Жанр: Любовные романы
Страсть за кадром
...ться друзьями. Она поймет, я знаю.
Она сейчас с бешенством готовится к поездке на Таити. Почему бы тебе не
позвонить ей, когда она вернется?
Лизи поднялась и обняла брата.
— А почему бы нам не пойти ко мне домой? Мы бы вместе пообедали.
Похоже, что ты голоден, а заодно смог бы поучить своих племянников общаться
с тем ненормальным компьютером, который подарил. Может, ты обнаружишь их
гениальность в этой области.
— Конечно, Лизи.
Американский
Вуаля!
хватал за сердце американских женщин, как и
планировала Натали, начиная со своего первого выпуска. Каждый следующий
выпуск новоиспеченного журнала продолжал притягивать все новых читателей.
После восьмичасового перелета из Лос-Анджелеса Натали, Бретт, два
ассистента, два парикмахера и гримера, пять моделей и редактор
повествовательной части
Вуаля!
Мария Рейнад приземлились в аэропорту в
Папести. Там они должны были пересесть на местный самолет и долететь до Бао,
в пятнадцати минутах полета от Таити, и остановиться на первом из трех
островов. Перед ними раскрылся захватывающий вид волшебных скал. Сам
островок был слишком мал для перелетов по воздуху, поэтому они приземлились
на берегу кораллового островка. Все были очарованы величественными горами,
зелеными из-за густой растительности, и прозрачной водой, населенной рыбами
всех цветов радуги.
На следующее утро на рассвете они приступили к работе. Бретт, полная
энергии, вместе с двумя моделями начали день на склонах самой высокой скалы
острова. Девочки в прозрачной белой пляжной одежде были похожи на лилии на
высоких стебельках среди темной и сочной зелени. Ветер дул в нужном
направлении и отбрасывал ненавязчивые тени. Бретт измучила ассистентов и
модели — утренняя съемка должна была завершиться до того, как солнце станет
слишком ослепительным и обжигающим.
Бретт поняла, что это были самые лучшие фотографии, которые она когда-либо
делала. Изнуренная съемкой, она оставила всех на балконе отеля. Когда она
подошла к стойке, служащий передал ей записку. Звонил Джефри. Рассчитав, что
в Нью-Йорке сейчас четыре часа утра, Бретт решила подождать и позвонить ему
на следующий день. Дома они не разговаривали, и она не могла представить,
что он ей хотел сказать, когда она находилась на другом конце земного шара.
На следующее утро у нее снова не нашлось времени для звонка. Вечером, когда
они сели ужинать, ее позвали к телефону. Она поняла, что это Джефри,
которому так и не собралась позвонить со вчерашнего дня.
— Да, все в порядке, Джефри. Нет, в пути у нас не возникло ни одной
проблемы. Я не хотела тебя беспокоить, да и мы были очень заняты. Да, здесь
необычайно красиво.
Но когда Джефри предложил ей провести там отпуск, она попыталась представить
его, лежащего у моря, и не смогла.
Очевидно, у нас будут отдельные номера в
самом романтическом месте мира и машина с водителем, которая будет возить
нас на пляж
, — подумала она, слушая его.
— Хорошо, до скорого. Пока.
Их отношения не улучшались, и чем больше она старалась не допускать этой
мысли, тем больше убеждалась, что замужество ее долго не протянется.
Когда она вернулась за стол, девушки пробовали розовые напитки под названием
Грантинг Вулканус
и очень эмоционально обсуждали свои отпуска.
На следующий день они приземлились в Мараэ. Ее жилищем было бунгало со
стенами и крышей из циновок, построенное рядом с лагуной и от которого
отходил настил, ведущий прямо в море. Ей так захотелось остаться здесь
навсегда. Во время этого путешествия им не хватало времени, чтобы просто
порезвиться на солнце. После того, как на второй день они стали свидетелями
восхода солнца, они дали обет вернуться сюда вновь.
Тиаре Отель
был новой гостиницей, жаждущей известности, и персонал
гарантировал американской делегации, что будет открыт для них всегда. Отель
нанял им трехмачтовую яхту с кондиционером для плавания по Морю Луны,
полоске воды между Муреа и большим островом Таити, и показал им самые
красивые лагуны в бухтах.
Это были самые прекрасные три дня. Бретт собирала оборудование с чувством
огромного удовлетворения и уверенности в себе. Ей казалось, что она создала
лучшее в своей жизни, и все прошло без каких-либо неприятностей. Без всяких
волнений и беспокойств она села в самолет, готовая решать свои домашние
проблемы.
— Должно быть, это ошибка, это невозможно!
Руки Бретт дрожали, когда она держала телефонную трубку, а в глазах все
потемнело.
— Лучше сделай что-нибудь.
Она позвонила в лабораторию, чтобы определиться, когда вернут пленки, и
узнала, что все сто двадцать одна кассета с полосками и пятнами, словно
засвеченные. Повесив телефон на стену, она вошла в приемную и села,
уставившись в никуда.
Этого не может быть. Не может быть!
— подумала она.
Но она знала, что Дуггал был очень опытным. Кто-то беспощадно испортил ее
пленки. Перед отъездом она выборочно, наугад, брала пленки из каждой пачки,
всего тридцать шесть пленок, и делала на них снимки, чтобы удостовериться в
свежести и качестве пленки. На контрольном пункте в аэропорту пленки были в
ее руках, значит, кто-то поработал с ними позже. Кто мог такое сотворить?
Она принялась расхаживать. Ее лицо и ладони были ледяными и потными.
Я должна позвонить Натали, — в ужасе подумала она. — Съемка еще
раз невозможна... но они не могут потерять пятнадцать издательских страниц.
После всех инцидентов — этот был финальным гвоздем в гробу, так старательно
вколоченным. Хорошо еще, что меня не убили и я жива, но все это
ужасно
, — подумала она.
Бретт захотелось позвонить — все равно кому. Ей хотелось поведать о своем
страхе и неприятностях, но Джефри уже уехал к себе в контору, да она и не
хотела услышать его извечную фразу:
Ты должна бросить свой глупый бизнес
.
Тереза придет позже.
Но почему я?
— спрашивала она себя, когда задребезжал звонок в студии.
Это Дуггал! — подумала Бретт и побежала к нему. — Они ошиблись, и
теперь нашли мои пленки
. Но когда она открывала дверь, увидела не
посыльного, а Дэвида.
— Что тебе здесь надо? — нахмурилась Бретт.
Она почувствовала, словно металлическая лента стянула ее голову и
затягивалась все туже и туже. Она сжала дверную ручку с такой силой, что ее
рука затряслась. Все репетиции Дэвида перед встречей, казалось, ушли в
никуда из-за нахлынувших чувств, когда он увидел ее. В ушах у него
зазвенело, и на мгновение он потерял дар речи. Ему захотелось дотронуться до
нее, почувствовать тепло и нежность ее тела и услышать ее веселый смех.
Наконец, обретя дар речи, он сказал:
— Я хотел поговорить с тобой сейчас и надеюсь, что ты выслушаешь меня.
— Ты появился, и я должна сразу бросить все и выслушивать тебя.
Она стояла прямо в проходе, словно преграждая дорогу налетчику.
— Пожалуйста... это не займет много времени, а тебе очень нужно это.
У нее есть все основания хлопнуть мне дверью по роже
, — подумал он.
— Если честно, то ты выбрал самое худшее время, — сказала она,
пытаясь унять дрожь в голосе. В данный момент у меня очень большие
неприятности.
— Я знаю, ты только что вернулась с Таити. Там что-то случилось? Лизи
мне сказала. Может, разрешишь войти?
Она должна сказать ему
нет
. У нее было достаточно проблем, и он не может
сказать ничего такого, что бы могло что-то изменить сейчас. Но, не зная
почему, она сказала:
— Ладно. Заходи.
И пошла в дом, оставив его на пороге, чтобы он закрыл дверь и последовал за
ней.
— Бретт, что случилось?
Ей безумно хотелось рассказать ему все: что ее брак был фикцией, а ее
карьера разрушена. Но зачем ей раскрывать ему все свои неприятности. Она
повернулась к нему на каблуках.
— Ты пришел сюда, чтобы поговорить со мной, тогда зачем ты спрашиваешь,
что у меня случилось?
Дэвид не делал попыток отразить ее колкости. Он отодвинул стул от стола и
тяжело сел, положив локти на колени.
— Я совершил ошибку, глупую ошибку — такую, что, очевидно, буду
расплачиваться за нее всю жизнь.
Он повесил голову, словно устал выдерживать этот груз. Бретт, борясь с
порывом подойти к нему и утешить, осталась на своем месте у камина. Она
слушала, не перебивая его.
— Мне действительно жаль, Бретт. Я все сам разрушил, и нет пути назад.
Немного расслабившись, она села рядом с ним.
— Не знаю, что и сказать. Полагаю, ты прав. Это произошло, и все.
Она произнесла эти слова, но в глубине души почувствовала тяжесть, смешанную
с грустью, словно губка, пропитываясь брызгами надежды.
— Итак, давай закроем эту тему, — твердо сказал Дэвид. — Ты
не хочешь мне сказать, что случилось сегодня утром?
С дрожью в голосе Бретт начала с новостей из лаборатории, а за кофе
рассказала о первом инциденте с отказом от моделей. Когда она закончила,
Дэвид согласился, что кто-то делает это намеренно.
— Может, я смогу помочь тебе прекратить это, — сказал он. —
Давай начнем с компьютера.
Они направились в кабинет Терезы. Сначала он скопировал весь перечень
адресов клиентов, коллег, друзей и знакомых на чистую дискету. Когда он
работал, Бретт подошла и смотрела из-за его спины на стол. Тонкий аромат
сандалового дерева, ее любимого мыла, удивил его и напомнил о том времени,
когда они были вместе. Усилием воли он выбросил это из головы.
— Я возьму это с собой и распечатаю у себя в конторе. Наши машины
намного быстрей твоей. Затем мы по очереди пройдемся по всем именам, по всем
моментам, которые могли бы сделать человека потенциальным врагом, —
сказал Дэвид, кладя дискету в карман. — Кто-то может воровать
информацию, поэтому я изменю входной код в твоем модеме. Никто, кроме меня,
тебя и Терезы, не сможет войти в систему, по крайней мере какое-то время.
— Неужели кто-то действительно мог это сделать? Я имею в виду залезть в
мой компьютер?
Они были так поглощены, что не услышали, как вошла Тереза.
— Доброе утро, Бретт. Мистер Пауэл, как неожиданно видеть вас здесь.
Прошло столько времени, — вежливо сказала она.
— Как дела, Тереза? Еще немного времени, и мы бы с тобой
разминулись, — сказал Дэвид.
— Мы что — уже все закончили? — спросила Бретт.
— На сегодня хватит. Мне надо идти. Ты проводишь меня?
Когда они вышли в холл, он прошептал:
— Было бы лучше, если бы никто не знал, что я делаю. Ты же не знаешь,
кто этим занимается. Я собираюсь сделать еще кое-что. У меня есть приятель
по университету, который работает программистом на телефонной станции. Он
сделает распечатки всех разговоров по твоему телефону, даже международных. Я
попрошу его начать с ноября, так как первый случай произошел в январе. Я ему
помогал пару раз, и он у меня в долгу. Единственная сложность, что он сейчас
в отпуске. Как только вернется, я попрошу его заняться этим. Это займет
некоторое время.
— Ты говоришь, как в детективных шпионских фильмах. Позвони мне,
пожалуйста, когда подготовишь список. И спасибо тебе, Дэвид. Джефри нанял
частного детектива, но он так ничего и не добился. Я действительно очень
ценю твою помощь.
Они посмотрели друг на друга, и неожиданно вестибюль показался очень
маленьким для них, а их близость — очень нелегкой. Дэвид открыл дверь и
кивнул.
— Я скоро позвоню тебе, — сказал он. Бретт закрыла дверь и
вернулась к Терезе в кабинет.
— Он, наверное, сумасшедший. Мне кажется, ты должна быть очень
осторожной, — сказала Тереза после того, как Бретт рассказала ей, что
случилось с пленками.
— Я пойду к себе в кабинет. Мне нужно позвонить Натали. Не рассказывай
никому. Я чувствую себя полным дерьмом, Тереза.
— Проклятье! — воскликнула Натали, услышав новости. — Не могу
в это поверить! Пересъемка невозможна, Бретт, ты же знаешь.
В душе Натали понимала, что кто-то намеренно вредит Бретт, но это не волнует
ее издателей. Она повесила трубку, в страхе подумав, как это воспримут во
Франции и как она объяснит ситуацию.
Тереза позвонила Джефри и сообщила, что Бретт встретилась с Дэвидом, но так
и не узнала, о чем они говорили.
Джефри метался по своему семнадцатиметровому кабинету в
Ларсен
Энтерпрайсиз
, как лев в клетке. Его намеченная жертва уже была в его руках
и вдруг грозила вырваться.
Он вернулся в спальню своей жены, в конце концов осознав, что не сможет ее
заставить забеременеть, если не будет спать с ней. Но это не срабатывало.
Она или засыпала до того, как он ложился в постель, или вставала раньше
него. Это была его третья попытка повредить ей в ее работе. Но теперь Дэвид
Пауэл опять появился, и Джефри еще не понял зачем. Ему необходимо проследить
за Бретт.
Зачем Дэвид был в студии?
— задавал он себе вопрос, когда
зазвонил интерком.
— Я сказал, не беспокоить меня! — кричал Джефри на секретаря.
— Она настаивает на встрече с вами, мистер Андервуд. Это миссис Норт.
Барбара вплыла в комнату в одном из своих ярких пестрых платьев, которое так
ненавидел Джефри.
— Какого черта ты пришла? — набросился он на нее, когда дверь
закрылась.
— Мы не виделись три недели. Я не могу даже позвонить тебе домой,
поэтому решила прийти сюда. Я теряю тебя, дорогой. Понимаю, что занят, но
просто больше не могу. Ты даже не хочешь меня поцеловать?
— Здесь? Конечно, нет. Это мой кабинет. Кругом люди. А что если твой
отец узнает, что ты была здесь? — спросил Джефри.
— Но как он узнает? Я не встретила никого, кроме твоего секретаря, а
она понятия не имеет, кто я такая.
Барбара уселась, положив ногу на ногу, открыв их больше, чем этого хотелось
Джефри.
— Я должна ей сказать, что я твоя теща? — спросила она ехидно.
— Это не смешно, Барбара. Твой приход — очень безрассудный.
— Я устала тебя ждать, Джефри. Это все тянется дольше, чем ты обещал.
Мой отец все еще жив, а ты до сих пор женат на Бретт. Ты мне очень нужен,
Джефри. Если ты разведешься, ты сможешь отнять половину ее денег? Мои мужья
всегда пытались так сделать, и притом ты же юрист. Мы бы смогли жить на них.
— Я же тебе говорил раньше, что этого нам не хватит. Тебе потребуется
намного больше. Но мы не должны здесь говорить об этом. Тебе надо уйти...
Прямо сейчас!
— Ты не смеешь меня бросать. Ты не осмелишься. Как ты можешь любить
свою жену, зная, что спишь с ее матерью? — спросила она.
Он должен был освободиться от нее. Ее настырность страшно раздражала.
Барбара больше не была просто темным пятном в его жизни, она стала красным
флагом, и ему захотелось обвинить ее в этом.
Стараясь сдержать свою ярость, он сказал как можно спокойнее:
— Завтра я зайду к тебе, и мы поговорим.
— Не расстраивай меня, Джефри, — сказала она и выплыла из комнаты.
Его сердце бешено колотилось, глаза застилала ненависть. Медленно, словно
марионетка, он подошел к бару, взял хрустальный бокал и сжал его так, что он
хрустнул в руке. Возбужденный видом крови, закапавшей на ковер, Джефри
продолжал смотреть в бездну собственной преисподней.
Глава 33
Разговоры о неудачах Бретт Ларсен, постоянно преследующих ее, обошли всю
индустрию моды. Она стала известна как человек, которому фатально не везет.
В этой сфере, где время каждого расписано по часам и оплачивается по курсу,
который мог здорово превышать курс национальных валют, такая репутация была
равнозначна смертному приговору. В результате Бретт практически осталась без
работы. Она предоставила Терезе оплаченный отпуск на все лето и уговорила ее
попутешествовать по Америке. Тереза возражала, но Бретт настояла на своем.
Джефри не выразил удовольствия, когда Бретт рассказала ему, что встречалась
с Дэвидом и он предлагал ей свою помощь. Чтобы не создавать Бретт
неприятностей, они с Дэвидом работали теперь у него в кабинете и дома. Они
прошлись по всему списку адресов и не обнаружили никого, у кого могли бы
появиться очевидные мотивы разрушить ее карьеру. Было несколько фотографов,
конкурирующих с ней в работе, но их репутация была непогрешимой, и Бретт
заверила Дэвида, что их соперничество было творческим и дружеским. Друг
Дэвида из телефонной компании предоставил записи всех разговоров. Дэвид
попросил Бретт сделать фотокопию своего ежедневника, чтобы его можно было
ввести и сравнить с записями телефонной станции и найти нужную информацию.
Утром она решила съездить в Кокс Коув. Лилиан уехала в Англию к друзьям, и у
Бретт было время побыть в одиночестве. Неожиданно ее мир стал каким-то
незнакомым ей, словно она жила чьей-то чужой жизнью. Чтобы во всем
разобраться, она должна побыть одна. Джефри согласился с ее решением,
сказав, что и ему будет спокойнее, если она какое-то время побудет в
деревне.
...Воздух был плотным и влажным. Вокруг царило полное умиротворение и покой.
Бретт открыла в доме все окна, чтобы проветрить его. Подойдя к дощатым
ступенькам, ведущим к океану, она увидела бабочку-тигровницу. Она стала
наблюдать за ней. Та делала попытки сесть на перила, ее полосатые с черным и
желтым крылышки то раскрывались, то закрывались. Бабочка улетела, а Бретт
подумала:
Это то, чего так хочется мне
. Она бы так же улетела, и тогда все
неприятности остались бы позади. Продолжая размышлять, она зарыла ноги в
разогретый солнцем песок. Мысли ее вернулись к Джефри. Она уже давно поняла,
что совершила огромную ошибку, выйдя за него замуж. Он всегда был рядом с
ней, добрый, участливый и любящий. Так ей казалось. Теперь она сомневалась,
знает ли Джефри вообще, что такое любовь. Бретт также поняла, что никогда бы
не смогла полюбить своего мужа. Она ненавидела те минуты, когда на нее
накатывали волны страстного желания.
Бретт приблизилась к Черепашьей скале — любимому месту в Кокс Коуве, к
которому много лет после убийства Карсона Галахера не решалась подойти.
Дорога поднималась к вершине и была ей с детства знакома. Ее ноги знали
каждый уступ, а руки — расщелины. Она села, притянув колени к груди, и
легкий ветерок с океана обдувал ее. Она вздрагивала, когда буруны
поднимались и бились об утес, и успокаивалась от размеренности приливов и
отливов. Бретт заметила одинокую морскую чайку над водой. Неожиданно та
нырнула и показалась на поверхности с рыбой в клюве. Потом птица замахала
сильными крыльями и скрылась за горизонтом.
Так же я исчезну за горизонтом, если позволю себе продолжать такое
беспомощное существование
, — подумала Бретт. Доев персик, она
поднялась на ноги и швырнула косточку так далеко в океан, как только смогла.
Наконец она поняла, что должна была сделать. Вечером она приготовила себе
бутерброды с окороком и сыром и устроилась на каменной террасе, потягивая
лимонад. Утвердившись в своем решении и уверенная, что Джефри согласится с
ней, она моментально уснула, впервые за несколько месяцев.
Следующие два дня она плавала, играла в теннис и нежилась на солнце. К концу
недели она почувствовала себя возрожденной и готовой к разговору с Джефри.
Единственная вещь, которую она так и не смогла решить, — это что будет
с ее карьерой. Но прежде чем она подъехала к Манхэттену, решила и этот
вопрос.
Когда Джефри вернулся с работы, она уже успела принять ванну и переодеться в
белые полосатые слаксы и такого же цвета рубашку.
— Я дома, — крикнула она. Он вошел в гостиную, оставив портфель на
откидном столике в холле.
— Я смешал мартини. Хочешь? Джефри удивился яркому румянцу на ее щеках.
Ему показалось, что она вспотела и раскраснелась от жары.
— Спасибо.
Он взял холодный запотевший стакан и подсел к ней в бархатное кресло.
— Ты не составишь мне компанию?
— У меня вино, — сказала она, указывая на бокал на кофейном
столике, и пересела напротив него на диван. — Нам необходимо
поговорить, Джефри. Я хочу развестись. Мне очень жаль — честно, жаль, —
но я тебя не люблю. И никогда не любила. Я как-то думала, что сумею тебя
полюбить, со временем...
Джефри приложил бокал с мартини к губам и опрокинул его в рот одним глотком.
Он продолжал держать его в руке, а другой рукой так сжал подлокотник, что
его суставы побелели.
— Ноя...
— Разреши мне закончить. Я была не права и несчастлива. Тогда мы
расстались с Дэвидом, и мне очень хотелось, чтобы я кому-то была нужна,
чтобы кто-то меня любил. А рядом был ты. Это ужасно, что я натворила. Я
знаю, что ты тоже несчастлив. У нас нет даже общих интересов. Семья тебе
более важна, чем мне. У тебя должна быть настоящая семья. Я думаю, что ты
должен оставить себе наш свадебный подарок моего деда целиком, и если я знаю
тебя, а мне кажется, что да, ты, очевидно, вложишь это таким образом, что
удвоишь сумму.
Она улыбнулась.
— Мне действительно жаль, Джефри, но это то, что я должна сделать.
— Это похоже на шок, — сказал Джефри.
Пот струился по его позвоночнику. Он ошалел, словно на бегу врезался в
кирпичную стену.
— Это из-за Дэвида Пауэла? — спросил он, ставя пустой бокал на
стоя.
— Нет, Джефри. Это из-за меня. Дэвид тут ни при чем. Я просто больше не
могу так жить. Приятные беседы, приятные обеды и хорошие манеры еще не
создают семью.
Мозги Джефри бешено работали.
— И что ты будешь делать? Это плохо скажется на твоей карьере, и
похоже, что там ничего не изменится у тебя, по крайней мере в ближайшее
время.
Теперь обе руки были свободны, и он сжал ими подлокотники.
— Нет, ничего само собой не изменится, ты прав. Но я сама изменю. Я
хочу заняться частной практикой.
— Это то, чем занимаются начинающие фотографы? Для этого у тебя
неплохая репутация.
— Я действительно готова начать все с самого начала. И я смогу это. Я
собираюсь разведать новые места для съемок, по-настоящему красивые и
интересные, затем подобрать бригаду, модели и наряды. Мы отснимем все, и
когда у меня будет полностью отработанная пленка, я пошлю ее в журнал. Если
там понравятся мои снимки, их купят.
— Хм, это звучит так, словно ты уже все спланировала. Я не смогу убедить тебя изменить решение?
Пот струился по его спине.
— Это лучший вариант.
— Хорошо, когда ты хочешь все это сделать?
В голове у него застучало.
— В самое ближайшее время. И ты можешь это тоже забрать назад.
Она сняла с пальца кольцо с огромным бриллиантом.
— О нет. Я не могу этого сделать. Это мой подарок.
Он отказался от полумиллиона долларов! Джефри почувствовал, что легкие его
сжимаются.
— Мы же можем остаться друзьями, правда?
— Я надеялась, что ты скажешь это. Ведь это то, с чего мы начали... и,
наверно, должны ими остаться.
— Я бы мог тебе помочь подобрать места для твоих частных съемок.
Перезвон молоточков в голове не прекращался.
— У Ларсена есть кое-какие дела в маленькой стране Центральной Америки
в Карибском море под названием Санта-Верде. Это совершенно неизведанная
территория, которая наверняка будет приветствовать появление у нее в гостях
такого общества.
— Джефри, ты уже и так очень много сделал для меня. Я просто не могу просить тебя о чем-то еще.
— Ты не просила, я сам предложил. Я все же еще работаю на тебя и пока
не собираюсь заканчивать. Полагаю, это будет приятным подарком боссу.
Он выдавил улыбку, и ему стало интересно, как скоро Свен узнает об этом.
— Нет проблем. Одним телефонным звонком я смогу позаботиться обо всем,
что тебе потребуется и согласовать твою поездку. Когда бы ты хотела поехать?
— Чем скорее, тем лучше. Я дам тебе знать.
— Я сейчас только соберу чемодан и уйду. За всем остальным я пришлю.
Джефри поднялся и направился к лестнице. Он небрежно побросал свои вещи в
чемодан и спустился в гостиную. Бретт наполнила свой бокал и села на софу,
спокойно положив руки на колени.
А она упрямее, чем я предполагал. Поистине
Свен живет в ней
.
— Сейчас я уйду. Ты сообщишь обо всем этом своему деду?
Бретт покачала головой. У нее не было желания обсуждать со Свеном свои
семейные дела.
— Позвони мне, как только решишь лететь в Санта-Верде.
Он закрыл дверь, пытаясь унять желчь, подступившую к горлу. Джефри подошел к
знакомой телефонной будке на углу Семнадцатой и Парк-авеню и трясущимися
руками стал бешено искать монету. Не найдя ее, он бросился к двум мужчина
...Закладка в соц.сетях
