Жанр: Любовные романы
Страсть за кадром
... о том, что возместит им за потраченное время. Бретт понимала, что,
невзирая на то, сделала она или нет хоть один снимок, она должна заплатить
всем по полной ставке и все связанные с арендой налоги, а также произвести
все выплаты, возникшие с проблемами в графике.
Бретт вернулась в кабинет, чтобы сделать свой самый трудный звонок. Она
должна поймать Тилер и Хакфорд до того, как они соберутся выехать на ее
съемки. Набирая номер, она думала, кто мог сделать все это и зачем?
Разговор был труднее, чем она ожидала. Они непреклонно требовали выполнения
графика и заказа. И хотя они пришли в ужас от той ситуации, в которую попала
Бретт, все равно во всем обвинили ее. Бретт заверила их, что они получат
каталог, соответствующий их требованиям в наиболее приближенные к графику
сроки, даже если придется работать в уик-энд. Она гарантировала, что оплатит
все издержки, связанные со срывом графика.
После этого она стала пересматривать график. Она положила перед собой список
моделей, площадок для съемок и принялась ломать голову, пытаясь связать
концы с концами.
Через два часа телефонных переговоров она вырвала заказ из этой несуразицы.
Дом на Ист Сайд, который она ангажировала на третий день съемок, был
свободным сегодня после полудня и нашлась модель, не занятая в это время.
Бретт дала задание Терезе подтвердить приглашение, на всякий случай, на
следующий месяц всех моделей, парикмахеров и гримеров — всех, кто был занят
на съемках.
По дороге она сидела с водителем, закрыв глаза и уговаривая себя, что кошмарный сон скоро кончится.
После полудня время прошло без происшествий. Периодически Бретт замечала,
что люди шепчутся за ее спиной, но когда она оборачивалась, разговоры
смолкали.
Потрясающе! Завтра об этом будет известно всем
, — подумала она. Тем
не менее это будет для нее прекрасной рекламой. Она не срывала своих
ангажементов, не спала с членом юношеской мотосекции или что-то в этом роде,
поэтому знала, что этот эпизод будет под пристальным вниманием.
Когда она вернулась в свой кабинет, Тереза сообщила, что ее тревога была не
напрасной: каждая модель, с которой она связывалась, чтобы подтвердить ее
ангажемент, была освобождена от него. Ей удалось восстановить все заказы, за
исключением двух моделей, которым она нашла замену.
— Спасибо, Тереза. Если бы не ты, я бы не смогла выкрутиться из всего
этого.
Она обняла свою помощницу и пошла наверх. Каждая клеточка ее тела дрожала. В
квартире было темно, но Бретт не захотелось включать свет. Она направилась
прямо в спальню и бросилась на кровать.
Паника и неуверенность переросли теперь в ярость. Кто-то намеренно и подло
делал все, чтобы ей навредить. Это выходило за рамки ее понимания. Только
она и Тереза могли знать все подробности графика. Тереза хранила их в памяти
компьютера, а так как Бретт до сих пор так и не смогла разобраться в
управлении компьютером, у нее были только распечатки информации. Бретт
никогда не запирала свой кабинет и частенько оставляла бумаги на столе.
Видимо, кто-то украл копию графика. Но зачем? Была ли это попытка задушить
конкуренцию или это предупреждение? Она почувствовала, что за ней следят, но
не могла понять кто и откуда.
Входная дверь открылась и закрылась, но она не знала, сколько она пролежала
в темноте, размышляя. Она прислушалась к размеренным шагам Джефри,
остановившегося у ее двери. Он тихо постучал.
— Войди, — отозвалась Бретт.
— Я не был уверен, что ты дома, — начал он, включая настольную
лампу на туалетном толике. — У тебя все в порядке? — спросил он с
тревогой в голосе.
У нее не было желания рассказывать ему, в какое сложное положение она
попала. Она ожидала услышать очередную лекцию. К ее удивлению, он
сочувственно выслушал ее.
— Это очень серьезно. Очевидно, конкуренция в твоем бизнесе такая же
жестокая, как и во всех остальных. Ты не знаешь, кто из фотографов работал с
этими людьми до тебя? — спросил он.
— Не думаешь ли ты...
— Я не знаю, что и подумать, но все возможно, — размышлял
он. — Может быть, тебе это трудно представить, но есть люди, которые ни
перед чем не остановятся, чтобы добиться своего. Тебе бы следовало запирать
документы. Понимаю, тебе это трудно вообразить, но в какой степени ты
доверяешь Терезе?
— Джефри, ты на самом деле?
— Может быть, я перестраховщик, но за ней надо понаблюдать. Если ты
хочешь, я могу нанять на ее место кого-то другого.
— Нет, не думаю, чтобы дошло до этого, — сказала она, снова
зарывая лицо в подушку. Джефри молча сидел на кровати и гладил ее плечи.
— Ты бы не хотела составить мне компанию на обед? — спросил он.
Бретт повернулась и посмотрела на своего мужа. Ей давно уже казалось, что в
Джефри живут два разных человека. Иногда он был заботливым, душевным и
понимающим, то вдруг становился мнительным, холодным и непреклонным.
Я не
хочу сдаваться
, — решила она.
— Я не очень голодна. Думаю, что мне лучше остаться дома. Зайди, когда
вернешься, — ласково сказала Бретт.
Все получилось так, как сказала Тереза
, — подумал он, стоя под струей
душа перед тем, как поехать на обед. Еще несколько таких деньков, и Бретт
пожалеет, что когда-то взяла в руки камеру.
Возвратившись, Джефри зашел к Бретт. Она готовилась ко сну и, когда он
постучал, накинула кимоно. Он побыл с ней дольше обычного, чтобы убедить ее,
что в жизни случаются варианты и похуже. Перед уходом он погладил ее по
волосам и нежно поцеловал. Бретт попыталась представить, ощущает ли она хоть
сколько-нибудь возбуждения и желания, когда он закрыл дверь, но все, в чем
она могла себе признаться, — это желание остаться одной.
Несмотря на трагическое начало, Бретт закончила работу, сфотографировав
указанные модели на договорных началах, потратив на это лишних два дня. Она
представила пленку своим клиентам в день, назначенный к сдаче.
Работа удалась, и в ней не чувствовалось спешки. Обе — Тилер и Хакфорд были
очень благодарны и сказали Бретт, что хотели бы и дальше сотрудничать с ней.
Но она покидала их контору, не совсем уверенная в том, что у них еще
появится желание работать с ней в будущем.
Бретт разослала письма во все основные агентства города по моделям с
просьбой принимать заявки на съемку только от нее или Терезы. Она наконец
заставила себя изучить компьютер по вводу и выводу информации и поставила
замок на двери своего кабинета, уверенная, что тем самым предотвратит все
последующие непредвиденные случаи.
Джефри все чаще стал наведываться в свое логово, чтобы в одиночестве снять
возрастающее напряжение от его многочисленных интриг и обманов. Он
десятилетиями спокойно и размеренно подпитывал себя мыслью о возмездии.
Теперь он был так близок к цели, что, как акула, чувствовал запах крови
своей жертвы. Он должен был бороться с собой, контролировать свое неистовое
ликование, переполнявшее его. Джефри открыл ящик, в котором находилась
драгоценная пленка с рассказами Барбары. Лежа на парчовом диване в своей
гостиной, он уже в который раз слушал слова Барбары:
— Он убил моего мужа и что-то ужасное сделал Карлу.
Ты у меня в руках, проклятое, жалкое ничтожество
, — злорадствовал он,
представляя Свена Ларсена в тюрьме.
Но этого ему было недостаточно. Свен держал его железной хваткой, подвергая
унижениям. И Джефри удовлетворится только тогда, когда сможет контролировать
все, чем владеет Свен.
Джефри не рассчитывал на такую же помощь Бретт, какую ожидал и получал от
Барбары. Однако он устал от роли внимательного и заботливого альтруиста: для
них пришло время выполнять его волю.
От мысли о своем недавнем попечительском визите к Барбаре у него мурашки
побежали по спине. Когда она не изливалась в своей любви и преданности, не
тянулась к его молнии на брюках, она сетовала на то, что все слишком
затягивается.
— Он что, даже еще не в больнице? Ты ведь сказал, что он вот-вот умрет, — сказала Барбара.
И Бретт становилась все увереннее и сильнее. Без его помощи она выпуталась
из приготовленной им ловушки. Он считал, что, игнорируя постель, скорее
вынудит ее родить ребенка, но, изъявив на свадьбе желание работать, она
предложила компромисс — отложить это хотя бы на год.
Джефри чувствовал себя в роли жонглера, подбрасывающего вращающиеся тарелки,
стоя на канате. Трюк требовал сосредоточенности, и когда он подбрасывал
тарелку, остальные падали, угрожая разбиться. В данный момент все тарелки
были подброшены, и он не был уверен, сумеет ли их поймать.
А между тем настало время завернуть гайки еще на один оборот.
По совету умирающего Малколма Бретт поддерживала отношения с Фозби Касвел.
Последние полгода они встречались каждый месяц. Сначала встречи были чисто
дружескими, но когда Фозби позвонила и попросила разрешение приехать в
студию, Бретт поняла, что лед тронулся. Фозби приехала со своей свитой, как
глава государства, и после часового осмотра мастерской они перешли в
кабинет. Тереза принесла чай, и Фозби подошла к теме своего визита. Она
описала тенденцию развития современной моды, рассказала о новых тканях.
— Я видела совершенно потрясающие цвета, Бретт: аквамарина, крокса,
морской волны — и все такие сочные, почти транспарантные. Не знаю, с каких
времен я не видела подобных платьев, просто дух захватывает, —
восторженно говорила Фозби. — Какую бы ты предложила концепцию
изображения такой одежды?
Бретт поняла, что Фозби испытывает ее. И, не желая показаться растерянной,
она сказала первое, что пришло ей в голову:
— Твое описание вызывает в воображении стиль классической и
древнегреческой одежды. Я понимаю, что есть платья вне временной
элегантности, отражающие линии тела. Они не требуют ни изменения, ни
совершенствования, а только прославления. Думаю, лучше снимать модели и
статистов в движении на фоне бесхитростного белого полотна, чтобы
подчеркнуть насыщенность ткани. — Она продолжала с таким
воодушевлением, словно это была уже ее работа.
Когда Бретт замолчала, Фозби еще какое-то время продолжала писать, потом
сказала:
— Ты же знаешь, дорогая, что я очень люблю наряды. Когда я была
молодая, мама думала, что у меня какие-то отклонения: когда мы заходили в
магазин, я старалась буквально изучить каждое платье, блузку, любой предмет
туалета. Любая обнова волнует меня. Иногда я покупаю что-нибудь и отправляю
в свою уборную на год или на два, прежде чем надеть. И потом я стараюсь
скомбинировать с чем-то, что ношу давно, и это дает полное ощущение, что
вещь мне давно знакома. Сейчас это был большой обходной маневр, чтобы
открыть тебе секрет: то же самое чувство и в отношениях с людьми, которых я
подбираю для работы. Я всегда их тщательно проверяю и провожу с ними много
времени, чтобы поближе познакомиться, перед тем как мы будем работать
вместе. Ты, наверно, решила, что я или одинока, или садистка, когда
приглашала тебя так часто, казалось бы, ни для чего, на самом деле это один
из видов моего безумия.
Мне понравились твои мысли. Моя ассистентка свяжется с тобой, чтобы
назначить совещание редакторов и подходящее время для съемок. Думаю, тебе
пора выйти в свет.
Бретт ликовала. Эта работа будет важной вехой в ее карьере.
День съемок выдался мрачным и дождливым, но на площадке царило оживление.
Фозби сидела в своем директорском кресле справа от Бретт и ее камеры. Она
была совершенно спокойна и не проявляла ни малейшей нервозности при работе с
новым фотографом. Ассистент Бретт разорвал черную обертку с только что
отснятой моментальной пленки и передал ей. Она тут же взяла лупу и стала
внимательно рассматривать снимок. Задержав дыхание, она подошла к Фозби.
— Изумительно! — воскликнула она, и после того, как все остальные
произвели последнюю проверку и приготовления, Бретт начала.
Когда снимали вторую кассету, вдруг погас свет. Проигрыватель замолк на
полутоне, лопасти вентилятора стали крутиться все медленнее, пока не
остановились. И почти в унисон взвизгнула вся группа.
Бретт, сбитая с толку, побежала вниз и на полпути столкнулась с Терезой.
— Что случилось? Все лампы погасли, — крикнула Тереза.
— И наверху тоже. Пойду в подвал, проверю предохранители.
Все пробки были в порядке, но во всем доме электричества не было.
Бретт объяснила ситуацию Фозби, и та предложила прерваться на ранний ленч,
чтобы дать Бретт время решить проблему. Пока вся бригада сидела и при свечах
поглощала пищу, Бретт и Тереза упорно дозванивались в контору по надзору за
электросетями. Наконец они нашли электрика.
— У счетчика обрезаны провода, посмотрите, вот здесь, — сообщил
электрик после тщательного осмотра.
— Вы шутите, — недоверчиво произнесла Бретт.
— Посмотрите сами.
Он светил фонариком, а Бретт вглядывалась через его плечо. И она увидела...
Мурашки побежали по спине. Кто-то залез в ее дом и сделал так, чтобы свет
погас как раз в середине съемки.
— Что будем делать? — спросил он.
— Соедините провода и сделайте так, чтобы зажегся свет, но ничего не
нарушайте, — ответила она.
Когда Бретт спросила Терезу, та припомнила, что за день до этого кто-то,
назвавшись электриком, заходил и спускался в подвал.
— Ты видела его документы? — спросила Бретт.
— Нет, я никогда не проверяю. Он был в синей униформе и с фонариком. Я
впустила его. Мой Бог, он был здесь, чтобы сделать сегодня это!
Тереза заплакала. Бретт успокоила ее и попросила позвонить в полицию, а сама
продолжила съемки.
В половине шестого подкатила полицейская машина, и Бретт, извинившись перед
всеми, вышла к полицейским. Они записали ее показания, обследовали подвал и
сказали, что позже ей позвонит следователь. Никто из бригады не избежал
допроса, чтобы по крупицам собрать воедино всю историю происшествия. Все
пришли к единому мнению, что кто-то намеренно вредит Бретт Ларсен, и
сочувствовали ей. Бригада работала до девяти вечера и все запланированные
снимки были сделаны. Подходя к двери, Фозби пожала руку Бретт:
— Будь осторожна, дорогая. Что-то очень нехорошее случилось сегодня. Ты
должна разобраться.
— Тереза рассказала, что случилось. Это очень тревожно. Кто-то был в
нашем доме, — взволнованно сказал Джефри, встретив ее наверху.
— Джефри, я была здесь и все знаю. Она была очень взволнованна и
расстроена, чтобы спокойно обсуждать происшествие. Она принесла из подвала
бутылку вина и стала снимать с горлышка обертку.
— Ты так взволнована? — спросил Джефри, подходя к ней.
— Конечно, что бы ты посоветовал сделать? — Бретт хлопнула
пробкой.
— Я бы хотел тебя убедить отказаться на время от съемок, — ответил
Джефри.
— Черт возьми, у тебя только один ответ на все! Это действительно
звучит так, словно ты рад любой возможности сказать мне это! — Бретт
пристально посмотрела на него. — Пойду наверх.
Она свернулась клубком в розово-лиловом кресле в углу, ощущая себя одинокой
и подавленной. Ей очень хотелось верить, что это происшествие никак не
связано с январскими звонками об отказе от моделей. Она пыталась понять, из-
за чего все это происходит. И ей так захотелось поговорить с кем-нибудь, кто
не будет использовать ее страхи и сомнения против нее. Сегодня, закончив
работу, у нее возникли твердые намерения прерваться, по крайней мере до тех
пор, пока не разберется в смысле происшедшего, но поняла, что это будет
только на руку Джефри, и тогда он не успокоится, пока не добьется своего.
Как странно думать, что ты воюешь с собственным мужем
, — подумала она, услышав стук в дверь.
— Извини, совсем потерял голову. Я так встревожился, когда понял, что
ты серьезно отнеслась к этому, — сказал Джефри, заходя в комнату и
усаживаясь рядом с ней. — Понимаю, у нас были разногласия в последнее
время, но все это из-за того, что ты слишком много значишь для меня.
Бретт стало интересно, чем конкретно она была для него, а он для нее, но и
сегодня у нее не нашлось ответа.
— Я почти уверена, что существует кто-то, кому не очень нравятся мои
успехи, — сказала Бретт Лизи и Джо.
Она зашла к ним, чтобы навестить своих крестников. Заодно рассказала и о
своих злоключениях.
— Что ты предприняла, Бретт? — спросил Джо.
Она рассказала им о полицейских отчетах, следователях, взявших отпечатки
пальцев, о походе Терезы в контору по обслуживанию электросети, где она
просмотрела все амбарные книги в попытке найти загадочного электрика — все
безрезультатно. После второго инцидента Джефри нанял частного детектива, но
и он ничего не обнаружил. К этому времени события стали всеобщей
известностью, и это возымело результат.
Хотя Бретт закончила работу с Фозби и она напечатала ее снимки, все узнали,
что с Бретт Ларсен произошли неприятности, и кто-то, кажется, настроен
против нее.
— А что Джефри думает обо всем этом? — спросила Лизи.
Бретт даже Лизи не сказала о своем смятении на свадьбе. Однако Лизи сейчас
смотрела на нее теми самыми проницательными глазами, которые всегда без
труда заставляли собеседника раскрывать ей все тайны. Джо почувствовал, что
двум женщинам надо поговорить наедине, извинился и вышел из комнаты.
— Лизи, я делала все, что могла... — начала Бретт.
Глава 32
— Она так несчастна, Дэвид!
Лизи зашла в контору своего брата по дороге из Службы новостей.
— Я не знал, Лизи. Я даже представить такого не мог. Я считал, что она
наконец нашла свое счастье, которого ей так не хватало.
Был уже май, а Лизи не видела Дэвида с Рождества. Он похудел. Морщины на его
лбу стали еще глубже. Почти весь январь он провел в Калифорнии, а потом
уехал в Корею. Вернувшись, он постоянно звонил и навещал своих крестников,
но всегда в отсутствие Лизи и Джо.
Лизи понимала, что Дэвид очень занят на работе, но ей также было ясно, что
до разрыва с Вретт он был другим. Дэвид отказался обсуждать причину их
разрыва, и вот теперь Лизи решила стоять на своем до конца. Она чувствовала,
что он страдает от непонятной тоски и не видела его таким опустошенным и
несчастным со времени гибели Кэт. И сегодня она твердо решила, что не даст
ему отмахнуться от разговора, мотивируя своей занятостью.
Бретт очень переживала, когда Дэвид перестал встречаться с ней, но ее
выздоровление было быстрым — слишком быстрым, по мнению Лизи, —
неожиданно Бретт вышла замуж за Джефри Андервуда. Лизи чувствовала, что ее
подруга совершила страшную ошибку, но ничего не сказала. Теперь, после
признания Бретт в том, что все далеко не ладно в ее браке, Лизи должна была
знать, что послужило причиной разрыва, и надеялась, что Дэвид, услышав о
бедах Бретт, прольет свет на эту историю. Лизи очень беспокоило, что Бретт
пытается свалить всю вину на свою судьбу.
Дэвид обошел то место, где сидела Лизи и уселся в одно из черных кожаных
кресел напротив стола.
— Садись сюда. Мне кажется, здесь удобнее, — сказал он, указывая
на блестящий диван, обитый черным парашютным шелком.
Сегодняшнее появление Лизи с холодной расчетливостью во взгляде было больше
похоже на разговор с телерепортером, а не с вечно спешащей матерью
одиннадцатимесячных двойняшек. Ее волосы были гладко зачесаны назад. На ней
был роскошный синий шелковый костюм с оранжевым свитером с высоким воротом.
Она была похожа на настоящего репортера, ведущего расследование. Применив
давно известный психологический прием — предоставляя информацию, ты
получаешь все сведения, которые необходимы, — она продолжала:
— И ее брак с Джефри не единственная неприятность: в ее работе тоже
полная неразбериха. — Она рассказала ему о двух случаях в
студии. — Полиция не может ни за что ухватиться, нет даже отпечатков
пальцев, ничего! Она ужасно нервничает и не может понять, кто и почему
вредит ей.
— Да, это ужасно, ты права. Мне очень жаль ее, — сказал Дэвид.
— Тебе жаль? И это все, что ты можешь сказать?
Лизи придвинулась ближе к брату и посмотрела ему в лицо.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — тихо спросил он.
— Я хочу понять, как все это произошло. Почему вы расстались?
Лизи поднялась и встала напротив брата.
— Я не знаю, кто вредит Бретт.
— Это не то, что я имею в виду. Я хочу, чтобы ты рассказал, что
толкнуло ее в руки этого холодного самоуверенного гада.
Дэвид стал подниматься.
— Нет, сядь, где сидишь, Дэвид Пауэл! Мне совсем не хочется, чтобы ты
поднялся и я разговаривала с твоим пупком. Ты мой брат, и я люблю тебя, но я
также люблю Бретт, и поэтому ты должен мне все объяснить.
— Я не могу, Лизи, правда, не могу. Лизи встала, сложила руки на груди
и заявила:
— Я не уйду отсюда до тех пор, пока ты мне не скажешь!
Дэвид никогда не видел свою сестру такой серьезной и возбужденной. Но он
никогда и никому ни словом не обмолвился о своем горе, тоске, своих мыслях о
том, что недостоин жизни.
— Не знаю, с чего начать, Лизи. Но было бы проще, если бы ты села.
Она села, снова сложила руки на груди, всем своим видом давая понять, что она не отступится от него.
— Я все еще люблю ее, Лизи... Но... Он помолчал.
— Тогда как объяснить твой поступок? Человек не может поступать так со
своей любимой.
— Я сделал это потому, что я люблю ее, а она достойна лучшего человека,
чем я.
— Ты в чем-то гениальный, а в чем-то такой глупый. Ты хороший человек,
Дэвид. Ты ласковый, порядочный и...
— Пожалуйста, не перечисляй мои достоинства. Да, я знаю, что старик
Дэвид неплохой парень. Это прекрасный парень с массой проблем, которые он не
может сбросить. Хотя теперь я уже в основном разрешил их. Многие годы я
обвинял себя в гибели Кэт. Но потом понял, что проще заставить чувствовать
себя виноватым, чем ощущать ту боль, которая жжет и рвется наружу. Я никогда
не позволял себе грустить, потому что считал, что не имею права
потворствовать своей собственной печали.
— Ты не должен обвинять себя! Это же был несчастный случай. — Лизи
потянулась и взяла Дэвида за руку.
— Я должен был заставить ее надеть спасательный жилет. Но в конце
концов я осознал, что Кэт была бывалой морячкой и также несла
ответственность за свою безопасность, как и я. В это время мы с Бретт... ну
ты знаешь... Я думал, что отошел от всего этого. Потом родились Эмма и
Камерон, и на крестинах я понял, как сильно ты мне доверяешь, предложив
стать их крестным отцом. И неуверенность опять стала моей спутницей. Я люблю
Бретт, но я не мог обременять ее этим грузом. Я решил уйти из ее жизни.
— И ты никогда не говорил ей об этом? — спросила Лизи, пораженная
его рассказом.
— Нет, а когда я понял, какой я сопляк и ничтожество, что жизнь дала
мне второй шанс, было уже поздно: она вышла замуж за Джефри Андервуда. Не
знаю как ты, а я бы выпил пивка.
Дэвид встал и подошел к хромированному кубу. Он нажал кнопку, и передняя
панель поднялась, открывая небольшой холодильник.
— Никогда не предполагала, — сказала Лизи и улыбнулась первый раз
за все время своего визита.
— Я перенял эту идею у Бретт. Ты знаешь, что ее холодильник похож на
шкаф? И я спроектировал свою конструкцию... Я действительно рад, что ты
заставила меня раскрыться. Мне кажется, что у меня внутри что-то оттаивает.
— Отлично, тогда я тоже очень рада. Но что нам делать с Бретт?
— Делать? Мы не можем ничего сделать с ее замужеством. Это касается
только ее и Джефри. — Но может быть, я мог бы помочь решить проблемы с
работой?
— Как? — с надеждой спросила Лизи.
— Ее компьютер может дать некоторые ответы, которые она не знает, как
отслеживать. Это встроенный модем, связанный напрямую с ее телефонной
системой. Может, кто-то ворует информацию.
— Да, например, ее таинственный супруг.
— Не глупи, Лизи. Он же ее муж. То, что происходит между ними, еще не
значит, что он хочет навредить ее карьере. Он юрист, а не Джеймс Бонд. Кроме
того, ты сама сказала, что он старается помочь и даже нанял детектива.
— Может, я насмотрелась разных фильмов, но он мне не нравится, я
никогда не любила его. Но было бы здорово, если бы ты смог что-нибудь
предпринять, Дэвид. Вы ведь можете оста
...Закладка в соц.сетях
