Жанр: Любовные романы
Долгая ночь
...го лице. — Ты заключил с ним сделку, — с ужасом
произнесла я. — Ты обменял меня на Мидоуз!
В первое мгновение он отпрянул назад, но затем, негодуя, шагнул вперед.
— Ну и что? Я что — поступил неправильно? Когда ты была одна, без мамы
и папы, не я ли охотно принял тебя в свою семью? Не я ли обеспечивал тебя,
покупая одежду, давая еду в течение всех этих лет? Как и любая дочь, ты
обязана мне. Ты передо мной в долгу, — закончил он.
— А как же насчет того, чем ты мне обязан? — с ненавистью
возразила я. — Как же то, что ты со мной сделал? Это ты можешь
возместить?
— Не вздумай это рассказать, — приказал он. Папа встал передо
мной, тяжело дыша. — Не вздумай распространять какие-либо истории,
Лилиан. Я этого не хочу.
— Ты просто не хочешь беспокоиться об этом, — сказала я. —
Для меня это еще больший позор, чем для тебя. Но, папа, — заплакала я,
обращаясь ко всей его доброте, которая, возможно, еще оставалась в
нем, — пожалуйста, не заставляй меня выходить за него замуж. Я никогда
не смогу его полюбить.
— Тебе и не нужно. Ты что думаешь, что все, кто женятся, любят друг
друга? — сказал он, усмехаясь. — Это только в глупых романах твоей
мамы так. Брак — это деловое соглашение от начала и до конца. Жена
обеспечивает что-либо мужу, а муж — жене, и это более всего приносит пользу,
если, конечно, это хорошо организованный брак. Что тут плохого, —
продолжал он. — Ты будешь хозяйкой прекрасного дома и, как я
догадываюсь, очень скоро и у тебя будет денег больше, чем я когда-либо имел.
Я оказываю тебе услугу, Лилиан, поэтому жду понимания.
— Ты сохраняешь свое имя, папа, а это услуга не мне, — произнесла
я в гневе. Он отпрянул на мгновение.
— Несмотря ни на что, ты выйдешь замуж за Билла Катлера через две
недели. Приготовься к этому. И я не хочу слышать ни слова возражения,
поняла? — сказал он таким тоном, будто у него не было сердца.
Папа свирепо разглядывал меня еще некоторое время. Я молчала, глядя в
сторону. Тогда он повернулся и вышел.
Я упала на кровать. За окном начинался дождь, из-за которого моя комната
неожиданно стала сырой и холодной. Капли стучали по стеклу и крыше. Никогда
еще мир не казался мне таким мрачным и недружелюбным. Леденящая мысль пришла
ко мне вместе с порывом ветра, обрушивающего дождь на дом: самоубийство.
Первый раз в жизни я обдумывала эту возможность. Может я взберусь на крышу и
прыгну вниз навстречу своей смерти, как Нильс? Может именно так я и умру.
Даже смерть теперь казалась мне лучше, чем брак с таким человеком как Билл
Катлер. Меня тошнило только при одной мысли об этом. Но если бы папа не
проиграл Мидоуз в карты, со мной не обращались бы как с очередной карточной
ставкой. Судьба еще раз сыграла со мной, моим будущим, моей жизнью злую
шутку. Неужели это часть проклятья, лежащего на мне? Может, будет лучше
прекратить это все. Мои мысли вернулись к Шарлотте. Я с ужасом осознавала,
что из-за этого замужества я больше не смогу видеть Шарлотту так часто, и у
меня нет возможности забрать ее с собой. Мне придется оставить мою малышку.
На сердце было тяжело при мысли, что я со временем для своего ребенка стану
совершенно чужой. Почти также как и я, Шарлотта потеряет свою настоящую
мать, и Эмили будет брать на себя все больше ответственности за ее
воспитание. Она будет все сильнее влиять на жизнь Шарлотты. Как ужасно, как
печально! Это милое, невинное личики потеряет свой цвет и живость под
постоянно мрачным небом в этом мире мрака и смерти.
Конечно, я покину этот жуткий мир, выйдя замуж за Билла Катлера, думала я.
Если только мне удастся найти способ забрать Шарлотту, то возможно, я смогу
вынести жизнь с этим человеком. Может, мне удастся убедить папу. Может, как-
нибудь... мы с Шарлоттой освободимся от Эмили и папы, от того убожества, в
котором мы жили в этом умирающем имении, от дома с мрачными тенями, с
которым связывают только трагические воспоминания.
Может, брак с Биллом Катлером этого и стоит. А что еще мне остается?
Я спустилась вниз. Билл Катлер уже уехал, и папа приводил в порядок какие-то
вещи у себя на столе. Он с раздражением взглянул на меня, когда я вошла,
видимо, ожидая новых возражений.
— Лилиан, я продолжаю обдумывать этот вопрос, и как я уже говорил тебе
наверху...
— Я не собираюсь с тобой спорить, папа. Я просто хочу попросить тебя об
одной вещи, если соглашусь выйти замуж на Билла Катлера, сохранив этим для
тебя Мидоуз, — сказала я. Он сел прямо, слегка ошеломленный.
— Продолжай. Чего ты хочешь?
— Я хочу Шарлотту. Я хочу забрать ее с собой, — сказала я.
— Шарлотту? Забрать малышку?
Он задумался на мгновение, уставившись в залитое дождем окно. Он
действительно обдумывал мою просьбу. Папа по-настоящему не любил Шарлотту. И
если он разрешит... Но папа покачал головой и снова повернулся ко мне.
— Я не могу сделать этого. Она — моя дочь. Я не могу отказаться от
моего ребенка. Что подумают люди? — Он широко открыл глаза. — Я
скажу тебе, что они подумают. Они решат, что ты ее настоящая мать. Нет, я не
могу отказаться от Шарлотты. — Но, — сказал он, опережая мой
ответ, — может, со временем Шарлотта будет проводить с тобой много
времени.
Я ему не верила, хотя и понимала, что это лучшее на что можно надеяться.
— Где будет свадьба? — обреченно спросила я.
— Здесь, в Мидоуз. Это будет скромное торжество... из приглашенных
несколько близких моих друзей, кое-кто из родственников.
— Можно пригласить мисс Уолкер?
— Если хочешь, — сухо сказал он.
— И еще, могу я взять мамино свадебное платье и переделать его для
себя? Вера может это сделать, — попросила я.
— Да, — ответил папа. — Это хорошая мысль, очень экономно.
Теперь ты начинаешь трезво мыслить, Лилиан.
— Это не из-за экономии, я делаю это из-за любви к маме, — твердо
сказала я.
Папа некоторое время пристально смотрел на меня, и, наконец, откинулся в
кресле.
— Это очень хорошо, Лилиан. Это благо для нас обоих, то, что ты идешь
дальше по жизни, — объявил он с горечью в голосе.
— Это единственный случай, когда я соглашусь с тобой, — сказала я
и вышла, оставив его в этом мрачном кабинете.
Глава 15
Прощание С керосиновыми лампами в руках мы с Верой поднялись на чердак достать мамино
свадебное платье, которое хранилось в одном из старых черных чемоданов в
дальнем правом углу. Мы вытерли и очистили его от паутины, затем открыли.
Среди посыпанных нафталином платья, фаты и туфель, были и другие мамины
свадебные вещи. Ее высохший букет хранился между страницами Библии, которая
служила священнику для сотворения обряда, свадебные приглашения,
потускневший от времени серебряный нож, которым разрезали свадебный пирог, и
их с папой серебряные чаши для вина.
Вынимая все это, я не могла не думать о том, что мама чувствовала накануне
свадьбы. Была ли она взволнована и счастлива? Верила ли она, что брак с
папой и жизнь в Мидоуз будет прекрасна? Любила ли она его хоть немного? И
что делал папа, чтобы заставить поверить маму в свою любовь к ней?
Я видела их свадебные фотографии. Конечно, на них мама выглядела молодой и
красивой, сияющей и полной надежд. Казалось, она так горда своим подвенечным
нарядом и наслаждается происходящим. Как же будут отличаться наши свадьбы. У
нее было пышное торжество, которое привело в восторг всю общественность. А у
меня свадьба будет простой и быстрой, как мгновение. Я уже ненавидела тот
момент, когда мне придется произнести обет, глядя на жениха. Несомненно я
отведу взгляд, когда произнесу:
да
. В тот день улыбка на моем лице будет
фальшивой, это будет маска, которую папа заставил меня одеть. Все будет
ненастоящим. На самом деле, когда начнется церемония, я попробую
представить, что я выхожу замуж за Нильса. Эта иллюзия питала меня на
протяжении всех этих двух недель, придала мне силы, чтобы сделать все, что
необходимо.
Вера и я перенесли платье в ее комнату, где она привела его в порядок и
перешила для меня; она подшивала и ушивала платье до тех пор, пока оно мне
не стало впору и сидело великолепно. Вера была занята платьем, а маленькая
Шарлотта путалась у меня под ногами и бегала вокруг нас, с интересом
наблюдая за происходящим. Она и не знала, что этот праздник и церемония
заберут меня у нее, и также как и я, она останется одна. Я старалась не
думать об этом.
— Какой была твоя свадьба, Вера? — спросила я.
— Моя свадьба? — Она улыбнулась и откинула голову. — Все было
просто и быстро. Церемония прошла в доме священника в его гостиной. Там была
его жена, мои родители и родители Чарлза. Ни один из братьев Чарлза не
пришел. Они были заняты работой, а моя сестра работала экономкой в это время
и не смогла отпроситься.
— Зато ты хоть любила того, за которого выходила замуж, — печально
сказала я.
— Любила? — сказала она. — Может, это и так. В то время не
было ничего важнее, как преуспеть в делах и устроить свою жизнь. Брак обещал
сплотить нас и помочь нам дожить до лучших времен. И, наконец, — со
вздохом сказала она, — именно так мы себе все представляли в то время.
В молодости нам казалось все по плечу.
— Чарлз был у тебя единственным?
— Да, хотя я и мечтала, что встречу своего собственного прекрасного
принца, — с улыбкой призналась она. Затем ее плечи со вздохом
приподнялись и опустились. — Но время спустило меня на землю, и я
приняла предложение Чарлза. Может, Чарлз и не был красавчиком, но он хороший
человек, трудолюбивый и добрый. Иногда это самое большее, на что может
надеяться девушка, самое большее, что она может получить. Любовь, вот о чем
ты сейчас думаешь... Эта роскошь доступна только богачам.
— Я ненавижу человека, за которого выхожу, даже если он богат, — с
горечью сказала я. Вера и без этого признания все знала и понимающе кивнула.
— Может, — сказала она, втыкая иголку с ниткой, — тебе
удастся изменить его, сделать его таким человеком, с которым ты смогла бы
жить. — Она помолчала. — За последние несколько лет ты сильно
повзрослела, Лилиан. Без сомнения, я считаю тебя самой сильной из Буфов и
самой смышленной. Что-то внутри придает тебе эту стальную твердость. Я
уверена. Только не сдавай позиций. Мистер Катлер поразил меня тем, что
слишком поглощен своими удовольствиями, и может впасть в ярость, если что-то
ему помешает.
Я бросилась к Вере, чтобы обнять и поблагодарить ее. Она прослезилась.
Малышка Шарлотта, видя что осталась без внимания, расплакалась, чтобы ее
взяли на руки. Я подняла ее и поцеловала.
— Пожалуйста, Вера, присматривай за Шарлоттой как можно лучше. У меня
просто сердце разрывается, как подумаю о том, что придется ее оставить.
— Об этом даже не нужно просить, мисс Лилиан. Она мне так же дорога,
как и Лютер. Они растут вместе и будут присматривать друг за другом, я
уверена, — сказала Вера. — А теперь давайте примерим платье.
Возможно, это не самая дорогая свадьба, но ты будешь сиять, будто это самое
фантастическое торжество из всех проходивших в Вирджинии. Миссис Джорджиа
хотела, чтобы все было так, а не иначе.
Я засмеялась и согласилась. Если бы мама была жива и здорова, она бы бегала
по всему дому, проверяя все ли чисто и блестит. Она бы везде расставила
цветы. Все бы было так, как на наших знаменитых званых обедах. Когда мама
была молода и красива, она наслаждалась деятельностью и восторгом, впитывая
его как цветы — солнечный цвет.
Эмили не унаследовала эту joie de vivre. Она мало проявляла интереса к
приготовлениям, за исключением обсуждения религиозных аспектов церемонии со
священником, решая будут ли молитвы и гимны. А папа думал только о том, как
бы сократить расходы. Когда Билл Катлер узнал о его заботах, он попросил его
не беспокоиться о расходах; он оплатит стоимость церемонии. Билл хотел,
чтобы это было приличное торжество, даже если оно будет небольшим.
— Придут несколько моих близких друзей. Позаботьтесь, чтобы была
музыка, — приказал он. — И много хорошего виски, а не это южное
гнилье.
Папе было неловко принимать подачки от своего будущего зятя, но он
подчинялся его распоряжениям. Он нанял оркестр и прислугу, которая должна
была помогать Вере в приготовлении изысканных кушаний.
С каждым днем, приближающим Меня к свадьбе, я становилась все более
беспокойной. Иногда я прекращала что-либо делать и обнаруживала, что мои
пальцы дрожат, ноги слабеют, и какое-то нездоровое чувство пустоты возникает
у меня в животе. Как бы догадываясь, что его частые приезды к нам могут
повлиять на мое решение, Билл Катлер не появлялся в Мидоуз до дня свадьбы.
Он сообщил папе, что намерен съездить в Катлерз Коув проведать свой отель.
Его отец уже умер, а мать была слишком стара, чтобы путешествовать. Катлер
был единственным ребенком и на свадьбу собирался приехать без родственников,
а с несколькими друзьями.
Некоторые из родственников папы и мамы также собирались приехать. Мисс
Уолкер откликнулась на мое приглашение и тоже должна была придти. Папа
ограничил список своих приглашенных полдюжиной соседствующих с нами семей,
но Томпсонов среди них не было. Всего набралось едва три дюжины гостей. Это
так отличалось от той толпы народа, которая обычно бывала на подобных
торжествах в Мидоуз в лучшие времена. Накануне свадьбы, вечером я едва
притронулась к еде. Желудок, казалось, завязался в узел. Я чувствовала себя
как приговоренная к работам в каменоломнях. Папе хватило одного взгляда,
чтобы придти в ярость.
— Не вздумай спуститься завтра сюда с таким лицом, Лилиан. Я не хочу,
чтобы люди думали, что я посылаю тебя на смерть. Я потратил все, что мог и
даже слишком, чтобы это было приличное торжество, — сказал он,
притворяясь, что не брал денег у Билла Катлера.
— Прости, папа, — закричала я. — Я стараюсь, но не могу подавить в себе это чувство.
— Тебе следует быть счастливой, — вставила Эмили. — Ты скоро
приобщишься к одному из самых священных таинств — браку — и ты должна только
так об этом и думать, — проговорила она, напыщенно глядя на меня.
— Я не смогу считать мой брак таинством, он больше похож на
проклятье, — ответила я. — Со мной обошлись не лучше, чем с рабами
до Гражданской войны, которых продавали как лошадей или коров.
— Черт! — заорал папа, ударив кулаком по столу так, что тарелки
подпрыгнули. — Если ты заставишь меня завтра краснеть...
— Не беспокойся, папа, — со вздохом сказала я. — Я подойду к
алтарю и возьму Билла Катлера под руку во время венчания. Я скажу слова,
которые будут просто словами, я не считаю, что это будет обет.
— Если ты положишь руку на Библию и соврешь, — начала угрожать мне
Эмили.
— Прекрати, Эмили. Не думаешь ли ты, что Бог глух и нем? Неужели ты
полагаешь, что он не может прочитать то, что у нас в сердце и в мыслях? Что
проку в том, если я скажу, что верю в эти слова как свадебную клятву, хотя
думаю совсем наоборот? Когда-нибудь, Эмили, ты, возможно, поймешь, что Бог
имеет нечто общее с правдой и любовью, в равной мере как и с карой и
возмездием, и тогда ты осознаешь, как много ты потеряла, сидя во мраке.
Я поднялась и не давая ей ответить, оставила ее и папу в столовой наедине с
их мерзкими мыслями.
Я почти не спала в ту ночь. Я сидела у окна и наблюдала, как на ночном небе
загорается все больше звезд. Ближе к утру облака, выплывшие из-за горизонта,
начали укрывать эти крошечные сверкающие бриллианты. Я закрыла глаза и
забылась на некоторое время, а когда проснулась, то увидела, что надвигается
серый скучный день с дождем. Это только усилило мое мрачное настроение. Я не
спустилась завтракать. Вера, предчувствуя мое настроение, принесла мне
горячий чай и овсянку.
— Тебе лучше подкрепиться, — посоветовала она, — а то ты
упадешь у алтаря.
— Может, так будет лучше, Вера, — сказала я, но послушалась ее и
поела, сколько могла. Прибыли люди, нанятые помочь принимать гостей,
украсить танцевальный зал и сделать другие приготовления к торжеству. Вскоре
начали подъезжать папины и мамины родственники. Некоторым пришлось проделать
более сотни миль. Появились музыканты и, когда инструменты были настроены,
зазвучала музыка. И вот вокруг поместья завитал дух праздника. По коридорам
распространились ароматы изысканного угощения, и этот старый мрачный дом
ожил, заполнился светом и восторженной болтовней. Несмотря на свое
настроение, я не могла не радоваться переменам.
Шарлотта и Лютер были просто в восторге от прибывших гостей и слуг.
Некоторые из наших родственников никогда не видели Шарлотту раньше и теперь
нянчились с ней. Вскоре Вера принесла Шарлотту ко мне в комнату повидаться.
Она сшила ей восхитительное маленькое платье, в котором Шарлотта выглядела
прелестно. Ей очень хотелось спуститься вниз и присоединиться к Лютеру,
чтобы ничего не пропустить.
— Ну? хоть дети счастливы, — пробормотала я. Мой взгляд упал на
часы. С каждой секундой стрелки все приближались к тому часу, когда мне
придется выйти из своей комнаты и спуститься по ступенькам под крики:
Невеста идет!
Но мне будет казаться, что я спускаюсь на казнь.
Вера сжала мою руку и улыбнулась.
— Ты так прекрасно выглядишь, дорогая, — сказала она. — Твоя
мама была бы переполнена гордостью за тебя.
— Спасибо, Вера. Как бы мне хотелось, чтобы здесь были Тотти и Генри.
Она кивнула и, взяв Шарлотту за руку, вышла, оставив меня ждать, когда
пробьет назначенный час. Много лет назад, когда мама была жива и здорова, я
мечтала о том, как мы проведем день моей свадьбы. Мы провели бы часы за ее
туалетным столиком, обдумывая до мелочей мою прическу. Потом мы
экспериментировали бы с помадой и румянами. У меня было бы собственное
подвенечное платье, подходящие к нему туфли и фата. Мама бы перетряхнула всю
свою шкатулку с украшениями, чтобы решить, какие драгоценности я надену.
А потом мы бы сидели и беседовали. Я слушала бы ее воспоминания о ее
собственной свадьбе, и мама дала бы совет, как мне вести себя со своим мужем
в первую ночь. Она смотрела бы на меня с гордостью и любовью. И мы
обменялись бы взглядами и улыбками как два заговорщика, которые разработали
этот деликатный момент. Она бросилась бы ко мне навстречу и сжала бы мою
руку до того, как я подойду к алтарю и после того, как все это завершится.
Она была бы первой, кто обнял бы меня, поцеловал и пожелал бы мне удачи и
счастливой жизни. Я плакала бы и боялась покинуть дом, чтобы провести
медовый месяц, но улыбка мамы утешила бы меня и придала бы мне силы начать
свою собственную жизнь.
Вместо этого всего, я сидела в одиночестве в своей мрачной комнате и слушала
тоскливое тиканье часов, сопровождаемое печальными мыслями. Я вытерла
набежавшие слезы и вздохнула, когда услышала, что музыка заиграла громче и
затем в коридоре послышались папины шаги. Он пришел, чтобы сопровождать
меня. Папа пришел, чтобы избавиться от меня, продать меня и исправить
страшные ошибки в своей жизни. Я встретила его с каменным лицом, когда он
открыл дверь.
— Готова? — спросил он.
— Более, чем когда-либо, — сказала я. Он усмехнулся, подергал себя за ус и протянул руку.
Я взяла его за руку и пошла, лишь раз оглянувшись на свою комнату, которая
была для меня в некотором роде тюрьмой. Но мне показалось, что в окне я
увидела улыбающееся лицо Нильса. Я улыбнулась ему в ответ и представив, что
это он ждет меня внизу, пошла с папой к лестнице.
Я медленно спускалась вниз, боясь, что мои ноги могут подкоситься. Я
сконцентрировала свой взгляд на мисс Уолкер, которая улыбалась мне, и
собралась с силами. Папа кивнул кому-то из своих знакомых. Я видела лица
друзей моего будущего мужа, незнакомых людей, которые испытующе разглядывали
меня, чтобы увидеть кто же наконец покорил сердце Билла Катлера. У некоторых
из них на губах блуждала та самая распутная улыбка, остальные — просто с
любопытством оценивали меня.
Мы остановились. Все принялись аплодировать. Впереди ждал священник с Биллом
Катлером. Он повернулся и самодовольно улыбнулся мне, а меня вели словно
жертвенного барашка. Он был красив в своем смокинге. Его волнистые темные
волосы были тщательно расчесаны. Я увидела Эмили, сидящую напротив, и
Шарлотту рядом с ней. Ее огромные глаза следили за каждым моим движением и
широко раскрылись при моем приближении. Папа подвел меня и отступил в
сторону. Музыка замолкла, кто-то закашлял. Я слышала приглушенный смех
друзей Билла; наконец, священник поднял глаза к потолку и начал. Он прочитал
две молитвы, одна длиннее другой. Затем он кивнул Эмили, и она затянула
гимн. Гости шумели, но ни священника, ни Эмили это не заботило. Когда
служба, наконец, закончилась, священник сконцентрировал на мне взгляд своих
глаз, тех самых глаз, которые, как я всегда считала, должны были
принадлежать гробовщику, и начал читать текст клятвы. Как только он сказал:
Кто дает согласие на то, чтобы эта женщина стала невестой?
, папа вышел
вперед и сказал:
Я
. Билл Катлер улыбался, но я стояла, опустив голову,
слушая как священник рассказывает, какое это таинство — брак. И вот наконец,
он подошел к той части церемонии, где он спрашивает меня: согласна ли я
взять этого человека в законные и преданные мужья.
Медленно я перевела взгляд на лицо моего будущего мужа и чудо, о котором я
молила, свершилось. Я не видела Билла Катлера, я видела Нильса, милого и
прекрасного, с любовью улыбающегося мне так же, как тогда у волшебного
пруда.
— Да, — ответила я. Я не слышала, как произносил слова клятвы Билл
Катлер, но когда священник объявил нас мужем и женой, я почувствовала как
Билл поднял мою фату и жадно прижал свои губы к моим. Этот поцелуй был таким
горячим и длинным, что среди присутствующих прошел вздох изумления. Мои
глаза неожиданно открылись, и я увидела Билла Катлера. Его так и распирало
от удовольствия. Потом были поздравления, нас обступили гости. Каждый
приятель моего вновь испеченного мужа, подходя, целовал меня и желал удачи,
хитро подмигивая. Один молодой человек сказал:
— Теперь, когда вы вышли замуж за этого негодяя, удача вам просто
необходима.
Наконец я смогла освободиться от всего этого, чтобы поговорить с мисс
Уолкер.
— Я желаю тебе огромного счастья и здоровья, какое только может быть,
Лилиан, — сказала она, обнимая меня.
— А мне бы хотелось снова быть у вас в классе, мисс Уолкер. Я желала
этого все прошедшие годы и хотела снова стать маленькой девочкой, чтобы
ощутить тот восторг от каждой крупинки знаний, которые вы мне дали.
Она просияла.
— Я буду скучать по тебе, — сказала она. — Ты была самой
умной и лучшей моей ученицей. Я надеялась, что станешь учительницей, но
теперь я понимаю, что тебе предстоит более ответственная работа, ты будешь
хозяйкой крупного курорта на побережье.
— Лучше бы я стала учительницей, — сказала я. Она улыбнулась, как
будто я пожелала чего-то невозможного.
— Пиши мне время от времени, — попросила она, и я пообещала.
Как только закончилась церемония, началась вечеринка. У меня не было
аппетита, несмотря на приготовленную чудесную еду. Я провела еще некоторое
время с нашими родственниками, понаблюдала, как Шарлотта ест и пьет, и
пользуясь моментом, выскользнула из дома. Накрапывал дождь, но я не обращала
внимания. Я подобрала юбки и заторопилась прочь от дома, быстро пройдя через
двор. Я отыскала тропинку, ведущую к северному полю и почти побежала в
сторону фамильного кладбища.
Теперь я могла попрощаться с мамой и Евгенией, которые покоились рядом.
Капли дождя, попадая на лицо, смешивались со слезами. Долгое время я молча
рыдала, мои плечи вздрагивали, и на сердце было так тяжело, что, казалось,
оно превратилось в камень. Я вспомнила один солнечный день, когда много лет
назад Е
...Закладка в соц.сетях
