Жанр: Любовные романы
Алая нить
...bsp;Четыре дня.
— Мы можем встретиться еще раз, — предложила она. — Может
быть, вы снова поссоритесь с женой.
— Откуда вы знаете, что мы поссорились? — спросил он.
Она пожала плечами.
— Одинокая женщина должна быть осторожной. Я порасспросила о вас,
прежде чем подойти к вам. Есть только одна причина, по которой мужчина во
время медового месяца сидит один и напивается. Что вы ей скажете?
Стивен кончил одеваться.
— Это уж мое дело.
Она снова пожала плечами.
— Ну конечно. Мне не следовало спрашивать. Вы знаете мой номер. Если мы
не встретимся, то счастливого пути, может быть, когда-нибудь, если вы
приедете еще в Монте-Карло... — Она открыла дверь и протянула
руку. — До свиданья, месье Фалькони.
Они ни разу не назвали друг друга по имени.
— До свиданья, мадам Дювалье.
Они обменялись рукопожатием. Она тут же закрыла дверь, сбросила на пол
халат, забралась в постель и уснула.
Клара слышала, как он вошел. Долгие часы этой ночи не принесли ей облегчения
даже в виде сна. Черепки разбитой фарфоровой вазы валялись на полу. Она
ходила по ним, дробя их в пыль. Она больше не могла ни плакать, ни злиться.
Я сломлена, говорила она себе. Он сломил меня. Если он вернется, я буду
целовать его ноги, рвать на себе волосы и пресмыкаться, если только он
вернется и простит меня...
Она подбежала к нему, путаясь в ночной рубашке. Она обняла его, на глазах ее
снова появились слезы и заструились по лицу. Тут она почувствовала запах
чужих духов и вскрикнула:
— Где ты был? Я ждала тебя всю ночь.
Запах духов бил ей в ноздри. Она почти задыхалась.
Жуа
. Самые дорогие духи
в мире.
— Сядь, Клара, — проговорил Стивен. — Перестань плакать и
заводиться. Я хочу, чтобы ты выслушала меня. Очень внимательно. — Он
отстранил ее и усадил на кровать.
— Ты был с другой женщиной, — выдавила она. — Я знаю.
— Верно, был. И каждый раз, когда ты будешь вести себя так, как вчера
вечером, я стану находить себе другую женщину. Может быть, на ночь, может
быть, на более долгий срок. Я и не думал смотреть на блондинку в казино. Я
думал о работе. О нашем семейном деле, Клара. Я подсчитывал, сколько она
могла проиграть, если ей позволяют так много выиграть. Наши с тобой отцы
хотят заняться этим делом. А ты только и думала, что я хочу переспать с ней.
И закатила скандал, и заставила меня уйти, прежде чем я закончил. Ты вопила,
как уличная девка. И вот что я тебе скажу. Ты хочешь, чтобы я был верен
тебе, был хорошим мужем? Тогда больше не поступай так. Никогда не говори о
моей жене, Анжеле. Да, я сказал: о моей жене. Закрой рот, Клара, и больше
ничего не говори.
— Почему бы тебе не побить меня? — спросила она. — Вместо
этого ты меня убиваешь.
— Потому что это тебя не остановит, — ответил он. — Я уже
хорошо тебя знаю. Никакие побои на тебя не подействуют так, как это. В
гостинице живет одна женщина. Я могу прийти к ней, когда только захочу. Все
зависит от тебя. Теперь я приму душ. А ты подумай. И прибери-ка этот мусор
на ковре, пока не принесли завтрак.
Когда он вернулся, она сидела в кровати. Она причесалась и слегка накрасила
губы. Собирая черепки, она порезалась и перевязала руку носовым платком, на
нем выступила кровь. Она открыла ему объятия.
— Я достаточно наказана. Прости меня.
Стивен заставил себя обнять ее. Он жалел ее и ненавидел себя, но сердце его
было холодно, а душа устала. Интересно, думал он, качнется ли маятник снова
кверху.
Она закрыла глаза и притихла. Женщина из гостиницы, сказал он. Не
проститутка. Проститутки не душатся
Жуа
, слишком дорого. Я найду ее,
пообещала себе Клара и склонила голову ему на плечо; казалось, мир
восстановлен.
Клара изо всех сил старалась загладить свою вину. Она предложила снова пойти
в казино вечером; немецкая баронесса так же сидела и играла в баккара, делая
все более отчаянные ставки. Она проигрывала.
— Привет. — Это опять был Ральф Мэкстон. До управляющего дошло,
что Фалькони снова здесь. Мэкстон угостил их шампанским и принялся
очаровывать молодую жену. Очень красивая женщина для тех, кому нравится ее
тип. Он видел, как она сосредоточена на муже, и подумал, что, должно быть,
скучно, когда тебя так обожают. С Фалькони было легко общаться. Он задал
несколько вопросов, которые Мэкстон тут же парировал, и наконец отошел к
другому столику, где ставки были меньше, и учтиво проиграл некоторую сумму
денег. Это был красивый жест, и Мэкстон невольно одобрил его. Он умеет себя
держать, этот итальянский гангстер. В отличие от тех, которых Мэкстон
встречал в Неваде, где он просаживал свое состояние. Он удивился, когда
миссис Фалькони внезапно заговорила с ним. Фалькони еще оставался за
столиком, на этот раз ему везло.
— Вы женаты, мистер Мэкстон?
Он рассмеялся.
— О Господи, нет. При моей-то работе! Какая жена примирится с ней?
— Но многие женщины сами приходят сюда, — заметила она. — Им,
по-моему, нравится играть.
— Да, нравится. Женщины втягиваются в игру не хуже мужчин. Среди них
много вдов и разведенных. Они приходят, играют в рулетку, наслаждаются
обществом.
— И, наверное, подцепляют мужчин? — Она спросила с невинным видом,
что ни на миг не обмануло его.
— Только не в этом казино, миссис Фалькони.
Она пожала плечами и отвернулась. Из головы у нее не шла та женщина в
гостинице, женщина, которая душилась
Жуа
.
Долго ли Стивен собирается оставаться здесь? Хорошо бы этот занудный
англичанин ушел и пристал к кому-нибудь другому. Ей хотелось остаться со
Стивеном вдвоем, еще раз убедиться, что между ними все хорошо. Завтра пойду
к администратору, подумала она. Интересно, сколько это будет стоить.
Но администратор ей не помог. Он притворился, будто не видит пачки банкнот,
которую она вытащила из сумочки. Рисковать ради этого не было смысла: его
место стоило дороже. Столько, сколько предлагала дамочка, он зарабатывал в
день.
— Очень жаль, но ничем не могу вам помочь, мадам, — сказал
он. — Возможно, вам помогут в регистратуре.
Но и там отказались заглянуть в книгу записи гостей и узнать, кто из
приезжих — одинокая дама. У Клары было мало времени. Она поспешно оделась и
вышла раньше Стивена, чтобы навести справки. Дома она бы получила то, что
хотела, но здесь все по-другому. Она шепотом выругалась. Он подцепил ее
скорее всего в баре. Когда он явился утром, от него пахло виски так же
сильно, как и этими ненавистными духами. И она отправилась в бар. Там
несколько супружеских пар сидели за ранним коктейлем. И еще две женщины
поодиночке. На одну из них Клара и смотреть не стала. Седая, сидит
уткнувшись в роман. Вторая? Клара пристально смотрела на нее, и какой-то
первобытный инстинкт подсказал ей, что она у цели. Она обогнула столик
совсем близко. Женщина пила кампари. Аромат
Жуа
ударил Кларе в ноздри. Она
направилась к стойке. Поражаясь собственной хитрости, она наклонилась к
молодому бармену.
— Кажется, эта дама — известная актриса? — прошептала она. —
Мой муж сказал, что встретил ее вчера вечером.
— Нет, мадам. — Парень покачал головой. — Это мадам Дювалье.
Она здесь постоянная гостья. Приезжает каждый год. Может быть, она хотела
подшутить над месье Фалькони?
— Может быть. — Клара улыбнулась какой-то дикой улыбкой.
Обернулась, посмотрела еще раз. Та намного старше, искушенная, очень
шикарная. Клара отправилась искать Стивена.
Они наняли яхту и катались вдоль побережья. Потом был пикник, где выпили
много вина. На жаре она разомлела и в приливе чувственности захотела любви
прямо в каюте. Ей было хорошо как никогда. Она почувствовала, что снова
обретает Стивена и что наверняка, по воле Девы Марии и всех святых, на этот
раз забеременеет...
После этого они ныряли с борта и купались в море, прозрачном и холодном.
— О чем ты думаешь, саго? — сонно спросила она, когда они
обсыхали, лежа на палубе. Она потянулась, чтобы взять его за руку, но он не
заметил ее жеста. Ее рука тянулась к нему, пока наконец пальцы их не
встретились в медленном движении.
— О делах, — ответил он, щурясь от яркого солнца. — Думаю,
дома нам следует заняться казино.
— Это же территория Муссо, — пробормотала она.
— Места хватит, — ответил Стивен. Он не привык обсуждать такие
вещи с женщинами и сменил тему. Только мужчинам пристало говорить о делах.
— Пойду еще поплаваю, — сказал он и нырнул, не дожидаясь ее.
Ночью Клара позвонила отцу в Нью-Йорк. На линии стоял сплошной треск.
— Как поживает моя девочка? — все спрашивал отец.
Она плакала в трубку.
— Что случилось, доченька? Что с тобой? Тебе плохо? Расскажи папе.
— Я расскажу, — пообещала она. — Ох, папа, как я скучаю по
тебе и по маме. Я была так счастлива, но что-то случилось. Здесь женщина.
Она вяжется к Стивену. Папа, что мне делать?
Минуту трубка молчала. Она подумала было, что их прервали. Потом она снова
услышала голос отца.
— Предоставь это мне, cara mia. Только скажи, как зовут эту дамочку и
где она живет.
Клара так и сделала.
— Спасибо, папа. Спасибо, — повторила она и снова заплакала. Потом
повесила трубку.
Сначала они полетели в Лондон. Стояло типичное английское лето, прохладное и
запоздалое. Кларе было холодно и скучно. Даже картинные галереи и музеи
казались скучны по сравнению с красотами Парижа. Она не рассказала Стивену о
парижской квартире, выжидая, пока подвернется удобный случай. Она совершила
паломничество в итальянскую церковь в Клеркенуэлле, где молилась о ребенке.
— Не беспокойся об этом, — говорил Стивен. — Он родится.
Всему свое время, как говорит моя мать.
— Мне она этого не скажет, — возразила Клара. — Я хочу дитя
медового месяца. Такие дети всегда бывают счастливыми. — Она уткнулась
в его плечо и прошептала: — Скорей бы домой. Я хочу поселиться в собственном
доме.
Да, сказал Стивен, ему тоже этого хочется, а сам продолжал думать о
семействе Муссо, которое мертвой хваткой держало игорный бизнес в Неваде.
Медовый месяц кончился. Пора Кларе становиться настоящей женой, а вскоре и
матерью. А ему — вернуться к работе и к миру мужчин.
Он следил за Полиной Дювалье уже три дня. Сначала в баре, потом в ресторане
гостиницы; теперь ее багаж сносили по лестнице вниз, а у дверей ждал
автомобиль. Он ни разу даже не встретился с ней взглядом, а она не замечала
его, потому что он был немолод и лыс. Она сама вела довоенную
лагонду
. Он
позавидовал, что у нее такая машина, но без труда следовал за ней по
вьющейся дороге Муайенн-Корниш, высеченной на склоне горы высоко над
берегом. Он увидел, как она повернула в ворота одной из вилл.
Большой дорогой дом; должно быть, виды отсюда бесподобные. Все должно
выглядеть как ограбление. Он проехал мимо затем исхитрился подняться выше и
снова спуститься. У самых ворот он снизил скорость. Высокие сосны давали
тень и укрытие от посторонних глаз. Из-под них он не видел дома, а значит, и
его никто не видел. Поскольку дом так высоко, все должно произойти днем.
Ночью ворота будут закрыты, а свет от фар будет виден за милю. Он вышел из
машины и сунул руку в карман брюк. Он был коренаст и силен, хотя и толст.
Его лучшие годы миновали лет пятнадцать назад, но сил у него пока хватало.
Он вполне годился для женщин и пожилых мужчин.
Наверное, там есть слуги. Часы показывали половину двенадцатого. Для второго
завтрака еще рано. Держась в тени, он пополз вперед.
Вилла была действительно большой, с открытой террасой, откуда двери вели в
комнаты. Уже подобравшись к самой стене, он увидел ее. Она курила, успев
переодеться в джинсы и блузку. Ограбление с насилием. Несколько минут она
стояла там. О чем-то думала, хмурилась.
В былые времена он собирал дань с владельцев борделей в Марселе. Когда он
был молод, ему вместе с деньгами предоставлялся выбор девиц. Затем
перебрался в Ниццу — это было после небольшой неприятности, когда один из
его клиентов умер от побоев. Жадный тип, не желал раскошеливаться. В Ницце
оказалось полно работы. Магазины, рестораны, бордели — все платили дань, и
он стал одним из сборщиков. У него была жена и трое детей. Жили в квартире
на морском побережье. Ему хорошо платили. В свободные вечера он подрабатывал
в казино вышибалой.
Женщина по-прежнему стояла неподвижно. Потом, едва он подумал, что придется
подойти к ней сзади прямо на террасе, — а это ему не очень-то
улыбалось, — как она резко повернулась и пошла в дом. Он натянул на
голову чулок. Оружия у него не было. Он двинулся за ней следом. Она ничего
не видела и не слышала. Он мгновенно отправил ее в нокаут, и она свалилась
без единого звука. Он запер дверь, поднял ее с пола и бросил на кровать. Она
ничего не почувствовала, потому что так и не пришла в сознание. Закончив, он
перевернул ящики, выкинул на пол какие-то вещи и сунул в карман золотое
колье, два кольца и золотую зажигалку. Затем выскользнул из дома и вернулся
к своей машине. Он уже стоял у какого-то светофора в Болье, когда горничная
Полины Дювалье пришла звать хозяйку ко второму завтраку.
Врачи американской клиники в Ницце сообщили репортерам, что сомневаются,
выживет ли несчастная женщина после столь тяжелых повреждений. Все кости
лица разбиты, и, вероятно, она ослепнет на левый глаз. Местные газеты
запестрели заголовками.
Глава 3
— Это очень мило с вашей стороны, Джим, — мягко сказала
Анжела. — Но я не хочу снова выходить замуж.
Они сидели у камина, он держал ее за руку и уже третий раз за прошедший год
просил хорошенько подумать.
— Я не хочу торопить вас, — говорил он. — Но вам следует
подумать о будущем мальчика, ведь ему нужен отец. Я очень привязан к нему,
да и он ко мне тоже. Я хочу одного: чтобы вы были счастливы, Анжела.
Это был честный человек, доброй души. Отец ее уже оставил практику из-за
больного сердца, и Джим Халберт работал теперь с младшим партнером, у
которого была жена и ребенок. Мужчина он хоть куда, несмотря на возраст.
Многие женщины были бы с ним очень счастливы.
А ведь я могла бы обосноваться здесь, думала Анжела, стать хорошей женой
врача, провела бы всю жизнь в поселке, где родилась, воспитывала бы детей
так же, как была воспитана сама. Если бы не повстречала Стивена Фалькони.
Если бы он не смотрел на меня глазами моего сына.
— Я знаю, Джим, — сказала она. — Но зачем притворяться, будто
я передумаю? Я не передумаю. Я знаю все аргументы против этого, но знаю и
то, что смогу воспитать Чарли и сама. Собственно, я вас позвала сегодня,
потому что хочу кое-что вам сказать.
У него был несчастный вид. Ей не хотелось обижать его отказом, разрушать
надежды. Но продолжать в том же духе и позволить ему надеяться было бы
нечестно.
— Вы уезжаете, — сказал он.
— Да. Откуда вы знаете?
— Ваша мать говорила что-то такое.
Миссис Драммонд, бестактная, как обычно, была слишком взволнована, чтобы
говорить обиняками.
— Вам бы лучше предпринять что-нибудь, Джим, прежде чем она уедет и
найдет себе работу, к которой так рвется. Пойдите, предложите ей еще раз,
хорошо? Заставьте ее передумать.
Родители желали этого брака. Благодаря ему можно будет не беспокоиться за
практику, Анжела получит свой дом и мужа, которого они любили и которому
доверяли. И прежде всего, это заполнило бы пробел в биографии мальчика.
Они по-своему любили Чарли, хотя их огорчало, что он не похож на
англичанина.
В нем нет ни капли крови Драммондов, — жаловался жене
отец Анжелы, а потом виноватым тоном добавлял: — Но он все равно чудесный
мальчишка
.
— Я устроилась на работу в лондонскую фирму, — сказала
Анжела. — Им нужен инспектор по кадрам. Звучит внушительно, и платят
там неплохо. Я прошла собеседование, и меня приняли. Помогла профессия
медсестры.
Не только это, подумал он. Неужели непонятно, что им нужна именно такая
привлекательная, умная женщина? Вслух он сказал:
— А как же Чарли?
— Ему восемь лет, — ответила Анжела. — Пора отправляться в
школу. До сих пор годилась и сельская, но теперь надо учиться всерьез. Папа
оплатил полис на все время обучения в государственной школе. Очень щедро с
его стороны. Так что через две недели я переезжаю в Лондон.
Минуту он молчал. Достал трубку, набил ее, примял табак, закурил, затянулся.
На это ушло время.
— Ну хорошо, дорогая, — сказал он. — Наверное, вам виднее. Я
люблю вас и всегда буду любить. Если вы передумаете и Лондон вам надоест — я
буду здесь. Нам порой бывало очень хорошо вместе. Поцелуйте меня на
прощание, ладно?
— Ну конечно, — ответила она. — Не знаю, что бы я делала без
вас, Джим. Вы были так добры к нам обоим. Спасибо за все. — Они
обнялись и поцеловались.
— Ну, желаю удачи, — сказал он. — Сейчас я ухожу. Но перед
вашим отъездом мы могли бы вместе пообедать.
— С удовольствием, — сказала Анжела.
Когда он ушел, она поворошила кочергой дрова в камине, налила стакан вина
перед сном. Грустно, но в то же время гора с плеч. Она не хочет замуж ни за
него, ни за кого-то другого. Ей нужно изменить свою жизнь, оторваться от
сына, прежде чем он слишком привяжется к ней, и надеяться, что когда-нибудь
она обретет личное счастье. Мысль о работе все больше и больше занимала ее,
тем более что сын подрос и уже не нуждался в постоянном надзоре.
У меня полно сил, решила она. И они во мне пропадают, а ведь их можно
применить с пользой. Честно говоря, мне еще и скучно. Я не готова к жизни,
ограниченной рамками поселка и поселковой деятельности. Если бы у меня был
любимый человек, если бы что-то получилось с Джимом, — тогда другое
дело, но лишь тогда. Пока еще не стало слишком поздно, я должна узнать, что
может предложить мне внешний мир.
Она поставила экран перед пламенем камина и заперла дверь. Родители давно
легли. Она открыла дверь в комнату сына и заглянула туда. Он спал,
разметавшись почти поперек кровати, подсунув под себя скомканную подушку.
Анжела осторожно вытянула ее и уложила сына как следует.
Он что-то пробормотал; она нагнулась и поцеловала его. На миг его руки
обхватили ее шею.
— Мама? — послышался сонный шепот.
— Да, милый. Спи. Спокойной ночи.
— Спокойной... — повторил он и мгновенно заснул.
Из полуоткрытой двери на кровать падал свет, и несколько минут она смотрела
на сына. Хотела бы я знать, где твой отец, думала она. Интересно, как бы ты
понравился ему. Он, наверное, о нас позабыл. Мужчины долго не страдают. Не
то что дуры женщины вроде меня.
Она крепко закрыла дверь и пошла в свою комнату.
Она сняла маленькую квартиру в Челси. На последнем этаже в доме без лифта,
кое-как обставленную, но это было все, что она могла себе позволить. Чарли
остался с дедом и бабкой, и каждые выходные она ездила домой повидаться с
ним. С осени он начнет ходить в приготовительную школу. Анжела старалась не
думать о разлуке. В первый же месяц она чуть было не сдалась и не вернулась
домой.
Она работала в большой фирме медицинского оборудования на Уигмор-стрит.
Работа была интересная. Ей нравились люди и ее все любили. Но Лондон
показался вновь прибывшей холодным и негостеприимным. Соседи по дому
бормотали
доброе утро
и спешили мимо. Каждый вечер она возвращалась в
пустую квартиру; от отчаяния она начала одна ходить в ближайший кинотеатр и
совершать долгие прогулки по набережной.
Выходные омрачались необходимостью уезжать в воскресенье вечером и болью
расставания с Чарли. У него были глубокие черные глаза его отца, и они
наполнялись слезами, когда она целовала его на прощание. Мать никак не
облегчала положения.
— Ты похудела! — заявила она, рассматривая Анжелу в ее второй
приезд домой. — И у тебя такой усталый вид. Я уверена, что ты питаешься
кое-как!
— Мама, я прекрасно себя чувствую. Я очень хорошо обедаю, а по вечерам
готовлю себе.
Джой не обратила внимания на намек прекратить этот разговор и продолжала:
— Готовишь себе? Боже мой, неужели ты не завела друзей? Только не
говори мне, что ты все вечера сидишь одна! — Она вздохнула и
проговорила: — Не понимаю, зачем тебе это надо, душенька. Ей-богу, не
понимаю. Мы все скучаем по тебе, особенно Чарли, правда, малыш? Почему бы
тебе не бросить все это и не вернуться домой?
Анжела сдержалась. Мать желала ей добра, вот в чем беда. Конечно, думала
Анжела, я не могу разозлиться и сказать, чтобы она заткнулась, но ведь Чарли
вот-вот заплачет.
И она слишком громко произнесла:
— Я люблю свою работу и очень счастлива. А теперь мы с Чарли погуляем
перед вторым завтраком. Пойдем, сынок.
Джой посмотрела им вслед и снова вздохнула. У нее была привычка
разговаривать вслух, когда рядом никого не было.
— Вот ведь дурочка, — сказала она. — Отвергнуть такого
человека, как Джим, который любит ее... отправиться в Лондон, поселиться
одной... Кто поверит, что ей это нравится? Вид у нее совершенно несчастный.
Так, разговаривая сама с собой, она вошла в дом, чтобы узнать, не нужно ли
чего мужу. После инфаркта он вел очень размеренную жизнь. Стал мягче, скучал
о дочери и беспокоился за нее, но, в отличие от жены, почти никогда не
выражал своих чувств.
— Анжела дома? — спросил он.
— Да. Пошла погулять с Чарли. Такое погожее утро. После лондонского
воздуха прогулка пойдет ей на пользу. Я там и дышать-то не могу.
— Ты не была там три года, — заметил он.
— И тогда там нечем было дышать, — стояла она на своем. —
Жаль, что Анжела не хочет одуматься. Такая упрямица, вот в чем беда.
— В точности как я, — вставил Хью. — По-моему, она делает то,
что надо. Если она не хочет замуж за Джима, ей нужно начать новую жизнь. Мы
ведь не будем жить вечно. Оставь ее в покое, Джой. Пусть поступает, как
знает.
— Ну ладно, ладно. Я же просто говорю, вот и все. Когда Чарли пойдет в
школу, будет хуже.
— Будет лучше, — возразил муж. — Ну, как там с едой?
День был долгим и утомительным. Анжела устала. Голова начинала противно
болеть. Скоро возвращаться домой. В этом было мало привлекательного —
безликая квартира и долгий одинокий вечер впереди. Она велела себе не дурить
и стала складывать бумаги на столе. Ничего, ляжет спать пораньше. Жаль
только, что слишком часто приходится ложиться пораньше. Дверь в ее кабинет
открылась. Анжела подняла голову. Это была девушка по имени Джуди из
бухгалтерии. Несколько раз они вместе пили кофе. Джуди была ветрена и
пользовалась успехом У мужчин, да и у женщин тоже. В ней чувствовалась
бесшабашность, внезапно напомнившая Анжеле Кристину.
— Ты готова, Анжела?
— Да, почти. Вот только уберу эту кипу.
— Мы идем в бар через дорогу, почему бы тебе не заглянуть туда с нами?
Анжела колебалась. Все они моложе ее.
— Пошли, — уговаривала Джуди. — Мы идем целой компанией.
— С удовольствием, — сказала Анжела. — Подожди минутку.
Она и не заметила, как прошла голова. В баре на углу Уигмор-стрит было
накурено, шумно и людно. Обстановка веселая.
Она заказала себе джин с тоником и через минуту говорила о том, как трудно
найти друзей в Лондоне.
Джуди, приканчивая вторую порцию джина с апельсиновым соком, от души
согласилась.
— Да в Лондоне можно свалиться мертвой, никто и не заметит. Я сама из
маленького городка на южном берегу, и в первые месяцы я тут чуть не померла.
Но нужно собраться и действовать самой. Вот что я поняла. Нечего ждать, пока
соседи постучатся к тебе, потому что этого не будет. Постучись к ним сама и
скажи:
Привет, это я, заходите в гости, выпьем или поболтаем
. Вот что надо
делать.
Анжела была очень довольна. Люди входили и выходили; казалось, все знакомы
между собой. Она заметила, что здесь постоянно встречались младши
...Закладка в соц.сетях
