Жанр: Любовные романы
Алая нить
...пробуйте назвать Драммонд, — сказал Стивен. — И не
говорите, кто спрашивает. Здесь пятьдесят. Двадцать вам, остальное Луису. Не
ошибитесь.
— Не ошибемся, мистер Фалькони.
Он вернулся к своим спутникам и сказал:
— Пройдемте за столик? Заказ можно сделать наверху.
По пути он оглянулся. Она сидела спиной к нему. Он видел ее блестящие
светлые волосы, шею и плечи. Нет, ему не померещилось. Но этого быть не
может. У каждого в мире есть двойник. Он слышал об этом, но никогда не
верил. И сейчас не верит. Хотя он не мог ошибиться. Даже со спины видно, что
это она. Он занимался обычными делами — заказывал обед, изучал карту
вин, — а сам все смотрел и ждал, когда она войдет в ресторан. Он должен
увидеть ее еще раз. При ярком свете и с учетом прошедших шестнадцати лет.
Конечно, она изменилась. Бывшей двадцатилетней девушке уже за тридцать; она
стала старше и элегантнее. Очень простое черное платье; те же солнечные
волосы, которые он любил перебирать. То же выражение глаз. И легкая улыбка,
какую он так часто представлял себе в дни, когда отчаянно горевал по ней.
Его охватила ярость. Пришлось спрятать руки, потому что они начали дрожать
от злости. Значит, она не умерла. Она его обманула. Сбежала, бросила его,
чтобы он думал, будто она умерла и их неродившийся ребенок уничтожен бомбой,
убившей кого-то другого. Он надеялся, что не выглядит круглым болваном;
конгрессмен что-то говорил о Федеральном бюро расследований.
— Вы же знаете, что бывает, когда эти сукины сыны вцепляются в такие
вещи. Как бы чисто вы ни работали, они начнут вопить о коррупции и рэкете.
— Я знаю, — услышал Стивен собственный голос и удивился, как
естественно он звучит. — Поэтому для нас так важно знать, какую линию
они будут гнуть, чтобы мы могли подготовиться. У нас лучшие адвокаты, но мы
не хотим, чтобы нас втягивали в судебное дело, присылали повестки. Отец не
молод, и у него больное сердце. — Ложь легко слетала с его уст, в то
время как внутри у него все переворачивалось от злости.
Это она. Ошибки быть не может. Он узнал каждое движение, каждый жест.
Попробуйте назвать Драммонд
, — сказал он. Это последняя возможность
доказать, что женщина не Анжела. Если это какой-то невероятный двойник, она
просто не отзовется на эту фамилию. Телефонный звонок окажется
бессмысленным.
Метрдотель Луис приблизился к ним и слегка кивнул Стивену. Он смотрел, как
Луис подошел к столику и шепнул что-то светловолосой женщине. Конгрессмен
умолк посреди фразы. Фалькони не обратил на это никакого внимания. Он
смотрел только на пару в другом конце ресторана. Женщина поднялась, ее
спутник поднялся было следом, но она жестом остановила его. Стивен увидел ее
взволнованное лицо, когда она поспешила к двери. А он-то проливал слезы,
думая, что она умерла. Но она оказалась жива, и она предала его.
— Прошу прощения, я сейчас вернусь, — сказал он конгрессмену и
направился за ней вниз, к телефонной будке. Когда она открыла дверь, он как
раз нагнал ее. Она подняла трубку, и тут он протиснулся за ней и закрыл
дверь, так что они оказались запертыми в будке. Эти будки звуконепроницаемы.
Если она закричит, никто не услышит. Было достаточно светло, чтобы они могли
рассмотреть друг друга. Он прижал ее к стене и схватил за руку. Телефонная
трубка болталась на шнуре, то и дело стукаясь о них.
— Стивен, Стивен... — говорила она.
Он не услышал своего имени — услышал только голос, который так хорошо знал.
Он навалился на нее, причиняя боль, и прошептал:
— Анжелина? — Он почувствовал, как ее тело напряглось под его
тяжестью; это тоже было ему знакомо. — Анжелина, — снова сказал
он. — Где ты была все эти годы?
— Стивен? Это ты, Стивен?
— Это я.
— Отпусти мою руку, — сказала она дрожащим голосом. — Больно.
— Мы сейчас уйдем отсюда, — сказал он. — Пойдем туда, где
сможем поговорить о прошлом. У меня пистолет. Попытайся только удрать от
меня, и я тебя убью. Поняла, Анжелина?
— Нечего мне угрожать, — ответила она. — Я все поняла.
Пойдем.
Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.
— Ну, еще бы, — сказал он, выволок ее из будки, сжимая локоть так
крепко, что его пальцы впились в мягкую кожу. — Вниз. Сейчас заберем
твое пальто. Сообщи своему приятелю, и чтобы все звучало пристойно.
Он потащил ее вниз по лестнице и остановился у гардероба.
— Передайте конгрессмену Фуллеру, — сказал он девушке у
стойки, — что меня вызвали по срочному делу. — Он порылся в
кармане и выгреб оттуда мелочь. — Дама тоже уходит. Правда, милая?
— Да; — сказала Анжела и обратилась к гардеробщице: — Я пришла с
мистером Форрестом. Скажите ему, что мой сын неожиданно заболел и я должна
идти домой.
— У вас пальто? — спросила девушка.
— Пелерина. Вон она. Но мой номерок.
— Номерок — это неважно, — перебил Стивен. Он взял ее пелерину и
перебросил через руку. — Вызови мою машину Стэнли! — крикнул он
швейцару.
Он держал Анжелу так крепко, что она не могла вырваться. Затем он торопливо
вывел ее из ресторана и, когда подкатил автомобиль, затолкал Анжелу на
заднее сиденье; телохранитель заслонял его, пока он не захлопнул дверцу,
потом вскочил на переднее сиденье. Машина рванулась с места. Стивен
наклонился вперед и заговорил с шофером.
— На квартиру, — сказал он и опустил стеклянную перегородку.
— Куда мы едем? — спросила Анжела. Он больше не держал ее. Она
отодвинулась от него и забилась в угол. На ее руке была красная отметина,
которая скоро превратится в синяк.
— Туда, куда я вожу своих шлюх, — ответил он. — Честных,
которым я плачу. А что это за шлюха, которая удирает от мужа — и ни письма,
ни слова, ничего? Скажи мне, какая женщина так поступает?
Она увидела выражение ненависти на его лице и отвернулась.
— О Боже, — сказала она, — что с тобой случилось?
— Помолись, помолись, — издевательски проговорил он. — Тебе это пригодится, Анжелина.
— Я тебя не боюсь, — ответила она. — Так что можешь мне не
угрожать.
Когда машина остановилась, он по-итальянски велел шоферу подождать и
повернулся к Анжеле.
— Мы идем ко мне. За нами идет мой человек. Так что не пытайся сбежать.
Она не ответила. Они вошли в подъезд, потом в лифт. На четвертом этаже
телохранитель открыл дверь квартиры и вошел первым.
— Все в порядке, дон Стефано, — объявил он и пропустил их внутрь.
— Входи, — приказал Стивен.
Она оказалась в просторной двухкомнатной квартире с широкими белыми диванами
и стенами в зеркалах. Куда она ни смотрела, всюду были отражения ее и
Стивена. Он стоял перед ней, слегка покачиваясь на пятках. Пальцы сжаты в
кулаки.
Внезапно он схватил ее левую руку.
— Ты снова вышла замуж? Вышла за какого-то подонка? Что с моим
ребенком?
— Я не вышла замуж, — ответила она. — Это кольца моей матери
и твое обручальное.
— Ты избавилась от моего ребенка? — спросил он очень тихо —
Поехала домой и избавилась от него? Так?
Она взглянула на него, и внезапно он увидел на ее лице не меньшее презрение
и злость, чем чувствовал сам.
— Если ты так думаешь, можешь катиться к дьяволу. Я родила твоего сына,
Стивен.
— Теперь объясни, почему ты сбежала от меня, — медленно проговорил
он.
— Потому что узнала, кто ты такой. Я не хотела, чтобы мой сын стал
таким, как ты. И была совершенно права! Ты злой и жестокий, Стивен. Тогда я
этого не понимала, но теперь вижу. Ты грозил, что убьешь меня, и, как видно,
всерьез. Ты действительно такой, как они говорили!
— Кто говорил? — резко спросил он и, шагнув к ней, повторил: — Кто
говорил? О чем ты?
Она отвернулась.
— Они послали за мной. Майор Томпсон и тот, другой. Они показали мне
досье. Они сказали мне, что ты в действительности делаешь на Сицилии. Раньше
я никогда не слышала о мафии, но теперь мне все стало ясно. Там все было
написано. О твоей семье, о людях, к которым ты собирался меня
отправить, — убийства, преступления, все мыслимые пороки. Так они
сказали о тебе. Я пыталась это отрицать. Пыталась за тебя вступиться.
Бесполезно. Я не могла с тобой жить. Не могла допустить, чтобы мой ребенок
вырос среди таких, как ты. Поэтому я добилась увольнения из армии и уехала
домой.
— Но почему? — допытывался он. — Почему они рассказали тебе?
— Ты же просил для меня разрешения уехать, — напомнила она. —
И в конце они спросили, по-прежнему ли я хочу ехать в Америку.
— И ты сказала
нет
, — перебил он. — Так что они избавились
от забот, показав тебе всю эту чушь.
— И что, это была неправда? — вызывающе спросила она. — И
сейчас неправда?
Он не ответил, тяжело опустился на стул, пристально глядя на нее.
— Я вернулся на Сицилию, когда узнал про госпиталь. Я искал тебя. Чуть
не сошел с ума. Там все еще вытаскивали трупы.
Никто не знал, сколько человек погибло под развалинами. Я пытался найти
тебя. Нашел часы, которые подарил тебе, разбитые. Все в крови. Мне сказали,
что они были на одном из трупов.
— Я их отдала Кристине, — сказала она. — А ее убили.
Он, казалось, не слышал.
— Я и решил, что вы погибли. И ты и ребенок. Говорю тебе, я просто
сошел с ума. Спрашиваешь, что я делал на Сицилии? Я могу тебе сказать, что я
делал, когда вернулся в Неаполь. Отправился в регулярную часть. Хотел
сражаться. Хотел убивать тех сволочей, которые убили тебя.
Он умолк. Отражения в зеркалах застыли. Наконец он снова заговорил.
— Хочешь выпить? Похоже, тебе не мешает подкрепиться.
— Нет, я хочу уйти.
— Ну да. Конечно. А можно, я выпью скотч? Это недолго. — Он налил
себе бокал. Руки у него дрожали. Надо же, вел себя как дикарь. Угрожал ей,
применял силу, чтобы сделать больно.
Ты злой и жестокий
. Так она сказала,
и он это заслужил. Он подошел к ней и протянул стакан.
— Выпей, — сказал он. — Когда-то мы пили вино вместе.
— Это было давно, — ответила Анжела. — Все изменилось.
— Только не ты, — сказал он. — Я узнал тебя сразу, как только
ты вошла. Шестнадцать лет я думал, что тебя нет в живых, Анжела, и, когда ты
вошла в этот бар, я решил, что сошел с ума. Представляешь, каково это —
увидеть тебя и понять, что пустил под откос всю свою жизнь?
Она взяла у него стакан и отпила.
— Ты, наверное, был потрясен. Я тоже. Но прошло шестнадцать лет. У тебя
своя жизнь, Стивен, у меня своя. И я правда хочу уйти.
— Ты можешь простить меня? — спросил он. — За то, что так
повел себя? Ты можешь постараться меня понять?
— Мне нечего прощать, — ответила Анжела. Она вернула ему стакан, и
на миг их пальцы соприкоснулись. — Не нужно было говорить тебе это. Ты
напугал меня, Стивен.
— Я знаю, — сказал он. — Хотел бы я, чтобы ты меня простила.
Шестнадцать лет. Это много. Ты не можешь уделить мне несколько минут?
А он страдал, вдруг подумала она. Видно по лицу и по глазам. Не очень-то он
счастлив.
— Хорошо, — сказала она.
— И ты простишь меня? Постараешься забыть, как я вел себя?
— Постараюсь, — пообещала она. — Если ты простишь меня за ту
боль, которую я причиняла тебе все эти годы.
— Расскажи мне о мальчике.
— Ему пятнадцать. Ходит в школу в Англии. Очень хорошо учится.
— Что ты сказала ему?
— Сказала, что ты погиб вскоре после нашей свадьбы. Я сменила фамилию
на Лоуренс и всем говорю, что я вдова.
— Могла бы найти кого-нибудь, — через силу проговорил он. —
Могла бы не взваливать все на себя.
— Мне никто не нужен, — ответила она. — У меня были родители.
Мы жили вместе с ними, пока ребенку не исполнилось восемь. Я не хотела
выходить замуж, хотя мне и делал предложение один человек. Но я его не
любила.
— Нелегко, наверное, было растить мальчика без отца.
— С ним нетрудно. Он был прелестным мальчишкой и скоро станет славным
молодым человеком. Я очень горжусь им, Стивен. Думаю, ты бы тоже гордился
им.
В нем не осталось ни капли злости.
— А теперь я пойду, — сказала она.
Он подошел к ней и протянул руку, чтобы помочь ей встать. После минутного
колебания она оперлась на нее.
— Ты действительно должна идти? — спросил он.
— Да. Уже поздно.
— Я смогу когда-нибудь увидеть сына? — Он все еще держал ее руку.
— Ты, наверное, женат, — сказала она. — И у тебя есть другие
дети.
— Я женат, — сказал он. — Но детей у нас нет. И никогда не
будет. Такие браки заключаются в аду, Анжела. Не бросай меня. Пожалуйста, не
бросай.
— Мне пора, — повторила она. Это было как безумие: он рядом с ней,
в его взгляде и голосе мольба. — Если хочешь его увидеть, то он здесь.
Мы приехали вместе. Он, наверное, еще не спит.
Она отстранилась от него. Еще немного, и между ними произойдет то, чего
больше никогда не должно быть.
Он набросил пелерину ей на плечи.
— Какой он?
— Твоя копия, — ответила она. — Сам увидишь.
В лифте он сказал ей:
— Почему ты не дождалась меня? Почему ты не доверяла мне, Анжела? Я бы
изменил свою жизнь.
— Правда, Стивен? Честно?
— Наверное, нет, — признался он. — Я бы просто отговорил тебя
от отъезда. Господи, я бы присылал деньги, помогал тебе.
— И не попытался бы найти и вернуть нас?
— Это первое, что бы я сделал, — сказал он. — Как хорошо ты
меня узнала, даже за такое короткое время.
Он усадил ее в машину. Она назвала адрес квартиры. На миг в нем вспыхнуло
подозрение.
— А почему ты не в гостинице? Чья это квартира?
— Одного из клиентов той компании, где я буду работать, —
объяснила она. — Квартира маленькая, но для Чарли это лучше, чем
гостиница. К тому же я сэкономила кучу денег.
Удовлетворенный ответом, он успокоился. Велел шоферу подождать. Анжела
открыла входную дверь.
— Это на втором этаже, — сказала она и пошла впереди Стивена.
На площадке он остановился.
— Как ты представишь меня?
— Мистер Фалькони, который подвез меня домой после обеда.
У двери квартиры она нажала кнопку. Дверь открылась, и появился Чарли.
— Привет, мама. Ты рано пришла. Хорошо повеселилась?
Они вошли в квартиру, и Стивен мог разглядеть сына. Высокий, темноволосый,
открытое лицо. Типичный Фалькони — от черных волос до оливковой кожи и
глубоких темных глаз.
Он услышал голос Анжелы:
— Да, мы рано кончили. Это мой сын Чарли. Мистер Фалькони был очень
любезен и подвез меня до дома.
Мальчик протянул руку.
— Здравствуйте, сэр.
Пожатие у него было крепкое, уверенное. Да, все равно что смотреть на себя в
зеркало, подумал Стивен. Неужели мальчик этого не замечает?
— Выпьете чего-нибудь? — предложила Анжела. На миг их глаза
встретились над головой мальчика.
— С удовольствием, — ответил он.
— Виски? Или вина, если хотите.
— Виски, — сказал он. — С водой и льдом. Спасибо.
— Я принесу. — Анжела вышла, оставив его наедине с сыном. Он не
находил, что сказать.
— Вы живете в Нью-Йорке, сэр? — вежливо спросил юный Чарли.
— Не постоянно. В основном во Флориде.
— Нью-Йорк такой замечательный город, — сказал Чарли. — Здесь
просто потрясно. А какая Флорида?
— Совсем другая. Там жарко и солнечно. Можно ловить рыбу в открытом
море и кататься на водных лыжах.
— Звучит обалденно. Хотел бы я туда съездить.
— Может быть, съездишь, — ответил Стивен. — Ты ходишь в школу
в Англии?
— Да. В Хайфилдсе. Школа что надо. В следующем семестре первые
экзамены. — Он сделал гримасу. — Я обещал маме, что сдам хорошо.
— Я в этом уверен, — подтвердил отец. Славного парня вырастила,
подумал он. Хорошие английские манеры, говорит ему
сэр
. Только вот эти
словечки — потрясно, обалденно. Хотя, кажется, у юнцов такой стиль. Другое
поколение, другие люди. А вот его маленькие племянники избалованы и
бесцеремонны.
— Вообще-то я наполовину американец, — вдруг сказал сын
Анжелы. — Мой отец служил в американской армии. Его убили в бою в
Италии. Вскоре после того, как они с мамой поженились. Может быть, мне
поэтому так нравится Нью-Йорк.
— Может быть, — сказал Стивен Фалькони. — Жаль, что твой отец
погиб.
— Мама мне о нем рассказывала. Он был ужасно храбрый. Не повезло ей.
— А вот и твоя мама, — произнес Стивен и поднялся. Он взял у
Анжелы виски. — Мы тут с Чарли разговариваем о его школе, — сказал
он ей.
— И еще я рассказываю о папе, — перебил мальчик. — Как
называлось место, где он погиб, мама?
— Салерно, — ответила Анжела. Она не смотрела на Стивена. — В
том бою погибло много американцев.
Всякий, кто увидит их вместе, подумала она, сразу поймет, что между ними
кровное родство. Они так невероятно похожи.
— Сынок, — сказала она, — нам с мистером Фалькони нужно
поговорить о делах. Не ляжешь ли ты спать?
— Ладно, ма. Спокойной ночи, сэр.
Они снова обменялись рукопожатием. Стивен смотрел, как сын ласково потрепал
мать по плечу. Он был уже слишком взрослым, чтобы целовать ее в присутствии
постороннего. Дверь за ним закрылась, и они остались вдвоем.
— Ты молодец, Анжелина, — медленно проговорил он. — Чудный
парень.
— Я рада, что ты так думаешь.
— Я хотел бы как-то помочь ему. Вам обоим.
Она покачала головой.
— Только не деньги, Стивен. Нам они не нужны. У меня хорошая работа, да
и мать мне оставила небольшой капитал. За школу Чарли уплачено до самого
окончания. Мой отец уплатил. Ты очень добр, и я всегда буду тебе благодарна,
но нам ничего не нужно.
— Из-за того, откуда эти деньги? Так?
— Я не сказала этого. Я не хочу тебя обижать.
— Ты меня не обижаешь. Но ты можешь обидеть мальчика. Что будет, когда
он окончит школу? Как же колледж — он же умный парень, — кто будет
платить за обучение?
— Я, если понадобится, — ответила она.
Он поднялся и заходил взад и вперед.
— Есть простой способ: перевести деньги на его имя, — сказал
он. — И ты мне не сможешь помешать.
— Не смогу. Ты в силах сделать его богатым, Стивен, и испортить ему
жизнь. Он начнет задавать вопросы. Узнает, что я лгала ему; узнает, каким
путем ты заработал эти деньги.
— Ты отлучаешь его от меня, — обвиняющим тоном сказал он. —
Это же мой единственный сын. И я женат на тебе, Анжела. Ты моя жена, разве
ты не помнишь?
— У тебя есть жена, — сказала она. — Сожалею, что ты
несчастлив, мне не следовало приводить тебя сюда. И позволять встретиться с
ним. — Она поднялась и направилась к двери.
Он подошел к ней вплотную и спросил:
— Ты ничего ко мне не чувствуешь?
— Я люблю сына, — ответила она. — Я устроила его жизнь, и он
счастлив. Я не могу позволить себе что-либо чувствовать по отношению к тебе,
Стивен, потому что это отразится на нем. А теперь, прошу тебя, уйди,
пожалуйста.
Она открыла дверь и отступила, чтобы пропустить его.
— Я тебе не верю, — тихо произнес Стивен Фалькони. Он положил ей
на плечо тяжелую руку.
— Нет, Стивен, не надо... — быстро проговорила она.
— Не буду, потому что в соседней комнате спит наш сын. Я уйду, Анжела,
но я вернусь.
Она подошла к комнате мальчика и открыла дверь. Он спал. Внезапно она
вспомнила, как сделала то же самое, когда отказала Джиму Халберту и
собиралась уехать в Лондон, чтобы начать новую жизнь. Она тогда поступила
правильно, не пошла по пути наименьшего сопротивления. И сейчас она должна
поступить правильно. Ради сына, не ради себя.
Ты ничего ко мне не чувствуешь?
Всю долгую бессонную ночь ее терзал этот
вопрос, и она не смела ответить себе на него. Страх, злость, жалость...
шепоток желания в глубине ее существа, когда он коснулся ее. И это все
чувства? Или же по-прежнему жива любовь — преграда для других мужчин,
оружие, обернувшееся против нее самой? Мы можем уехать, повторяла она себе,
мы должны уехать, прежде чем он придет снова. А он придет. Я-то знаю его. Он
не отпустит Чарли. И меня не отпустит. И Бог знает, хватит ли у меня сил в
следующий раз. Сейчас их хватает.
— Ма, ну почему мы уезжаем так быстро?
— Чарли, я же сказала тебе. Я говорила с Дэвидом Уикхемом, он хочет,
чтобы я приступила к работе со следующей недели. Жаль, но нужно
возвращаться. Я понимаю, что тебе здесь хорошо, но ничего не поделаешь.
— Когда это ты говорила с ним? — допрашивал он. — Вчера ты
ничего мне не сказала.
— Не было времени. А теперь кончай спорить, слышишь? Я тебе это возмещу
в другой раз. Или ты думаешь, что мне хочется уезжать?
Он увидел, что она мигает, стряхивая с ресниц слезы. Про себя он произнес
нечто весьма неприличное в адрес мистера Дэвида Уикхема — Анжела бы очень
удивилась, услышав это, — и отправился укладывать вещи.
Она по телефону заказала билеты на дневной рейс в Лондон. Они стоили гораздо
дороже тех, что у них были, но дешевых мест не оказалось. Она позвонила
второму клиенту, с которым просил ее встретиться мистер Уикхем, и
отговорилась тем же, чем перед Форрестом, которому тоже нужно было
позвонить. Сын заболел, и она везет его в Лондон. Мистер Форрест был крайне
раздосадован тем, что его оставили в одиночестве посреди обеда, и не проявил
никакого сочувствия.
Теперь он нажалуется на меня в агентство, подумала Анжела, но тут же
отмахнулась от этой мысли. Ничего не поделаешь. Жаль, что нет более раннего
рейса.
Я вернусь, сказал Стивен. Укладывая вещи, прибирая квартиру, она с ужасом
ожидала, что сейчас раздастся звонок, он войдет и не отпустит ее. Но время
шло, и ничего не случилось.
— Схожу в магазин, куплю еды в дорогу, — сказала она.
— Давай я пойду, — предложил сын.
— Нет, ты оставайся. Я куплю гамбургеров. И не подходи к телефону.
— Это еще почему? — спросил он.
— Потому что я сказала!
Она поспешила из комнаты, а он сделал гримасу. Никогда он не видел свою мать
в таком настроении, да еще со слезами на глазах. Он снова помянул мистера
Уикхема недобрым словом и мрачно уселся в последний раз посмотреть
замечательный американский телик. Раздался звонок, он отодвинул защелку и
открыл дверь.
— Привет, — сказал Стивен Фалькони. — А мама дома?
— Э-э... нет. Она вышла в магазин за едой. Мы уезжаем в Англию, вот
ведь незадача!
— А можно, я войду и подожду?
— Да-да, конечно, входите. Я выключу телик.
— Не обращай на меня внимания, — сказал Стивен. — Сиди и
смотри... Я открою, — сказал он, когда снова раздался звонок. Он открыл
Анжеле дверь и сказал: — Дайте-ка это мне. — И забрал у нее сверток. Он
повернулся к мальчику: — Если ты пойдешь немного погулять, Чарли, я попробую
уговорить твою маму остаться в Нью-Йорке до конца каникул. Идет?
— Нет... — начала было Анжела, но Чарли подскочил от восторга.
— Еще бы! Это
...Закладка в соц.сетях
