Жанр: Любовные романы
Алая нить
...;— сказала она, — только не сегодня. Сегодня я не
пойду.
Он был добрым человеком; много лет ее мужество восхищало его. Он подошел и
сел рядом.
— Мадам, — мягко сказал он, — вы должны спуститься в бар как
обычно. Если вы не пойдете сейчас, вы, может быть, никогда больше не выйдете
из этой комнаты. Вы меня понимаете? И все ваше мужество окажется напрасным.
Ну, дайте мне руку, мы вместе спустимся на лифте. В честь этого я выпью с
вами бокал шампанского, если вы позволите. Разрешите. — Он протянул
руку и поправил повязку. — Ну, — сказал он, — пойдемте.
У двери спальни она вдруг замешкалась.
— Вы говорите, она ушла из бара?
— Ушла и больше не придет. Так она сказала. Я намекнул, что ей будет
лучше в другой гостинице. Нежеланные постояльцы, мадам, обычно не остаются
надолго.
В это утро она выпила много шампанского. Бар наполнялся людьми, но та
женщина не вернулась. Полина видела ее только со спины и слышала голос, но
чувствовала, что узнала бы ее. Теперь она не ощущала такой усталости; у нее
три раза подряд сошелся пасьянс, она выкурила полпачки сигарет и снова
обрела уверенность. Кто-то еще больше отгородил ее от зала, поставив большую
вазу с цветами так, что ее не было видно. Скорее всего Эжен. Он добрый,
подумала она; благодаря шампанскому все ее чувства были притуплены. Она
оказалась слабовольной, так глупо вела себя утром из-за того, что кто-то
посторонний покусился на ее привычный образ жизни, ее безопасный мирок. Она
презирала себя за это.
После полудня, когда народу поубавилось, она подозвала бармена.
— Я прекрасно провела утро, — заявила она, — у меня три раза
сошелся пасьянс! Знаете, как это редко бывает? Три раза подряд! Кто эта
тварь, что утром кричала на вас? Месье Жак сказал, что она поселилась здесь.
Эжен наклонился к ней.
— Вы бы только ее послушали, мадам. Эти богатые американцы воображают,
что могут купить все, что им заблагорассудится.
Я когда-то приезжала
сюда, — заявила она ему, — и тогда ваш персонал знал, как
обращаться с высокопоставленными гостями, а управляющий умел проследить за
этим! В гробу я видела ваш паршивый кабак
. И вылетела отсюда. К сожалению,
она занимает здесь лучший номер. Я потом о ней спрашивал. Ее фамилия
Сальвиатти. Миссис Сальвиатти. Когда здесь работал мой отец, в гостиницу не
пускали такую шваль!
Полина еще долго сидела в баре. Возвращаясь в номер, она совершенно твердо
держалась на ногах, по ней нельзя было сказать, что она выпила целую бутылку
шампанского и еще половину той, что стоит в ведерке с тающим льдом.
Днем она поспала и проснулась как раз вовремя, чтобы переодеться к обеду и
выбрать драгоценности для одинокого вечера в гостиничном номере.
Как сказал Эжен?.. Сальвиатти?.. Почему эта фамилия кажется ей знакомой? Она
ненавидела свои провалы в памяти. Они случались, только когда она
расстраивалась, как сегодня утром. Пришел официант, чтобы принять у нее
заказ, и она перестала думать об этом. Если не напрягаться, память скоро
восстановится. Она вспомнит.
— Такой хороший вечер, давайте выпьем на террасе, — предложила
Анжела. Ральф принес ей цветы. Как это печально и трогательно, что нужно
прощаться.
Он ненавидит папу, утверждал Чарли. Неужели правда, думала она.
Ральф вышел на террасу следом за ней. Был прекрасный вечер, завершение
очередного знойного дня, когда жара казалась чрезмерной.
Приятный ветерок шевелил ветви деревьев над головой; в этом было
преимущество жизни на холмах. В долине в такие дни зной беспощаден.
— Вы прекрасно выглядите, — сказал он. — Простите, что я не
зашел раньше. Я думал, может быть, сегодня вечером вы приедете в казино.
— Я не приеду сегодня вечером, — сказала она. — Мне нравится
сидеть с малышкой, а Стивен всегда так занят. Ральф, как грустно, что вы
уходите.
— Вы правда так думаете? Я, честно говоря, на это надеялся. — На
этот раз никакой иронии, никакого шутовства. У него были светлые глаза
водянистого изменчивого цвета: то зеленые, то серо-голубые. Он пристально
смотрел на нее.
— Вы же знаете, — сказала она, — мы всегда так дружили. Мы
все. Стивену тоже будет не хватать вас.
— Вряд ли, — заметил он. — Мы с ним дошли до конца пути. Я
ему больше не нужен.
Она тут же принялась защищать мужа.
— Не надо так говорить, Ральф. Вы же знаете, что это неправда.
— Не надо, — согласился он. — Во всяком случае, вам. Забудьте
об этом, не будем портить прощание.
— Что вы собираетесь делать теперь? — спросила Анжела. После этой
легкой перепалки ей стало неловко.
— Немного отдохну и буду искать другую работу. Может быть, подвернется
что-нибудь в Италии. Нужно передохнуть от побережья, я слишком тут
засиделся.
— Домой не поедете? — спросила она.
— Нет. — Он покачал головой. — Там я не чувствую себя дома.
За исключением Рождества, которое я провел с вами. Мне будет не хватать вас,
Анжела. Вы очень много значили для меня. — Он зашел дальше, чем
предполагал; им двигала потребность игрока испытать судьбу. Запустить
воздушного змея, чтобы посмотреть, не поднимет ли его ветер хотя бы на миг.
Она ничего не ответила. Налила бокал вина и отпила. Ни дуновения, змей не
шелохнулся.
— Надеюсь, и я для вас что-то значу, — продолжал он.
Тут она поняла, что ее сын был прав. Прав в том, что Ральф любит ее. Она
ничего не замечала, полагалась на него, невольно заставляла его думать, что
он для нее больше чем друг. Почти брат, взамен погибшего на войне.
— Милый Ральф, — мягко сказала она, — конечно, вы для меня
много значите. У меня был старший брат... я вам рассказывала, помните?
Именно так я воспринимаю вас. Я часто говорила Стивену: если бы Ральф нашел
себе хорошую девушку, женился, остепенился... Я надеюсь, вы не
думали... — Она могла не продолжать. Когда она взглянула на него, его
длинное худое лицо было непроницаемой маской. Ни чувства, ни
выражения. — Я так все перепутала, — в отчаянии сказала она.
— О, вовсе нет, — ответил он. — Это я все перепутал. Но вы
меня простите, правда? Мы останемся друзьями?
— Конечно, останемся. Ведь вы не из-за этого уходите, верно?
Пожалуйста...
— Нет. Это здесь ни при чем. Можно задать вам один вопрос перед тем,
как я уйду?
Она кивнула.
— Вы на самом деле счастливы? Я иногда задумывался об этом.
— Я счастлива, — сказала она. — Он — единственный мужчина,
которого я когда-либо любила или буду любить. С того мига, как встретила
его, Ральф. Для меня никогда никого не будет, кроме Стивена.
Он встал, и она поднялась вместе с ним.
— Все ясно, — сказал он. — Надеюсь, он понимает, как ему
повезло в жизни. До свиданья, Анжела.
— До свиданья, Ральф, — сказала она. — Не теряйте с нами
связи, хорошо? И берегите себя. — Она приподнялась на цыпочках и
поцеловала его в щеку.
Он не прикоснулся к ней, никак не ответил. Его кожа осталась холодной.
— Киньте кость бедному псу, — сказал он и засмеялся высоким,
невеселым смехом, потом повернулся и вышел.
— Ральфи, — голос Мадлен звучал жалобно, — я никак не могу
уйти сегодня вечером.
Он сказал в трубку:
— Мне нужно с тобой поговорить. Найди предлог, придумай что-нибудь. И
приходи. Нет, голубушка, для постели у нас времени не будет. Речь о деньгах.
О больших деньгах для нас с тобой.
Она не ответила; он слишком хорошо знал ее. Несчастье, смерть не сдвинут ее
с места; она рискнет потерять богатого покровителя, только если речь пойдет
о еще больших деньгах.
— Ну хорошо, я попробую. Он ведет себя по-свински, когда я хочу уйти
без него. Где мы встретимся?
— В баре на скале Эдем.
Она восторженно хихикнула.
— О-о, Ральфи... ты, видно, чувствуешь себя миллионером...
— В семь тридцать, — сказал он и повесил трубку.
У него был час в запасе. Он уже сложил вещи; билет на самолет из Ниццы в
Париж утренним рейсом лежал у него в кармане. День он провел в казино,
прощаясь с сотрудниками, после чего поехал на виллу, чтобы увидеться с
Анжелой. Он из кожи вон лез, чтобы казаться жизнерадостным. Он нахваливал
Стивена, говорил, как жаль ему покидать их всех и насиженное место, но ему
предложили нечто сногсшибательное... Он ловко ушел от вопроса, что же это за
предложение. Лезть в чужие дела было не принято, поэтому никто ничего не
выспрашивал. Он особенно дружелюбно отнесся к своему преемнику Франсуа,
шутил и подсказывал, как вести себя с отдельными клиентами. Расставание
прошло в атмосфере добрых пожеланий и благодушия. Важно было оставить о себе
хорошее впечатление. Разобиженный уволенный сотрудник обязательно попал бы
под подозрение.
Мэкстон оглядел квартиру. Он жил здесь, на Круазетт, с того времени, как
Стивен нанял его на работу. Ему не жаль расставаться с ней. Просто
меблированные комнаты, ничем не лучше и не хуже других им подобных. Он отнес
багаж в машину. Пусть подождет в аэропорту, пока он не попросит кого-нибудь
пригнать ее. Он отдал ключи консьержке. Сказал, что уезжает, но время от
времени будет возвращаться. За квартиру было уплачено до конца года. Он
заплатил ей дополнительно за то, чтобы она приглядывала за квартирой.
Пробился сквозь пробки на дорогах Канн и по береговому шоссе поднялся на
красивую скалу Эдем.
В ожидании Мадлен он заказал бокал перно. Бармен удивленно приподнял брови.
Это был не тот напиток, который обычно заказывали посетители. Горький,
терпкий напиток обжег ему язык.
— О Ральфи, милый, извини, ради Бога...
Она быстро подошла к нему, легко поцеловала в щеку. Она была очень
хорошенькой. Красивая дорогая одежда, новые драгоценности. Люди с
восхищением смотрели на нее. Удивляются, зачем ей понадобился такой урод,
подумал он, истязая себя. Конечно же, из-за денег. Что еще он может ей
предложить?
— А теперь скажи, что это за разговоры о богатстве? — потребовала
она. Посмотрев на бокал перно, скорчила гримаску.
— Что это такое? Такая гадость — ее пьют одни работяги!
— У меня очень низменные вкусы, — ответил он. — Именно
поэтому мне так нравишься ты. Тебе, конечно, шампанского?
— Конечно, — сказала она. — И не будь гадким, Ральф. —
Она знала это его настроение. Знала, что он может быть жестоким, может
оскорбить. Иногда она с этим мирилась, иногда нет. Вообще-то она привыкла,
что мужчины плохо обращаются с ней. Но иногда он бывал очень щедрым и
довольно нежным. — Ну, говори, что случилось? Я умираю от любопытства!
Он медленно пил перно. Он держал ее в напряжении, заставляя ждать. Вот ведь
алчная какая. Так и облизывается в предвкушении денег.
— Мне слегка повезло, — сказал он наконец.
Она в восторге подпрыгнула.
— Ты играл? Выиграл кучу денег?
— Нет, не играл. Я ведь в жизни не выигрывал. Во всяком случае,
столько, сколько проигрывал. Нет, моя радость, кое-кто умер и оставил мне
наследство. Что ты на это скажешь?
— Потрясающе, — сказала она и положила руку ему на колено. —
Сколько?
Смотреть на выражение ее лица было забавно.
— Полмиллиона долларов, — сказал он. — Закрой ротик, милая, а
то муха влетит... — Ее рука начала сжимать его колено. Он оттолкнул
ее. — Не у всех на виду, — проворчал он. — Ты не в своем
старом притоне.
Она начинала в марсельском районе красных фонарей. В борделе высшего класса,
где девушкам можно было уходить и приходить. Мадлен зацепилась за одного из
клиентов и сбежала. После этого ее карьера пошла в гору.
Она пропустила колкость мимо ушей. Он пытается обидеть ее, разозлить. Он чем-
то расстроен. Она улыбнулась, показав прелестные белые зубки, и одновременно
облизнула губы.
— Я так счастлива за тебя, — сказала она. — И что ты
собираешься с ними делать?
— Потратить. Поехать в хороший круиз, где смогу поиграть в бридж или в
покер, если мне станет скучно. Зиму проведу на Карибском море. Мне всегда
туда хотелось. Может быть, даже куплю дом на побережье, где буду жить, когда
мне надоест путешествовать. Я только хотел спросить, поедешь ли ты со мной.
— Ральф, милый, ты это всерьез?
— А почему бы и нет? Мы с тобой всегда ладили. Нам вместе весело. И, по
крайней мере, со мной тебе не придется служить боксерской грушей. Твой
приятель по-прежнему колотит тебя?
Она опустила глаза и пожала плечами.
— Иногда, — призналась она.
— Ну, так что скажешь? — спросил он.
Она вздрогнула.
— Ты что же, хочешь, чтобы я решила сейчас? Сию минуту?
— Нет. Примерно в ближайшие десять, пока мы допьем.
— А что за спешка? — спросила она. Внезапно ее глаза
сузились. — Ты говоришь правду — ты их не украл? Кто-то умер?
— Кто-то умер, — подтвердил он. — Но сегодня ночью я улетаю в
Париж. Или ты едешь со мной, или не едешь.
Она колебалась. Но недолго. Он мог быть милым. Он очень активный любовник. И
без выкрутасов. Перс слишком увлекался сексуальными фантазиями. Она боялась,
что когда-нибудь он зайдет слишком далеко.
— К дьяволу эту свинью, — объявила она. — Я решила: еду с
тобой, Ральфи. Ты знаешь, я, кажется, немножко влюблена в тебя!
— Мадлен, — с иронией возразил он, — ты влюблена в меня не
больше, чем я в тебя. Ровно настолько, насколько хватит денег. А теперь иди
укладывай вещи, встретимся в аэропорту перед одиннадцатичасовым рейсом.
О'ревуар, милая моя.
На маленькой лесенке у выхода из бара она обернулась и послала ему воздушный
поцелуй. Жест был очарователен. Он заплатил по счету и вышел. Хозяин шепотом
выругался. Английская свинья. Даже чаевых не оставил.
Клара приехала рано. Она договорилась встретиться с О'Халлореном в Болье.
Там был неприметный маленький ресторанчик с баром. Она заказала стакан
виски. Чувствовала, что ее модная одежда бросается в глаза. Злилась, что
приходится ждать, нервы ее были на пределе. Когда он прибежал, ссылаясь на
заторы, она рявкнула на него:
— Где тебя черти носят! Ты опоздал! — Несмотря на то что он спал с
ней и благодаря этому чувствовал над ней непрочную власть, она по-прежнему
легко нагоняла на него страх.
— Извини... — сказал он и сел.
Она спросила без предисловий:
— Ну?
Он взглянул на нее.
— Сегодня вечером.
Она внезапно задохнулась, но в тот же миг овладела собой. От возбуждения на
ее бледном лице проступил густой румянец.
— Рассказывай, — потребовала она. — Я хочу знать все!
Он решил не вдаваться в подробности. Она запросто могла явиться туда, чтобы
смотреть.
— Мэкстон подстережет его по дороге в казино, — сказал он, понизив
голос.
— А потом ты отправишься на виллу, — выдохнула она. — И убьешь ее и этого их сынка...
Он не сказал ей, что там есть еще новорожденная девочка. Он чуял, что она
может потребовать и этого...
— Из того самого пистолета, из которого он застрелит мужа, —
продолжил он. — Горничная мне сказала, что слуги кончают работу в
девять. После обеда. Свидетелей не будет. Только выстрелы и звук
отъезжающего автомобиля. Я устрою так, чтобы шины панически завизжали и
мотор взревел.
Она чуть заметно улыбнулась, наслаждаясь воображаемой картиной.
— Ты — Мэкстон, — сказала она. — Ты только что убил мужа. Ты
борешься с женой, вмешивается сын, ты теряешь голову и стреляешь в обоих.
Он кивнул.
— Теряю голову настолько, что еду не разбирая дороги и сваливаюсь с
этой стофутовой кручи.
Они снова и снова прокручивали будущие события, стараясь не упустить ни
одной детали. Разговорчивая Жанин с ее неуемным любопытством подкинула им
мотив. Мотив, который объяснит три убийства и самоубийство. Любовь Мэкстона
к жене своего хозяина. Жанин успела насплетничать не одному только
американцу, который приезжал в деревню рисовать плохие картины. Об этом было
известно всем: владельцам кафе, хозяевам паштетной лавки, старухе
бакалейщице.
Мэкстона выгнали с работы; так был запущен механизм мести и крайнего
отчаяния. Это попадет в разряд преступлений, которые французы считают
своими. Преступления из-за любви.
— И все будет шито-крыто, — сказал О'Халлорен.
— Когда я обо всем узнаю? — спросила она. Он быстро сделал в уме
подсчет.
— Не раньше одиннадцати. Я вернусь в гостиницу и позвоню тебе оттуда.
Все будет в точности так, как мы планируем. Будь спокойна.
Он поднял ее сумочку, сигареты и зажигалку.
— Ты только сделай это, Майк, — тихо сказала она. — Сделай
это ради меня.
И ради денег, мысленно добавил он, и ради того, чтобы удрать от тебя, пока
не поздно...
— Считай, что дело сделано, — сказал он.
Ральф Мэкстон ехал по дороге среди холмов. Он знал здесь каждый поворот. Он
ведь так часто ездил по ней. В первый раз вез Анжелу на виллу, которую он
снял для них. Она чувствовала себя разбитой после трудного перелета из
Англии. Потом обеды каждую пятницу. Тогда он думал про себя: наконец-то
удача тебе улыбнулась. Ты необходим ему и нравишься ей. Все, что от тебя
требуется, дружок, — это быть самим собой, острить, переделывать
развалину деда Олега на берегу так, как он того желает, и рассказывать за
обедом забавные истории. К сожалению, все обернулось иначе.
Он бывал там слишком часто, позволил себе втянуться. Он даже с удовольствием
играл в пикет с ее стариком отцом. Обманутый обманщик, пробормотал он. Но
кончается все деньгами. Значительными деньгами. Достаточными, чтобы
осуществить совсем другую мечту. Конечно, ненастоящую.
Для меня никогда никого не будет, кроме Стивена
. Добрый легкий поцелуй в
щеку.
Не теряйте связи... берегите себя
. Не она будет сидеть с ним при
свечах, а Мадлен. Он заслужил Мадлен. Они с ней заслужили друг друга. Он
съехал с дороги на обочину. Посмотрел на часы. Стивен всегда выезжал из дома
в одно и то же время и приезжал в казино ровно в девять тридцать. Очень
пунктуальный человек наш мафиози. Никогда не опаздывает на деловую встречу.
И на эту приедет вовремя, хотя сам он об этом не узнает. Если только не
возьмет с собой Анжелу. Мэкстон не предупредил об этом американца. Сегодня
днем он решил узнать наверняка.
Я не приеду сегодня вечером, Ральф
. А то
не хватало еще, чтобы он, остановив машину, увидел, что рядом со Стивеном
Фалькони сидит Анжела и спрашивает:
Ой, Ральф, у вас авария?
Он снова
посмотрел на часы. Казалось, стрелки стоят на месте.
Он потряс рукой, решив, что часы остановились. Я здесь уже Бог весть
сколько... Нет, часы идут.
Зимой — на Карибское море. Ему будет весело с Мадлен. Она будет доводить его
до исступления постельными фокусами, которым выучилась, еще когда была
шестнадцатилетней шлюшкой. Они будут обедать вместе и танцевать под музыку
джаз-банда погожими теплыми вечерами. Будут жить в лучших номерах отменных
гостиниц. Он будет держать ее при себе как счастливый талисман, и пусть весь
мир увидит, какой прелестной женщиной он обладает. Да, он же забыл о круизе.
Куда они поедут? На Дальний Восток? В Гонконг? Он давно мечтал съездить
туда. Китайцы — отчаянные игроки. Может быть, он бы даже выиграл немного
денег. Там есть потрясающий ипподром. Мадлен будет в восторге. Он будет
водить ее по магазинам. Говорят, там тебе за день могут сшить костюм. Не
хуже, чем на Сэвил-роу. Ну, может быть, немного хуже. Люди склонны
преувеличивать. Когда ему исполнилось восемнадцать, отец заказал ему одежду
у своего портного. Отец шил там все свои вещи. И дед тоже. Они говорили, что
их можно носить тридцать лет, если сохраняешь фигуру. Наверное, в Гонконге
так не умеют. Каким же он был идиотом, решив, что может поселиться в
тоскливой английской деревне, с женой, а то и с ребенком. Что за глупая,
идиотская мысль. Он, видно, лишился последнего умишка.
Вдали на холме он увидел фары автомобиля, заворачивающего за угол. Фалькони;
через несколько минут он будет здесь. Он выключил двигатель и отпустил
сцепление. Вскоре мимо него промчался большой
пежо
со Стивеном за рулем.
Он пропустил его и рванулся с места. Сейчас он поедет по узкой боковой
дороге и выедет на шоссе впереди Стивена. Так, чтобы частично развернуться и
загородить дорогу. Заряженный
смит-и-вессон
лежит рядом на сиденье. Ему
останется только выйти из машины и выстрелить в окно с близкого расстояния.
Один шанс против тысячи, что на всегда пустынной дороге окажется не та
машина.
О'Халлорен должен был встретить Мэкстона на шоссе у поворота на Ниццу в
половине десятого. Он вел машину очень осторожно, потому что сбоку был
высокий обрыв. В кармане у него лежал чек. В другом кармане пряталась
резиновая дубинка. Она не повредит кожу на голове, как удар металлическим
предметом.
Половина десятого. Он не волновался. Мэкстону нужно еще несколько минут,
чтобы развернуть машину и поехать обратно. Может быть, когда Фалькони
пришлось остановиться, он вышел из машины... Несколько минут — это ничего.
Девять тридцать пять.
— Черт возьми, — пробормотал он. — Где этот сукин сын? —
Он услышал автомобиль раньше, чем увидел его. Спортивная модель, чего и
следовало ожидать от этого типа; верх откинут, водителя ничего не стоит
узнать. Он замедлил ход и остановился. О'Халлорен открыл дверцу своей машины
и вышел. Он неторопливо пошел навстречу Мэкстону. Совсем спокойно, без
малейших признаков волнения. Как фараон на дежурстве. Рука сжимала в кармане
дубинку.
Он остановился сбоку от маленького автомобиля. Посмотрел сверху вниз на
Мэкстона. Может быть, виноват лунный свет, но тот был смертельно бледен.
— Сделали?
— Да. Где деньги?
— Вот они, — сказал Майк О'Халлорен. Держа чек в левой руке, он
протянул его Ральфу Мэкстону. — Никаких хлопот?
— Никаких.
Он увидел блеск пистолета и открыл рот, чтобы завопить. Но пуля опрокинула
его прежде, чем он успел пикнуть. Он развернулся и упал лицом вниз.
Мэкстон вышел из машины. Американец был прав насчет пули такого калибра. В
спине у него зияла огромная дыра.
Мэкстон смотрел на него. Ничто вокруг не шелохнулось. По дороге растекалась
большая лужа крови, похожая на пролитые чернила.
— Мне очень жаль, — сказал он. — Но ты бы нашел кого-нибудь
другого. — Он снова забрался в машину. Чек лежал на сиденье. —
Тебя тоже жаль, — сообщил он чеку, — но я не могу получить по тебе
деньги. В конце концов, у меня тоже есть принципы.
Он разорвал его и со смехом бросил клочки в воздух. Ветерок подхватил их и
унес в долину.
Он повел машину, огибая повороты на своей обычной скорости. Он был
первоклассным водителем, с орлиным зрением, с молниеносной реакцией. Он
добрался до береговой дороги меньше чем за десять минут.
Остановился у бистро на окраине Жуан-ле-Пэн. Заказал бренди. Хозяин сказал,
что, если ему очень нужно, он может воспользоваться телефоном в задней
комнате. За пять франков.
— Месье Лоуренса, пожалуйста, — сказал он. Бренди он взял с собой
и выпил почти до капли, ожидая у телефона.
— Стивен Лоуренс слушает.
— Добрый вечер, — сказал Ральф Мэкстон. — Это я.
— Что вам нужно? — Голос Стивена действовал ему на нервы.
— Просто хочу сообщить вам, что на дороге у выезда на шоссе лежит
мертвец. Он предлагал полмиллиона долларов любому, кто убьет вас. Вы не
поверите, как я был близок к этому. Если бы не ваша жена, я был бы сейчас
богатым человеком. Передайте ей мое почтение.
Он повесил трубку, допил бренди и оставил на столе бумажку в двадцать пять
франков. Хозяин изумленно посмотрел ему вслед. Но не кинулся за ним, чтобы
отдать сдачу.
Какой чудесный вечер. Замечательный вечер, чтобы пр
...Закладка в соц.сетях
