нет. Теперь
все вдруг изменилось. Ты должен сказать мне, в чем дело.
Им принесли меню. Официантка завела дежурную речь о фирменных блюдах.
— Не сейчас, — перебил ее Стивен. — Потом.
Она с обиженным видом отошла.
— Я никуда не поеду, пока ты не скажешь почему, — заявила Анжела.
— За мной следят, — ответил он. — Моя жена наняла сыщика. Он
засек меня. Вам с Чарли опасно здесь оставаться.
— Она знает о нас? — спросила Анжела.
— Пока нет. Но узнает. Теперь ты все поняла, милая. Вы должны уехать
вечером.
— Можно мне еще мартини? — к удивлению Стивена, сказала она, едва
допив свой бокал. — А что будет со мной и с Чарли, если она узнает? Ты
же говорил, что никакой опасности нет. Что все можно уладить за деньги. Ты
сказал мне неправду?
— Не надо так говорить, — сказал он. — Я думал, будет так,
как я обещал. Я не знал, что она что-то подозревает. Один человек, которого
обо мне расспрашивали, рассказал об этом моему брату. Он меня предупредил
сегодня утром.
Официантка принесла заказ. О меню речь больше не заходила.
— Они все еще следят за тобой? — спросила Анжела. Мартини был
такой холодный, что обжигал горло.
— Нет, — сказал Стивен. — Брат позаботился об этом. Но она
наймет других. Поверь мне, Анжелина. Я бы не стал отсылать вас с мальчиком,
не будь это совершенно необходимо. И не смотри на меня так. Мне до смерти не
хочется вас отпускать.
— Агентство, — с трудом произнесла она. — То, что сгорело,
где убили человека, — водитель такси сказал, что это мафия. Стивен,
если ты мне сейчас солжешь, я это сразу пойму. Я тогда уйду отсюда, и мы
больше никогда не увидимся. Это связано с тобой?
Прежде чем ответить, Стивен долго молчал. Он не притворялся; он размышлял и наконец принял решение.
— Не буду тебе лгать, — сказал он наконец. — Если я солгу
сейчас, то придется лгать еще и еще. Ты перестанешь мне доверять; я и сам
перестану доверять себе. Если ты оставишь меня из-за того, что я скажу
правду, — что ж, значит, иначе не может быть. Это было то самое
агентство, в которое обращалась моя жена. Я же говорю тебе, моего брата
предупредили. Он не посоветовался со мной, потому что не знал, где я. Я бы
запретил ему делать это. Мне уже приходилось его останавливать. Я бы нашел
другой способ. Но он не мог рисковать. Он сделал то, что счел необходимым,
чтобы спасти тебя и Чарли. Теперь у меня есть время отослать тебя, прежде
чем Клара обратится к своему отцу. А она бы сделала это не сегодня-завтра.
Пьеро знает, как действуют в таких случаях. Клара получает о тебе нужные
сведения, потом звонит по телефону — и все. Поэтому он и распорядился так.
Вот билеты, Анжела. Я не смогу отвезти вас в аэропорт. Сейчас ты уйдешь, и я
больше не смогу тебя увидеть, потому что за мной могут снова следить. Я даже
не смогу попрощаться с сыном. Дай мне руку, Анжела, — сказал он. —
Не отворачивайся от меня.
Их руки встретились и крепко сжали друг друга. У него в глазах были слезы.
— Ты хотела знать правду, — сказал он. — Ты говорила, что
должно что-то случиться. И почти сразу же это случилось. Я приеду в Англию.
Ты будешь ждать меня?
Анжела протянула руку и сняла шляпку. Яркое перо задело Стивена.
— Я ее купила, потому что была счастлива, — сказала она. —
Мне так понравилось дурацкое перо. Я, наверное, не буду есть, ладно?
Он кивнул.
— Попросить счет?
— Я думала... — продолжала она. — Пока ты мне рассказывал, я
все думала. Когда я спросила, я уже знала ответ. Я всегда понимала, что
такое любить тебя. Так почему же я так потрясена, Стивен? Почему я не
примирилась с этим раньше?
— Потому что ты не могла, — ответил он. — Ты же как-то
сказала мне. Ты не могла из-за мальчика.
— Я не могла с этим примириться и из-за себя тоже. — Она смотрела
прямо перед собой, как будто видела впереди будущее. — Я могу снова
убежать от тебя. И знаю, что сейчас ты не будешь меня останавливать. Мы
слишком близки для этого. Я могу вернуться к своей работе, к моей прежней
жизни, а Чарли сказать, что с новой работой ничего не вышло. Он будет
разочарован; сегодня утром он сказал:
По-моему, он неравнодушен к тебе,
мама
. Он дразнил меня, смеялся. Он тебя забудет. Он еще не привык любить
тебя. Зато я привыкла. Я люблю тебя, Стивен, и, если ты тоже меня любишь, ты
возьмешь себе билет и полетишь с нами. Если полетишь, у нас не все потеряно.
Если останешься, мы больше не увидимся. В следующий раз уже не твой брат
устроит что-нибудь подобное, а ты. Теперь попроси счет, а я пойду ловить
такси. Дай мне билеты.
Он встал и протянул ей конверт.
— А это тебе, — сказал он. Это была коробочка от Тиффани. Анжела
открыла ее. На белой бархатной подушечке сверкал изумруд. Она закрыла
коробочку и вложила в руку Стивена.
— Отдашь мне сегодня вечером, — сказала она. — В самолете.
Она не попрощалась и не оглянулась. Он остался стоять.
Глава 4
— Он не хочет тебя видеть, — повторила мать Стивена. — Он не
спит, не ест, у него сердце разрывается, Стефано, ты же
...Закладка в соц.сетях
