Жанр: Любовные романы
Прелестная наставница
...ак вы посмели!
- Я хотел оскорбить вас, и именно это сделал. А почему бы нет? Вы столько раз оскорбляли Александру.
- Да я...
- Знаю, знаю. Вы меня в порошок сотрете и все такое, Только речь не обо мне, а о вашей племяннице, поймите это
наконец. Признайтесь, вы вели себя по отношению к ней как последний негодяй. Перед вами она совершенно беззащитна, и
ваша позиция не делает вам чести.
- Беззащитна, как же! С таким покровителем, как вы!
- И все же она нуждается в вас.
- Что вы задумали, Килкерн? - подозрительно спросил Монмут.
- Я хочу жениться на Александре.
- Вы не в своем уме!
- У меня есть на то причины.
- Раз так, женитесь на здоровье! Ваше имя и титул защитят ее ничуть не хуже, чем мои. Я буду только счастлив
переложить эту обузу на ваши плечи.
Люсьен против воли усмехнулся. Теперь ему было ясно, что упрямство Александры все же идет от ее родни по матери.
- Вы должны сделать первый шаг к примирению. Не стану вдаваться в объяснения, потому что детали вас не касаются.
- Когда будет объявлено о помолвке?
- В среду. Я даю в Балфур-Хаусе ужин по этому поводу.
Ну вот, осталось самое трудное: пригласить герцога и тем самым дать ему шанс отказать наотрез.
- Вам следует явиться в мой дом - это покажет всем, что ваши отношения с племянницей восстановлены.
Монмут помрачнел. Наконец он поднял голову и вздохнул:
- Я уже стар для того, чтобы заводить могущественных врагов. Итак, Килкерн, чем бы ни был обусловлен ваш безумный
поступок, мне он выгоден. Я приду.
- Один, без сына.
- Без сына, будь он неладен!
Когда на закате Люсьен переступил порог погреба, он выглядел еще более усталым, чем Томкинсон.
- Вижу, день выдался не из легких, - заметила Александра, откладывая вышивание.
- Роза была здесь?
- Да. Час назад ей пришлось уйти - Уимбл предупредил, что вернулась миссис Делакруа.
Глядя, как Люсьен бесшумно прикрывает за собой дверь, Александра строго-настрого приказала себе не поддаваться
больше на его уловки. Объятия и гнев слишком плохо рифмовались, чтобы их сочетать.
- Узнаю свою скамеечку для ног, - сказал Люсьен, оглядев Шекспира, свернувшегося клубком на зеленом плюше.
- Если помнишь, эта ему всегда нравилась. Правда, поначалу я перепробовала все остальные.
- Неужели все?
- Ну почти. Шекспир очень разборчив.
- Это неудивительно при разборчивой хозяйке. - Люсьен уселся, затем, поколебавшись, спросил: - Так о чем ты
говорила с Розой?
Все время, прошедшее после ухода Розы, Александра готовила обличительную речь на тему "Как низко пользоваться
простодушием семнадцатилетней девушки", однако мимолетное колебание графа насторожило ее. Очевидно, интрига была
куда более запутанной, и Люсьену удалось вовлечь в нее не только Розу. Что он еще задумал?
- Мы говорили о том, как удался бал, как чудесен новый наряд для оперы и как обаятелен Роберт Эллис.
- А о моем обаянии речь не шла?
- Разумеется, шла. В своей наивности Роза может счесть очаровательным и самого Люцифера.
Люсьен хмыкнул.
- С трудом верится, что мое имя ни разу не было упомянуто за все время разговора. - Он многозначительно приподнял
бровь. - А! Ты, кажется, покраснела?
- Мог бы из деликатности обойти это молчанием! - Она снова взялась за вышивание. - Я по крайней мере только
краснею, а ты бы взглянул на себя! - Судя по тому, как жгло щеки, румянец стал малиновым. - Как вам, мужчинам, хоть
иногда удается держать эту часть тела в узде? Она же совершенно неуправляема!
- Ну, во-первых, с возрастом она становится не такой своенравной, а во-вторых, мы можем подробно обсудить степени
мужского возбуждения. У меня даже есть наглядное пособие.
- Ты невозможен, Люсьен!
- А ты обольстительна, Александра. - Он бессовестно ухмыльнулся, весьма довольный собой. - Или выкладывай, о
чем вы говорили с Розой, или идем в постель.
Александре пришлось взять себя в руки, чтобы с ходу не принять второе предложение.
- Роза вне себя от счастья.
- Не смотри с таким видом, словно это результат каких-то гнусных махинаций с моей стороны. Она никогда не хотела за
меня замуж, и наилучшим выходом было женить на ней Роберта, который по молодости и глупости от нее без ума. То, что и
для меня это наилучший выход, всего лишь игра случая.
- А ты подумал, чем все это кончится? Фиона, как я поняла, ни о чем не подозревает.
- Не волнуйся, она узнает... в должное время.
- Когда именно?
- Скоро, очень скоро. Я же обещал, все у тебя будет хорошо.
- Ты не обязан вызволять меня из бед.
- Ничего этого не случилось бы, если б ты сразу приняла мое предложение.
Александра вздохнула. Всему виной ее упрямство. Когда человек готов ради тебя горы свернуть, отказывать ему -
черная неблагодарность. Но ведь ей не семнадцать! Она повидала жизнь и знает: исправить повесу - задача почти
невозможная. Кроме того, нельзя ответить согласием и не признаться при этом, что любишь. Если в конце концов окажется,
что он всего лишь ведет ловкую игру, это ее убьет.
- Ну что ж, буду продолжать плести интриги. - Люсьен поднялся и поцеловал Александру в лоб. - Сегодня я вывожу
гарпий в оперу. Если тебе скучно одной, Уимбл отлично играет в вист.
- Играть в вист с дворецким самого графа Килкерна! Вот оно - воплощение моих самых смелых мечтаний.
Люсьен нагнулся и погладил Шекспира по голове.
- Присмотри за хозяйкой, малыш.
- Даже если ты продержишь меня здесь год, это ничего не изменит, - бросила Александра ему вслед.
- Как это понимать? Ты не веришь, что люди могут меняться?
Что-то во взгляде Люсьена сказало ей: на этот раз ее ответ очень важен, он должен идти от самого сердца.
- Я думаю, неправильно, если человек меняется в угоду другому или обстоятельствам - это обесценивает даже
перемену к лучшему. Меняться надо ради себя самого.
- А если кто-то другой внушит желание перемениться ради себя самого - такое не считается?
- Считается... - прошептала Александра. - Только это и считается, Люсьен.
- Что ж, - сказал он с обольстительнейшей из улыбок. - Большего я пока не прошу.
Глава 19
Три последующих дня Люсьен провел в лихорадочной суете, рассылая приглашения на второй в этом месяце званый
вечер в Балфур-Хаусе, разрабатывая с Робертом Эллисом наилучшую тактику и навещая Александру, как только выпадала
свободная минута. Его постоянные отлучки в винный погреб не укрылись от глаз Фионы, но, к счастью, она списала это на
его пристрастие к алкоголю, развившееся на почве разбитых надежд, и даже сделала Розе замечание по поводу не слишком
приличного поведения племянника. Про себя Люсьен называл свою бурную деятельность кампанией во имя искупления, сам
удивляясь тому, какое слово выбрал. Разговор с герцогом Монмутом оставил в его душе глубокий след, воскресив в памяти
распутство Лайонела Балфура, о котором Люсьен все эти годы предпочитал не вспоминать.
Как случилось, что вопреки неприязни к отцу он шел по жизни почти тем же путем? Неудивительно, что Александра
никак не может поверить в самую возможность его исправления. Должно быть, в ее глазах для него это вызов, очередной
шанс доказать самому себе, что перед ним не устоит ни одна женщина, даже самая гордая. А он? Он уверен, что это не так?
Вскоре им предстояло узнать ответ. То, что Люсьен считал самым трудным, удалось ему неожиданно легко: с помощью
мистера Маллинса он разыскал и выкупил около дюжины полотен Кристофера Галланта. Александра высоко ценила талант
своего отца, и даже беглый взгляд на картины подтвердил, что ее мнение обоснованно. Это были пейзажи, написанные с
большим мастерством, - подтверждением тому явилось мнение одного из самых известных критиков Лондона.
Оплачивая полотна, Люсьен не жалел денег, хотя цены оказались довольно высокими. Александра будет счастлива узнать,
что талант ее отца заслужил такое признание. Разумеется, он не собирался ни словом упоминать об этом до тех пор, пока она
не станет его женой, и надежно укрыл свои приобретения в поместье Килкерн, куда Александре предстояло прибыть в
качестве новобрачной и увидеть главный холл увешанным картинами отца, которые она считала безвозвратно утраченными.
- Люсьен, если ты нечестен со мной, даю тебе последний шанс в этом признаться, чтобы я мог, пока еще не поздно,
сбежать в Китай, - сказал Роберт. - Возможно, у тебя есть какие-то задние мысли...
- Нет и нет. Больше всего меня раздражает то, что приходится ходить к тебе домой, если нужно написать письмо, словно
у меня нет собственного кабинета. - Люсьен присыпал написанное песком, дунул и сложил листок. - А у тебя, случайно,
нет задних мыслей, приятель?
- В смысле, не собираюсь ли я пойти на попятную? Очень смешно! Зачем мне это, подумай сам? Из твоей кузины
выйдет очаровательная виконтесса, и я могу лишь благодарить судьбу за такой подарок.
- Значит, твой горизонт безоблачен?
- Отнюдь нет. Меня сильно тревожит исход нашей авантюры. Не хочется, знаешь ли, заранее восстанавливать против
себя будущую тещу.
- Об этом не беспокойся - достаточно будет пообещать ей, что ты воспитаешь детей в ненависти и презрении ко мне.
- К тебе! Если бы только к тебе, друг мой. Она будет жить в Белтон-Холле, а там полно предметов, которыми можно
выбить глаз или переломать пальцы.
Люсьен расхохотался и прижал перстень с печаткой к теплому сургучу на конверте.
- Если бы даже меня осенила идея закончить дело как-то иначе, я не отказался бы от теперешнего плана. Согласись,
чтобы принуждать единственную дочь к браку с таким, как я, надо вовсе не иметь души. В особенности, если рядом крутится
кто-то вроде тебя.
- Боже правый! Это комплимент?
- Похоже на то. - Люсьен поднялся из-за стола. - Ты ведь настоящий джентльмен, не то что твой покорный слуга.
- Ну, это не моя заслуга. Я воспитан в лоне любящей семьи, которой у тебя никогда не было.
- По-твоему, тяжелое детство извиняет все, вплоть до преступления? Просто в скверне и пороке жить легче, чем на стезе
добродетели. Вы с Розой уже нашли друг друга, а я могу лишь надеяться, что семейное счастье не минует и меня.
- Вздор, тебя оно не может миновать - для этого ты слишком везучий. К тому же женщина твоей мечты живет не в
тридевятом царстве, а в твоем собственном винном погребе.
- Это заточение ради нее самой, а не ради меня.
- Ну конечно! Сплошное благородство и ни капли безумной любви! Я, может, и не слишком умен, зато наблюдателен. У
тебя закатываются глаза, когда ты упоминаешь ее имя, вот-вот хлопнешься в обморок.
- Вот-вот хлопнусь в обморок? Я? - Люсьен выпрямился, вне себя от негодования.
- Ну, возможно, я немного преувеличил, чтобы было наглядно.
- Может, мне для наглядности разбить тебе нос?
Роберт только усмехнулся.
- Смотри, завтра не опоздай на главное событие своей жизни, - вздохнул Люсьен.
- Я буду минута в минуту. А когда случится великое воссоединение?
- Перед тем как я объявлю о твоей помолвке. Надеюсь, до этого Фиона меня не отравит и не успеет навредить
Александре своим злым языком.
- Удачи!
Люсьен вышел из кабинета, окликнул дворецкого и, передав ему письмо, попросил отправить немедленно.
- Удача мне ни к чему. Такой изумительный план просто не может не сработать, - одеваясь, сказал он приятелю,
вышедшему его проводить. - Но все равно спасибо за пожелание.
По дороге домой Люсьен заехал к мадам Шарбон, чтобы проверить, как продвигается работа над последней необходимой
деталью "изумительного плана". Оставалось только напиться, чтобы хоть немного снять напряжение, и успеть протрезветь
до начала празднества.
Дверь, что вела из главного погреба в сад, была заперта. Александра подергала замок. В нем оказалось не меньше десяти
фунтов весу. Геракл и тот не сорвал бы его с могучих петель. Где-то поблизости отворилась дверь, прозвучали шаги.
- Александра! - Последовало витиеватое проклятие. - Александра! Где ты, черт возьми?
Подобрав юбки, она осторожно спустилась по крутой лестнице и вбежала в свою темницу как раз в тот момент, когда
Люсьен на четвереньках заглядывал под кровать. В этой позе он выглядел по-своему притягательно. Стук каблучков заставил
его вскочить.
- Где ты была?
Его явное облегчение озадачило Александру. Неужели он настолько опасается побега?
- Томкинсон забыл задвинуть засов, и я вышла посмотреть, что и как.
Он приподнял ее лицо за подбородок и снял со лба паутинку. Александра потянулась поцеловать его. Ей все еще казалось
странным, что простое прикосновение губ к губам может воспламенить все тело до последней клеточки.
- А ты где был? - осведомилась она, отстраняясь. - Не заглядывал сюда со вчерашнего дня.
- Ревнуешь?
- Ничуть.
- Я готов искупить свою вину подарком.
- Не получится, если только это не ключ и не пилка для железа.
- Ты прекрасно обходишься без того и без другого, - заметил он сухо. - Вот, взгляни.
На кровати лежала большая коробка, которую Шекспир с любопытством обнюхивал, пытаясь носом приподнять крышку.
На мордочке пса было написано возмущение столь бесцеремонным посягательством на его территорию.
Александра открыла коробку и достала бальное платье, цвета бургунди с серым, богато отделанное кружевами и
расшитое жемчугом.
- Что это?
- Нравится?
- Как оно может не нравиться! - Она ближе поднесла подсвечник. - Боже, что за чудо!
- Тебе вскоре предстоит его надеть.
- Где? В подвале? Именно здесь и состоится ужин в честь помолвки Розы и виконта Белтона?
Люсьен одарил Александру не слишком любезным взглядом. Она мысленно усмехнулась: ничего, пусть немного
посердится, в конце концов, не ему пришлось провести целую неделю в заточении!
- Приглашаю тебя на этот ужин от имени Розы... и меня лично.
- А как ты объяснишь мое появление своей тете? - спросила Александра тихо, не в силах скрыть дрожь.
- Что-нибудь придумаю.
Люсьен произнес это таким небрежным тоном, словно на нем не лежала ответственность за исход вечера, куда должны
были съехаться самые знатные люди города.
- Ты отдаешь себе отчет в том, что, снова отведав свободы, я не вернусь в свою одиночную камеру?
- Возвращаться и не понадобится. По крайней мере я очень на это надеюсь.
Их поцелуй был долгим и самозабвенным, но как Александра ни старалась, ей не приходило в голову ни единого
варианта, при котором все могло разрешиться к лучшему для них обоих. И все же он готов был предоставить ей свободу,
дать ей возможность самой решить, бежать прочь или остаться. Остаться хотелось безмерно, но сама мысль о жизни в
Лондоне ее пугала и отталкивала: слишком многие не желали ее здесь видеть. Укрывшись за богатством и титулом Люсьена,
она могла вести лишь жалкую жизнь затворницы, которую вряд ли впустят хоть в один приличный дом.
- Хочешь угадаю, о чем ты думаешь? - мягко спросил Люсьен.
- Это не трудно, - вздохнула Александра, - Тебе не пора? Подготовка к балу - дело серьезное.
- Прости, любовь моя, но мне придется удвоить... нет, утроить охрану. Никаких сюрпризов, кроме тех, которые
подготовил я сам!
У него был настолько озабоченный вид, что Александра засмеялась.
- Не считаешь же ты, что я сбегу за пару часов до освобождения! Знаешь, как бы все ни обернулось, ты правильно
поступил по отношению к своей кузине. Она так счастлива!
- И не скрывает этого. Все уши мне прожужжала, что я рыцарь без страха и упрека.
- А разве рыцарство тебе не по вкусу?
- Очень даже по вкусу, но поклянись пока никому об этом не рассказывать, иначе моя репутация негодяя погибнет
окончательно. Лучше будет подготовить общество постепенно, чтобы не слишком его шокировать. - Люсьен подмигнул с
видом мальчишки, задумавшего отменную проделку. - Итак, я спущусь за тобой через пару часов.
- Я буду готова.
Хотя Александра не имела ни малейшего представления о том, когда начнут прибывать гости, Шекспир залаял в первый
раз в самом начале восьмого. Она шикнула на него и погрузилась в приготовления. Руки ее так сильно дрожали от нервного
возбуждения, что прическу пришлось переделывать дважды. Интуиция подсказывала ей, что Люсьен затеял нечто
грандиозное, однако в то, что Фиону можно обвести вокруг пальца, верилось с трудом. Люсьен наверняка переоценил свои
силы, и очень скоро ему предстояло это понять. Единственный способ покончить с угрозой в виде Фионы и леди Уилкинс,
подумала она, - заключить их в темницу, которая как раз освобождалась, на всю оставшуюся жизнь.
В животе у Александры начинало бурчать от голода, когда явился Томкинсон и с ловкостью, обретенной в течение
последней недели, понес Шекспира под полой на вечернюю прогулку. Он был так озабочен, что даже не глянул в сторону
Александры, а когда на пороге все-таки обернулся, то застыл на месте.
- В чем дело? - испугалась она.
- Нет, ничего, мисс Галлант... я только... вы сегодня такая... такая...
- Спасибо на добром слове.
Александра присела в реверансе, потом отвернулась от двери - и почти сразу ощутила совсем иной взгляд, от которого
по ее телу побежали мурашки. Так смотреть мог только Люсьен.
Александра медленно повернулась, зная, что прочтет в его глазах откровенное желание. Если бы не Томкинсон за его
спиной, она бы отреагировала более смело.
- Я с самого начала говорил, что бургунди тебе к лицу.
- Да, но в этом наряде мне не удастся ненавязчиво влиться в толпу.
- Можешь смело переложить все проблемы на мои плечи. - Люсьен протянул Александре руку. - Томкинсон,
Шекспир ждет! А теперь, когда мы одни, повтори еще раз, что мешает тебе выйти за меня. Я успел подзабыть со всей этой
суматохой.
- О нет, только не сейчас!
- Судьба Розы, верно?
- Ну, это было первым в списке причин! Главная причина - твое неверие в любовь, - едко напомнила она. Вопреки
ожиданиям Люсьен засмеялся.
- Ты упустила дурные манеры и поведение, которое не пристало джентльмену. Что ж, посмотрим, что удастся сделать по
этому поводу.
Они поднялись по лестнице и пошли к парадной гостиной, где, судя по гулу голосов, собралось изрядное количество
народу. Уимбл с непроницаемым видом распахнул двери, и они ступили в тепло и уют просторного, элегантно обставленного
помещения.
Первой, на кого Александра обратила внимание, была Фиона Делакруа. Ее глаза - желтые глаза хищницы - светились
довольством и отлично гармонировали с желтизной пышного туалета из тафты, очевидно, выбранного по собственному
вкусу. При виде Александры она побелела, как мрамор, и издала сдавленный крик ярости, который заставил собравшихся
разом умолкнуть. Уроки мисс Гренвилл возобладали над ужасом, и Александра собралась с силами, чтобы хоть отчасти
смягчить неизбежный скандал.
В это время кто-то из толпы бросился к ней с распростертыми объятиями.
- Дорогая племянница! Александра! Я уж и не чаял когда-нибудь снова увидеть тебя и обнять!
Герцог Монмут поцеловал ее в обе щеки, потом в лоб и наконец приложился к руке. Все это время Александра стояла
столбом, не в силах шевельнуться, не в силах даже дышать. Так вот ради чего это сборище! Помолвка Розы с виконтом
Белтоном - всего лишь предлог, чтобы пригласить побольше народу в свидетели ее воссоединения с дядей!
Приглашенные в самом деле не сводили с них глаз, и тут Александра запоздало сообразила, что новый скандал
окончательно поставит крест как на ее репутации, так и на надежде найти приличное место.
Она чмокнула Монмута во впалую щеку.
- Дорогой дядя, я не знала, что вы в Лондоне. - Встретившись взглядом с Люсьеном, она прочла в его глазах
спокойную уверенность в своей правоте, которая, впрочем, сразу померкла.
- Видишь ли...
Не дав ему договорить, она сняла руку с его локтя и положила на локоть Монмута, в то время как ей хотелось броситься
прочь, заливаясь слезами обиды и гнева. Как мог Люсьен быть так слеп? Неужели он думал, что этот спектакль сотрет
двадцать четыре года отчуждения и взаимной неприязни? Если так, он глубоко заблуждался!
Александра прямо-таки светилась от радости, представляя своего дядю Розе и Фионе, чья ярость как будто прошла для
нее совершенно незамеченной. Однако Люсьен все больше тревожился.
- Дело идет даже лучше, чем я мог надеяться, - заметил Роберт, глядя, как непринужденно Александра болтает с
Монмутом.
- Да, похоже... - рассеянно произнес граф, думая о том, что переборщил со своим сюрпризом: если бы он хоть
намекнул, что затевается, удар не был бы так силен.
- Зато твоя тетка сейчас лопнет от злости. Когда ты намерен объявить о нашей помолвке?
- В самом скором времени. Держись поблизости. - Хотя внешне это не было заметно, Люсьен знал, что Александра вне
себя. Разумеется, он не мог сказать, не мог даже намекнуть на предстоящее свидание с дядей, иначе она бы отказалась
сдвинуться с места. Но ведь Александра умна, ей не откажешь в здравом смысле! Должна же она понять, что примирение
послужит ей только на пользу! Даже если эта встреча всколыхнула в ней тягостные воспоминания, за сутки она успокоится,
остынет и увидит все в ином, менее черном свете.
Тогда-то он и заговорит о браке.
Люсьен подал знак. Когда лакеи начали обносить гостей шампанским, он громко объявил:
- Прежде чем подадут ужин, я хочу сообщить вам нечто очень важное. Роза, подойди, дорогая.
Пока девушка шла к нему сквозь расступившуюся толпу, он искоса разглядывал Фиону. Почтенная матрона казалась
совершенно сбитой с толку, словно не могла связать появление Александры с предстоящим объявлением помолвки. Люсьен
едва был способен дождаться момента, когда ей все станет ясно.
Роза приблизилась, и он галантно склонился к ее руке.
- Друзья мои, появление моей кузины в Лондоне было обусловлено печальным стечением обстоятельств. Но сегодня все
мы полны радости и надежд на счастливое будущее.
Фиона расцвела. Судя по тому, что ее подруги не выразили ни малейшего удивления, они были вполне в курсе
происходящего. Итак, она отмахнулась от просьбы держать язык за зубами - тем хуже для нее: некого будет ей винить,
кроме самой себя.
Он поднял руку, требуя внимания. Шепот затих.
- Я созвал вас сюда, чтобы объявить о помолвке моей кузины, мисс Розы Делакруа, и моего лучшего друга, Роберта
Эллиса, виконта Белтона. Поздравляю, дорогие мои!
Роберт подошел ближе, и Люсьен вложил в его руку трепещущую руку девушки. Все вдруг заговорили разом, кто-то
захлопал в ладоши, другие подхватили, и невозможно было сказать, действительно ли в этот веселый шум влился
протестующий вопль Фионы, или это ему только послышалось.
Люсьен перехватил тетку на полпути к счастливой паре и незаметно увлек в смежную комнату.
- Этому не бывать никогда! - на ходу шипела разъяренная фурия.
- Это уже случилось, - холодно возразил граф.
- Всем известно, что не Роберт, а ты должен был обручиться с Розой!
- Известно от вас, тетушка, а вы - не самый надежный информатор.
- Если ты сейчас же не выйдешь к гостям и не скажешь, что пошутил, завтра мы с леди Уилкинс разделаемся с твоей
потаскухой!
- Да вы в своем уме, тетушка? - Теперь Люсьен наслаждался каждой секундой разговора. - Я не принуждал Розу к
браку с виконтом. Они вступают в брак по любви.
- Ха! Иначе ты бы их не свел? Не строй из себя святошу, племянник!
- Только не вздумайте портить им жизнь, иначе я сильно рассержусь.
- Как, опять угрозы?
- Могу я хоть раз пригрозить вам, раз уж вы непрестанно угрожаете мне? Вот что, тетушка, - Люсьен прищурился, - я
требую, чтобы вы оставили в покое свою дочь и Александру. Она сделала для вас столько хорошего, что вам бы стоило
рассыпаться перед ней в благодарностях.
- Это еще за что? Если бы не она, ты бы...
- Я бы не женился на Розе ни при каких условиях. И потом, почему именно я? Благодаря мисс Галлант ваша дочь может
осчастливить любого.
- Она достойна быть графиней!
- А будет виконтессой, за что получит от меня щедрое приданое.
Бессмысленность разговора понемногу начала надоедать Люсьену. Его тетка явно страдала манией величия, ей
требовалась помощь лекаря, а не уговоры.
- Надеюсь, вы заметили: Александра только что помирилась со своим дядей, герцогом Монмутом, - напомнил он. -
Теперь, если вы с леди Уилкинс подадите голос, сами не заметите, как окажетесь в отдаленных колониях.
Несколько минут Фиона сверлила его взглядом, потом ощетинилась, как рассерженная кошка.
- Ты дьявол и ничем не лучше своего отца!
- Это мы еще увидим.
- Увидим! Скажите на милость! Я знаю, что говорю.
Фиона бросилась вон из комнаты. Люсьен позволил ей оставить за собой последнее слово: пусть лучше злится на него,
чем на Александру или Розу. Вернувшись к гостям, он некоторое время наслаждался заслуженным триумфом. В самом деле,
разве это не триумф? Он соединил любящие сердца, расстроил неуклюжую попытку шантажа и сделал все необходимое,
чтобы оградить Александру от злословия. Не часто удается совершить столько хорошего за столь короткий срок.
Во время ужина он несколько раз пытался поймать взгляд Александры, но она была всецело поглощена разговором со
счастливой парой, сидевшей по другую сторону от нее, так что взгляду Люсьена неизменно представал ее аккуратно
причесанный затылок. Он заметил, что и на долю герцога Монмута досталось несколько улыбок. И все же его беспокойство
не проходило. Однажды - во время первого выхода Розы в свет - Александра уже держалась вот так непринужденно и
спокойно, слишком спокойно с точки зрения человека, хорошо ее знавшего. Гувернантка с большим опытом, она умела
скрыть свои чувства под безмятежной маской. Возможно, у него просто разыгралось воображение, однако он знал, как ловко
ни сплетена интрига, что-нибудь непременно пойдет вкривь и вкось, и хорошо, если только по мелочи.
Как раз в тот момент, когда Люсьен попробовал успокоиться, Александра, оглянувшись, посмотрела на него, и его словно
окатили ведром ледяной воды.
Ужин шел своим чередом. Даже Фиона несколько оттаяла, когда ее приятельницы рассыпались в восторгах по поводу
партии, сделанной Розой. Из случайно услышанного обрывка разговора Люсьен узнал, что мисс Делакруа несказанно
повезло - она избежала его когтей, так как, должно быть, родилась под счастливой звездой. Это его очень порадовало. Если
бы только не ледяной взгляд Александры... Он не спускал с нее
...Закладка в соц.сетях
