Жанр: Любовные романы
Брак
...Тим и Крей насторожились. Кто бы это мог
звонить Делии? Впрочем, она дала этот номер десяткам родственников и друзей, с
которыми постоянно поддерживала связь.
- Гейб, это я! - закричала она. - Как странно! Откуда ты узнал, что я
здесь?
Услышав это, Тим придвинулся ближе. Судя по всему, собеседник Делии был
озадачен и даже раздражен. Крей,
который читал в углу, поднял голову. Габриель, таинственный американец, которого
на виду у Анны-Софи увели
полицейские! И Тим, и Крей сразу поняли, что значит этот человек для Делии.
Она подробно рассказала звонившему обо всем, что произошло с ней, долгое
время слушала молча - видимо, рассказ
о том, как он провел последние две недели. Неуловимый Габриель.
- С тобой все в порядке? Где ты? Мне пришлось покинуть отель, там было
небезопасно, - объяснила Делия.
Выражение ее лица говорило о том, что жизнь вернулась в прежнее русло, что ее
друг нашелся, телефон работает, все в
порядке.
Она посмотрела на Крея.
- Можно, мой друг побудет здесь? Только до тех пор, пока он не получит
паспорт, не заберет из отеля вещи и не
купит билет на самолет.
Крей переглянулся с Тимом. Наверное, Габриель и похититель манускрипта -
одно и то же лицо. Но откуда ему было
знать, что Делия здесь? Кто дал ему номер телефона, который не значился в
справочнике?
- Конечно, - закивал Крей, - Ему здесь будут рады. Пусть приезжает.
Делил передала его слова Габриелю, кивнула и просияла. Очевидно, он принял
приглашение.
- Не могли бы вы объяснить ему, как добраться сюда? - попросила Делия,
протягивая Крею телефон.
- Привет, - произнес Крей с непривычной развязностью. - Мы будем очень
рады видеть вас здесь!
Он подробно описал, какие автобусы идут от Ворсаля, как пройти через
деревню, предупредил о собаках.
Сторожевыми псами Крей несказанно гордился. Чуть ли не каждый день какой-нибудь
незадачливый посыльный, сойдя с
тропы, оказывался в окружении рычащих ротвейлеров, которые подчинялись только
приказам дрессировщика-бельгийца в
сапогах, похожего на эсэсовца.
- Рад за вас, Делия, - произнес Крей, положив трубку. - Ваш друг цел и
невредим. Вы покинете Францию, как
только получите паспорта, а до тех пор можете пожить здесь.
- Как это мило с вашей стороны! - воскликнула Делия. - О Господи, какое
счастье!
Но даже радость Делии оттого, что Габриель наконец-то дал о себе знать, не
разрушила ее недавно возникшую дружбу
с Креем: вскоре после звонка он увел ее в другую комнату, подчеркнуто исключив
Тима из их маленькой компании.
Глава 30
ОСВОБОЖДЕНИЕ ПОД ЗАЛОГ
Понадобилась неделя, чтобы потрясенную и взбешенную Клару отпустили домой
под залог. Следователь уже собирал
документы, готовясь к процессу и обещая, что он состоится незадолго до
Рождества. Крей приехал за женой вместе с одним
из адвокатов на "лэндровере". Будто на вокзал, после поездки за покупками, с
горечью подумала она, выйдя из тюрьмы,
встряхивая волосами и щурясь от яркого осеннего солнца - униженная, грязная и
злая. Защитники французского правосудия
столпились во дворе тюрьмы, провожая ее взглядами. Крей уловил недовольство
Клары.
- Тебе нужен был лимузин и церемонии, - рассмеялся он. - Как я об этом не
подумал!
- Нет, нет! - Но в душе она злилась на мужа за то, что ей пришлось
проторчать в тюрьме так долго, а он - на нее за
то, что не сумел вызволить ее быстрее, хотя делал все возможное. Поговаривали,
что американский посол просил об
освобождении Клары на Кэ д'Орсе*.
* Название набережной Сены в Париже, где находится здание министерства
иностранных дел.
- Об этом сообщил мне сам Жан Бомарше, - добавил Кристоф Оливер, юристфранцуз
из фирмы "Биггс, Ригби,
Денби и Фокс".
После освобождения Клары прошло несколько дней, но Тима не покидало
ощущение, что атмосфера в замке
становится все более напряженной. Может, ротвейлеры и дрессировщик в жокейских
сапогах вносили в нее нотку тревоги и
опасности? Или же все дело было в энергичном вмешательстве со стороны Крея,
который теперь беспокойно расхаживал по
комнате или выходил из дома, проверяя бдительность псов, словно какой-нибудь
лорд из готического викторианского
романа, которые так любила Анна-Софи? А может, раздражение и даже гнев излучала
сама сдержанная, благовоспитанная
Клара?
Считая себя уравновешенным человеком, Клара поначалу даже не поняла, что
ее душит гнев. Когда Серж вместе с
адвокатом Крисом Оливером приехал за ней в тюрьму, Клара отчасти обрадовалась,
увидев их, воспылавших праведным
негодованием, приведших систему правосудия в движение, сумевших нажать на нужные
рычаги. Она понимала, что
несправедливо винить Сержа, хотя упреки накапливались в ней, по пути обрастая
ракушками других провинностей и
разочарований. Ларс. И многое другое.
Да, с одной стороны, она понимала, что Серж ни в чем не виноват. Она
восставала против охоты еще яростнее, чем он,
в какой-то степени ей нравилось быть мученицей, благородным борцом за правое
дело. Но когда она вспоминала о том, что
это не Серж сидел в тюрьме, что он даже не поспешил вызволить ее оттуда, что с
дьявольской предусмотрительностью
записал дом на нее, отослал Ларса из родного дома, разнес в пух и прах все ее
убеждения и взгляды, смял их своими
деньгами, праздностью, летаргией артистического отчаяния, которое окутало ее
жизнь, подобно ядовитым миазмам, то в ней
вскипала слепая безудержная ярость, потому что выхода у Клары не было и ей
оставалось только смириться со всем этим и
терпеть.
Впервые после освобождения Тим увидел Клару, когда подъезжал к ее дому.
Она сверкнула своей обольстительной,
лучистой улыбкой и взяла его за руку, словно для того, чтобы защитить от собак.
Тиму показалось, что она похудела - лицо
осунулось, под глазами пролегли тени. Но худоба только подчеркнула ее красоту,
придавая ей что-то неуловимое.
- Добро пожаловать, Тим. Вы так помогли Сержу, - сказала она так, будто
Крей был калекой, от которого нельзя
отойти ни на шаг.
В доме уже был один адвокат, Брэдли Данн, опять-таки из фирмы "Биггс,
Ригби, Денби и Фокс". Он внимательно
поглядывал на Клару, словно пытаясь определить, какой ущерб ей нанесло
пребывание в тюрьме, и предъявить претензии на
суде.
- Как вы пережили столько ужасных ночей и дней в тюрьме? - спросил Тим.
Конечно, ему, как и всем остальным, хотелось услышать рассказ о тюрьме, и
Клара охотно поведала ему об этом, хотя
за последние двадцать четыре часа она повторяла свою историю бессчетное число
раз. За это время рассказ утратил
эмоциональность и стал более практичным - речь шла в основном о безвкусной
костлявой рыбе и дрянном заменителе
кофе, напитке из цикория.
- Вы знаете, как болит голова, если вдруг прекратить пить кофе? - говорила
Клара. - Эти головные боли ужасны,
от них ничто не помогает. Они начались на второй день. Боль настолько сильна,
что невозможно даже Подняться с койки. В
конце концов боль слегка утихла, но, едва вернувшись домой, я первым делом
попросила чашку Кофе.
- Не могу поверить, что они способны так поступить с ни в чем не повинным
человеком! - услышал Ти
собственный голос.
- К тому же невинные жертвы страдают сильнее, чем виновники. Для виновных
заключение - своего р0да
компенсация за провинность, им дается шанс искупить вину, - с улыбкой
согласилась Клара.
Но похоже, не только тюремным заключением объяснялись странности и
раздражение Клары, которые почувствовал
Тим. Она вдруг поняла, что за минувшую неделю Крей успел увлечься Делией. Он
звонил не только в Калифорнию, но и
Уоли, на студию "Манди Бразерс", с просьбой оплатить еще несколько недель
пребывания Делии во Франции - якобы
потому, что она способна сообщить ему немало интересных деталей, касающихся
нового фильма. Поскольку у Делии был
только один выход - ждать паспорта - и поскольку она твердо вознамерилась
дождаться своего друга, она приняла
приглашение Крея.
- Ее тонкие косточки восхитительны. А это искривленное бедро! Вы не
находите?.. - усмехнулся Крей.
Тим так и не понял, что Крей имел в виду. То, что он счел Делию
сексуальной? Или, хуже того, его не покидало
садистское желание сломать ее и без того поврежденные косточки? А может, его
восхищение несовершенством было своего
рода протестом против совершенства Клары? Или же в отсутствие Клары он просто не
мог не сосредоточить внимание на
другой покладистой женщине?
- Вы знали, что Делия - одна из приверженцев культа? - продолжал Крей. -
Вернее, нескольких культов. Она
объяснила мне, что в Орегоне это обычное явление. Этим орегонским сектам
принадлежит антикварный магазин, где
работают она и ее друг. Она знакома с теми, кто верит в миллениум, мормонамимногоженцами,
суперпатриотами, людьми
из секты "черного вертолета". Ее ничем не удивишь. Мне кажется, что ее ко мне
подослали.
- Это же Дальний Запад, - подчеркнул Тим. - Всем известно, что именно там
полным-полно всевозможных сект.
Но еще больше - в Айдахо, Монтане. - Тим никак не мог представить себе
здравомыслящую молодую представительницу
среднего класса Делию в роли фанатичной последовательницы какого-нибудь культа.
- А о каком культе идет речь?
- Она говорит, что не набожна, но соглашается со многими идеями своих
знакомых. Расспросите ее сами.
Как только появилась Дедия, Серж увел ее в столовую, к сандвичам, даже не
оглянувшись на жену и Тима. Но
поскольку при этом Тиму представился случай остаться с Кларой наедине, он ничего
не имел против. Увлеченность Кларой
- он не решался назвать это другим словом - придавала особую прелесть любому
разговору, случайному прикосновению
рук, любым ее признаниям, которые выглядели дружеской привилегией. Конечно, Тим
знал, что Анна-Софи уже давно
заметила отчужденность, гложущую его сердце, - Тим вдруг обнаружил, что стал
пользоваться языком гипербол,
единственным подходящим для выражения подобных чувств, к тому же его
действительно грызло сомнение, - но он не мог
успокоить Анну-Софи и объяснить ей: "Знаешь, это просто мимолетное увлечение", -
не возбудив в ней подозрения.
Шли дни, а таинственный Габриель все не появлялся. Делия подолгу стояла у
окон и вздрагивала от каждого
телефонного звонка - как и Крей с Кларой, но совсем по другим причинам. Тим
считал, что эти причины - дамоклов меч
предстоящего судебного процесса, нависщий над Кларой. Порой Крей развлекался,
поддразнивая Делию.
- Это паштет из гусиной печенки, Делия. А знаете, как его готовят? В горло
гусю вставляют воронку и засыпают туда
зерно, сколько поместится, и такое принудительное кормление продолжают до тех
пор, пока его печенка не раздуется - вот
ее вы сейчас и едите!
- Фу! - как и следовало ожидать, кривилась Делия и добавляла: - Вы,
конечно, считаете меня провинциалкой, но я
знаю, что такое гусиная печенка. Наверное, все это вы рассказали затем, чтобы
съесть и мою порцию.
Хотя у Тима была уйма дел - к примеру, расследование продажи резных
панелей из замка, сортировка своих книг и
журналистская работа, - он продолжал регулярно бывать у Креев, подолгу
засиживался у них в кухне, где часто сидел и
читал сам Крей, или в маленькой комнате для завтрака, примыкающей к большой, - в
помещении с желтыми стенами,
украшенном силуэтами в узких черных рамках. Здесь были стопкой сложены газеты и
иногда работало радио. А по кухне
утром расплывалось приятное тепло от печки - протопить весь замок было нелегко.
Высокие окна кухни выходили в сад, на
бетонные вазоны и растительность, посеребренную инеем. В чаше бездействующего
фонтана скопились бурые листья.
Сеньора Альварес уже считала Тима чем-то вроде личного помощника или секретаря и
приветствовала его со смесью
равнодушия и фамильярности, с каким низшие слуги обращаются к слугам, занимающим
более высокое положение.
Поскольку Крей платил Тиму, тот и вправду в какой-то мере зависел от него. Тим
часами торчал в замке потому, что другие
занятия его не привлекали - к примеру, расставить книги в новых шкафах. Но от
похитителя манускрипта до сих пор не
было никаких вестей.
Чтобы что-то узнать о Габриеле, Тим связался с Сисом из Амстердама еще в
те дни, когда Делия только переселилась
к Креям, Он заметил, что дело Габриеля заинтересовало Сиса, но тот не сказал,
имеет ли оно какое-либо отношение к
"Апокалипсису Дриада", Подождав немного Тим заговорил с Сисом о том, что,
возможно, Габриель имеет какое-то
отношение к исчезновению манускрипта, а в ответ Сие сообщил, что недавно
похититель позвонил двум другим
потенциальным покупателям и предложил продать им манускрипт. Кто это был -
Габриель или кто-то еще? Подобно Крею,
другие покупатели выразили готовность немедленно приобрести манускрипт, но после
этого вор больше не предпринял ни
одной попытки встретиться с ними.
Тим был не единственным гостем в доме Креев. В конце концов, он приезжал
туда не просто так - он старался
разгадать тайну исчезновения манускрипта. А Антуан де Персан дважды находил
какие-то малоубедительные предлоги,
чтобы навестить Креев. Вместе с Делией Тим следил за развитием событий: красивая
женщина, видный мужчина, пылкие
взгляды. Само собой, и Крей не мог не заметить, что эти двое поддались
воздействию незримых чар.
Однажды утром, войдя в дом и вешая пальто в шкаф, Тим услышал голос Клары.
Он прошел в кухню, где читал Крей,
а сеньора Альварес варила кофе.
- А вы?.. Мы как раз собирались... - сбивчиво бормотала Клара.
- Нет, благодарю вас, - отозвался Антуан де Персан, переминавшийся на
пороге кухни.
Потом Клара, видно, решив, что принимать такого гостя на кухне неприлично,
жестом пригласила его в соседнюю
маленькую столовую. Антуан помедлил, но сеньора Альварес уже понесла туда поднос
с чашками и остальные потянулись за
ней - Тим, Крей, Делия. Подойдя к столу, Клара, как и подобает хозяйке замка,
принялась разливать кофе. Персан присел на
ближайший к ней стул.
Оторвавшись от своего занятия, Клара метнула быстрый взгляд на Крея.
- Познакомьтесь с моим мужем, - обратилась она к Персану. Тот встал, пожал
руку Крею, затем Тиму и Делии.
- Ну, что еще задумал многоуважаемый мэр? - осведомился Крей.
Персан явно колебался.
- Я решил, что вы должны узнать об этом. Вы точно знаете площадь своего
участка? Кажется, мэр намерен оспорить
законность его приобретения или же отстаивать право свободного прохода по
участку.
- Присаживайтесь, месье, - предложил Серж. - И объясните, в чем дело.
Сама Клара вдруг притихла, как оробевшая девушка, и сидела, не поднимая
глаз от кофейника. Ей отчетливо
вспоминался тот унизительный момент, когда она поступилась своими принципами,
сделала непристойное предложение
почти незнакомому мужчине и была отвергнута. Такое ей не могло даже присниться.
Гордыня, гордыня... Впрочем, она не
думала, что ей когда-нибудь придется сидеть в тюрьме. Ее сердце колотилось, руки
дрожали, стоило ей взглянуть на месье де
Персана.
- Вам известно о законе Вердейля? - продолжал Персан.
- Разумеется. Омерзительный фашистский закон...
И Крей объяснил Делии смысл закона, согласно которому владелец участка
площадью меньше двадцати гектаров не
вправе запрещать охотиться в его владениях. Крей не мог понять, откуда появился
этот закон, нарушающий все права
частной собственности в их свободном, демократическом государстве. Когда он
поклялся обратиться по этому поводу в
Европейский суд в Страсбурге, ему сообщили, что такое уже случалось, и не раз.
Но слушание дела до сих пор не состоялось,
а тем временем во Франции действовал закон, по которому крупный землевладелец
обладал правами, каких были лишены
мелкие землевладельцы.
- Вы правы, - с жаром подхватила Делия, - омерзительный закон!
- Но это еще не все, - хмуро продолжал Персан. - Мэр считает, что
пересмотр статуса дорог, располагающихся по
периметру вашего участка, позволит добиться уменьшения его площади. Вдоль дорог
должна проходить полоса отчуждения,
и так далее. Мэр ищет способы досадить вам.
Крей хмыкнул.
- Вы видели моих собак, месье?
- Да, и они тоже меня видели.
- По участку свободно разгуливают восемь собак, и дрессировщику приказано
натравливать их на всех посторонних.
Я добиваюсь того, чтобы они научились различать непрошеных и званых гостей,
таких, как вы. Может быть, друзьями
следует считать тех, кто ходит как полагается, по дорожкам? Или дрессировщик
должен различать их и подавать сигналы?
- Мэр вправе добиться того, чтобы часть вашего участка присоединили к
полосе отчуждения вдоль дорог. При этом
площадь самого участка уменьшится, - объяснил Персан.
Крей наконец-то сообразил, в чем дело. Он помрачнел, его глаза блеснули,
челюсти сжались и словно бы потемнели.
- Так вот что они затеяли! Персан повернулся к Кларе.
- А вы, мадам? Вы уже оправились от ужасного испытания?
- Через такое испытание следовало бы пройти каждому. - И Клара улыбнулась
кокетливо, почти по-французски. -
При этом узнаешь о себе много нового, начинаешь вести себя совсем иначе. И
говоришь то, что в обычном положении
никогда не решился бы сказать.
- Могу себе представить. Похоже, у каждого из нас есть воображаемая жизнь,
которой мы не осмеливаемся дать
волю.
- Но в тюрьме она вырывается наружу, - подхватила Клара, - и все запретное
кажется вполне возможным.
Приготовления к свадьбе Тима шли гладко, а проблемы с квартирой
осложнились.
- Скажите мадам Флё, чтобы она увезла свои шкафы с собой, холодно
посоветовал агент Тиму и Анне-Софи, когда
Тим попробовал возразить - против дополнительной платы...
Но дело обстояло не так-то просто: шкафы были ему нужны. Значит,
оставалось раздобыть недостающую сумму. На
американском счету у Тима оставалось немного денег. Он позвонил матери, прося
прислать их.
- Но шкафы же встроенные! - продолжал Тим жаловаться всем и каждому. -
Продавцы не вправе считать их
своими!
Но как выяснилось, у них есть такое право, поскольку во Франции так
принято и они с Анной-Софи, в сущности,
купили голые стены. Наличие в квартире прочих предметов зависело только от
доброй воли мадам Флё. Тим никак не мог
избавиться от досады, которую вызывала у него мысль о книжных шкафах, еще одном
свидетельстве того, что их будущее
гнездышко лишено уюта неподвластными ему силами. Казалось, неуклюжие,
безобразные птицы ворвались туда, чтобы
высидеть хрупкие яйца будущего супружеского согласия. Тим и Анна-Софи искали
утешения в страстной и частой плотской
любви, во время которой Анна-Софи однажды простонала: "О, как я распалилась!"
Это нефранцузское выражение, такое
неожиданное в чопорном, лишенном сленга лексиконе Анны-Софи, застало Тима
врасплох. Он счел его забавным - не
менее, чем внезапную просьбу Анны-Софи "трахнуть ее".
Несколько дней спустя, вернувшись домой около полудня, он увидел на столе
Анны-Софи "Сексус". Она читала Генри
Миллера - явный источник ее довольно-таки беспомощной попытки придать своему
английскому сексуальность. Тим опять
задумался о том, что случилось с Анной-Софи. А может, она уловила какую-то
перемену в нем? Неужели его увлечение
Кларой проникло даже в спальню? Только этого ему не хватало - еще одного
источника тревоги!
Со своей стороны, Эстелла старалась разузнать что-нибудь о трастовом фонде
Тима, из которого он, по-видимому,
получил деньги для покупки книжных шкафов. Она была наслышана о привычке
американских миллионеров создавать
трастовые фонды для своих блудных сыновей и дочерей, достигших брачного
возраста.
КЛАРА И ДЕЛИЯ
Если вначале Клара сочувствовала Делии, то теперь девушка не вызывала у
нее ничего, кроме раздражения. Тим
считал, что, возможно, Кларе не по душе увлечение Крея Делией, с которой он
часто болтал, или же Клара считает, что у нее
самой гораздо больше проблем, чем у Делии, все беды которой заключаются всегонавсего
в вынужденном пребывании во
Франции, в роскошном замке, и легком беспокойстве за Габриеля. А Кларе, если она
правильно поняла, грозило длительное
тюремное заключение.
Но Делия довольно мила, разве что чересчур пассивна. Возможно, она просто
ждала операции, которой предстояло
изменить всю ее жизнь. Поскольку сама Клара в детстве бегала и прыгала сколько
хотела и не нуждалась ни в чьей помощи,
она старалась не судить Делию.
Но вскоре она обратила внимание на поразительную способность Делии ничего
не делать. Это заметили все. Делия
могла часами неподвижно сидеть в кресле. Может быть, искривленное бедро
причиняет ей такую боль, что она старается не
делать лишних движений? Но когда Делия все-таки вставала, она только
прихрамывала, ничем не выказывая признаков боли.
Ей не нравилось французское телевидение, она не читала, смотрела только новости
Си-эн-эн. Эти просмотры неизбежно
заканчивались негодующим фырканьем и сокрушенными вздохами по поводу
интеллектуального уровня этого канала.
- В США Си-эн-эн не такой глупый, - говорила она. - Или они считают
дураками всех, кто уехал из Америки?
Она помогала по дому - отвечала на телефонные звонки, относила чашки на
кухню. И подолгу разговаривала с
Креем. Кто знает, чем еще они занимались? Тим полагал, что они просто беседуют,
но он давно уже узнал, что любовью
занимаются даже те люди, которых немыслимо заподозрить в таких поступках. И всетаки
он сомневался, что Крей и Делия
- любовники. Представить вдвоем тучного, отдувающегося Крея и женщину с
хрупкими, почти птичьими, косточками было
так же невозможно, как Крея и Клару.
По-видимому, Делия считала себя жертвой. Об этом она воодушевленно
говорила с теми, кто звонил ей с родины,
ничуть не стесняясь присутствия Крея и Тима. Тим заметил, что Делия перестала
оплачивать телефонные звонки со своей
кредитной карточки: вместо того чтобы в поте лица набирать бесчисленные цифры,
она звонила напрямую в любой час,
держась так, будто имела на это полное право. Наверное, ей разрешил Серж. А еще
она поддерживала связь с
многочисленными жителями Парижа, номера которых ей дали десятки орегонских
знакомых - похоже, у каждого из них
был хотя бы один друг во Франции. Благодаря этому о злоключениях Делии стало
известно всему американскому
сообществу и ей сочувствовали не меньше, чем Кларе. История девушки, которая
никак не могла получить паспорт из-за
загадочных проволочек французской бюрократической машины, оказалась как-то
связана с предстоящим тюремным
заключением Клары Холли, обвиненной в краже старинных стенных панелей.
Консул США заверил Делию, что задержка с выдачей паспорта - не что иное,
как недоразумение: видимо,
французская полиция забыла про нее и, следовательно, благополучно забыла о своем
распоряжении задержать ее паспорт, а
также известить свои иммиграционные власти о том, что Делия им больше не нужна.
В свою очередь, французские
иммиграционные власти не передали это сообщение американским.
Но Тим подозревал, что кто-то умышленно задерживает Делию во Франции,
ожидая появления ее друга Габриеля.
И в один прекрасный день тот появился.
- Вы слышали, что в "Мадемуазель Декор" решено опубликовать статью о
свадьбе Тима Нолинджера? Его невеста
принадлежит к высшему свету Франции. Да и он, как выяснилось... А вы приглашены?
- спрашивала Вивиан Гиббс у
Мейди Бейли на собрании, организованном демократами и республиканцами в честь
Дня благодарения. На повестке дня
стоял вопрос о правах иностранных граждан во Франции в связи с проблемами Клары
Холли.
- А приглашения уже разосланы? - спохватилась Мейди.
- Обожаю французские свадьбы! Однажды я была на такой свадьбе, которая
продолжалась шесть дней...
- Боюсь, я недостаточно хорошо знакома с Тимом, - призналась Мейди.
- Почему французы недолюбливают Интернет? - вздыхала Делия, которой не
повезло с Минителем -
примитивным французским аналогом Интернета.
- Видите ли, они так увлеклись Минителем - доступ к нему есть у каждого
француза, - что долгое время не
обращали внимания на Интернет. А потом это один из способов отгородиться от
влияния американской культуры, именно
поэтому французы так скептически относятся к Интернету.
- Тогда почему же у них есть "Макдоналдсы"?
- Невозможно объяснить, - отозвался Крей.
Обнаружив, что читать Генри Миллера нелегко, Анна-Софи забросила его. Она
искала английские жаргонные
выражения, касающиеся анатомии, пыталась пополнить свой эротический лексикон,
следуя совету графини Рибемон из
"Наперекор стихиям": "Нет ничего проще, чем осчастливить мужчину -
соблазнительным голосом и крепкие словечки.
Пользуйтесь словами, которые он мечтает услышать из ваших уст". Прибегнуть к
этому далеко не просто - к такому выводу
Анна-Софи пришла, испробовав одно-два выражения из Миллера, которые не произвели
на Тима никакого впечатления. В
английском словаре она обнаружила существенные пробелы, особенно в той его
части, которая касалась анатомии женщины,
так любовно описываемой по-французски - "Пралине", "булочка", "клевер",
"чудесное окошко" - иносказательные
названия интимных частей женского тела.
Те английские выражения, которые ей удалось отыскать, звучали грубовато.
- Да, теперь я все вижу, недостающие детали встали на место. Я могу начать
работу, и все пойдет как надо, -
радостно уверял Крей Уоли по телефону. - А ты пока займись поиском второй группы
для съемок с вертолета. Я уже
приступил к работе над первым вариантом сценария.
САVЕ САNЕМ*
* Берегись собаки! (лат.) Употребляется в значении "будь настороже", "будь
внимателен".
Габриель появился как раз в тот день, когда по досадной случайности
пострадала Анна-Софи. Тим с невестой были
приглашены в Этан-ла-Рейн на ленч с супругами Крей и Делией, и хозяева замка
попросили привезти к ним знаменитую мать
Анны-Софи, Эстеллу, причем Крей признался, что он ее восторженный поклонник.
Вопреки ожиданиям Тима Анна-Софи так
и не сблизилась с Делией; хотя у них было немало общего, обе работали с
антиквариатом, но разговор об этом ни разу не
заходил. Наверное, они просто не сознавали, что между ними существуют такие узы.
Перспектива провести ленч у знаменитого Крея привела Анну-Софи в
восторженный трепет. Тим считал, что
киноискусство оказывает чрезмерное влияние на французов. В их глазах Крей был
живой легендой. И поскольку Анна-Софи
представляла с
...Закладка в соц.сетях
