Жанр: Любовные романы
Прелестная наставница
...но с вашим
появлением он как-то, знаете ли, отмяк. Не поймите меня превратно, суровость у него не в характере, и все же перемены
налицо. - Дворецкий поднялся на ноги. - Вот почему я прошу вас вернуться в подвал, мисс Галлант.
- Рада бы, да не могу, - призналась Александра, роняя голову на руки. - Я застряла.
- Ах вот как! Что же, тогда надо прислать кого-нибудь на помощь.
Не дав ей времени ответить, Уимбл быстро удалился, а Александра осталась в своей западне. Вопреки идиотизму
ситуации она чувствовала себя до некоторой степени польщенной - еще никто и никогда не прилагал таких усилий, чтобы
только не расстаться с ней.
Что-то вцепилось ей в лодыжки, и она невольно ахнула.
- Тише! - приказал Люсьен из подвала.
- Ты хоть дверь закрыть догадался? Не хватало еще, чтобы слуги увидели меня болтающейся в окне!
- Об этом нужно было думать раньше. Впрочем, не волнуйся, дверь я закрыл.
Руки разжались и двинулись выше, под подол.
- Нет, ты определенно с ума сошел! Прекрати немедленно!
- Тогда не вращай так призывно бедрами.
Александра пожалела, что не видит лица Люсьена - она сгорала от желания узнать, в самом деле он так на нее реагирует
или просто дразнит.
Снова сомкнув пальцы на ее лодыжках, граф легонько потянул ее из окошка, и тут из страха свалиться с высоты на пол
она принялась брыкаться, за что получила шлепок по ягодицам. Это было совсем не больно, но унизительно.
- Не смей больше так делать!
- А ты не бей меня ногами по голове.
- Но я боюсь упасть!
- И напрасно - этого я точно не допущу.
Люсьен пользовался ее беспомощностью, гладя везде, куда мог дотянуться. Прошла целая вечность, а он все прикасался к
ней. Как она любила его вопреки негодованию! Любила звук его голоса, тепло рук...
Наконец Люсьен потянул ее за ноги, раздался треск ткани...
- Что-то меня поймало!
- Не что-то, а кто-то. Я.
Александра могла бы поклясться, что он потерся о ее ногу щекой, отчего горячая волна прошла по ее телу.
- Я хочу сказать, платье за что-то зацепилось.
Руки снова двинулись вверх по внутренней поверхности ног, и это движение закончилось влажным прикосновением.
- Ты что... ты там целуешь?
- Ну да.
- Хватит, Люсьен!
- Сейчас придвину твой сундук.
Он отошел, но вскоре вернулся и встал у нее за спиной. Александра неожиданно почувствовала, что трется обо что-то
твердое.
- Боже мой! - выдохнул Люсьен. - Так где ты зацепилась?
- Слева.
- Здесь?
Рука протиснулась между рамой и грудью, ладонью вверх, и кончики пальцев пощекотали сосок через ткань платья.
Александра дышала все чаще - не то из-за неудобства позы, не то из-за его близости. Как бы то ни было, Люсьен решил,
что лучше будет продолжить начатое, имея твердую почву под ногами. Он постарался освободить зацепившуюся ткань, и
после очередного рывка награда оказалась в его объятиях. Александра немедленно обвила его шею руками и прильнула к
нему с такой силой, что он потерял равновесие и лишь чудом успел соскочить с сундука, не свалившись на пол вместе со
своей драгоценной ношей.
Не заботясь ни о чем другом, Люсьен нашел губами губы Александры. Его плоть была напряжена с той самой минуты,
как он увидел ее аппетитный зад торчащим из окошка подвала.
- Люсьен... - прошептала она, на миг отстранившись. Выходит, они снова были в самых доверительных отношениях,
достаточно доверительных, чтобы звать друг друга по имени. Люсьен уложил Александру на пол, где они тут же подверглись
атаке мохнатой торпеды, с радостным визгом облизавшей их лица.
- Это еще что такое! - возмутился Люсьен, пытаясь оттолкнуть разбушевавшегося Шекспира.
- Сидеть! Лежать! Отстань! - со смехом отбивалась Александра.
Дверь, скрипнув, приоткрылась.
- Милорд, что случилось?
- Вон! - рявкнул Люсьен. Дверь тут же снова захлопнулась.
- Какое счастье, что мы оба одеты! - смеясь, воскликнула Александра и подхватила пса на руки.
- Да уж, минутой позже все было бы иначе.
- Ничего подобного!
Ну вот, она вполне оправилась! И надо же было собаке вмешаться! Люсьен уселся и посадил Александру к себе на
колени.
- Чувствуешь? Ну скажи.
- Еще бы! - Она сглотнула.
- Ты ведь тоже меня хочешь, правда?
- Очень!
Александра обернулась и поцеловала его, тем самым положив предел терпению Люсьена. Нужно было срочно что-то
предпринимать.
Когда они оба оказались на постели, Люсьен помедлил, решая, что делать с бесцеремонным представителем семейства
собачьих. Александра лежала, опершись на локоть, с таким откровенно нетерпеливым выражением лица, что он едва не
отмахнулся от этой проблемы; потом, озаренный неожиданной идеей, вынес терьера за дверь и сунул в руки ошеломленному
Томкинсону.
- Глаз с него не спускай!
Вместо обычных протестов Александра встретила Люсьена пылким объятием и первой начала раздевать его, а он с
удовольствием внес свою лепту в последствия ее авантюры, окончательно растрепав узел золотисто-рыжих волос.
- Но это вовсе не означает, что я тебе поверила, - прошептала она, раскрыв рубашку и трогая языком плоский мужской
сосок.
- Рано или поздно поверишь! - Люсьен стянул платье с ее плеч и покрыл их поцелуями.
- Нет, я не...
Одежда разлетелась в разные стороны, и впервые после бесконечно долгого перерыва они соединились с жадностью
изголодавшихся друг по другу любовников. Это была не ласковая, изысканная близость, а яростное наслаждение, когда
счастливый крик сам собой рвется из груди...
Когда Люсьен очнулся от короткого забытья, он лежал на спине, а в окошке трепетал на ветру клок ткани от платья
Александры. Упрямице почти удалось ускользнуть, и он поклялся никогда больше не давать ей такой возможности.
- Все-таки хорошо, что спас меня именно ты, а не Уимбл, - сказала Александра, приподнимаясь на локте.
- Обещай больше не устраивать побегов, иначе...
- Иначе - что? Ты снова вытащишь меня из окна и уложишь в постель? - Она замурлыкала, как довольная кошка. - Я
согласна. Такое наказание - хоть каждый день! Впрочем, если таким способом ты пытаешься меня в чем-то убедить, то
напрасно. Я и раньше знала, что ты отличный любовник и обаятельный повеса.
- Вот как, обаятельный? - Он накрутил на палец золотистый локон. - Я делаю успехи. Раньше ты никогда так не
говорила обо мне.
- Считай, что сегодня день комплиментов.
- Кстати, как раз об этом я и хотел поговорить. Согласно моим указаниям, Томкинсон вручил мне вот это. - Люсьен
потянулся к брошенному на пол сюртуку и достал из кармана письмо. - Адресовано Эмме Гренвилл.
На лице Александры не отразилось ни малейшего удивления. Впрочем, судя по содержанию письма, она и не надеялась,
что оно достигнет адресата.
- "Дорогая Эмма! - начал Люсьен, развернув письмо. - Боюсь, я не смогу в ближайшее время приступить к своим
обязанностям. Меня похитил и заточил в подвал мой последний наниматель - напыщенный, надоедливый, упрямый,
свиноголовый, окончательно свихнувшийся граф Килкерн".
- По-моему, комплиментов даже маловато.
- А по-моему, многовато.
- Мне нужно известить Эмму, - с нажимом произнесла Александра. - У нее хватает хлопот и без того, чтобы
тревожиться на мой счет.
- Я об этом позабочусь... в более элегантной форме.
Люсьен сунул письмо в карман, привлек Александру к себе и поцеловал.
- Позволь мне уехать, - сказала она, как только он ее отпустил. - Все равно это когда-нибудь случится. Не усложняй
жизнь для нас обоих.
- Я отпущу тебя только тогда, когда не будет других причин для отъезда, кроме твоего собственного желания. Если и
тогда ты не изменишь своих планов, пусть будет по-твоему. Сейчас тобой движут долг и стечение обстоятельств.
- А тобой - расчет. Это тоже может измениться?
- Безусловно. - Люсьен обвел взглядом неуютное помещение. - Здесь придется кстати пара ковров. Я распоряжусь.
Ну а если ты не в силах и на пять минут забыть о побеге, я лично заколочу это окно.
- Сейчас я слишком довольна и утомлена. На ближайшие пять минут можешь расслабиться. - Александра потянулась,
явно поддразнивая его.
- Вот спасибо! Надеюсь, ты понимаешь, что я не каждый день похищаю гувернанток.
- А ты понимаешь, что я не верю в благородный порыв, который тебя якобы к этому подвигнул?
- Конечно, у меня был и корыстный интерес - ты мне необходима.
Взгляд бирюзовых глаз стал испытующим.
- Временами я почти способна тебе поверить...
- А это значит, что я уже на пути к желанному результату!
Люсьен и в самом деле лично заколотил окошко изнутри целой сотней здоровенных гвоздей. Простодушный Томкинсон,
правда, предложил забить отверстие досками, но это означало бы полностью прекратить доступ в подвал воздуха и света.
Вместо табурета Александре принесли удобное кресло, а на кровать набросали ворох мягких подушек. Леди Делакруа в
это время ходили по магазинам, что было очень кстати, иначе они непременно заметили бы, сколько предметов роскоши
зачем-то переносится в подвал.
Хотя кругом царила суета, Александре бросилась в глаза перемена в поведении прислуги. Прежде, если она просила о
чем-то в присутствии графа, лакеи и горничные непроизвольно бросали взгляд в его сторону, как бы спрашивая, не возражает
ли он. Теперь, стоило выразить ей какое-нибудь желание, его тотчас мчались исполнять. Из промежуточного звена между
прислугой и господами Александра вдруг сама превратилась в госпожу. Разумеется, никто ни словом, ни взглядом не
показал, что знает, почему она переоделась в присутствии Люсьена, но на самом деле это не прошло незамеченным и
породило не осуждение, а скорее почтение. Что мог сказать прислуге хозяин дома? В каких словах обрисовал ее положение?
Александра решила понаблюдать за Люсьеном, для чего уселась в свое новое кресло и взяла в руки томик Байрона. Она
смотрела из-под ресниц, как он не слишком умело, но азартно колотит молотком по гвоздям, и думала, что скорее всего граф
впервые в жизни держит в руках молоток.
В половине третьего в дверь заглянул лакей. Люсьен уже спрыгнул с изрядно расшатанного табурета, отдал Томкинсону
молоток и надел сюртук.
- Милорд, Уимбл велел передать, что мисс и миссис Делакруа вернулись.
- Превосходно!
- Кажется, теперь тебе по нраву общество тетки и кузины? - осведомилась Александра, закрыв книгу.
- Я усердно перевоспитываюсь. - Люсьен махнул рукой, и эскадрон слуг, в течение последнего часа суетившийся в
подвале, наконец покинул помещение.
Когда они остались одни, Люсьен подошел поцеловать Александру.
- Я скоро вернусь, - многозначительно заметил он. - Никуда не уходи и вообще веди себя как следует.
С этими словами он отбыл. Александра снова взялась за книгу, потом, опустив ее, оглядела свою преобразившуюся
темницу, и на губах ее сама собой возникла улыбка. Теперь это был самый роскошно обставленный подвал во всей Англии!
Глава 18
В соответствии со своим планом Люсьен перехватил вернувшихся леди Делакруа в холле.
- Я бы не против побеседовать с кузиной, тетушка, - сказал он любезно, изо всех сил сдерживая желание плюнуть
Фионе в глаза. Горячиться не следовало - время для мести еще не настало. Ему оставалось утешаться тем, что рано или
поздно он с ней посчитается.
- Разумеется, племянник, только не слишком долго. Не забывай - сегодня вечером у нас выезд в оперу. Розе нужно
отдохнуть, чтобы восстановить цвет лица.
- Хорошо, я все понял.
Люсьен повел Розу в ту же комнату, где состоялся их первый разговор по душам, закрыл дверь и принялся нервно
расхаживать перед окном. Ему хотелось перескочить сразу на несколько ходов вперед, чтобы осталось больше времени на
общение с Александрой, но увы - подобный скачок мог отнять у него Александру навсегда.
- Что-нибудь случилось, кузен?
- Я говорил с Робертом.
Роза вздрогнула, да так сильно, что ее светлые кудряшки подпрыгнули.
- Ну же! Он на меня обижен?
- Он мечтает на тебе жениться.
- О, кузен! - Девушка повисла у него на шее и звучно чмокнула в щеку. - Боже, как я счастлива! Теперь мне не
придется выходить за тебя!
- Не придется, - хмыкнул он.
- Но ведь ты тоже не хочешь этого, - резонно заметила Роза. - Ты сам так сказал. - Она вдруг отодвинулась от него.
- Ты ведь не передумал, нет? Не отказал Роберту?
- Я дал согласие на то, чтобы он просил твоей руки, причем дал с такой охотой, что не хватало только колокольного
звона. Да не тискай меня так, задушишь!
Роза спрятала руки за спину, но была не в силах сдержать счастливую улыбку.
- И что теперь? Ты дашь знать Лекс, что дело улажено, и она вернется в Лондон?
Люсьен заколебался. После прошлого разговора с кузиной он долго мучился сомнениями и страхами и сейчас предпочел
бы не сообщать больше того, что она уже узнала. Однако ему нужен был союзник, и приходилось идти на риск.
- Александра в Лондоне, - наконец сказал он.
- Да неужто! Где же она? Я должна с ней увидеться и поделиться новостями!
Девушка сделала движение, словно собиралась от радости закружиться по комнате, но Люсьен ухватил ее за руку.
- Тише, Роза, тише, иначе ты взбудоражишь весь город. Нам нужно соблюдать осторожность.
- Ах да, конечно... - Роза перестала улыбаться. - И что теперь?
- Для начала скажи матери, что вопрос с помолвкой между мной и тобой улажен и о ней будет объявлено в следующую
среду.
- Да, но...
- Для этого будет дан ужин, на котором я объявлю о вашей с Робертом помолвке.
- Вот уж мама будет в ярости! - Роза неожиданно хихикнула и тут же зажала рот ладонью.
- Ничего, я с ней как-нибудь разберусь.
- А Роберт в курсе твоих планов?
- Разумеется. Ну как, ты согласна?
- Да. Все это странно и ужасно романтично! Но что будет с тобой и Лекс? Где она? Ты ведь так и не сказал.
Люсьен сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду.
- Она в погребе Балфур-Хауса.
- Как - в погребе?
- Ты даже сможешь ее повидать, если ни слова не скажешь об этом матери.
- Не скажу, не скажу! Я ведь обещала. Но почему погреб?
- На то есть причины, и скоро ты их узнаешь. Главное, смотри не выпусти Александру - эта упрямица вполне способна
сбежать.
- Ну конечно, раз она не желает за тебя замуж!
- Логично.
Хотя Люсьен посвятил Роберта в детали своего плана, он не решился сказать Розе всего из страха, что его простодушная
кузина, сама того не желая, проболтается Александре. Даже ему, при всем его жизненном опыте, приходилось следить за
каждым словом, произнесенным в присутствии этой не в меру проницательной гувернантки.
- И когда я смогу повидаться с Лекс?
- Сначала скажи матери то, о чем мы договорились. Она не велела тебе здесь задерживаться, и к тому же новость
слишком важна, чтобы надолго ее откладывать.
- Я обещала сообщить немедленно, как только ты попросишь моей руки.
- Тогда не стоит держать миссис Делакруа в неведении, - вкрадчиво произнес Люсьен.
- А можно сказать Лекс, что я за тебя не выйду?
- Даже нужно. И не поскупись на эпитеты, когда речь зайдет о Роберте. Пообещай, что вы будете счастливейшей парой
на свете. Но сначала скажи своей матери то же самое о нас с тобой.
- А это все не трюк с твоей стороны? - вдруг подозрительно спросила Роза.
- По-твоему, это похоже на трюк с целью увлечь тебя к венцу?
- Пожалуй, нет, и слава Богу.
После короткого раздумья Люсьен решил, что лучше будет, если он сам преподнесет тетке вожделенную новость: Роза
могла смешаться и оплошать. Рука об руку они поднялись в комнату Фионы, где та проводила время, свободное от сплетен и
интриг.
- Тетушка, мы пришли сообщить вам важную новость!
- Да, дорогие мои? Что же это за новость?
Она осведомилась об этом с видом такого безмерного превосходства, что Люсьену едва удалось сохранить хладнокровие.
- Мы решили, что каждый из нас только выиграет от брака. "Но не друг с другом", - добавил он про себя, так как не
хотел идти на прямую ложь, которую потом можно будет обратить против него.
- Отменная, отменная новость! Иди и поцелуй мамочку, дочка!
Роза повиновалась с несколько неуверенной улыбкой, и Люсьен отметил, что ей недостает артистических способностей.
Какое счастье, что он решил взяться за дело сам!
- Дорогой Люсьен! - многозначительно произнесла Фиона, протягивая руку.
Потребовалось титаническое усилие воли, чтобы приложиться к этой руке без гримасы отвращения. Впрочем, Люсьен
готов был заглянуть в лицо Горгоне Медузе, лишь бы это помогло ему в достижении цели.
- Мне не терпится поставить в известность весь свет! - провозгласила Фиона с отвратительными нотками торжества в
голосе.
Без сомнения, она хотела поскорее сделать помолвку явной, чтобы отрезать племяннику путь к отступлению. Эта
женщина понятия не имела, как мало его заботит мнение света.
- Чему мы охотно поспособствуем, - сказал Люсьен, - и причем прямо здесь, Балфур-Хаусе. Я назначу на среду ужин
специально для этого.
- Давайте никого не извещать заранее, и тогда сюрприз удастся на славу! - Роза захлопала в ладоши. - Люсьен, а
принц Георг приедет, если ты его пригласишь?
- Принц Георг! - ахнула Фиона, немедленно забыв обо всем остальном.
Мнение Люсьена об артистических способностях Розы тут же значительно поднялось. Ей просто недоставало опыта.
- Да, если приглашение будет исходить лично от меня, он непременно приедет.
- Но я все-таки сообщу самым близким своим подругам... - Фиона просительно посмотрела на племянника.
- И они тут же перескажут новость всем и каждому. Впрочем, дело ваше. - Люсьен с показным спокойствием пожал
плечами.
- Ах нет, так не годится! Я хочу непременно всех удивить! - захныкала Роза. - Мама, ты вечно все испортишь!
- Это я-то! А кто сделал тебя леди Килкерн? Может быть, мисс Галлант, которой ты пела дифирамбы?
- Нет, но...
- Виконт Белтон, конечно, огорчится. Ничего страшного, невелика птица. Надеюсь, ты не жалеешь, что он исчез с твоего
горизонта?
- Ну, вы тут поболтайте, а у меня в связи с помолвкой уйма дел. - Люсьен стал медленно отступать к двери.
Фионе, как и следовало ожидать, было не до него, и она милостиво позволила ему ускользнуть. Распорядившись оседлать
лошадь, он спустился в холл, где предупредил Уимбла, что уезжает и, возможно, вернется поздно.
- Будут какие-нибудь распоряжения на время вашего отсутствия, милорд?
- Если миссис Делакруа отправится с визитами, покажите мисс Делакруа мои коллекционные вина, чтобы она не
скучала. Да не забудьте следить за сохранностью самих вин.
- Можете быть спокойны, милорд, они не покинут отведенного для них места.
- Я вполне полагаюсь на вас, Уимбл.
Появился Винсент с вороным жеребцом. Фауста Люсьен предпочитал всем другим своим верховым лошадям. Вскочив в
седло, он вопреки обыкновению не сказал, куда направляется, так как не хотел посвящать Александру в свой план.
На Ганновер-сквер он спешился перед элегантным особняком и с удивлением понял, что нервничает. Он тревожился не за
себя, а за Александру, зная, что один неверный шаг с его стороны еще больше испортит ей жизнь и что она никогда ему
этого не простит.
Медный молоток звонко ударил в дверь, и она немедленно отворилась. Седовласый дворецкий изумленно поднял брови,
прежде чем придать своей физиономии выражение полного бесстрастия.
- Милорд?
- Люсьен Балфур, граф Килкерн. Я желаю переговорить с его светлостью.
- Извольте подождать в гостиной, я сейчас справлюсь.
- Передайте, что я настаиваю.
- Хорошо, милорд.
Прошел всего час с тех пор, как Люсьен простился с Александрой, а ему уже не терпелось снова ее увидеть. Никогда
прежде он не испытывал такой властной потребности видеть женщину как можно чаще, это было ново и несказанно
изумляло его. Он называл это тяготением, чтобы не путать с любовью, которая всегда казалась ему чем-то вроде удава, чьи
кольца душат, но глубоко в сердце знал, что это и есть сама любовь.
При виде герцога Монмута Люсьен поднялся. Присутствие этого высокого, костистого человека могло бы подавлять, если
бы с годами он не исхудал и не сгорбился. В молодости герцог слыл грубияном и задирой, и, как видно, никто не поставил
его в известность, что новый его облик являет собой лишь пародию на прежнего забияку. Трепет Александры перед ним,
должно быть, отчасти объяснялся тем, что она давно не видала своего дядю.
- Заранее предупреждаю, что не открою двери своего дома ни для нее, ни для ублюдка, которым вы ее наградили! -
прорычал он с порога.
- Добрый день, ваша светлость, - с изысканной вежливостью раскланялся Люсьен и взглядом указал на того, кто жался
в тени герцога Монмута. - Я думал, вы поймете, что разговор будет конфиденциальным.
- Скажите спасибо, что вас вообще допустили сюда, Килкерн! - подал голос Вирджил Реттинг, расхрабрившись в
присутствии отца.
- Простите, с кем имею честь? Ах, лорд Реттинг! - Люсьен произнес эти слова с ледяной вежливостью - изысканные
манеры имели свои преимущества.
- Что вам угодно, Килкерн? - Герцог чуть сбавил тон. - Надеюсь, вы явились не для того, чтобы подкупить меня или
шантажировать. Эта женщина ничего не получит, с вашей поддержкой или без, и я не желаю иметь с ней ничего общего!
Люсьен уселся, положил ногу на ногу и изящно смахнул колена воображаемую пылинку.
- Я еще ничего не просил, ваша светлость, кроме нескольких минут вашего безусловно драгоценного времени.
- Для нас не секрет, к чему вы ведете, потому что мы хорошо знаем вас! - вспылил Вирджил.
- Знаете, да только не все. - Люсьен вперил взгляд в черные, как маслины, глаза герцога. - Милорд, я не скажу больше
ни слова, пока не останусь с вами наедине.
Несколько секунд продолжался поединок взглядов. Очевидно, Монмут пожалел, что согласился допустить сына к
разговору, так как теперь ему приходилось уступать еще до начала, пусть даже в мелочи.
- Выйди, Вирджил, - приказал он наконец.
- Но, отец...
- Я дважды не повторяю!
Вирджил бросил на Люсьена испепеляющий взгляд и вышел, хлопнув дверью.
- С тем же успехом он мог бы остаться, - буркнул герцог, усаживаясь напротив. - Вы все равно ничего не добьетесь.
- Посмотрим.
- Вы самонадеянны.
- Как правило.
Люсьен уселся поудобнее, положил ногу на ногу, открыл часы и долго на них смотрел. Александра любопытна, думал он,
будем надеяться, что это фамильная черта. Часы показывали четверть четвертого. Не стоило затягивать визит, если он не
желал, чтобы возможный разговор Александры с Розой увенчался общим решением помочь пленнице бежать.
- Итак, чего же вы от меня хотите, милорд? - нетерпеливо осведомился Монмут.
- История с лордом Уилкинсом стоила вашей племяннице репутации. С тех пор она чувствует... некоторую непрочность
своего положения.
- И поделом потаскушке! Мне понадобились недели, чтобы замять скандал.
- Как благородно с вашей стороны. Тогда почему вы не замяли его до конца?
- Замял настолько, чтобы это больше не угрожало мне и моей семье. Если бы Александра убралась из Лондона, со
злословием было бы покончено. Наняв ее, вы снова развязали языки сплетникам.
- Одним словом, скандал продолжается, и вам это невыгодно.
- Мне стоит только щелкнуть пальцами, и ее имя будет навсегда вычеркнуто из анналов нашей семьи. Это разом решит
все проблемы.
Люсьен некстати вспомнил, что Александра сравнивала его со своим дядей. Теперь это понравилось ему даже меньше,
чем тогда. Герцог представился ему в виде преграды на его пути, которую он решил во что бы то ни стало преодолеть.
- Итак, Килкерн, вы пришли ко мне...
- Потому что вашей племяннице нужна поддержка семьи. Леди Уилкинс постоянно мутит воду и мечтает передать
Александру в руки закона вопреки тому, что на ней не лежит никакой вины в смерти старого развратника Уилкинса.
Монмут усмехнулся, затем нахмурился. Люсьен дал ему время поразмыслить, зная, что на месте герцога тоже не спешил
бы верить тому, что идет вразрез с уже сложившимся мнением.
- Она в Лондоне, вот в чем все дело! - наконец проворчал старик. - И уже успела привлечь к себе всеобщее внимание,
поселившись в вашем доме, а также повсюду появляясь в вашем обществе. Держу пари, она делит с вами постель!
- Я бы не советовал держать на это пари, чтобы не осложнять и без того серьезное положение дел.
- Только послушайте, кто читает мне лекцию о приличиях! Отпрыск человека, которого король застал в тронном зале
под юбками у леди Геффингтон! И это через неделю после венчания с вашей матерью!
- Я слышал иное, - холодно заметил Люсьен. - Они баловались прямо на троне.
Герцог развел руками, показывая, что у него нет слов, и направился к горке с напитками.
- Похоже, мне до самой смерти придется расплачиваться за глупую прихоть сестрицы! Художник, скажите на милость!
Хорошо хоть, не сапожник! - Он налил себе бренди, не потрудившись предложить бокал гостю. - Если достойную дочь
своей матери бросят в тюрьму, крик будет стоять до небес, и все газеты набросятся на имя Монмутов, как голодные псы.
Можете передать своей пассии, что я дам тысячу фунтов отступного, если она немедленно уберется в провинцию. Там есть
одна школа или пансион, где ее всегда привечали, и пусть не смеет носа оттуда высовывать! Это мое последнее слово.
Люсьен осознал, что вертит в руках часы и уже успел повредить на злополучной вещице цепочку. Он поспешно спрятал
часы и поднялся.
- Если бы речь шла о деньгах, тысяча фунтов не составила бы для меня проблемы. Я бы дал и больше.
- А я не дам!
- Попытайтесь вообразить себе иной выход из положения, который не включал бы отъезд Александры из Лондона.
- Я не потерплю ее здесь, и точка!
Едва герцог поднес бренди к губам, Люсьен выбил бокал у него из рук, и тот разбился о каминную решетку, покрыв
персидский ковер крохотными солнечными бликами от бесчисленных осколков.
- Напыщенный осел! - процедил он сквозь зубы. - У Александры никого нет, кроме вас и вашего бестолкового сынка!
Положим, невелика радость, но если вы соизволите раскрыть для нее объятия и покажете всем, что отныне она под вашим
покровительством, это отчасти искупит ваши прегрешения перед женщиной, в жилах которой течет ваша кровь.
Вирджил сунул голову в дверь и вытаращил глаза на осколки.
- Отец, что это было?
- Вон! - рявкнул Монмут.
Когда дверь за его отпрыском захлопнулась, герцог обратил к Люсьену разъяренный взгляд.
- К
...Закладка в соц.сетях
