Жанр: Любовные романы
Свет в ночи
... так
чувствуют себя на Новый год — можно провести волшебной тряпочкой и
переписать свою жизнь.
— Мне бы этого хотелось. Но я бы предпочла вернуться назад не на один
год.
Бо кивнул, его глаза лучились теплотой и сочувствием.
— Благополучные молодые люди вроде Жизель и меня или всех тех, кто
сейчас напивается там внизу, не могут даже понять, насколько тяжелой была
твоя жизнь, Руби. — Он потянулся и взял меня за руку, не сводя с меня
взгляда. — Ты похожа на полевой цветок. О нас остальных заботились,
кормили, давали нам самое лучшее, а тебе в это время пришлось бороться. Но
знаешь что, Руби? Борьба придала тебе больше сил и красоты. Подобно полевому
цветку, ты поднялась высоко над обыденным, над сорняками. Ты не похожа на
других. Я всегда знал об этом, с первого мгновения, как увидел тебя.
— Ах, Бо, это так приятно.
Он подтолкнул меня к себе, и я позволила себе прижаться к нему. Наши губы
встретились, Бо обнял меня. Затем осторожно, непринужденно он развернулся
вместе со мной так, чтобы мы оказались рядом на кровати. Бо поцеловал мои
волосы, лоб, глаза, кончик носа, прежде чем снова вернуться к моим губам.
Когда наши языки коснулись друг друга, я почувствовала, что таю.
— Ты так хорошо пахнешь, — прошептал Бо. — Мне кажется, что я стою посреди цветника.
Он просунул руки мне под спину и нашел молнию платья. Расстегнул ее, и мой
наряд стал мне свободен в груди. Я застонала и откинулась головой на
подушку. Губы Бо коснулись моего подбородка, скользнули по шее и дальше вниз
к ложбинке между грудями.
— Бо, мы не думаем о последствиях, — шепнула я, прижимая его к
себе, словно из желания противоречить самой себе и всему тому, что я считала
правильным.
— Я знаю, — отозвался он. — Мы будем осторожны, —
пообещал Бо и начал спускать платье с моих плеч и рук. Корсаж упал к талии.
Бо выпрямился, скинул пиджак, развязал галстук и расстегнул рубашку, а я
смотрела на него. Его лицо освещал лунный свет, струившийся сквозь окно. Бо
казался похожим на привидение, как будто он был частью сна, воплощением
самой дикой моей фантазии. Я закрыла глаза и не открывала их, пока не
почувствовала его тело на своем. Его рубашка была распахнута на груди. Он
повозился с моим лифчиком, пока не расстегнул его. Его губы прижались к моим
обнаженным грудям, нежно целуя каждую из них, пока я не оттолкнула его и не
прижалась губами к его губам.
Его руки пробрались ко мне под платье, нащупывая мои трусики. Мне следовало
остановить его, но вместо этого я позволила ему снять их. Я услышала его
стон, он прошептал мое имя, его твердая плоть коснулась меня.
— Бо, — слабо вскрикнула я.
— Все в порядке, Руби. Это прекрасно. Поверь мне. Иначе мы не сможем
любить друг друга так сильно, как мы этого хотим.
Я не стала сопротивляться. Я позволила ему войти в меня и прикоснуться еще
глубже, чем он касался меня раньше. Я поднималась и опускалась, представляя,
что плыву в пироге к океану, волна накатывает за волной. Каждый раз, когда я
поднималась, я чувствовала, что становлюсь легче. Мне казалось, что в конце
концов я взлечу вверх, словно воздушный шарик.
Я не знаю, сколько раз Бо выкрикнул мое имя. Не могу вспомнить, что я
говорила, но в этот раз мы любили друг друга так яростно, что у меня слезы
выступили на глазах. На какие-то мгновения мы словно растворились друг в
друге. Я так крепко обняла Бо, что можно было подумать, я боюсь слететь с
кровати.
Мы одновременно достигли оргазма, награждая друг друга поцелуями, губами
прикасаясь к каждой клеточке наших лиц, словно два человека, изголодавшиеся
по нежности, жаждущие любви. Мы утопили наши крики в плечах друг друга. Мы
тяжело дышали, наши сердца гулко бились рядом. Мы оба были так удивлены
нашей страстью, что смогли только рассмеяться.
— Послушай. — Бо положил мою ладонь к себе на сердце.
— И ты послушай.
Мы лежали рядом, наши сердца бились в наших ладонях, их ритм передавался
через пальцы к сердцу другого.
Мы не шевелились и долго молчали. Потом Бо сел и, склонившись надо мной,
всмотрелся в мое лицо.
— Ты восхитительна, — сказал он. — Я люблю тебя и не устану
говорить об этом.
— Правда, Бо? Ты будешь всегда любить меня?
— Не вижу причины, почему нет, и с чего бы это я мог перестать любить
тебя. — Он нежно поцеловал меня.
Комментатор по радио начал обратный отсчет:
— Десять, девять, восемь...
Бо взял меня за руку, и мы начали считать вместе.
— Пять, четыре, три, два, один — С НОВЫМ ГОДОМ!
Радио заиграло
Минувшие времена
.
— С Новым годом, Руби.
— С Новым годом, Бо.
Мы снова обнялись и поцеловались. На мгновение показалось, что нет никакой
силы в мире, способной оторвать нас друг от друга. Давно я не чувствовала
себя такой счастливой и удовлетворенной. Это было прекрасное чувство. Я
поняла, как давно жаждала его.
Мы оделись, привели в порядок волосы и одежду, чтобы выглядеть настолько же
хорошо и аккуратно, как в начале вечера. Затем мы спустились вниз, чтобы
посмотреть, что поделывают Жизель и ее друзья.
Лучше бы мы этого не делали. Судя по всему, два парня бежали по коридору в
поисках ванной комнаты, но не успели туда. Их рвало в одном и том же месте,
стенания перемежались со смехом. В доме невыносимо пахло виски и вином.
Все украшения были сорваны во время безудержного веселья в полночь.
Воздушные шарики лопнули и валялись повсюду. Гостиная представляла собой
кошмарное зрелище. Более того, создавалось впечатление, что здесь бросались
едой. Как выяснилось позже, так оно и было. Напитки были вылиты на пол. На
мебели валялись куски кексов и сандвичей, стены и столы были вымазаны
горчицей и майонезом. Пятна соуса
красовались
даже на окнах.
Некоторые из гостей валялись парочками на полу, обнимаясь, смеясь или глупо
хихикая. Другие, чувствуя, что перебрали, сидели с закрытыми глазами,
держась руками за животы. Два парня все еще стояли около бара, потчуя друг
друга выпивкой. Музыка, разумеется, была включена так громко, что почти
оглушала.
— Где Жизель? — прокричала я. Кое-кто равнодушно обернулся в мою
сторону. Антуанетта вырвалась из объятий своего приятеля, уснувшего у нее на
плече, и подошла к нам.
— Твоя сестра ушла с вечеринки с Джоном примерно час назад.
— Ушла с вечеринки? И куда они отправились?
Антуанетта пожала плечами.
— Они ушли из дома?
— Не думаю, — ответила девушка и рассмеялась. — Она не
чувствовала никакой боли. Ах, да. С Новым годом, Бо, — проговорила она
и наклонилась, чтобы поцеловать его.
— С Новым годом, — ответил он, чмокая ее в щеку. Антуанетта
разочарованно выпрямилась и вернулась к своему пьяному дружку.
— Жизель не поднималась в свою комнату, — сказала я Бо. — Мы
бы точно ее услышали. Когда Дафна вернется и все это увидит, она будет вне
себя. Нам лучше найти Жизель и заставить ее приказать этим ее гостям все
убрать и разойтись по домам.
— Выглядит не слишком обнадеживающе, — заметил Бо, оглядываясь
вокруг. — Но давай попробуем ее найти.
Мы обошли почти все комнаты на первом этаже, нашли обнявшуюся парочку в
кабинете Дафны и выгнали их, но так и не обнаружили Жизель. Я сбегала
наверх, проверила остальные спальни, никого не увидела и спустилась. Мы
заглянули на кухню и даже в комнаты Эдгара и Нины.
— Может быть, она вышла в купальню, — предположил Бо.
Мы поискали и там, но никого не нашли. Пусто было и около бассейна.
— Где она может быть? Жизель наверняка уехала из дома, — рассуждал
Бо.
— Осталось только одно место, которое мы не проверили.
— Где это?
Я взяла его за руку и повела обратно в дом. Мы переступили через юношу,
уснувшего прямо посреди коридора, и пошли к моей мастерской. Когда мы
подходили к двери, я услышала хихиканье Жизель. Я взглянула на Бо и
распахнула дверь. На какое-то мгновение мы не могли поверить своим глазам.
Голый Джон лежал на диване, а Жизель в одном лифчике и трусах его
раскрашивала. Она нанесла красную и зеленую краску на его плечи и грудь,
провела желтые полосы по его ногам, а сейчас красила в черный цвет его
половые органы. Джон явно был слишком пьян, чтобы обращать на это внимание.
— Жизель! — крикнула я. — Что ты делаешь?
Сестра обернулась, покачнулась, пытаясь сфокусировать свой взгляд на нас.
— А... посмотрите, кто пришел... любовнички, — пробормотала она и
снова засмеялась.
— Чем, по-твоему, ты занимаешься?
— Занимаюсь? — Жизель посмотрела вниз на Джона, закрывшего глаза и
улыбавшегося глупой улыбкой. — А! Я раскрашиваю Джона. Я сказала ему,
что почти так же талантлива, как и ты, и если ты смогла нарисовать Бо, то и
я смогу нарисовать его. Джон согласился. — Она хихикнула и толкнула
его. — Правда, Джон?
— Ага, — отозвался тот.
— Поднимай свою задницу с этого дивана, — скомандовал Бо, — и давай одевайся, идиот.
Джон поднял голову.
— А, привет, Бо. Уже наступил Новый год?
— Для тебя это станет концом света, если ты не встанешь и не оденешься,
да побыстрее.
— Чего?
— Жизель, ты видела, что твои приятели сделали с домом? Как давно ты
ушла с вечеринки?
— Как давно ты ушла с вечеринки, дорогая сестра? — пропела она,
похотливо улыбаясь и покачиваясь.
— Они разгромили дом! В коридорах кого-то рвет. Стены выпачканы едой...
— Ух ты. Орешь как на пожаре.
— Бо! — воскликнула я. Он рванулся вперед, схватил Джона за руки и
поставил его на ноги. Потом Бо отвел парня в задний конец мастерской и
заставил его начать одеваться.
— Одевайся, Жизель, и отправляйся вниз на вечеринку. Тебе придется
заставить их начать уборку, пока Дафна не вернулась.
— Да перестань ты беспокоиться о Дафне. Мачеха... она будет очень милой
с нами, потому что ей хочется выйти замуж за Брюса. Ей нужно, чтобы мы
выглядели как счастливая, респектабельная новоорлеанская семья. Мы всегда
слишком боялись Дафны. Тебя пугает собственная акадийская тень, —
съехидничала она.
Я сделала шаг к ней и швырнула платье ей в лицо.
— Я не настолько испугана, чтобы не свернуть тебе шею. Надевай платье.
Немедленно!
— Прекрати орать. Сегодня же Новый год. Предполагается, что мы должны
веселиться. Ты ведь хорошо провела время, верно?
— Я ничего не испортила. Посмотри на мою мастерскую! — воскликнула
я. Жизель пролила краски, порвала холсты, испачкала глиной для лепки столы и
инструменты.
— Слуги уберут за нами. Они всегда это делают, — сказала она и
начала надевать платье.
— Но только не этот бардак и тот кошмар в гостиной. Даже раб
взбунтовался бы, — заметила я. Но мои слова не имели никакого значения.
Жизель слишком много выпила, чтобы слушать меня или беспокоиться о чем-то.
Она моргнула, засмеялась и взяла себя в руки. Бо удалось одеть Джона, и мы
вытолкнули обоих из мастерской и заставили вернуться в гостиную. Даже Жизель
удивилась нанесенному ущербу. Некоторые из гостей, сообразив, что они
наделали, уже разошлись. А те, кто остался, были не в лучшем состоянии,
чтобы помочь убрать и привести комнату в порядок.
— Счастливого Нового года! — воскликнула Жизель. — Полагаю,
нам лучше попытаться все убрать. — Она хихикнула и начала собирать
стаканы, но взяла слишком много и чересчур резво, так что выронила их,
разбив при этом три штуки.
— От нее никакого толку, — заметила я Бо.
— Я уговорю ее сесть и оставаться на одном месте, — ответил он.
Пока Бо этим занимался, я попыталась заставить кого-нибудь помочь мне
собрать тарелки и стаканы, оставленные на полу. Кое-какую посуду мы
обнаружили под диванами, часть — за креслами, стаканы — на книжных полках и
под столами.
Я вышла на кухню, чтобы принести немного воды со средством для мытья и
губки. Когда я вернулась, то обнаружила, что большинство гостей ушли. Мы с
Антуанеттой обошли комнату и попытались отскрести еду со стен, но в
некоторых местах остались пятна. Мы были обескуражены.
— Чтобы это убрать, нам понадобится целая армия, Бо, — воскликнула
я.
Он со мной согласился.
— Давай их всех просто выгоним отсюда, — предложил Бо. Мы
объявили, что вечеринка окончена. Мой приятель выпроводил некоторых парней,
убедившись в том, что тот, кто поведет машину, выпил меньше всех. После того
как все ушли, мы посмотрели, что еще нужно сделать. Жизель улеглась в
гостиной на пол возле диванчика и похрапывала.
— Тебе тоже лучше уйти, Бо, — обратилась я к нему. — Тебе же
не хочется быть здесь, когда вернется Дафна.
— Ты уверена? Я могу рассказать обо всем и...
— И что ты скажешь, Бо? Что мы с тобой наверху занимались любовью, а
Жизель с друзьями крушила дом?
Он согласно кивнул:
— О Господи, а ты-то что скажешь?
— Ничего. Это лучше, чем врать, — отозвалась я. Бо покачал
головой.
— Ты хочешь, чтобы я помог тебе отнести ее наверх? — спросил он,
кивком указывая на Жизель.
— Нет, оставь ее здесь.
Я проводила его до двери, мы поцеловались на прощание.
— Я позвоню завтра... как-нибудь, — пообещал Бо, многозначительно
поднимая брови. Я смотрела, как он уходит, потом закрыла дверь и вернулась в
гостиную, чтобы дожидаться неизбежной бури, которая скоро разразится над
моей головой.
Я сидела в удобном кресле наискосок от Жизель, которая все так же лежала на
полу, совершенно отключившись. Ее вырвало, но она этого не заметила, ей это
не мешало. Часы пробили два. Я закрыла глаза и не открывала их до тех пор,
пока не почувствовала, что кто-то грубо трясет меня за плечо. Я взглянула в
разъяренное лицо Дафны и на какое-то мгновение забыла, кто я и где нахожусь.
Она не позволила этому ощущению продлиться долго.
— Что вы наделали?! Что вы наделали?! — орала на меня мачеха, ее
рот скривился, глаза округлились. Брюс стоял на пороге, руки в бока, и качал
головой.
— Я ничего не сделала, Дафна, — ответила я, выпрямляясь. —
Это то, что Жизель и ее друзья называют хорошо провести время. Я всего лишь
отсталая акадийка. Откуда мне знать, что значит повеселиться.
— Что ты говоришь? Так-то ты платишь мне за мое понимание и
доброту? — пронзительно завизжала она.
Громкий стон Жизель заставил Дафну развернуться.
— Встать! — заорала она на мою сестру. — Ты слышишь меня, Жизель? Немедленно вставай!
Веки Жизель дрогнули, но глаза она так и не открыла. Моя сестра тяжело
вздохнула и снова затихла.
— Брюс! — крикнула Дафна, поворачиваясь к нему. Тот вздохнул и
сделал шаг вперед. Потом встал на одно колено, просунул руки под спину
Жизель и, не без видимого усилия, поднял ее с пола.
— Сейчас же отнеси ее наверх, — скомандовала Дафна.
— Наверх?
— Сию же минуту, слышишь? Не могу выносить ее вида.
— Я воспользуюсь креслом, — сказал Брюс и посадил туда Жизель,
несмотря на кусок торта, размазанный по его спинке. Моя сестра расползлась
словно кисель, голова упала на плечо, она снова застонала. Затем Брюс повез
ее из комнаты так, как дедушка Жак вез бы тележку с коровьим навозом,
откинув голову назад и вытянув руки, чтобы как можно дальше находиться от
нее. Стоило Брюсу с Жизель покинуть комнату, как Дафна снова накинулась на
меня.
— Что здесь произошло?
— Они кидались едой, — ответила я. — Все слишком много
выпили. Некоторые не смогли удержать в себе спиртное, и их вырвало. Кто-то
слишком напился, чтобы быть осторожным. Они били стаканы, бросали еду,
засыпали на полу. Жизель сказала им, что они могут ходить по всему дому,
только не подниматься наверх. Одну парочку я обнаружила в кабинете.
— В моем кабинете? Они к чему-нибудь прикасались?
— Только друг к другу, я полагаю, — сухо заметила я и зевнула.
— Ты довольна, что это случилось, правда? Ты считаешь, что это что-то
доказывает.
Я пожала плечами.
— Я видела пьяных и грязных и на протоке, — ответила я, думая о
дедушке Жаке. — Поверь мне, видела, и напившиеся богатые молодые креолы
ничем не отличаются.
— Я полагалась на тебя, думала, что все будет в порядке, — сказала
мачеха, покачивая головой.
— На меня? Почему всегда на меня? Почему не на Жизель? Ведь ее лучше
воспитали, не так ли? Ее научили самым изысканным вещам, ей дали все
это! — воскликнула я, всплескивая руками.
— Она искалечена.
— Это не так. Ты же видела, что моя сестра здорова.
— Я не имела в виду ее ноги. Я имела в виду ее... ее...
— Жизель просто испорченная и эгоистичная молодая леди, созданная
тобой, — заявила я.
Дафна кипела от негодования.
— Я больше не собираюсь блюсти приличия, — объявила она. —
Когда Жизель проснется, можешь ей передать, что вы обе возвращаетесь в
Гринвуд
, что бы ни случилось. Это мое последнее слово. — Мачеха
оглянулась. — Мне придется обратиться в агентство по уборке, чтобы они
вычистили и привели в порядок дом. Расходы я вычту из ваших карманных денег.
Скажи ей и об этом.
— Может быть, тебе следовало бы самой сказать ей об этом.
— Не дерзи. — Дафна кивнула. — Я знаю, почему ты этому не
помешала. Скорее всего, тебя здесь и не было, когда все это произошло, так?
Ты со своим любовником находилась где-то в другом месте, верно? —
обвинила она меня. Я почувствовала, что заливаюсь краской. Это убедило
мачеху в ее правоте. — Что ж, меня это не удивляет. Не стоит давать
людям еще один шанс.
— Мне жаль, что так случилось, Дафна. — Мне не хотелось, чтобы она
обвиняла Бо. — Мне правда жаль. Я не могла этому помешать. За все
отвечает Жизель. Это были ее друзья. Я не пытаюсь переложить вину на
другого. Просто так обстоят дела. Гости бы меня и слушать не стали. Стоит
мне воспротивиться тому, что они делают, Жизель начинает смеяться и обзывать
меня. Она настраивает их против меня, для них у меня нет ни силы, ни
авторитета.
— Знаешь ли, это и твой дом, — подчеркнуто произнесла Дафна.
— Ты никогда не давала мне это почувствовать. Но мне все-таки жаль, что
так получилось, — добавила я.
— Отправляйся спать. Завтра поговорим обо всем. До этого момента это
был лучший новогодний праздник в моей жизни.
Мачеха пошла прочь.
— И тебе счастливого Нового года, — пробормотала я, укладываясь
спать.
Жизель продрала глаза уже после полудня, Дафна тоже не вставала. Я
завтракала с Брюсом.
— Она здорово сердится, — сообщил он. — Но я ее успокою.
Правда, я не думаю, что мне удастся уговорить ее не посылать вас обратно в
Гринвуд
.
— Мне все равно, — ответила я. Сейчас мне уже хотелось убраться
отсюда. После завтрака я вышла во внутренний дворик к бассейну и поспала там
на солнце. Чуть позже часа я почувствовала тень на моем лице и открыла
глаза. Передо мной стояла Жизель. Выглядела она ужасно. Волосы растрепаны,
лицо бледнее дохлой рыбы. На ней были темные очки и халат, который она
надела на нижнее белье, что я видела на ней накануне.
— Дафна говорит, что ты во всем обвиняешь меня.
— Я просто сказала ей правду.
— А ты сообщила ей, что весь вечер провела с Бо наверху?
— Мы не были весь вечер наверху, но мне не пришлось ей ничего говорить.
Она обо всем догадалась.
— Неужели ты не могла что-нибудь выдумать, обвинить кого-нибудь из
гостей или еще что-нибудь?
— Кто бы поверил в эти сказки, Жизель? Какая разница? Вчера вечером
тебе было все равно, когда я пыталась заставить тебя и твоих друзей убрать
за собой. Может быть, если бы мы это сделали, все бы не обернулось так
плохо.
— Спасибо, — отозвалась Жизель. — Ты ведь знаешь, что Дафна
теперь говорит, верно? Мы должны вернуться в
Гринвуд
. Она не стала слушать
моих уговоров. Я никогда не видела ее такой рассерженной.
— Может, это к лучшему.
— Это ты так говоришь. Тебе плевать — ты отлично проводишь время в
Гринвуде
, отлично учишься, наслаждаешься обществом твоей мисс Стивенс и
Луи.
— Луи уехал. И вряд ли можно утверждать, что я хорошо проводила время в
школе, когда директриса пыталась выгнать меня за то, что сделала ты, —
напомнила я ей.
— Тогда почему ты хочешь вернуться?
— Я просто устала сражаться с Дафной. Не знаю. Я просто устала.
— Ты просто дура. Дура и эгоистка.
— Я? Ты называешь меня эгоисткой?
— Именно так. — Жизель прижала ладони к вискам. — Ох, моя
голова. Такое ощущение, что кто-то играет в ней в теннис. У тебя нет
похмелья? — спросила она.
— Я не пила так много.
— Ты не пила так много, — передразнила она. — Мисс Умница-
Разумница снова перед нами. Я надеюсь, ты счастлива, — простонала
Жизель, развернулась, но не пустилась бежать. Ей пришлось идти медленно,
чтобы в голове не так стучало.
Я улыбнулась. Вот и десерт, подумала я. Это послужит ей уроком. Только я
знала, что, какие бы обещания ни давала Жизель, как бы ни клялась и ни
раскаивалась, она обо всем забудет, как только головная боль пройдет.
Два дня спустя все наши вещи упаковали для возвращения в
Гринвуд
. Только
на этот раз инвалидная коляска осталась дома. Жизель хотела взять ее с
собой, уверяя, что она еще недостаточно уверена, что сможет все время
ходить, но, к чести Дафны, та не попалась на удочку. Мачеха не собиралась
позволить Жизель вернуться к прошлому, снова искать сочувствия окружающих,
используя свое положение в качестве оправдания своего плохого поведения.
— Если ты можешь ходить здесь, танцевать и приводить все в беспорядок,
то сможешь ходить на занятия и обратно, — сказала ей Дафна. — Я
уже позвонила экономке твоего общежития и сообщила ей хорошие
новости, — добавила она. — Так что теперь уже все знают о твоем
чудесном выздоровлении. И я надеюсь, что отныне твои школьные неудачи
исправятся таким же чудесным образом.
— Но, мама, — взмолилась Жизель, — учителя в
Гринвуде
ненавидят меня.
— Я уверена, что здесь они ненавидят тебя точно так же, — отрезала
Дафна. — Помни, что я тебе сказала. Если будешь плохо себя вести,
отправишься в школу с еще более строгими правилами, такую, где кругом
натянута колючая проволока, — ехидно заметила мачеха, оставив Жизель
стоять с открытым ртом. Таково было материнское напутствие в исполнении
Дафны.
Мы ехали в школу в гробовом молчании. Время от времени Жизель всхлипывала и
тяжело вздыхала. Я постаралась проспать большую часть пути. Когда мы
приехали в общежитие, нас встречали, как возвратившихся героинь, во всяком
случае Жизель. На какое-то мгновение краска удовольствия окрасила ее щеки.
Миссис Пенни стояла впереди девочек из нашего сектора, чтобы приветствовать
Жизель и стать свидетельницей ее чудесного выздоровления. Как только сестра
их увидела, ее настроение изменилось.
— Та-да-да! — воскликнула она и вышла из машины. Миссис Пенни
всплеснула ручками и бросилась обнимать ее. Все девочки окружили их,
забрасывая Жизель вопросами. Как это случилось? Когда ты поняла в первый
раз? Было больно? Что сказали врачи? Что сказала мама? Как далеко ты можешь
пройти?
— Я все еще несколько слаба, — заявила Жизель и оперлась на
Саманту. — Кто-нибудь может принести мой жакет? — еле слышно
спросила она. — Я оставила его на сиденье.
— Я принесу. — Вики торопливо бросилась исполнять просьбу.
Я подняла глаза к небу.
...Закладка в соц.сетях
