Жанр: Любовные романы
Страсть за кадром
...высокопоставленных лиц
Ларсэр
. Он постоял, стер пот с лица, поправил
костюм и пригладил волосы, длинными прядями упавшие на лицо, открывая их
редкую структуру, обычно скрытую тщательной укладкой.
Как только Джефри вошел в комнату, женщина в малиновой униформе компании
Ларсэр
, с золотыми украшениями, провела его через затемненную комнату, к
портрету Свена Ларсена, охранявшему это помещение. Он шлепнул по задвижке,
спрятанной за позолоченной рамой, и толкнул дверь, скрытую за портретом.
Свен сидел спиной к Джефри. Его руки упирались в колени. Он смотрел в окно
на самолеты, медленно двигавшиеся по взлетной полосе. Порывы ветра разбивали
маленькие кусочки льда об оконные стекла.
— Мистер Ларсен, ваш визит совершенно неожиданный. Надеюсь, ничего
непредвиденного не произошло?
Свен повернулся на своем стуле с каменным лицом.
— Мистер Андервуд, в прошлом вы доказали свои способности в качестве
помощника, и у меня не было причин заглядывать вам через плечо, чтобы
удостовериться, что работа ведется согласно моим указаниям.
Свен достал из нагрудного кармана серебряный портсигар, взял толстую сигару,
откусил кончик и выплюнул на пол. Он пристроил сигару в левую руку между
средним и обрубком указательного пальца и продолжал:
— Я приехал вчера и позвонил своей внучке, пригласив ее пообедать со
мной. Я предложил ей пригласить гостей по ее выбору. Каково же было мое
удивление, когда среди них я не увидел вас. Она пришла с другим мужчиной.
Одетый в черный костюм, Свен был похож на безжалостного судью. Каждый мускул
в теле Джефри напрягся в ответ на новость, словно ему вынесли самый страшный
приговор.
— Несколько месяцев Бретт была моим частым компаньоном, — начал он
тихим голосом.
Он был подавлен и разъярен, но тщательно скрывал свои эмоции.
— Это может быть и неплохо. Но мне кажется, что вопрос заключается в
том, являетесь ли вы компаньоном ее выбора.
Свен достал из кармана спичку, щелкнул по ее головке ногтем большого пальца
и поджег сигару, затягиваясь до тех пор, пока не замерцал слабый красный
огонек и приятный запах не распространился по комнате.
— Женщину надо убедить, что она не может жить без тебя, мистер
Андервуд. Советую держать это у себя в голове. — Острые голубые глаза
Свена словно проникли внутрь Джефри. — Это все.
Джефри повернулся и вышел из комнаты. Его ярость поглотила все остальные
ощущения. Он никогда не видел и не слышал, чтобы его хозяин так разговаривал
с ним. Как зомби он ставил одну ногу за другой, идя по терминальной станции.
Он подошел к телефонам. Все аппараты были заняты. Джефри метался, как зверь
в клетке.
Заметив, что молодая женщина украдкой наблюдает за ним, он отвел глаза и
понял, что должен контролировать себя. Джефри остановился и прислонился к
стеклянному окну ювелирного киоска. Степень его злобы, казалось, снижалась с
нарастанием боли: так сильно он сжал кулак. Когда сержант в зеленой форме с
черным дипломатом вышел из кабинки, Джефри поспешил туда и заметил кровь под
ногтями.
— Объясни мне, почему я плачу тебе за информацию о Бретт Ларсен и узнаю
не от тебя, что вчера вечером она обедала с кем-то! — сказал в ярости
Джефри в трубку. — Мне не важно, что ты думаешь. Я хочу знать все! Я
хочу знать, не приносит ли ей посылки по два дня один и тот же курьер. Ты
слышишь меня? В противном случае ты окажешься там, где твои куриные мозги не
могут себе вообразить.
За последние три месяца слухи, что
Вуаля!
открыл американское издание,
потрясли всю издательскую индустрию и мир моды.
Вуаля!
собрался
предпринять наглую попытку оторвать кусок от аппетитного американского
пирога. Бретт услышала множество версий этой истории. Согласно одной, весь
штат парижской конторы решил перебраться в Нью-Йорк. Другая
свидетельствовала о том, что один из американских журналов решил дублировать
полностью страницы французского издания и все статьи будут обращены только к
читателям
Вуаля!
Бретт знала, что одним телефонным звонком сможет узнать все достоверно, но
не хотела обращаться с этим к Лоренсу, дабы не создать впечатления, что она
хочет работать с ним.
В конце февраля работа все еще шла вяло, и Бретт решила позвонить Натали
Корбет, редактору по моде
Вуаля!
. После ее первоначально сдержанных
высказываний о стиле работы Бретт Натали стала ее союзницей. Бретт была
уверена, что она не расскажет о ее звонке Лоренсу.
Когда Бретт в половине седьмого утра спустилась в контору, было еще темно,
но в Париже был уже полдень, и она решила позвонить Натали до того, как та
пойдет на ленч.
Она набрала код страны и города, затем номер телефона, который все еще
хранила в памяти. После удивленных и радостных восклицаний-приветствий
Натали вкратце сообщила последние парижские сплетни и сказала, что Бретт
своим звонком опередила ее.
Вуаля!
начинает свою деятельность в Нью-Йорке.
Натали будет выпускающим директором и уже настояла на том, чтобы Лоренс
Чапин не принимал участия в нью-йоркской операции.
Первый выпуск намечается на сентябрь, и она собиралась предложить Бретт
снимать пятнадцать страниц и обложку. Еще она хотела, чтобы Бретт сделала
все необходимые съемки для вспомогательного материала, а также несколько
вариантов обложек для рекламодателей. Она сбросила весь свой груз на плечи
Бретт и наметила встречи с ней в первый же день своего приезда в Нью-Йорк.
Какая ирония судьбы! — подумала Бретт. — Вуаля!
второй раз дает
мне шанс встать на ноги
. Она пометила в календаре встречу с Натали.
На этот раз нет никаких уловок и нет Лоренса. Это было решением редактора,
основанным исключительно на ее достоинствах. Нью-Йорк был мал для фотографов
такого уровня, и любой из них был бы рад получить ангажемент. Но Натали
выбрала ее, и у Бретт возникло чувство давно забытой уверенности в своих
силах.
Возбужденная такими хорошими известиями, Бретт взглянула на часы: они с
Натали проговорили около часа. Она решила дождаться по крайней мере девяти
утра и уже тогда сообщить кому-нибудь о своей радости.
Она просмотрела несколько отпечатков, полученных вчера из лаборатории, затем
сварила кофе. С дымящейся чашкой в руке она возвратилась в кабинет и уселась
на подоконник.
Свет туманного раннего утра пробивался сквозь темноту, и она увидела
нескольких голубей в поисках еды. Ей захотелось, чтобы день был ясным и
солнечным — редкость в это время года в Нью-Йорке, ведь только солнце могло
растопить серую корку льда, покрывшую весь парк. Посмотрев снова на часы,
увидела, что они показывают девять. Вернувшись к столу, она придвинула к
себе телефон, автоматически набрала номер Дэвида и тут же положила трубку. В
раздумье она взяла лупу и покрутила ее в руках.
Бретт знала, что реакция Дэвида будет искренней, как и их отношения, которые
зародились между ними. Их свидания были не частыми и спонтанными, но
страстными и многообещающими, и, когда Бретт была рядом с ним, она
чувствовала себя беззаботной и ребячливой. Она могла говорить ему все, что
приходило в голову, не боясь и не стесняясь его реакции. Казалось, Дэвид
ничего не хотел и не ждал от нее. Они просто приятно проводили время. Бретт
все еще не была уверена, было ли это старое детское чувство или уже
развивалось новое. Наконец, она пришла к заключению, что не имеет никакого
значения, ей просто нравится его общество.
С другой стороны, может, первому надо позвонить Джефри?
— подумала она,
положив лупу. На следующий день после их обеда в ресторане Бретт позвонила
его секретарю и сообщила все сведения, необходимые для квартиры. Двумя днями
позже Джефри удивил ее, прислав цветы. Он позвонил и извинился за свое
поведение. Она постоянно ощущала присутствие Джефри около себя. Без его
помощи ей пришлось бы потратить месяцы для поиска мастерской в Париже. Он
также проявил участие во время болезни Лилиан и, наконец, помог ей без
хлопот перебраться в Нью-Йорк.
И что бы я делала, если бы он не нашел мне Терезу?
— подумала она.
Несмотря на его замечания во время обеда, Бретт знала, что Джефри заботится
о ней и, очевидно, заботился также и о ее карьере.
Он мне на самом деле
нравится, — подумала она. — Он столько хорошего сделал для меня
.
Она сидела и смотрела на телефон в нерешительности, взвешивая все
за
и
против
. Затем, приняв решение, набрала номер.
— Это Бретт Ларсен. Пожалуйста, попросите Лиз Пауэл.
Глава 25
Бретт бросила жетон, полученный при сдаче пальто, в сумочку-косметичку и...
— Извините, я не понял, — сказал невысокий бородатый мужчина, чей
взгляд придавал загадочность его в общем-то ординарной фигуре.
Она оглядела приемную, похожую на серебристо-синюю капсулу. Приемная была
настолько необычной, что она вообразила, что попала в XXI век. Не увидев
больше никого в комнате, она ответила:
— Я ничего не сказала. Затем звонкий голос повторил:
— Мы очень рады видеть вас сегодня вечером. Я — Лотти, модуль-секретарь
приемной
Хендс ал
. Простите, как ваше имя?
— Это же робот, — сказала Бретт, указывая на металлический ящик
слева от входной двери.
Мужчина посмотрел на Бретт и смутился.
— Что только Дэвид не придумает, — промямлил он и подошел к
терминалу. Он поискал на клавиатуре клавишу, с помощью которой смог бы
ответить.
— Не пугайтесь. Я реагирую на речь. Пожалуйста, назовите свое имя.
В это время Бретт тоже подошла к компьютеру. Когда Лотти говорила, ее слова
проявлялись яркими голубыми буквами на синем экране.
— Профессор Харрисон, надеюсь, ваше путешествие из Сакраменто было
приятным, и я поздравляю вас с выходом вашей новой книги. Пожалуйста,
проходите.
С пневматическим шипением открылись стеклянные двери, замыкающие окружность
стены, и Ричард Харрисон с улыбкой скрылся за ними.
Дэвид не рассказывал
мне об этом
, — подумала Бретт, но Лотти перебила ее размышления.
— Спасибо за ваше ожидание, — начала она, продолжив приветствие.
Когда Бретт назвала свое имя, Лотти ответила:
— Ваша фотография Дэвида Пауэла в
Нью-Йорк стайл
превосходна. Дэвид
предвидел ваше появление. Пожалуйста, входите.
Только Дэвид мог придумать компьютер, который мне бы действительно
понравился
, — изумлялась Бретт, последовав за гостями, приглашенными
на презентацию нью-йоркской штаб-квартиры фирмы.
Она была поражена, что недавно заброшенное помещение превратилось в контору
будущего.
— Бретт, иди сюда, — услышала она и увидела Джо, махавшего ей
рукой. — Мы потеряли тебя, — сказал он, целуя ее. — Бретт, я
бы хотел представить тебе Энид Уолкер Синклайр. Она — дизайнер-оформитель
фирмы. Это она приобрела все картины для этой коллекции.
— Очень приятно познакомиться, Энид, — сказала Бретт, пожав руку
высокой худой женщине, чья прическа из синих волос была похожа на колючку
каштана. — Я еще не осмотрела всего помещения и поэтому не успела
увидеть все работы. Это будет постоянная коллекция?
— Она задумана как сменная экспозиция, с обновлением каждые четыре
месяца. Некоторые картины предназначены для продажи, другие просто
позаимствованы на время, но я нашла это идеальным для многих
художников, — ответила Энид.
— Если это только не касается герцогинь из Граерси парка, —
вставил Малколм Кент, консервативно одетый в традиционный смокинг из черной
кожи с замшевой отделкой, рубашку в черную полоску и узконосые ковбойские
ботинки.
— Вот уж кого не ожидала увидеть здесь, — сказала Бретт, пытаясь
не показать волнения.
Она долго искала причину, с чего вдруг Малколм мог дуться на нее, и ее стало
раздражать его открытое пренебрежение.
— Я как волк-одиночка. У меня широко распространенная среда
обитания, — сказал он.
— На уровне инстинктов, — съязвила Бретт.
Лицо Малколма было цвета подрумяненного хлеба, как следствие его поездки в
Рио на карнавал, но Бретт увидела вдруг, что он еще больше похудел. Она с
трудом сдерживалась от его словесных нападок на нее.
— Я попросила Малколма сопровождать меня, хотя не была уверена, что
смогу выдержать его целый вечер, — заметила Энид. — Мы
познакомились давно, когда я стала оформлять его выставки. А как вы узнали
друг друга?
— Я спас Бретт от мучительных ощущений ее привилегированности, приняв
на работу и дав ей навыки ремесла. Скажи мне, дорогая, ты работаешь под
своим именем, с тех пор как вернулась? Что-то мне не встречаются твои
работы, — ядовито спросил Малколм.
— Нет, Малколм. Имя то же, но пока его действительно не видно. Надеюсь,
ты еще увидишь.
— Это верно. Я слышал, что парижские тряпки приезжают в Нью-Йорк. Это
то, что нужно этому городу, — новый магазин, — сказал Малколм.
Бретт чувствовала, что еще одно его слово, и она вопьется ему в лицо, —
чего он добивался?
— Джо, как Лизи? — спросила она.
— Несколько минут назад она сидела у окна. Ее родители тоже здесь.
— Энид, было очень приятно с тобой познакомиться. Джо, пойду-ка поищу
твою жену... Малколм, — она кивнула ему и, уходя, не сказала ему ни
слова.
Живительные звуки электронной арфы были прекрасным аккомпанементом шумной
болтовне гостей. Они собрались около дисплея в центре зала, где были
представлены все модели компьютеров фирмы
Хендс ал
.
Здесь не меньше двухсот человек, — подумала Бретт. — Дэвид должен
быть доволен
. Неожиданно она заметила оживление и смех в группе людей,
стоящих справа от нее. От группы отделился пятифутовый робот с монитором
вместо головы и бочкообразным стальным туловищем на резиновой гусеничной
основе. В его руках был поднос с искусно разложенными на нем яствами. Он
подъехал к Бретт и остановился: толпа любопытных теперь окружила ее.
— Не хотите ли закусить? У нас имеются пирожки с крабами, овощной
паштет и мои любимые пирожки, — учтиво предлагал робот гнусавым
голосом.
Бретт выбрала паштет и отошла в сторону, чтобы дать возможность другим
отведать закуски. Неожиданно она почувствовала чью-то руку на своей талии.
— Бретт, я так рад, что ты здесь. — В смокинге и галстуке Дэвид
выглядел строгим и солидным. Он поцеловал Бретт в щеку и сказал:
— Ты выглядишь просто потрясающе.
Бретт любила то платье, которое сегодня выбрала для вечера, и надеялась, что
Дэвиду оно тоже понравится: облегающее шелковое платье цвета нежно-розового
турмалина, с глубоким вырезом, юбка-тюльпан с изящными скругленными фалдами
заканчивалась выше колен и открывала длинные красивые ноги в кожаных туфлях
на высоких каблуках с замшевым бантом сзади. Для завершения ансамбля Бретт
надела серьги с бриллиантовыми подвесками, подарок деда.
— Ты, должно быть, на седьмом небе. Это похоже на прием.
— Мне хотелось получить кредиты, и один из моих вице-президентов
предложил устроить презентацию в виде приема. Я скучал по тебе, — тихо
сказал он, не сводя с нее глаз. — Я не видел тебя две недели, но
неужели ты за это время так выросла?
— Это каблуки. Я не знаю, что со мной, но и я тоже скучала по
тебе, — ласково добавила она. — Расскажи мне о Лотти. Я понимаю,
что не должна ревновать, ведь она тоже не умеет кататься на коньках и играть
на пианино. Или нет? — пошутила Бретт.
— Лотти очень долго была моей девушкой. Я расскажу тебе о ней позже...
Здесь есть один человек, с которым мне необходимо переговорить. Обещаешь,
что не уйдешь? На твоем месте я не стал бы давать Лотти преимущества. —
Дэвид сжал ее руку и растворился в толпе.
Бретт отыскала Лизи в другом конце комнаты.
— Ты выглядишь лучезарной, как солнышко. Мне не верится, что у тебя
такие длинные волосы, — сказала Бретт, присаживаясь на банкетку рядом с
подругой.
— Спасибо, ты сама неотразима. С тех пор как я забеременела, мои волосы
растут не по дням, а по часам. Доктор говорит, что это неудивительно.
— Как ты себя чувствуешь?
— Отлично, но мне сказали как можно меньше быть на ногах. Поэтому мне
хорошо работается на станции. Когда мы в командировках, я не высовываюсь из
фургона до последнего. Но у меня нет намерения уйти, более того, я хочу
пересидеть многих, — сказала Лизи.
— Я почти завидую твоему оправданию — это не туфли, а мучение. Я не
видела твоих родителей. Они еще здесь?
— Здесь, в порядке! Мама никогда не была такой плаксой со дня моей
свадьбы, а папа почти оторвал запонки на манжетах.
— Вот вы где, — сказал Джо, присоединяясь к ним. — Бретт,
объясни мне твое поведение там? Я никогда не видел тебя такой.
— Малколм Кент всегда был сложным, но сейчас стал просто невозможным.
Это длинная история, Джо, давай лучше отложим ее до лучших времен, и, чтобы
сменить тему, Бретт сказала:
— Дэвид просто превзошел себя.
— Это действительно нечто, правда? — с нежностью сказала
Лизи. — Ты уже составила свой гороскоп?
— Что?
— У него есть компьютер, который предсказывает будущее в зависимости от
расположения звезд. Им управляет человек с большим пятном на глазу. Может,
он сможет выдать тебе твой гороскоп. На тебя и на Дэвида, — сказала
Лизи.
— У меня нет никакого гороскопа, Лизи, а если бы он был, я тебя уверяю,
ты бы первая об этом узнала. Но думаю, надо попытаться. Пока.
Бретт поднялась и направилась к электронному астрологу.
— Как много игрушек! Дэвид всегда интересовался забавными штучками,
которые он смог бы сделать с помощью компьютера, — сказал профессор
Харрисон, заметив Бретт. — Отдайтесь в руки судьбе. Вы знаете, что
звезды открыли многие секреты Вселенной?
Бретт набрала 26 августа 1962 года, 7.06 утра, Расин, Висконсин — дату,
время и место своего рождения. Очень быстро на экране появилась информация,
начинавшаяся с приветствия.
Привет, Дева
.
Неожиданно экран заполнился данными ее астрологического знака и
характеристиками, которые предназначались только ей одной. Ее глаза
внимательно следили за экраном, пока не остановились на строке, начинавшейся
так:
Вы выбрали нежелательную профессию, но события будущего подтолкнут вас к
тому, что вы ищете. Мужчины в вашей жизни разочаровывали вас и причиняли
боль. Это изменится, и вы найдете того, кого ищете, но избегайте мужчину с
греческим именем. Намеченное путешествие будет проблематичным
.
Сначала ее заинтриговало прочитанное, но читая дальше о загадочном греческом
имени и поездке, которую она и не планировала, она решила, что это просто
еще одна версия балаганного предсказателя судьбы.
Несмотря на это, она нажала клавишу печати и положила в сумку напечатанный
текст.
Когда она оглянулась, толпа заметно поредела, и пора было попрощаться с
уходящими Лизи и Джо. Дэвид все еще где-то пропадал, она присела на
освободившееся место и сняла туфли.
В другом конце комнаты неподвижно стоял робот, как часовой, охраняющий
коридор, ведущий к кабинету Дэвида. Выглянув в окно, она увидела самолет в
чернильной темноте, идущий на посадку в аэропорт
Ла Гвардия
, и подумала,
что он вполне может принадлежать линии
Ларсэр
, и вспомнила о деде. Дед
показался ей возбужденным и расстроенным, когда они с Дэвидом обедали вместе
с ним.
Может, он не ожидал, что я приведу мужчину?
Прежде никогда не
случалось, чтобы они разговаривали о ее личной жизни.
Наверно, он один из
тех, кого не вычислит даже компьютер
, — подумала Бретт.
— Даже босая ты великолепна, — сказал Дэвид, подходя к ней.
— Эти туфли убивают меня. Не знаю, смогу ли надеть их.
— Нет причин волноваться. У меня внизу машина, и она довезет тебя прямо
до дверей, естественно, под моим надзором. Пошли.
Когда лимузин подъехал к дому, Бретт надела на руки розовые бальные
туфельки.
— Я не смогу их надеть сейчас.
— Давай их мне.
— С удовольствием. У тебя есть с собой что-нибудь на низком каблуке.
Теннисные тапочки, например, — смеясь сказала она.
Дэвид запихнул туфли в карман пальто, сдернул покрывало с сиденья и бросил
на землю.
— Становись на это.
— Теперь нам надо только перепрыгнуть расстояние в двадцать футов.
— Это запросто.
Он подхватил Бретт на руки.
— Не надо, ты сумасшедший, надорвешься!
Он покрепче обхватил ее и направился к двери.
— Нет проблем, мэм. Теперь куда вам надо?
Бретт смеясь отбрыкивалась. Молодая женщина в спортивных туфлях и в деловом
костюме с продовольственной сумкой в одной руке и дипломатом в другой с
интересом наблюдала за ними. Заметив, что Бретт смотрит на нее, женщина
сказала:
— Ловите момент! Мой муж тоже раньше носил меня на руках, но не сейчас!
— Как мне открыть? — спросила Бретт, когда они оказались у двери.
— Своим ключом, моя дорогая, — ответил Дэвид и повернулся так,
чтобы Бретт могла вставить ключ в замочную скважину.
— Теперь ты можешь опустить меня, супермен. Я пойду босиком.
— Эти ножки слишком нежны, чтобы выдержать два пролета, — сказал
он, продолжая путь.
Бретт включила свет, чтобы осветить лестницу. Дэвид поставил ее на ковер в
гостиной.
— Если ты завтра не сможешь подняться, не говори, что я не
предупреждала тебя, — сказала Бретт, сбрасывая пальто.
— Чепуха, милая леди. Сегодня я смог бы поднять даже высотное здание и
переплыть Ла-Манш.
Дэвид снял пальто и смокинг и бросил их поверх вещей Бретт.
— Что принести? — спросила Бретт.
— Нет вещи, которой бы уже здесь не было, — ответил он, —
притягивая ее сесть рядом с собой.
— Твои родители были сегодня такими гордыми за тебя. А твоя сестра
просто не могла нарадоваться.
— Это значит, что весь мир передо мной, — сказал Дэвид. Он
наклонился вперед, его локти упирались в колени. — Я на самом деле рад,
что ты была там.
— А где же я могла быть? Я поняла, что в тебе вся моя жизнь, Дэвид. Ты
мне как...
— Не говори о братстве, потому что сейчас у меня к тебе очень мало
родственных чувств.
— Очень рада услышать это.
— Я наблюдал за тобой весь вечер и сдерживал себя, чтобы не сказать
того, о чем не должен думать. Это не приведет ни к чему хорошему, но это
захватывает меня все сильнее и сильнее.
Это был тот момент, о котором Бретт мечтала. Она хотела сказать что-то в
ответ, но вместо этого просто посмотрела в его глаза.
Дэвид снял заколку с ее головы, волосы водопадом упали на ее плечи, и он
принялся расчесывать их своими пальцами. Бретт закрыла глаза, наслаждаясь
трепетом, омывающим ее, как теплый весенний дождь.
Он вздохнул. Неожиданно его охватило страстное желание, которое он подавлял
в себе со времени трагедии. Он мгновенно отказался от прошлого и уступил
возрождающемуся чувству.
— Я не думаю, что сегодня тебе надо возвращаться домой, —
пробормотала Бретт, снимая с него очки.
Он притянул ее к себе, и как только их губы сомкнулись, Бретт уже больше не
сдерживалась. Ее руки проскользнули под его рубашку и стали легко ласкать
его сильное тело. Поцелуи их становились все более страстными. Он расстегнул
молнию у нее на спине, она встала, и платье упало горкой шелка вокруг ее
ног.
— Теперь твоя очередь. — И Бретт стянула рубашку с его плеч и
бросила ее на свою одежду. Их тела слились, как бы вопреки всем сомнениям,
которые, возможно, и возникали у них, уступая одному — исполнению желания.
Они оба были охвачены одной страстью — удовлетворить голод, которым страдают
при истощении. Несколько секунд они лежали обнаженные на ковре. Дэвид
покрывал поцелуями ее тело чувственно и проникновенно. Лоренс показывал ей
ее эрогенные зоны, но Дэвид словно проникал в них, и она дрожала в ожидании.
Он поднялся над ней и осторожно стал спускаться вдоль ее тела, пока его щека
не коснулась ее груди. Он взял в губы розовый возбудившийся сосок. Бретт
бедрами ласкала его. Не в состоянии больше сдерживаться, Дэвид вошел в нее.
Ее теплая влажность приветствовала его возбужденный пенис, и она встретила
его со страстно
...Закладка в соц.сетях
