Жанр: Любовные романы
Брак
...ил счет,
открыл камеру хранения и взял оттуда пиджак, рюкзак и маленький чемодан,
который, как помнил Тим, остался незапертым.
В машине Тим заглянул в чемодан. Там нашлось несколько бумаг, но ничего,
похожего на ценный средневековый
манускрипт. Кинув вещи в багажник, Тим отправился за Анной-Софи.
Месье Лаваль не явился на рынок, как обещал, сказала Анна-Софи. Теперь она
будет вынуждена опустить жалюзи и
закрыть магазин на целый день, понеся огромные убытки. Впрочем, у нее был
довольный вид человека, гордого своим
поведением. Тим поцеловал ее, стараясь не задеть поврежденную руку, обмотанную
бинтами и пластырем, и они поехали в
Пор-де-Сен-Клу.
До приглашения на ленч Клара и не подозревала, что владения Персана в
одном месте примыкают к их собственным и
их не разделяет даже ограда. Сквозь деревья был виден живописный каменный дом
XVIII века, с мансардой, стоящий на
большом участке, который, вероятно, когда-то был обширнее. Вместе с Тимом Клара
прошлась по периметру участка и
убедилась, что они с Персаном действительно соседи. На следующий день она сунула
театральный бинокль в карман куртки
и углубилась в лес, не дожидаясь, когда проснутся Делия и Серж. Но была среда, а
в деревенский дом Персаны приезжали
только на выходные.
Осознав, что перед ней дом Антуана, Клара вдруг почувствовала смущение -
почти такое же острое, как в тот день,
когда она сделала ему непристойное предложение в тюрьме, выпалила эти
необдуманные слова, которые с тех пор крутились
у нее в голове. Клара пыталась найти в них двусмысленность, чтобы Персан,
вспоминая их встречу, понял, что она сказала
вовсе не то, что хотела сказать. Он должен понять, что неверно истолковал смысл
ее слов, что они вовсе не были дерзкой
сексуальной прелюдией. Увы, предложение Клары не содержало никакой
двусмысленности.
Увалень Крей, который терпеть не мог ходить пешком, заявил, что они с Дел
ней поедут к Персанам в машине.
- Но меня не пригласили, - возразила Делия. - Вряд ли приглашение
распространяется и на меня.
Однако Крей настоял на своем и ничуть не удивился, когда Клара сказала,
что пойдет пешком через лес. День был
прохладным и солнечным, в самый раз для прогулки по опавшей листве, для
любования полетом золотых капель последних
листьев. В лесу было тихо, Клара не услышала никакого шума погони и криков
охотников. Она покинула дом раньше всех.
Погрузившись в размышления, она подошла к дому Персана, увидела у него во
дворе теннисный корт и трехколесные
велосипеды. Неужели у него есть маленькие дети? Сердце Клары невольно сжалось.
Значит, его жена молода. А может, он
женат второй раз? Он еще слишком молод, чтобы иметь внуков. Ее охватило
смятение: с одной стороны, Клара надеялась
заметить что-нибудь, что положит конец ее влечению к этому мужчине, а с другой -
улучить минуту и остаться с ним
наедине. Ей вспоминались эпизоды из фильмов, в которых хозяин поместья
показывает героине бильярдную или винный
погреб... Она опасалась и того, что мадам де Персан красива, и того, что она
уродлива: это напомнило бы ей, что месье де
Персан - всего-навсего ее сосед, банкир средних лет. Клара упрекнула себя за эти
инфантильные эмоции. Ничего подобного
с ней прежде не случалось.
Обойдя дом, она обнаружила, что Тим и Анна-Софи уже прибыли, а "лэндровер"
Сержа приближается к дому по
аллее. Дверь открыл сам месье де Персан, в брюках света хаки и рубашке из тех,
какие носят американцы. Клара сразу
поняла, что оделась слишком изысканно, выбрав щегольской брючный костюм и
кашемировый свитер. Но, увидев, что АннаСофи,
истинная француженка, одета почти так же, как она, вздохнула с
облегчением.
Она одарила Антуана любезной улыбкой, как какого-нибудь булочника,
положила пиджак на канапе в прихожей и
огляделась. Комфортабельный загородный дом, легкий беспорядок, многочисленные
заляпанные грязью сапоги всех
размеров, зонтики, красивая, но треснувшая фарфоровая ваза на столе. В соседней
комнате она увидела книги и высокие
окна, занавешенные шторами вековой давности из потускневшего темно-коричневого
бархата. Но сохранить на лице чуть
равнодушную, но вежливую улыбку Кларе не удалось: ее сердце дрогнуло при виде
сапог, очевидно принадлежащих самому
Антуану, - высотой до колена, для верховой езды или охоты. С сапог ее мысли
перескочили на крепкие икры Антуана, на
его сильные бедра, обтянутые белыми бриджами, и на... Клара покраснела. С каких
это пор даже вид грязных сапог стал
пробуждать в ней почти болезненное желание? Его рукопожатие было дружеским, но
не слишком крепким. Антуан не стал
целовать ее в обе щеки, как мог бы сделать по местному обычаю. Кларе показалось,
что вспыхнувшее влечение - еще одно
унижение, подкинутое ей судьбой; вероятно, будут и другие. Она, видимо, обречена
жить в муках.
На стене прихожей Клара заметила оленьи рога, а еще одни - над широкой
дверью гостиной, куда Персан провел их,
сдержанно поприветствовав подоспевших Сержа и Делию.
- В эти выходные у нас, как обычно, гостят моя мать, моя дочь и двое моих
племянников, - объяснил он. - Мы
бываем здесь всю зиму - конечно, в хорошую погоду.
Анна-Софи уже беседовала в гостиной со второй блондинкой, пожилой, но
миниатюрной и миловидной, в юбке и
туфлях на высоких каблуках. На секунду Кларе подумалось, что это и есть жена
месье де Персана, но она тут же сообразила,
что это его мать.
- Моя жена, Труди, - продолжал Антуан, представляя еще одну женщину - лет
тридцати пяти, с тронутыми
сединой каштановыми волосами, какие увидишь во Франции у каждой второй женщины.
Труди приветливо улыбалась.
- Я - Труди, добро пожаловать, - произнесла она, явно владея английским
хуже своего мужа.
Старшая мадам де Персан говорила по-английски, старательно подбирая слова.
- К моему сожалению, мы пренебрегли обязанностями соседей. Мы вели
уединенный образ жизни, но теперь решили
исправить свою ошибку. Мы слышали, как возмутительно обошлись с вами у почтамта,
мадам.
- Благодарю, но на самом деле со мной ничего не случилось, - отозвалась
Клара.
- Да, это было возмутительно, - подтвердил Тим Нолинджер. - Более
безобразного инцидента я еще не видел.
- Тим был очень любезен, - со смехом сказала Клара. Она присматривалась к
Труди, которая была выше ее ростом:
симпатичная, но ничем не примечательная женщина.
Антуан повернулся к Сержу и Делии.
- Что будете пить? - спросил он и сообщил, что п"$ выходным в такой час
они обычно пьют вермут. Обычный
воскресный ленч. Клара начала понемногу успокаиваться.
- Людям моего возраста свойственно возмущаться современными манерами и
обычаями, - продолжала старшая
мадам де Персан, - но право, это ни на что не похоже! И вряд ли это были простые
фермеры - нет, скорее наши соседибуржуа.
По крайней мере некоторые из них. Конечно, им вспомнился недавний случай
с министром, и они тоже решили
позабавиться. В городе они ведут себя совсем иначе. Как прискорбно!
- Это было ужасно, правда? Отвратительные манеры! Я сама все видела, -
подтвердила Труди. - В это время я
была в здании почтамта. Я уже хотела позвонить в полицию - при мне был мобильный
телефон. Но тут вмешался месье. -
Она улыбнулась Тиму. - Сказать по правде, я надеялась, что они не решатся так
унизить мадам Крей.
- И я убеждена, что они не тронули бы меня, - чуть надменно, но без особой
уверенности произнесла Клара.
- Мы могли бы сегодня сыграть в теннис, - предложил Антуан. - Вы захватили
ракетки?
Оказалось, что костюм и ракетка есть только у Тима, поэтому играть парами
не получится.
Вермут пили в зимнем саду - стеклянной пристройке, обращенной к саду.
Разговор вертелся вокруг несчастных
случаев. Обсудив инцидент у почтамта, заговорили о руке Анны-Софи, болезни
виноградника, принадлежащего Персанам,
напряженной обстановке на Балканах. Тим и Антуан сыграли несколько раз. Тим
обыгрывал хозяина, но из вежливости с не
слишком большим счетом. Женщины пришли к выводу, что победила дружба.
Как красивы мужчины, играющие в теннис, думала Клара. Ей вспоминались
изображения на греческих вазах,
обнаженные борцы и воины с дротиками.
Длинный овальный стол раздвинули, и он приобрел громадные размеры. За ним
расселись одиннадцать человек: Серж
и Клара, Делия, Анна-Софи и Тим, Труди и Антуан, двое племянников, робкая
четырнадцатилетняя девочка по имени Гаранс
и мадам де Персан. Клару усадили по правую руку от Антуана, Анну-Софи - по
левую. Мадам де Персан посадила рядом с
собой Крея и Тима, остальные расположились по своему выбору, а Труди - поближе к
кухне и к детям, чтобы
присматривать за ними.
Клара с интересом и легкой, почти незаметной болью наблюдала, как Антуан
помогает Анне-Софи, с трудом
шевелящей рукой, вскрывать раковины мидий, из-за чего он чаще поворачивался к
ней, чем к Кларе. Находит ли Анна-Софи
его привлекательным? Сознает ли его мужскую красоту так же остро, как она,
Клара? Анна-Софи с привычным кокетством
улыбалась, показывая ямочки на щеках, и смеялась - по мнению Клары, слишком
часто. Да, действительно, улыбки АнныСофи
стали лучистее, она старательно подчеркивала свою женственность. Антуан
поворачивался к Кларе время от времени,
умело играя роль внимательного хозяина, вежливо прерывая щебет Анны-Софи, чтобы
передать Кларе блюдо или
обменяться парой замечаний.
Она спросила его о невестке-американке, с которой была знакома. Клара
задумалась: какие еще общие темы для
беседы у них есть? Упомянула о торговых разногласиях, угрожавших лишить
американцев сумочек фирмы "Вуиттон".
- Над чем вы сейчас работаете, месье Крей? - полюбопытствовала мадам де
Персан. - Когда нам ждать нового
фильма? Полагаю, эти вопросы вам уже надоели.
- Отнюдь, мадам, - отозвался Крей, который держался дружелюбно, совсем пососедски.
- Я работаю над
фильмом о борьбе правых сил в Америке. Разумеется, сюжет гораздо сложнее. Это
будет картина о группках людей,
решивших спрятаться от "черных вертолетов". Они запасаются провизией к
миллениуму, когда, по их мнению, наступит
конец света. Фильм о просторах Монтаны и Айдахо, где в тайниках хранится оружие.
Словом, фильм об Америке.
Нескромно, правда?
Он рассмеялся и обвел взглядом странных, умных глаз всех слушателей,
наслаждаясь произведенным впечатлением.
Этого он и добивался - пытался заставить их на минуту замолчать. Клара услышала
в его голосе торжествующие нотки,
словно он излагал беспроигрышную идею руководителям студии. Впрочем, Сержу не
было необходимости заинтересовывать
их. Ему разрешалось снимать что угодно, лишь бы он работал.
- А кто вы пригласите на главные роли? - в конце концов спросила Труди.
Крей нахмурился.
- "Кого", милая, - поправила Сюзанна де Персан. - По-английски так будет
правильнее.
- Кого... - послушно повторила Труди, всем видом показывая, что ей ни за
что не овладеть чужим языком в
совершенстве.
- И вы сочувствуете всем этим людям или обвиняете их? - осведомился Антуан
у Крея.
- У меня к ним двойственное отношение. Многое в них вызывает восхищение,
многое внушает страх. Они жестоки,
страшны - и вместе с тем благородны. Фанатизму присуще благородство, - заключил
он с теми же интонациями, которые
сквозили в его интервью.
- С вами трудно согласиться, - заметил Персан. - Фанатизм - это прежде
всего зло.
- Делия многому научила меня. Она живет в самой гуще событий. - Крей
улыбнулся девушке. - Особенно тех, что
касаются "проблемы 2000". Она считает, что конец света наступит в конце 1999
года. "
- Не совсем так, - вмешалась Делия. - Люди, которые разбираются в. этом,
видят немало примет приближения
Судного дня. А я слишком мало знаю, чтобы делать выводы. Далеко не все люди
одинаково религиозны и духовны. Если
конец света наступит завтра, я только подумаю: черт, мне так и не успели
прооперировать бедро!
- Кто хочет еще мидий? - спросила Труди, вставая и направляясь на кухню.
- Фанатизм всегда отвратителен и, как свидетельствует история, лишен
смысла, - продолжал Антуан, бросив
непроницаемый взгляд на жену.
- Напротив! История говорит о том, что в конце концов фанатики добиваются
своего, - возразил Серж.
- Но конечно, история Америку не интересует. Я давно это заметил, -
продолжал его собеседник.
- У нас есть своя история, - напомнила Делия.
- Было бы несправедливым обобщать, говорить про всю Америку, - вступила в
разговор Клара. - Она огромная и
очень разная.
- Верно, - согласился Тим. - А европейцы склонны считать ее чем-то
целостным.
- Тогда что же такое "настоящая Америка"? - с вежливым интересом спросила
мадам де Персан. - Вашингтон?
Или Нью-Йорк?
Компания отправилась в общественный лес между участком Персанов и деревней
Этан-ла-Рейн. Проявления веселья
уже не требовались. Цивилизованность знает свои пределы. В ней есть место и для
процесса пищеварения, неспешных бесед,
размышлений, необходимости протрезветь. В непринужденной обстановке компания
разбилась на две или три группки
согласно темпу ходьбы и интересам, и все разошлись в разные стороны. Сюзанна де
Персан сменила туфли на пару грязных
сапог из прихожей и неторопливо шагала по тропе рядом с Гаранс и Делией, называя
Делии растения по-французски.
По-видимому, она еще не оправилась от потрясения, вызванного решением
Антуана продать часть участка Крею. Судя
по всему, Антуан не обсудил его с близкими. Сюзанна была задумчивой и вялой. По
своему опыту она знала, что от
американцев можно ждать только неприятностей, а здесь их было более чем
достаточно.
Труди де Персан сначала присоединилась к быстро шагающим Тиму и Анне-Софи,
а потом вернулась к свекрови.
Крей сначала шел бок о бок с Персаном - наверное, обсуждая сделку, а потом
повернул обратно, к своей машине.
- Давай сходим в Этан-ла-Рейн, в конюшню, и возьмем лошадей на пару часов,
- предложила Анна-Софи Тиму. -
Было бы так славно проехаться верхом! Мы могли бы добраться до больших камней. -
Так назывались валуны, еще в
древние времена занесенные ледником в середину леса.
Тим не был поклонником верховой езды, но возразить ему было нечего, разве
что напомнить невесте о поврежденной
руке. Но выслушав его, она только скривила губки:
- Здешние лошади смирны, как овечки. Ничего со мной не случится.
Они заспорили, в какой стороне находится Этан-ла-Рейн. Анна-Софи плохо
ориентировалась в лесу, но упрямо
настаивала на своем, и ее мнение резко расходилось с мнением Тима. Он напомнил,
что время уже близится к трем часам,
солнце скоро начнет садиться - за деревней, то есть в стороне, противоположной
той, куда вела его Анна-Софи. Как
обычно, в споре верх одержал Тим, и Анна-Софи вдруг решила, что для верховой
прогулки уже слишком поздно. Теперь, в
конце ноября, темнело рано.
Внезапно спереди, из-за кустов, донеслось низкое рычание и треск веток.
Тим, идущий впереди, жестом велел АннеСофи
остановиться. Сначала он не рассмотрел, кто издает зловещие звуки, но потом
сквозь густой кустарник увидел
мужчину и женщину, закаменевших от ужаса, и одного из ротвейлеров Крея в плотном
кожаном наморднике, смотрящего на
них в упор. Пес перевел взгляд на Тима, а потом опять на свои жертвы, не зная,
что предпринять.
Тим сообразил, что, подняв руку, он невольно подал зверю какую-то команду.
Когда Тим опустил её, пес присел и
снова приготовился к прыжку на неудачливую пару. Тим снова поднял ладонь, и
собака застыла, не сводя с него глаз.
Наверное, у животного Тим ассоциировался с Креем, с дрессировщиком и другими
обитателями замка, потому он и
подчинился.
- Не двигайся, - сказал Тим Анне-Софи, которая подошла ближе. Тим вдруг
испугался, что незнакомцы решат,
будто он следил за ними. Анна-Софи состроила гримаску и хихикнула. Пара из
кустарника быстро улизнула.
Через несколько секунд на тропу вышел дрессировщик и жестом подозвал пса.
- Все в порядке?
- Да. Славный пес.
- Ты видела, кто это был? - спросил Тим Анну-Софи. Она успела заметить,
что на мужчине были брюки цвета хаки
и белая рубашка, а на женщине - серый свитер и черные брюки. Она прекрасно
помнила, кто из сидящих за столом Персана
был так одет.
- Не может быть! - воскликнула она. Сначала происшествие ее только
позабавило - она припомнила рассказ Тима
о том, как он видел этих двоих в теннисном клубе "Марн-Гарш-ла-Тур". Но потом ей
вспомнились пьесы Фейдо, в которых
застигнутые врасплох распутные супруги прячутся в шкафах или под кроватями, и
все это называется "французским
фарсом". Почему именно французским?
Ее охватило острое чувство неловкости. Французы прячутся в шкафах, а в
американских пьесах жены всегда
заливаются слезами в обществе верной собаки или кошки либо оказываются
алкоголичками или наркоманками. Так какой
женой лучше быть - из французской или американской пьесы? Должны ли мужамериканец
и женатфран-цуженка заранее
договариваться о том, какую пьесу будут играть? А в каком спектакле участвовали
американка мадам Крей и француз Антуан
де Персан? Ей, Анне-Софи, совсем не хотелось становиться персонажем пьесы, но
скоро ей придется сделать выбор - для
нее начнется настоящая супружеская жизнь.
"Что заставляет мужчин желать одну женщину сильнее другой? - виновато
спрашивал себя Тим. - Что заставляет
женщин предпочитать одних мужчин другим? Наверное, не только красота, а какие-то
флюиды, воспоминания о прошлых
встречах, мечты, мысли, над которыми ты не властен. Что побуждает человека
совершать неожиданные поступки? Может, и
у тех двоих все вышло само собой?"
Крей сел в машину и уехал, поэтому Тиму и Анне-Софи пришлось везти Делию в
замок. Делия была возбуждена -
очевидно, ей понравились и поездка, и величественный дом, и салат. Но больше
всего ее впечатлила прогулка.
- Я прошла пешком не меньше двух миль. Вы заметили? Еще две недели назад
это было мне не под силу. Значит, они
действуют!
- Кто?
- Поездки в Лувр. Я езжу туда уже целую неделю. Если бы я могла бывать там
еще неделю, улучшение стало бы
гораздо заметнее.
Эта вера в исцеляющую силу искусства рассмешила Тима, ему захотелось
рассказать об этом Кларе, поскольку АннаСофи
не нашла в словах Делии ничего забавного.
Возле дома Крея Тим, к своему удивлению, застал своего друга Сиса - его
маленький "рено" официального вида был
припаркован у крыльца, сам Сие стоял, прислонившись к нему, а на заднем сиденье
еще одной машины сидел Габриель.
Делия бросилась к нему. Водитель ничуть не удивился неожиданному появлению
кричащей молодой женщины.
- Я так и знал, что ты заедешь сюда, - сказал Сис.
- Ты не говорил мне, что собираешься в Париж. Что стряслось?
- Я звонил тебе. И сюда тоже, но мне сообщили, что все ушли в гости.
- Уик-энд в Париже? А Марта с тобой?
- Нет, это деловая поездка. Мы арестовали Биллера по подозрению в краже
манускрипта. Если тебе он ничего не
сказал, то, может быть, расскажет нам. Нам хватит улик, чтобы задержать его по
крайней мере на несколько дней. Мне
показалось, что Крею он ничего не собирался предлагать.
- Где вы его схватили?
- Ордер выписан в Амстердаме, но мы нашли его здесь. У нас есть разрешение
французских властей.
- Но... - Тим был ошеломлен - он не предполагал, что Сис решится на такие
действия.
- Будьте вы прокляты! - закричала Делия на Тима.
Тим растерялся. Это он, Тим, в сущности, выдал Габриеля. Но ведь он не
собирался так поступать! Происходящее
имело привкус предательства, сплетни, наушничества, коллаборационизма - всех
подлых, гнусных поступков, которых
любой старается избежать. Тим ладил с законом, но не хотел бы и впредь играть
роль осведомителя. Только теперь он понял,
что все это время был осведомителем, держа Сиса в курсе дела. Как он не подумал,
что Сис отнесется к его сведениям
всерьез? Тим ужаснулся.
- Думаю, он просто продавец, - продолжал Сие, - а не вор.
- Но ведь он не продал манускрипт, - возразил Тим. - Что же он натворил?
- Мы спасли его от самого себя, - засмеялся Сие. - Если он согласится
сотрудничать с нами, нам будет не в чем
обвинять его. К тому же с него снимут часть прежних обвинений - американских,
связанных с ношением оружия. Но это
дело прошлое.
Анна-Софи тоже была потрясена. Она вмешалась в разговор:
- Но ведь он такой славный человек, ему пришлось прятаться на складе в
Клиньянкуре. Я знала, что он там, но не
выдала его. По крайней мере сразу... Я наблюдала за ним. Но он не убийца. Он
непричастен к преступлению, он никому не
причинил вреда. Это нечестно - превращать людей... - тут она вспомнила, что по
ее вине Габриеля арестовали на складе,
- в шпионов!
- Я не шпионил за ним. Я ничего о нем не знаю, - растерянно твердил Тим. -
В чем я мог заподозрить его?
- Подлец! - Делия приблизилась к/нему, размахивая руками и крича. - Ты
скрыл, что работаешь на полицию! - И
она расплакалась.
- Это не так! - запротестовал Тим. - Просто Сис - мой давний друг, мы
часто разговариваем с ним...
- Плакать незачем, - обратился Сис к Делии, - но если вы будете откровенны
с нами и расскажете все, что вам
известно о его делах, этим вы ему поможете. Это Анна-Софи?
- Нет, Делия, подруга Габриеля из Америки. А это - Анна-Софи. Сис, мой
друг из Амстердама.
- Bonjour, mon coeur, - недружелюбным тоном произнесла Анна-Софи.
- Какой ужас! Он был так счастлив, что оказался в безопасности... за ним
следили... - причитала Делия.
- Никто за ним не следил, - перебил Сис. - Не знаю, что заставило его
скрываться, но только не полиция - его
дважды допрашивали и отпустили.
- Думаю, нам надо заглянуть в чемодан, - сказал Тим, - он в багажнике.
Решив взять инициативу в свои руки и увидеть редкостный манускрипт, он
перенес чемодан в кухню и открыл его.
Сие, Делия и Анна-Софи столпились вокруг. Бритва, смена белья, зубная щетка,
несколько каталогов. Ничего
предосудительного.
- Ну, что я вам говорила? - воскликнула Делия.
Глава 40
АМЕРИКАНСКИЙ ОБРАЗ МЫСЛЕЙ
В последующие несколько дней ярость Делии не только не утихла, а,
напротив, переросла в неистовое, острое
бешенство, но его предметом был не Тим: Делия приняла его извинения, извинилась
сама и добавила, что верит, что не он
выдал Габриеля. Она подолгу висела на телефоне и запиралась с Креем, который
вдруг перешел на сторону Габриеля. После
множества телефонных звонков и разговоров с коллегами-антикварами из "Милого
дома" в Орегоне было решено, что Делия
останется во Франции, чтобы поддержать друга. Какая удача, что ей есть где жить!
Антиквары обещали присылать деньги,
Сара Таун справится с работой в магазине без Делии, остальные ее орегонские
знакомые согласились, что она поступает
правильно. Форби Андерсон, имеющий связи в мире юристов, назвал ей имена
нескольких парижских адвокатов. Но никто
не знал точно, сколько платят таким адвокатам, по этому поводу собеседники Делии
так и не пришли к единому мнению.
Вероятно, Габриель сам сможет собрать требуемую сумму или хотя бы аванс - после
того как продаст вещи, которые он
собирался предложить месье Будербу.
О своих чувствах к Габриелю Делия не распространялась.
Тиму и Крею позволили встретиться с ним в амстердамской тюрьме и увидеться
с его адвокатом-голландцем, который
держался настороженно. Адвокат был другом Сиса, что придало заключению этого
американца какой-то клубный, почти
джентльменский, оттенок.
- Его беспокоит экстрадиция, - объяснил голландец. - Хотя американцы еще
не потребовали ее. Но с какой стати
ему беспокоиться, если он невиновен? Особенно он опасается ФБР.
- Он знает, почему ФБР была выгодна смерть той несчастной женщины, -
объяснила Делия.
- Какой женщины?
- Миссис Уивер из Руби-Риджа. И другие махинации ФБР.
Тима раздражали уверения Делии в том, что ей ничего не известно о Габриеле
и манускрипте; он начал подозревать
ее. Однажды, вскоре после ареста Габриеля, Тим подстерег Делию возле ванной,
схватил за руку, больно сжал и притиснул
девушку к стене, прошипев ей в лицо:
- Теперь вы расскажете мне все, что вам известно о Габриеле, манускрипте и
убийце!
Она вырывалась, попыталась ударить его свободной рукой, но Тим перехватил
ее, завел обе руки за спину Делии и
сжал тонкие запястья.
- Пустите, я уже все рассказала Сержу!
- Что? Говорите! - Он втащил ее в ближайшую спальню, краем глаза заметив,
что это комната Клары. Широкая
кровать, застеленная американским стеганым одеялом, вышитые белые подушки,
фотографии в серебряных рамках -
должно быть, ее сына. Похоже, Делия не сомневалась, что он способен ударить ее.
И Тим действительно был готов
искалечить ее, придав ее рукам сходство с бедром. Делия выглядела перепуганной,
но кричать не посмела.
- У Габриеля был манускрипт?
- Не знаю, что у него было. Какая-то ценная вещь, которую он хотел продать
на Блошином рынке.
- Которую он украл?
- Нет! Он не вор, а торговец. Он торгует книгами, так он сам сказал.
- Но не объяснил, какими именно?
- Нет. Пустите!
- И он получает комиссионные?
- Конечно.
- Сколько он мог бы получить с пятисот тысяч долларов? - Откуда мне знать?
- Скажем, половину этой суммы. Есть ради чего рисковать. Что он сделал с
деньгами?
- Думаю, это деньги для Сью-Энн, для ее группы. Откуда я могу знать? Он же
их все равно не получил. Они
достались убийце. Тот убил человека, чтобы заполучить деньги. - Она вырвалась и
пнула его.
Тим преградил ей путь к двери.
- Сью-Энн? Помешанная дочь сумасшедшей опекунши Кристал?
- Никакие они не сумасшедшие. Хотя Сью-Энн действительно лечилась в
психушке. Они входят в одну группу, но не
делают ничего предосудительного: они покупают землю в восточном Орегоне,
готовясь к миллениуму или боясь, что их
выселят, а может, у них там ашрам... Я не вхожу в группу Сью-Энн.
- Так что же происходит? Вы связались с опытным грабителем, стали
участницей международного скандала и
убийства, вы знаете шайку орегонских хиппи - но какая связь между всем этим?
- Не знаю. Тим, откройте дверь.
- Связь Габриеля со Сью-Энн?
Этот вопрос задел Делию за живое. Ей было больно думать о Габриеле и СьюЭнн.
- По-моему, он ее просто жалеет, - сказала она.
- Ладно, он в Амстердаме. Почему он боится экстрадиции?
- Я же говорила, он боится ФБР. Он знает, что с ним рассчитаются, его
убьют, а потом скажут, что он поги
...Закладка в соц.сетях
