Жанр: Любовные романы
Свет в ночи
... Почему никто, кроме меня, не видит, что скрывает
Жизель под маской? Почему они с такой радостью попадаются на ее удочку,
одураченные и осмеянные ею? Они заслужили ее презрительное отношение. Они
заслужили, чтобы их использовали, чтобы ими манипулировали, чтобы их
обхитрили. Так я думала и поклялась самой себе в эту минуту, что не буду
обращать ни на что внимания, кроме моего искусства.
Поэтому я торопилась на занятия в первый день после нашего возвращения с
подлинным возбуждением. Мне так хотелось встретиться с мисс Стивенс. Я была
уверена, что учительница попросит меня остаться после занятий и мы будем
говорить и говорить о наших каникулах. В моих мыслях и в глубине моего
сердца мисс Стивенс стала для меня старшей сестрой. Когда-нибудь, очень
скоро, решила я, я скажу ей об этом.
Но когда я вошла в главное здание и пошла по коридору на классный час,
почувствовала, что что-то не так. Я ощутила это, когда заметила там и сям
маленькие группки девочек, которые все смотрели в мою сторону, когда я
проходила мимо. По неизвестной причине мое сердце забилось сильнее, в
желудке появилось неприятное ощущение, словно рой пчел кружился у меня
внутри. Я пришла раньше остальных, поэтому у меня было немного времени. В
любом случае я собиралась зайти поздороваться с мисс Стивенс до классного
часа. Я торопливо прошла к мастерской по живописи, рывком распахнула дверь,
готовая увидеть там Рейчел в ее рабочем халате, волосы собраны вверх, на
лице улыбка.
Но вместо этого я обнаружила пожилого мужчину в рабочем халате. Тот сидел за
столом, рассматривая ученические наброски. Он удивленно поднял глаза, а я
оглядела комнату.
— Доброе утро, — произнес мужчина.
— Доброе утро. А мисс Стивенс еще не пришла? — спросила я.
Его улыбка увяла.
— Боюсь, что мисс Стивенс здесь больше не появится. Меня зовут мистер
Лонго. Я буду работать вместо нее.
— Что? — На какое-то мгновение его слова показались мне в высшей
степени странными. Я просто стояла с широкой, недоверчивой улыбкой на лице,
мое сердце бешено стучало.
— Она не вернется, — произнес преподаватель более твердо. —
Ты занимаешься живописью, насколько я понимаю?
Я покачала головой.
— Это не может быть правдой. Почему она не вернется? Почему? —
настойчиво спрашивала я.
Мужчина выпрямился.
— Я не знаю подробностей, мадемуазель..
— Дюма. Каких подробностей?
— Как я уже сказал, я не знаю, но...
Я не стала дожидаться, пока мистер Лонго закончит, развернулась и бросилась
вон из комнаты. Я бежала по коридору, растерянная, слезы текли у меня по
щекам. Мисс Стивенс нет? Она ушла? Как Рейчел могла так поступить и не
сообщить мне об этом? Почему она мне не сказала? Моя истерика усиливалась. Я
даже не знала, куда бегу. Я просто перемещалась из одного конца здания в
другой. Завернув за угол, я направилась к парадному входу. Когда я была уже
недалеко, услышала визгливый хохот Жизель. Девочки собрались вокруг нее,
чтобы послушать историю ее чудесного исцеления. Я замедлила шаг и
неторопливо подошла к ним. Группа расступилась, так что мы с сестрой
оказались лицом к лицу.
— Я только что услышала, — сказала она. Я покачала головой.
— Что ты услышала?
— Все об этом говорят сегодня утром. Твою мисс Стивенс уволили.
— Этого не может быть. Она прекрасный учитель. Этого не может быть.
— Я полагаю, ее уволили не из-за ее учительского мастерства, —
проговорила Жизель и многозначительно оглядела остальных, те самодовольно
улыбались.
— Что случилось? Что? Ее уволили за то, что она помогла мне во время
слушания? — спросила я и обвела взглядом девочек. — Скажите мне
кто-нибудь. Кто знает?
На минуту стало тихо. Потом Дебора Пек вышла вперед.
— Я не знаю всех подробностей, — ответила она, оглядываясь на
остальных, — но против нее выдвинули обвинение в аморальном поведении.
— Что? Какое аморальное поведение?
Вместо ответа все только широко заулыбались. Я повернулась к Жизель.
— Меня не обвиняй, — выкрикнула она. — Железная Леди обо всем
узнала сама.
— О чем узнала? Не о чем было узнавать.
— Узнала, почему мисс Стивенс никогда не встречается с
мужчинами, — сказала Дебора. — И почему она всегда преподавала
только в школах для девочек, — продолжала мисс Пек, вызвав всплеск
смешков.
Мое сердце остановилось, потом забилось снова, громко застучало, наполненное
гневом.
— Это все ложь. Ложь.
— Она ушла, разве не так? — спросила Дебора. Прозвенел первый
звонок. — Нам лучше пойти на классный час. Никому не хочется получить
штрафные очки в первый день занятий.
Собравшиеся начали расходиться.
— Вы врете! — крикнула я им.
— Прекрати строить из себя дуру, — заявила Жизель. — Просто
иди в класс. Разве ты не рада? Ты вернулась в свой драгоценный
Гринвуд
!
— Ты это сделала! — обвинила я ее. — Каким-то образом ты это
сделала, правда?
— Как я могла это сделать? — Сестра всплеснула руками и
повернулась к Вики, Саманте, Джеки и Кейт. — Меня здесь даже не было,
когда это случилось. Видели? Видели, как она все время во всем обвиняет
меня?
Все обернулись и посмотрели на меня. Я покачала головой и сделала шаг назад,
потом развернулась и побежала по коридору к кабинету миссис Айронвуд. Миссис
Рэндл удивленно подняла голову, когда я ворвалась в приемную.
— Я хочу видеть миссис Айронвуд, — воскликнула я.
— Тебе надо записаться, дорогая, — ответила миссис Рэндл.
— Я хочу видеть ее немедленно! — потребовала я. Секретарша
выпрямилась, шокированная моей настойчивостью.
— Миссис Айронвуд сейчас очень занята в связи с началом занятий в школе
и...
— НЕМЕДЛЕННО! — проорала я.
Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появилась миссис Айронвуд. Она
смотрела на меня.
— Что все это значит?
— Почему уволили мисс Стивенс? — спросила я. — Потому что она
помогла мне на слушании? Из-за этого?
Директриса взглянула на миссис Рэндл и расправила плечи.
— Во-первых, — начала она, — сейчас не время и не место
обсуждать подобные проблемы с ученицей, даже если это нужно, а такой
необходимости нет. Во-вторых, за кого ты себя принимаешь, что так врываешься
сюда и требуешь от меня ответа?
— Это нечестно, — не успокаивалась я. — Почему вымещать все
на ней? Это нечестно. Она была великолепным преподавателем. Вам не нужны
хорошие учителя? Вам все равно?
— Разумеется, мне не все равно, но меня волнует и твоя наглость, —
заметила Железная Леди. Я вытерла слезы, но не ушла. Казалось, директриса
смягчилась. — Тебя не должен волновать преподавательский состав, но я
скажу, что мисс Стивенс никто не увольнял. Она ушла сама.
— Ушла сама? — Я покачала головой. — Мисс Стивенс бы
никогда...
— Уверяю тебя, она ушла сама. — Прозвенел звонок на классный
час. — Это был последний звонок. Ты опоздала, два штрафных очка, —
бросила миссис Айронвуд, развернулась и вернулась в кабинет, закрыв за собой
дверь и оставив меня стоять, растерянную и потерянную.
— Вам лучше отправиться в класс, мадемуазель, пока все не стало еще
хуже, — предупредила меня секретарша.
— Она бы не стала увольняться. — Я стояла на своем, но все-таки
развернулась и пошла на классный час.
Но попозже, днем, я услышала перешептывания и узнала, что мисс Стивенс на
самом деле уволилась.
Ее обвинили в аморальном поведении и дали возможность уйти самой, чтобы не
выслушивать обвинения и не проходить через ужасное слушание. Говорили, что
одна из учениц призналась, что мисс Стивенс пыталась соблазнить ее. Никто не
знал, какая именно ученица, но у меня были свои подозрения.
Жизель выглядела чрезвычайно довольной, а миссис Айронвуд расправилась со
своей жертвой.
17
НОЧНОЙ КОШМАР, СТАВШИЙ ЯВЬЮ В течение следующих дней я была похожа на сомнамбулу. Я бродила по коридорам
и территории
Гринвуда
, глаза глядят в никуда, ноги еле двигаются. Я едва
слышала, как со мной заговаривали, не прислушивалась к разговорам вокруг. Я
даже не знала, светит солнце или нет. Однажды после полудня я с удивлением
обнаружила, вернувшись в общежитие, что вся промокла. Оказывается, шел
дождь, а я и не заметила.
Каждый день, возвращаясь после занятий в общежитие, я надеялась получить
письмо от мисс Стивенс, но его не было. Я подумала, что преподавательница
боится навлечь на меня неприятности, будучи достаточно деликатной. Мне было
так жаль ее, выброшенную отсюда из-за оскорбительной, предательской лжи. Я
знала, что, даже если миссис Айронвуд и позволила мисс Стивенс уволиться,
она все равно найдет способ обвинить ее в безнравственном поведении и
помешать ей в поисках другой работы.
Наконец как-то днем я вернулась и обнаружила письмо. Но его прислал Луи.
Дорогая Руби,
Прости, что мне понадобилось так много времени, чтобы написать тебе, но мне
не хотелось этого делать, пока я не смогу писать самостоятельно. То, что ты
сейчас читаешь, написал я сам. Я вижу каждую букву и каждое слово,
появляющееся на бумаге. Наконец-то мне не придется ни от кого зависеть,
чтобы выполнить простейшие действия. Мне не придется доверять мои секретные
мысли или, отбросив стыд, просить сделать для меня что-то важное. Я снова
полноценный человек. Еще раз благодарю тебя за это.
Врачи говорят, что мое зрение самостоятельно восстановилось практически на
сто процентов. Я делаю некоторые упражнения для глазной мышцы и в настоящее
время ношу коррекционные линзы. Но я больше не провожу львиную долю времени,
занимаясь самолюбованием. Нет, я почти все время в консерватории, где
работаю с величайшими учителями музыки, я в этом уверен. На них на всех я
произвел впечатление.
Сегодня вечером я даю концерт в зале школы, и, кроме моих преподавателей и
их жен, будет много высоких должностных лиц из города. Я стараюсь не
волноваться, и знаешь, что мне помогает справиться с волнением? Я думаю о
тебе и о наших замечательных беседах, которые мы вели раньше.
И знаешь еще что? Они собираются позволить мне сыграть часть твоей симфонии.
Когда я буду играть, я буду думать о твоем смехе, вспоминать твой нежный
голос, подбадривающий меня. Я очень по тебе скучаю, мне очень хочется снова
тебя увидеть. Или мне следует сказать, увидеть тебя впервые?
Я получил письмо от бабушки, и, как всегда, она написала и о школьных
новостях. Почему уволилась мисс Стивенс, учительница живописи? Разве не она
была твоей любимой преподавательницей в Гринвуде
? Все, что написала
бабушка, — ей быстро нашли замену.
Напиши мне, как только у тебя появится возможность. Желаю удачи на
экзаменах.
Как всегда, твой преданный друг
Луи
.
Я отложила письмо в сторону и постаралась составить ответ таким образом,
чтобы не выдать своей депрессии, не показать, насколько я несчастна. Но
всякий раз, когда я начинала объяснять, почему уволилась мисс Стивенс, я
разражалась слезами, и они капали на бумагу. В итоге я просто набросала
короткую записку о том, что в разгаре экзамены и что я скоро напишу ему
подробнее.
Между тем только к середине второй недели я смогла поговорить с Бо. Он
извинился за то, что не звонил мне.
— Мне пришлось отправиться на семейное торжество, и меня не было весь
уик-энд, — объяснил он. Потом добавил: — Ты и представить себе не
можешь, как Дафна описала новогоднюю вечеринку моим родителям, когда вчера
встретила их в ресторане. В ее устах это выглядело так, будто мы принимали
участие в оргии.
— Могу себе представить.
— Почему у тебя такой расстроенный голос? Это потому, что ты скучаешь
обо мне? Если так...
— Нет, Бо, — ответила я и рассказала ему о мисс Стивенс.
— Ты думаешь, что это Жизель?
— Я уверена, что это она, — подтвердила я. — Однажды сестра
пригрозила сделать именно подобное, если я всем расскажу, что она больше не
калека.
— Ты ее спрашивала?
— Разумеется, она все отрицает, — ответила я. — Но теперь это
не имеет значения. Зло уже свершилось, и Жизель добилась того, чего
хотела, — я все здесь ненавижу.
— Попроси Дафну, — предложил Бо, — может быть, она позволит
вам вернуться домой.
— Сомневаюсь, — заметила я. — Да это и неважно. Я просто
работаю, корплю над учебниками. Я не очень много пишу. Новый преподаватель —
милый человек, но это не мисс Стивенс.
— Ладно, я приеду в этот уик-энд, — пообещал Бо. — В субботу утром, но не очень рано.
— Хорошо.
— Руби, мне невыносимо слышать твой печальный голос. Я тоже начинаю
грустить.
Я плакала, но так, чтобы Бо не услышал. Я кивнула, задержала дыхание и
сказала, что мне надо закончить домашнее задание.
Бо действительно приехал в субботу утром, и при виде любимого, выходящего из
машины перед общежитием, немного солнечного света проникло в мое сердце.
Накануне я отправилась на кухню и приготовила все для пикника — сандвичи и
яблочный сок. Когда остальные девочки увидели Бо, они выразили свое
одобрение аплодисментами и хихиканьем. Повесив на руку корзинку, я побежала
встретить его и отвести в другую часть кампуса.
— Дафна собиралась дать нам с Жизель разрешение выходить с территории
по выходным, но она этого не сделала, — объяснила я. — Поэтому нам
придется остаться здесь.
— Все в порядке, тут очень мило, — отозвался Бо. Мы прошлись по
территории, потом расстелили плед на лужайке. Мы оба легли на спину,
смотрели в синее небо с пушистыми кремовато-белыми облаками и негромко
разговаривали. Сначала ни о чем важном. Бо рассказывал о своих друзьях в
Новом Орлеане, перспективах будущего бейсбольного сезона и своих планах в
учебе.
— Тебе нужно вернуться к живописи, — сказал он мне. — Мисс
Стивенс была бы очень огорчена, я уверен.
— Знаю. Но сейчас я делаю все механически. Я чувствую себя роботом,
встающим с постели, одевающимся, отправляющимся на занятия, делающим
домашние задания, узнающим новое, ложащимся спать. Но ты прав — я должна
вернуться к самому главному для меня.
Я села. Бо играл с травинкой и попытался пощекотать меня ею. Но я все время
думала о том, что мы делаем. Мы были у всех на виду. В
Гринвуде
не
представлялось возможности уединиться, и я могла вообразить, как даже миссис
Айронвуд глазеет на нас из окна, дожидаясь, чтобы мы сделали нечто такое,
что она может посчитать неправильным.
Мы съели наши сандвичи, еще немного поговорили, а затем снова отправились
гулять. Я показала Бо саму школу, библиотеку, главный зал, кафетерий. Все
это время я чувствовала, что за нами наблюдают, за нами следят. Мне не
хотелось вести Бо обратно в общежитие. Я радовалась, что мы смогли не
встретиться с Жизель. Напоследок мы отправились к особняку Клэрборнов. Бо
счел, что это внушительный старый дом, особенно из-за своего местоположения,
когда деревья отделяют его от школы.
День клонился к вечеру, и мы направились обратно к общежитию и его машине,
но по дороге обнаружили тропинку, ведущую в глубь леса, и Бо решил, что мы
должны по ней пройти и посмотреть, куда она нас приведет. Я сначала
сопротивлялась, потому что не могла отделаться от ощущения, что за нами
наблюдают. Я даже оглянулась по сторонам — солнце на закате создавало немало
тенистых уголков, — но никого не увидела и ничего не услышала. Поэтому
я позволила Бо повести меня по тропинке. Мы шли все дальше и дальше через
небольшой лесок, пока не услышали явственный шум воды, бьющейся о камни.
Пройдя поворот, мы увидели маленький, но сильный поток, образующий водопад.
— Здесь очень красиво, — заметил Бо. — Ты здесь раньше не
бывала?
— Нет, и никто об этом месте не говорил.
— Давай посидим немного. В любом случае я не тороплюсь вернуться в
Новый Орлеан, — сказал Бо, и мне не понравилось, как он это произнес.
— А твои родители знают, что ты приехал сюда, чтобы увидеться со мной?
— Некоторым образом, — ответил он, улыбаясь.
— Что значит
некоторым образом
?
— Я сказал, что поеду прокатиться, — объяснил Бо, пожимая плечами.
— Просто прокатиться? Но ты доехал до Батон-Ружа!
— Но ведь я прокатился, разве не так? — спросил Бо со смехом.
— Ах, Бо, у тебя снова будут неприятности с родителями, ведь так?
— Пусть, раз я смог увидеть тебя, Руби. — Бо подошел ко мне,
положил руки мне на плечи и прижался губами к моим губам. Здесь, в лесу, без
посторонних глаз, он свободнее мог выразить свою нежность. Но я все-таки
нервничала. Мы ведь оставались на территории
Гринвуда
, и мое мрачное
воображение рисовало мне Железную Леди, суетящуюся за деревом с биноклем. Бо
почувствовал мое волнение, ощутил, как напряжено мое тело.
— Что случилось? Я думал, что тебе больше хочется видеть меня, —
произнес он с видимым разочарованием.
— Дело не в тебе, Бо, а во мне. Мне неуютно здесь, даже когда ты рядом.
Я все еще чувствую себя как будто... как говорил мой дедушка Жак, словно я
наступила на спину спящего аллигатора.
Бо засмеялся.
— Здесь нет никого, кроме нас и птиц. — Он снова поцеловал
меня. — Никаких аллигаторов. — Поцелуй в шею. — Давай
развернем наш плед и немного отдохнем, — попросил он.
Я позволила ему взять одеяло у меня из рук и смотрела, как Бо расстилает его
на траве. Он растянулся на нем и кивком позвал меня. Я снова оглянулась, и,
пока я колебалась, Бо потянулся и, схватив меня за руку, притянул к себе.
В его объятиях я на мгновение забыла, где нахожусь. Наши поцелуи были
долгими и страстными. Его ладони осторожно скользнули вверх по моим рукам и
накрыли грудь. И вскоре пульсация моей крови уже соревновалась с грохотом
воды по камням, звуки внутри меня стали такими же громкими, как звуки
вокруг. Я чувствовала, как ласки Бо уносят меня прочь. Каждый поцелуй,
каждое прикосновение прогоняли мрачную печаль из моих мыслей и смывали
уныние с моего сердца, пока я целовала его с такой же страстью, как и он
меня. Я ощущала его руки под своей блузкой, моя одежда летела прочь, чтобы
мы стали ближе, чтобы кожа коснулась кожи, одно сердце билось рядом с
другим. Я жадно открылась навстречу ему, и Бо был рядом, прикасался ко мне,
обнимал меня, повторяя слова любви и клятв. Где-то в лесу застучал дятел.
Его стаккато увеличивало темп, становилось громче, пока не зазвучало так,
словно птица долбит все деревья в лесу. Водопад шумел рядом с нами. Мои
стоны учащались, становились громче, пока мы оба утоляли наш голод,
удовлетворяя друг друга всем нашим существом.
Когда все закончилось, я почувствовала, как по моим щекам текут слезы. Мое
сердце билось с такой силой, что я боялась потерять сознание. Бо лежал на
спине и вздыхал от удивления.
— А я-то думал, что футбол — это трудная штука, — пошутил он.
Потом стал серьезным и посмотрел мне в глаза. — С тобой все в порядке?
— Да, — проговорила я, восстанавливая дыхание, — но, может
быть, мы любим друг друга сильнее, чем могут вынести наши тела.
Бо рассмеялся.
— Я не могу думать о других объятиях, в которых я предпочел бы умереть.
Мы расправили одежду, пригладили друг другу волосы и направились обратно
через лес. Я должна признать, что мне стало легче, я почувствовала себя
счастливее, чем предполагала возможным после этих двух недель.
— Я так рада, что ты приехал ко мне, Бо. Я надеюсь, что у тебя не будет
слишком больших неприятностей.
— Дело того стоит, — заверил он.
Мы попрощались возле его машины. Кое-кто из девочек смотрел на нас через
окно вестибюля.
— Не могу поверить, что я ни разу не увидел Жизель за сегодняшний
день, — заметил Бо.
— Знаю. Но все, на что она способна, это сделать кому-нибудь гадость. Я
уверена.
Бо рассмеялся в ответ на мои слова. Мы быстро поцеловались. Потом я еще
постояла, глядя ему вслед. Я развернулась, чтобы войти в общежитие только
тогда, когда его машина совсем скрылась из виду. Потом, понурившись,
направилась в общежитие.
— Тебе лучше поторопиться, — предупредила меня Сара Петерс, когда
я вошла в здание.
— Почему?
— Мы только что узнали. Наше общежитие выбрали для необъявленной
проверки. Железная Леди будет тут с минуты на минуту, — объяснила она.
— Проверки? А что проверять?
— Все. Комнаты, ванные, все. Ты же знаешь, что ей не нужен повод.
Когда я пришла в наш сектор, то обнаружила, что все девочки, и даже Жизель,
безумно суетятся. Они все мыли и убирали. Каждая комната выглядела чистой и
аккуратной. Саманта отлично поработала в нашей.
— Нас будут проверять в первую очередь, — сообщила мне
Вики. — Директриса двигается по алфавиту.
— Как прошло свидание с Бо? — с порога своей комнаты
поинтересовалась Жизель.
Я зыркнула на нее, мой гнев был еще очень сильным.
— Неужели ты за нами не шпионила? — спросила я. Сестра
рассмеялась, но, как мне показалось, несколько нервно.
— У меня было чем заняться, — отрезала она и быстро ушла в свою
комнату.
Приблизительно через полчаса действительно пришла миссис Айронвуд в
сопровождении миссис Пенни и Деборы Пек, которая несла блокнот, куда
записывала оценки и штрафные баллы, проставляемые директрисой. Проверка
началась с комнаты Джеки и Кейт, потом они перешли к Жизель. Я ожидала
услышать жалобы, но миссис Айронвуд появилась на пороге с выражением
удовлетворения на лице. Она вошла в нашу комнату и огляделась.
— Добрый день, девочки, — поздоровалась она с Самантой и со мной.
Моя соседка выглядела испуганной и смогла ответить что-то едва слышное.
Миссис Айронвуд подошла к одному из туалетных столиков и провела пальцем по
верхней кромке зеркала, потом взглянула на свою руку.
— Очень хорошо, — заметила она. — Я рада, что вы содержите
свои комнаты в чистоте и считаете их своим домом. — Директриса открыла
дверь шкафа, посмотрела на нашу одежду, кивнула, потом взглянула на мой
туалетный столик. Железная Леди подошла к нему, открыла верхний ящик,
заглянула в него и кивнула вновь. — Отлично все сложено, —
заметила она. Саманта улыбнулась мне. Затем миссис Айронвуд нагнулась и
открыла третий ящик. Она постояла с минуту, глядя в него, потом повернулась
ко мне. — Это твой туалетный столик?
— Да, — подтвердила я. Директриса снова повернулась к ящику,
нагнулась и достала оттуда бутылку рома. — Ты не могла спрятать это
получше? — саркастически поинтересовалась она.
У меня приоткрылся рот. Я посмотрела на миссис Пенни, которая оглядывала
меня с удивлением и разочарованием. Дебора Пек деланно улыбалась.
— Это не мое.
— Ты только что сказала, что это твой столик. Кто-то другой кладет свои
вещи сюда?
— Нет, но...
— Следовательно, она твоя, — заявила директриса и протянула
бутылку миссис Пенни. — Уберите это, — приказала она. —
Десять штрафных очков, — сказала миссис Айронвуд Деборе. — Потом
взглянула на меня. — Я решу, как тебя наказать. Тебе сообщат до конца
дня. До этого момента ты должна оставаться в своей комнате.
Миссис Айронвуд развернулась и вышла. Миссис Пенни держала бутылку в руке
настолько осторожно, насколько могла, обращаясь с ромом, как с ядом. Она
покачала головой.
— Мне так стыдно за тебя, Руби.
— Это не моя бутылка, миссис Пенни.
— Так стыдно, — повторила экономка и вышла следом за директрисой и
Деборой. Как только они ушли, все девочки нашего с
...Закладка в соц.сетях
