Жанр: Любовные романы
Долгая ночь
... здесь
раньше?
— Нет, — призналась я.
— Нет? Ну, я... — Он покачал головой. — У меня действительно
невеста девственница в некотором роде, а?
Я с возмущением посмотрела на него. Временами его высокомерие выводило меня
из себя. Я решила в следующий раз не быть с ним такой откровенной.
Немного погодя, мы повернули, и я увидела указатель, извещающий, что мы
въезжаем в Катлерз Коув.
— Власти оставили эту часть побережья и маленькую улочку с
магазинчиками за нашей семьей, видя успех нашего предприятия, — с
особенной гордостью объявил он.
Билл рассказывал о всех тех замечательных планах, которые собирался
осуществить, но я его не слушала. Вместо этого я рассматривала окрестности.
Береговая линия в этом месте изгибалась внутрь, белый песчаный пляж мерцал
так, будто его чистила целая армия рабочих. Волны, мягко и нежно набегающие
на песок, впитывались в него и отступали.
— Посмотри туда, — показал рукой Билл. Там была надпись, которая
гласила:
Только для постояльцев Катлерз Коув
. — Здесь наш частный
пляж. Это придает нашим гостям чувство исключительности, — подмигнул
он. Затем кивнул налево. Я взглянула на холм и увидела отель Катлерз Коув,
мой новый дом.
Это был большой трехэтажный особняк нежно-голубого цвета с молочно-белыми
жалюзями и большим полукруглым крыльцом. К нему вела белая лестница.
Фундамент был сделан из отшлифованного камня. Мы поднялись по ступенькам,
миновав два каменных столба с круглыми фонарями на верху. Некоторые
постояльцы расположились в небольших бельведерах. Я любовалась деревянными и
каменными скамейками и столиками, фонтанами; одни были в форме огромной
рыбы, другие — как обычные блюдца со струйкой в середине, меня поразили
удивительные каменные сады, обрамляющие переднюю часть дома.
— Немного лучше, чем в Мидоуз, тебе не кажется? — самодовольно
спросил Билл.
— Но не сравнить с теми днями, когда имение процветало, — сказала
я. — Тогда оно было драгоценным украшением Юга.
— Ну, да, драгоценным, — саркастически заметил Билл. — Зато
мы не использовали труд рабов, чтобы построить все это. Я просто люблю это
место, в то время как аристократы-южане, как твой отец, бахвалятся, что все
это построили их семьи. Все они лицемеры и лжецы. И запросто крапят
карты, — подмигнув, добавил он.
Я игнорировала его сарказм. Мы обогнули здание, чтобы подъехать ко входу.
— Так мы быстрее попадем в наше жилище, — объяснил он, паркуя
машину. — Ну, добро пожаловать домой, — добавил он. — Мне
перенести тебя на руках через порог?
— Нет, — ответила я. Он засмеялся.
— Я шучу, — сказал он. — Оставь все в машине. Я пошлю кого-
нибудь за вещами. Сначала — главное.
Мы вышли из машины и вошли в дом. Недлинный коридор привел нас на семейную
половину дома, как назвал Билл эту часть. Сначала мы оказались в гостиной,
где был каменный камин и уютная старинная мебель — резные стулья, кресло-
качалка из темной сосновой древесины, сидение которого покрывало белое
одеяло из хлопка, и мягкий диван с подлокотниками из сосны. На деревянном
полу лежал белый продолговатый ковер.
— Это портрет моего отца, а это — матери, — показал Билл. Две
картины висели рядом. — Все говорят, что я похож на папашу.
Я кивнула, он действительно походил на своего отца.
— Все спальни на втором этаже. Здесь внизу вдали от кухни небольшая
спальня для миссис букс. Она заботилась о моей матери и большую часть
времени проводит в ее комнате. Иногда миссис Оукс выводит ее на
прогулку, — саркастически заметил он. Я представить не могла, как можно
так дерзко говорить о своей больной маме. — Я представлю тебя ей, но
она не помнит даже, кто я такой, черт возьми, и еще меньше поймет, о чем я
говорю, когда приведу тебя к ней познакомиться. Возможно, она решит, что ты
новая служащая отеля. Идем, — подтолкнул он меня и подвел к лестнице.
Наша спальня была очень просторной, такой же как и в Мидоуз. В ней было два
больших окна с видом на океан. Кровать была широкая, с толстыми ножками из
мореного дуба и спинкой ручной работы с вырезанными на ней двумя дельфинами.
Рядом стоял ночной столик. Напротив дальней правой стены находился туалетный
столик с зеркалом в резной овальной оправе.
— Полагаю тебе захочется здесь что-нибудь изменить, — сказал
Билл. — Знаю, что это место можно немного разнообразить. Ну ты можешь
делать что хочешь. Подобные вещи никогда меня не занимали. Располагайся как
дома, а я пойду пошлю кого-нибудь за вещами.
Я кивнула и подошла к окну. Вид был захватывающим. Я увидела только
маленькую часть отеля, но у меня уже появилось уверенное теплое чувство к
нему и какое-то мгновенное ощущение причастности к этому, особенно в тот
момент, когда Билл оставил меня одну, и я смогла полюбоваться окружающим. Я
подумала, что в конце концов судьба, возможно, швыряет меня не так уж
небрежно и беспорядочно; и я отправилась исследовать остальную часть второго
этажа.
Как только я вышла из спальни, открылась дверь комнаты напротив через
коридор. Из нее появилась полная женщина с темными волосами и такими же
темными глазами. Она была одета в белую униформу, которая больше походила на
униформу официантки, чем сиделки. Она остановилась на мгновение, увидев
меня, улыбнулась и эта теплая, мягкая улыбка сделала ее щеки похожими на
шарики.
— О, здравствуйте. Я — миссис Оукс.
— Я — Лилиан, — сказала я, протягивая руку.
— А, невеста мистера Катлера. О, так рада с вами познакомиться. Вы
такая хорошенькая, как о вас и говорили.
— Спасибо.
— Я присматриваю за миссис Катлер.
— Я знаю. Могу я ее навестить?
— Конечно, хотя должна предупредить, что она очень стара.
Она сделала шаг в сторону, и я заглянула в спальню. Мать Билла сидела в
кресле, а ее колени укрывало небольшое одеяло. Это была крошечная женщина,
которая из-за своего возраста уменьшилась еще больше, но у нее были большие
карие глаза, они быстро и пристально изучали меня.
— Миссис Катлер, — произнесла миссис Оукс. — Это ваша
невестка, жена Билла. Ее зовут Лилиан. Она пришла поздороваться с вами.
Пожилая дама долго разглядывала меня. Я подумала, что мое появление,
возможно, вернет ей здравый рассудок, но неожиданно она нахмурилась.
— Где мой чай? Когда ты принесешь мне чаю? — потребовала она.
— Она думает, что вы — прислуга, — прошептала миссис Оукс.
— О, сейчас миссис Катлер. Он уже кипит.
— Я не хочу такой горячий.
— Нет, — сказала я. — Он уже успеет остыть, когда вам его
принесут.
— У нее редко бывают прояснения, — пояснила миссис Оукс, печально
качая головой. — Старость — единственная болезнь, которой не хочется
болеть до выздоровления.
— Я понимаю.
— В любом случае добро пожаловать домой, миссис Катлер.
— Спасибо. Еще увидимся, миссис Катлер, — сказала я этой ссохшейся
старушке, которая уже почти превратилась в привидение. Она затрясла головой.
— Пошли кого-нибудь наверх, чтобы вытереть пыль, — приказала она.
— Сейчас, — ответила я и вышла.
Я оглядела коридор и вернулась в нашу комнату, как раз, когда Билл послал
двух рабочих перенести наверх все наши вещи.
— Прежде чем ты распакуешь все, я покажу тебе отель и представлю
всем, — сказал Билл.
Он взял меня за руку и повел вниз. Мы миновали длинный коридор и вышли к
кухне. Нас встретил аромат превосходной стряпни Нассбома. Шеф-повар оторвал
свой взгляд от приготовления в тот момент, когда мы вошли.
— Это — миссис Катлер, Нассбом, — объявил Билл. — Она —
большой гурман из богатого поместья на Юге, так что смотри.
Нассбом, загорелый человек с голубыми глазами и темно-каштановыми волосами,
подозрительно меня разглядывал. Он был всего на дюйм выше меня, но выглядел
внушительно и уверенно.
— Я не повар, мистер Нассбом, и все, что вы готовите, восхитительно
пахнет, — поспешно сказала я. Улыбка пробежала от его глаз к губам.
— Вот, — попробуйте мой картофельный суп, — предложил мне он
наполненную ложку.
— Чудесно, — ответила я, и Нассбом просиял. Билл засмеялся, но
когда мы вышли из кухни, я немедленно одернула его.
— Если ты хочешь, чтобы я со всеми ладила, не представляй меня такой же самодовольной, как ты.
— Хорошо, хорошо, — сказал Билл, поднимая руки.
Он постарался обратить все это в шутку, но дальше Билл действительно вел
себя со мной уважительно, представляя другим служащим. Я также познакомилась
с некоторыми постояльцами, а затем поговорила с метрдотелем в гостиной.
Итак, я нашла свое пристанище и приняла решение: мне следует идти по ветру и
сгибаться, чтобы не сломаться. Мне придется здесь жить и быть женой хозяина
отеля. Я буду лучшей женой среди всех жен владельцев гостиниц на побережье
Вирджинии. Я посвящу себя этому.
Я поняла, что посетителям больше нравится, когда мы с Биллом обедаем вместе
с ними и здороваемся с каждым отдельно. Иногда Билл не появлялся вовремя,
задерживаясь по какой-либо причине в Вирджинии Бич или Ричмонде. Но
посетители ценили, когда с ними здоровались за обедом. Я начала делать это и
за завтраком, и большинство из них были удивлены и рады видеть меня,
ожидающей их в дверях, и приветствующей каждого по имени. Я также сделала
правилом отмечать особые события: дни рождения, крестины и другие памятные
даты постояльцев. Я записывала их в свой календарь и проверяла, посланы ли
им открытки. Кроме того, я посылала нашим постояльцам маленькие записочки с
благодарностью за визит к нам.
Со временем я заметила, что некоторые мелочи помогли улучшить обслуживание и
сделать его более быстрым и эффективным. Я не была в восторге от чистоты в
отеле и произвела некоторые перемены, а самое главное — назначила одного из
работников обслуживающего персонала ответственным за содержание здания.
Моя жизнь в Катлерз Коув оказалась более радостной и интересной, чем я могла
себе представить. Казалось, я действительно нашла свое дело. Совет Веры
накануне моей свадьбы с Биллом также оказался пророческим. Я смогла изменить
Билла настолько, чтобы сделать наш брак сносным. Он не оскорблял меня и не
насмехался надо мной. Он был удовлетворен тем, что я делала для успешной
работы отеля. Я знала, что время от времени он уезжает, чтобы встречаться с
другими женщинами, но мне было все равно. Оберегать себя от несчастий
означало идти на компромисс с собой, но были компромиссы, на которые я шла
охотно: я действительно влюбилась — но не в Билла, а в Катлерз Коув.
Билл не противился тому, что я предлагала, даже если для реализации
некоторых предложений требовались большие деньги.
Проходили месяцы, все больше обязанностей я принимала на себя, и Биллу
казалось, это нравится. Не надо быть гением, чтобы понять, что Билл больше
притворяется, когда говорит о своем интересе к делам отеля. Он не упускал
любого случая или повода, чтобы уехать в так называемую деловую поездку, и
мог не возвращаться несколько дней. Постепенно работники отеля начали все
больше зависеть от меня и обращались ко мне, когда надо было принять решение
или разрешить проблему. Уже через год они говорили:
спросил у миссис
Катлер
.
А однажды я распорядилась оборудовать мне собственный кабинет. Все это Билла
обрадовало и впечатлило, но полгода спустя, когда я предложила подумать о
расширении отеля и строительстве добавочного крыла, он возразил.
— Следи только за тем, чтобы белье и посуда были чистыми, Лилиан. Я
даже могу понять, зачем назначать кого-то ответственным за все это и платить
ему немного больше денег, но добавить еще двадцать пять комнат, расширить
гостинную и строительство бассейна? У меня нет средств. Не знаю, какое
впечатление я на тебя произвел, женившись на тебе, но у меня нет таких
денег, даже если я преуспею в игре в карты.
— Нам не нужны эти деньги прямо сейчас, Билл. Я сейчас веду переговоры
с местными банками. И есть один, который рад дать нам деньги под заклад.
— Под заклад? — Он начал смеяться. — Да что ты об этом
знаешь?
— Я всегда умела хорошо считать. Ты видишь, как я управляюсь с
расчетами. То же я делала и для папы. Полагаю, это естественно, что я
занялась бизнесом, — сказала я. — К тому же очень скоро нам
понадобится управляющий делами.
— Управляющий? — Он покачал головой.
— Но сначала — главное. Нам необходима эта ссуда.
— Не знаю. Отдавать под заклад отель, чтобы расширить его... Не знаю.
— Взгляни на письма наших бывших постояльцев, все они просят
забронировать номер, — я показала ему пачку писем. — Мы не сможем
поселить и половины. Разве ты не видишь, как теперь повернулся бизнес?
Он вытаращил глаза и просмотрел несколько писем.
— Гм. Даже не знаю.
— Я думала, ты гордишься тем, что хорошо играешь в карты. Здесь не
больше риска, чем в картах, не так ли?
— Ну и рассмешила ты меня, Лилиан. Я привез сюда маленькую девочку, или
ту, которую считал маленькой девочкой, но ты очень быстро освоилась. Я знаю,
что работники отеля уважают тебя даже больше, чем меня.
— Ты сам виноват. Тебя не бывает на месте, когда ты им нужен, зато я
всегда здесь.
Он кивнул. Хотя отель его интересовал не так, как меня, но ему хватало ума
понять, что нельзя упустить эту возможность.
— Хорошо. Договорись о встрече с банкирами и посмотрим, что из этого
выйдет, — заключил он. — И клянусь, — произнес он, вставая и
глядя на меня. — Не знаю, гордиться ли тобой теперь или бояться.
Некоторые мои друзья уже подтрунивают надо мной и говорят, что в нашей семье
ты носишь брюки, а не я. Не уверен, что мне это нравится, — возмущенно
добавил он.
— Ты знаешь, что ты тоже носишь брюки, Билл, — сказала я, слегка
кокетничая. Он улыбнулся. Я уже знала, как легко польстить ему и переманить
на свою сторону.
— Да, и пока ты тоже об этом знаешь, — сказал он. Видимо, я
показалась достаточно покорной, но и менее напуганной. Как только Билл
вышел, я связалась с молодым юристом по фамилии Апдайк, которого мне
рекомендовал один из бизнесменов-постояльцев Катлерз Коув. Апдайк произвел
на меня хорошее впечатление и я наняла его как нашего представителя для
деловых сделок. Он помог нам быстро получить ссуду, и мы начали расширение,
которое продолжалось последующие десять лет.
Моя работа в отеле не давала мне возможности ездить в Мидоуз чаще, чем два
раза в год. Билл сопровождал меня только в первый приезд. Каждый раз
приезжая, я видела, что имение все глубже утопает в нищете и ветшает. Чарлз
давно смирился с этим, продолжая хоть как-то поддерживать все это хозяйство,
чтобы обеспечить основные потребности.
Папа обычно жаловался на налоги и расходы. Но Вера говорила, он все реже
уезжает из дома и почти не играет.
— Возможно, ему уже нечего проигрывать, — предположила я, и Вера
согласилась.
Долгое время папа едва обращал внимание на меня или Билла. Но я знала, что
его интересует моя новая жизнь, и его впечатлили моя одежда и новая машина,
что давало повод попросить у меня денег. Но его гордость южанина, его
самонадеянность удерживали от этой просьбы. Не было смысла давать ему
деньги, так как они все равно были бы проиграны в карты или потрачены на
виски. Поэтому я всегда старалась привезти какие-нибудь милые вещицы для
Лютера и Шарлотты.
С каждым годом Шарлотта все больше внешне начинала походить на папу. Она
росла высокой и крупной и ее длинные пальцы и руки были слишком велики для
девочки ее возраста. То, что мы долгое время не виделись, отразилось на ее
отношении ко мне. Когда ей было пять лет, она едва меня узнавала, каждый раз
когда я приезжала. Когда я с ней разговаривала и играла, то заметила, что ей
нужно больше времени, чтобы сообразить, чем следовало бы. Она не могла
сконцентрировать свое внимание. Ее просто зачаровывало что-нибудь блестящее,
и она могла часами крутить это в руках, но ей не хватало терпения, когда
дело доходило до счета или изучение букв. Как только Шарлотта достигла
школьного возраста, Лютер стал брать ее с собой в школу как можно чаще, но
она быстро отстала от своих сверстников.
— Ты бы видела как Лютер заботиться о ней, — сообщила мне Вера во
время одного из моих приездов. — Он не позволяет ей выходить на улицу
без платка, если там слишком холодно, и тут же загоняет ее домой, как только
закапают первые капли дождя.
— Он очень серьезный и взрослый для своего возраста, — сказала я.
Так оно и было. Я еще никогда не видела такого маленького мальчика, который
бы так внимательно мог сосредоточиться на чем-либо и имел такое чувство
юмора. Он следил за собой, как маленький джентльмен, и как говорил Чарлз,
оказывал уже существенную помощь на плантации.
— Клянусь, этот мальчишка соображает в механизмах уже почти так же как
я, — говорил мне Чарлз.
Когда бы я не посещала плантацию, я некоторое время проводила на семейном
кладбище. Так же как и все здесь, оно нуждалось в нежном и заботливом уходе.
Я вырывала сорняки и сажала цветы. Я убиралась как могла, но природа,
казалось, хотела овладеть Мидоуз и с жадностью поглотить его новой порослью.
Иногда, уезжая, я оглядывалась и желала, чтобы дом развалился и ветер далеко
разметал бы его на кусочки. Лучше бы он исчез, думала я, чем он будет
медленно умирать, как мать Билла, запущенный, похожий на засохшую корку.
Ничто особенно не изменилось, поскольку в этом была заинтересована Эмили.
Она никогда не получала особой радости и удовольствия от плантации, когда та
еще процветала. Ей было все равно как растут цветы, аккуратные живые
изгороди, яркие магнолии или глицинии. Если бы она выглянула в окно и
посмотрела на мир своими серыми глазами, все вокруг ей показалось бы
бесцветным. Она жила в черно-белом мире, в котором только ее религия была
сетом, а дьявол постоянно пытался навязать тьму.
Эмили становилась все выше и тоньше, и ни что еще не вызывало во мне такого
тягостного чувства. Она все еще твердо придерживалась своих детских
убеждений и предрассудков. Однажды после очередного моего визита, она
проводила меня до машины, сжимая в своей костлявой руке ту самую старую
Библию.
— Всем нашим молитвам и хорошим делам воздастся, — сказала она
мне, когда я повернулась, чтобы попрощаться. — Дьявол здесь больше не
живет.
— Возможно, ему здесь слишком холодно и темно, — саркастически
заметила я. Она собралась с силами и неодобрительно сжала губы.
— Когда дьявол понимает, что у него нет шансов на победу, он быстро
перемещается на новое пастбище. Остерегайся, он может последовать за тобой в
Катлерз Коув и устроить свое жилье в твоей захолустной берлоге разврата и
удовольствия. Ты должна настоять на регулярных религиозных службах,
построить часовню, положить в каждую комнату по Библии.
— Эмили, если когда-нибудь понадобится изгнать дьявола из моей жизни, я
позову тебя.
— Да, — сказала она, самонадеянно отступая назад. Ее
самоуверенность действовала мне на нервы, я с нетерпением ждала, когда же я
смогу вернуться в Катлерз Кову.
В Мидоуз я вернулась уже через год, получив известие о смерти папа. На его
похоронах было всего несколько человек. Даже Билл не поехал со мной,
сославшись на неотложную деловую поездку. У папы почти не осталось друзей.
Все его карточные приятели уже умерли или уехали куда-нибудь, а большинство
владельцев других имений, став жертвой тяжелых времен, распродали свои
земли. Ни один из родственников папы даже не подумал приехать в Мидоуз.
Папа умер в одиночестве, до самого последнего часа он напивался в стельку. А
как то утром он просто не проснулся. Эмили не проронила ни слезинки, даже в
моем присутствии. Она была удовлетворена, что Бог забрал его, потому что
настало его время. Похороны были очень просты, а потом Эмили предложила чай
и немного пирога. Даже священник не остался после похорон.
Я подумала о том, как бы забрать Шарлотту с собой, но Вера и Чарлз
отговорили меня от этого.
— Ей хорошо здесь с Лютером, — сказала Вера. — Разделив их,
мы разобьем их сердца.
Я понимала, что на самом деле это разобьет сердце Веры, потому что она стала
матерью Шарлотте, и было по всему видно, что Шарлотта тоже считала так.
Конечно, Эмили была против отправления Шарлотты в этот греховные Содом и
Гоморру на пляже. В конце концов я решила, что самое лучшее оставить ее
здесь, даже с Эмили, потому что, казалось, Эмили не влияет на Шарлотту и не
докучает ей своими религиозными фантазиями. И конечно, я никогда не говорила
Биллу правду о Шарлотте и никому не собиралась рассказывать. Она останется
моей сестрой, а не дочерью.
— Может когда-нибудь вы с Чарлзом привезете Лютера и Шарлотту в Катлерз
Коув и погостите некоторое время, — предложила я Вере. Она кивнула, но
сама мысль о такой поездке казалась ей не реальней полета на Луну.
— Думаешь, теперь с вами здесь будет все в порядке? — спросила я
ее перед отъездом.
— О, да, — сказала она. — Мистер Буф давно перестал
заниматься хозяйством. Его смерть никак не повлияла на нашу жизнь. Чарлз
следит за выполнением работ. Они с Лютером все делают вместе, и Лютер будет
сильным и умелым помощником.
— А моя сестра... Эмили?
— Мы привыкли к ней. На самом деле, не знаю, что мы делали бы без ее
гимнов и молитв. Чарлз сказал, что она лучше, чем те фильмы, о которых мы
слышали. Выходя из комнаты, можно наткнуться на Эмили, плавно идущей по дому
со свечой в руке и осеняющей темные углы крестными знамениями. И кто знает,
может, она и в самом деле не пускает дьявола.
Я рассмеялась.
— У вас все в порядке, мисс Лилиан, не так ли? — спросила Вера. У
нее уже появилась седина, а ноги стали тоньше и длиннее.
— Вера, я построила свой дом, и нашла цель, чтобы жить дальше, если ты
об этом спрашиваешь, — ответила я.
Она кивнула.
— Думаю, так и есть. Ну, мне нужно приглядеть за ужином, поэтому я
прощаюсь сейчас.
Мы обнялись, и я пошла попрощаться с Шарлоттой. Она лежала, растянувшись на
полу в той комнате, где когда-то читала мама, рассматривая старый семейный
фотоальбом. Лютер сидел на небольшом диванчике рядом и вместе с ней
разглядывал фотографии. Они подняли головы, когда я появилась в дверях.
— Я уезжаю, дети, — сказала я. — Рассматриваете семейные
фотографии?
— Да, мэм, — кивнул Лютер.
— А вот та, где ты, я и Эмили, — сказала Шарлотта, показывая на
фотографию. Я посмотрела и вспомнила, когда это было.
— Да, — сказала я.
— Мы знаем почти всех людей на фотографиях, — сказал Лютер, —
а на этой — нет.
Он перелистнул страницу назад и показал на маленькую фотографию. Я взяла
альбом в руки и смотрела на нее. Это была моя настоящая мама. Первое
мгновение я не могла говорить.
— Это младшая сестра мамы, Виолетт, — сказала я.
— Она была очень красивая, — произнесла Шарлотта. — Правда,
Лютер?
— Да, — согласился он.
— Правда, Лил? — спросила Шарлотта.
— Очень.
— Ты ее знала? — спросил Лютер.
— Нет. Она очень рано умерла, до... сразу после моего рождения.
— Ты очень на нее похожа, — сказал он и покраснел.
— Спасибо, Лютер.
Я опустилась на колени, поцеловала и обняла его и Шарлотту.
— До свидания, дети. Будьте умницами, — сказала я.
— Или Эмили рассердится, — проговорила Шарлотта. Я улыбнулась
сквозь слезы.
Не оглядываясь, я заторопилась прочь.
С Биллом что-то произошло во время той деловой поездки, которую он
предпринял вместо того, чтобы поехать со мной на похороны папы. Когда он
вернулся несколько дней
Закладка в соц.сетях
