Жанр: Любовные романы
Брак
...Софи, смеясь с детской
радостью, которая вдруг накатывает на
людей, попавших под дождь. Делия вернулась к дому в одиночестве, но ее, как
истинную уроженку Орегона, ливень ничуть
не испугал.
Глава 20
ГОСТЕПРИИМСТВО
Через пятнадцать минут всем стало ясно, что стихия разыгралась не на
шутку. Деревья качались и гнулись, дождевые
струи хлестали землю. Несмотря на зонтики, все промокли, куртки прилипли к
спинам.
- Зайдите в дом, - без особого радушия предложил охотникам Крей, кивнув на
дверь. Охотники столпились в холле,
топая ногами и встряхиваясь, как промокшие гончие. Клара понимала, что Серж
вовсе не рад присутствию этих людей в
доме, однако доволен тем, что они вынуждены искать под его крышей тепла и
укрытия.
Но месье де Персан не вошел в дом вместе со всеми. Сбивчиво извинившись
перед мэром, он склонился над рукой
Клары Холли.
- Мадам... к сожалению...я спешу... - Он кивнул остальным и юркнул в свою
машину.
Антуан де Персан охотился всю свою жизнь, проводил таким образом время в
обществе отца и братьев, отдавал дань
местной традиции по выходным, радовался возможности побывать на свежем воздухе,
редкой для человека, занятого сидячей
работой, - банкира и главы семейства. В сущности, ему не слишком нравилось
убивать животных, он не любил дичь, за
исключением тушеного кролика, но это ужедело вкуса. Ему было просто приятно
бродить по лесам и полям с ружьем. В
строгом смысле слова он был не охотником, а стрелком, но социальное положение и
непоколебимые, даже консервативные,
нравственные устои и авторитет обеспечили ему место в охотничьем комитете
(наряду с местами в комитетах различных
филантропических и общественных организаций). А когда начиналась стрельба, порой
ему не удавалось сделать ни единого
выстрела. Это производило парадоксальный эффект: окружающие относились к нему с
почтением, считали важной персоной,
занятой настолько, что ему не до развлечений. Однажды товарищи по охоте
преподнесли ему заднюю часть туши оленя,
которую ему пришлось везти к мяснику в багажнике своей машины.
Он был женат на немке, уроженке Страсбурга, Труди, и имел двоих детей.
Недавняя трагедия; гибель младшего брата,
убитого мужем его любовницы, глубоко потрясла их мать и позволила самому Антуану
формально встать во главе семейного
клана, заниматься вложениями капитала и прочим вместо старшего брата Фредерика,
который вел разгульную жизнь в
Ницце. Сорокасемилетний Антуан занимал видный пост в банке "Маллер и Сье",
выполняя также обязанности ведущего
консультанта.
Войти вместе с товарищами в дом известного режиссера он отказался не
случайно. Семейная трагедия, в основании
которой лежал адюльтер, стала для него уроком: Антуан понимал, что больше
никогда не сможет позволить себе заговорить
с Кларой. Он возлагал большие надежды на свое самообладание.
Глядя, как уезжает Персан, Тим решил, что, пожалуй, роман Персана с Кларой
Холли существует только в его
воображении. С другой стороны, Персан был явно чем-то смущен и чувствовал себя
неловко. Почему-то Тим вновь вспомнил
о встрече в теннисном клубе, а потом у него промелькнула мысль, что если у Клары
может быть роман с другим мужчиной,
то она не откажется встречаться и с ним, с Тимом. Он не сразу заметил, что АннаСофи
шарит в кармане его плаща в поисках
носового платка.
- Мне известен этот дом, месье, - сказал мэр Крею. - Прежде он принадлежал
муниципалитету. Первый раз его
продали в семидесятые годы. Такое решение принял не я, а мой предшественник.
- Я купил его по объявлению, - сухо объяснил Крей. - Прежнего владельца я
в глаза не видел.
Мэр фыркнул, вероятно вспоминая предыдущего владельца замка - того самого,
который лишил это здание всех
следов былого величия.
Клара ушла и вскоре вернулась со стопкой полотенец. Охотники отказались от
них, Тим и Делия тоже, а Анна-Софи и
Крей с удовольствием вытерли мокрые лица.
- Херес! - воскликнула Клара. - Вы непременно должны выпить хереса с
сандвичами и немного обсохнуть. Опасно
попасть под дождь в такой холод. - Она и сама не понимала, зачем говорит все
это, что заставило ее оказать радушный
прием этим неприветливым людям. Но у них с Сержем редко бывали гости, это
обстоятельство имело непосредственное
отношение к общительности и напомнило Кларе первую ошибку, которую она допустила
во французском обществе, никого
не приглашая в гости. Барбекю во дворе, которое они с мужем устроили в День
независимости четвертого июля сразу после
переезда в замок, пригласив всю деревню, только вызвало раздражение местных
жителей, которые надеялись увидеть
интерьер дома. Сообразив, в чем дело, Клара растерялась: она считала, что во
Франции многие торжества проводят под
открытым небом или под навесами, которые она с таким трудом воздвигла во дворе.
Вот и теперь она удивилась, когда мэр согласился выпить хереса и не
отказался от сандвича. Она провела гостей по
коридору в большую комнату с окнами, обращенными на юг, и прилегающую к кухне.
Анна-Софи следовала за ней,
словоохотливо пересказывая то, что она слышала от Тима:
- Существование "большой комнаты" мешает французам понять, что в
американских домах есть еще и гостиная,
заставляет их поверить, что американские кухни совмещены с гостиными, поэтому
они начинают портить интерьер
собственных домов так называемыми cuisine americaine. - При этом в ее голосе
сквозила преданность французским идеалам.
В большой комнате гостям представился случай обсушиться у большого
каменного камина, который лишь с недавних
пор украшал это помещение. Сеньора Альварес готовила сандвичи, Делия помогала
ей, а промокшие охотники застыли
посреди комнаты. Некоторых Тиму удалось втянуть в разговор об октябрьских
дождях. Ему объяснили, что сезон охоты на
мелкую дичь, к примеру голубей и куропаток, часто выдается дождливым.
Крей исчез. Тим видел, как нахмурился режиссер, каким сердитым взглядом он
одарил Клару, когда она предложила
гостям херес. Но несмотря на это, приступ гостеприимства у Клары не прошел. Ей
нравилось ощущение, охватывающее
людей в ее уютном доме, где привезенная из Англии мощная печка распространяла
приятное тепло, где в кладовой стопками
лежали сложенные салфетки, олицетворение порядка, и высились маленькие десертные
тарелки, которые так удобно держать
на коленях.
Разыскав самые разные ингредиенты, пригодные для сандвичей, Делия срезала
с хлеба корку и намазывала ломтики
арахисовым маслом. Клара тоже увлеклась приготовлением закусок на скорую руку,
намазывала маслом хлеб, резала огурцы,
думая о том, как она похожа на свою мать, и вспоминая, как миссис Холли
нравилось готовить еду для многолюдных сборищ
- родителей членов футбольной команды, подруг по бридж-клубу, знакомых, которые
собирались у нее после
библиотечных распродаж или подсчета голосов в ночь после выборов.
Размазывая масло по хлебу, Клара вдруг заметила, что она думает об Антуане
де Персане. Да, он не зашел к ней
вместе с остальными, но почему она решила, что тому были особые причины? Какая
разница? Глупо надеяться, что он
приехал сюда ради нее, что ему хотелось повидаться с ней. И потом, она никогда
бы не ввязывалась ни во что такое. Но
какое? Клара смутилась, заметив, какой нелепый, непозволительный оборот приняли
ее мысли.
Клара принесла херес, сеньора Альварес - бокалы, десертные тарелки и
салфеточки с вышитыми петухами.
Последние Делия осмотрела с профессиональным интересом и решила, что это
салфетки американского производства
примерно 30-х годов.
- Я привезла их из Лейк-Осуиго, - объяснила Клара. Наконец, согревшись и
обсохнув, мэр пожал руку Кларе, потом
Тиму, Анне-Софи и даже Делии, и тот же ритуал повторили все его спутники:
рукопожатия и прощания заняли несколько
минут. Гости расселись по машинам. Перед уходом французы слегка оживились и
завели милую беседу о погоде,
деревенской библиотеке, ветхом мосте у перекрестка и планах его починки. Об
охоте никто не упомянул. Клара отметила их
тактичность.
С помощью Анны-Софи и Делии она принялась наводить порядок, собирать
бокалы и тарелки, смятые салфетки и
пепельницы. Почему-то женщинам нравится убирать в доме после визита гостей,
думал Тим. Особенно удовлетворенной
выглядела Клара. На одном блюде осталось полдесятка нетронутых сандвичей - в
основном с арахисовым маслом.
- Я заметила, что никто не спросил, можно ли здесь курить, - сказала
Делия, хмуро посматривая на пепельницы.
Женщины не сразу обратили внимание на то, что Серж Крей опять спустился
вниз и теперь окидывает взглядом
режиссера грязные тарелки, бокалы и скомканные салфетки. Как и Тим, он сразу
заметил несъеденные сандвичи с
арахисовым маслом. На одной из тарелок остался надкушенный сандвич.
Усмехнувшись, Крей саркастически произнес, обращаясь к жене:
- Только тебе могло прийти в голову угощать арахисовым маслом французов.
Клара улыбнулась и отвернулась, будто не придав словам мужа особого
значения, но тон Сержа неприятно поразил
Тима, дал понять, какие отношения существуют между Кларой Холли и ее супругом,
позволил увидеть, каков их брак.
Раньше Тим не думал о повседневной стороне брака, о неизбежных ссорах, общих
радостях и разочарованиях. И о резкостях
в адрес жены, которые могут вырваться у мужа в присутствии посторонних. До сих
пор он ни разу не сказал Анне-Софи
грубого слова, у него даже не возникало подобного желания. Но некоторые ее
привычки раздражали Тима. К примеру, то,
что она курит. Иногда она не признавала простые, но такие понятные
англосаксонские культурные ценности. Только теперь
Тим осознал, что эти недостатки могут стать миной замедленного действия.
Жестокость и резкость Крея пробудили в Тиме рыцарские чувства по отношению
к Кларе. Ему хотелось заверить
несчастную красавицу, что далеко не все мужчины стали бы упрекать и осуждать ее
и что сандвичи с арахисовым маслом
прекрасно вписываются в общие представления о гостеприимстве. Его охватило
желание обнять ее и утешить.
Анну-Софи тоже встревожила и разочаровала пренебрежительная фраза Крея.
"Только ты способна на такую глупость.
Всего тремя словами этот человек унизил Клару, притом совершенно несправедливо,
ведь эти сандвичи приготовила Делия.
И хотя масло выглядело неаппетитно и напоминало испражнения, угощение было
вполне съедобным и предлагалось от
чистого сердца. А мадам Крей будто ничего и не заметила, словно давно привыкла к
грубой критике мужа и подвергалась ей
так часто, что уже перестала чувствовать боль и обиду.
Так вот что это за брак! Неслыханная женская покорность ошарашила АннуСофи.
Она бы разбила тарелку об голову
Сержа! А Клара Холли сделала вид, будто не заметила - а может, и вправду не
заметила - грубость мужа, явный намек на
то, что более глупой женщины, чем она, на свете не найти. Глупостью она
превзошла всех! И эти слова он произнес в
присутствии посторонних - Тима, девушки из Орегона, какого-то мужчины, который
представился Анне-Софи дизайнером
ландшафтов.
Анна-Софи перевела взгляд на Тима. Как она и надеялась, в его глазах
светила любовь к ней, и это говорило о том, что
он не сможет так грубо обращаться с ней. Их брак будет идеальным. Она задумалась
о том, как красив ее любимый, как она
любит его, как хорошо, что они встретились. Жаль только, что она недостойна его,
поскольку не блещет красотой! Вот если
бы ей научиться у мадам Крей всепрощению и спокойствию! Она вновь мысленно
призналась в любви будущему мужу.
Никто, кроме него!
- А что, арахисовое масло для них слишком американская еда? - задумчиво
спросила Делия, которой было
небезразлично мнение мэра и остальных. Какие болваны! Как ужасно быть замужем за
толстяком, пусть даже знаменитым,
который способен обругать тебя за такой пустяк, как сандвич с арахисовым маслом,
да еще в присутствии посторонних!
- Это один из культурных барьеров, - объяснила Клара.
"АПОКАЛИПСИС ДРИАДА"
Крей жестом позвал Тима наверх. Когда они вошли в кабинет, Крей заговорил,
возбужденно поблескивая глазами за
толстыми стеклами очков:
- Вчера мне звонили по поводу манускрипта - полагаю, именно того, который
похитили из Библиотеки Моргана. В
точности как и было предсказано.
Тим благодарно кивнул. Все и вправду произошло так, как предрекал Сис.
- Цена высока - пятьсот тысяч долларов. Условия обычные: полиция ничего не
должна знать и так далее.
- И что же ответили вы?
- Я согласился на эти условия. Мой долг - купить эту вещь, вырвать ее из
лап похитителей. Деньги меня не заботят
- уверен, все расходы покроет страховка или же я получу вознаграждение.
Разумеется, манускрипт я верну прежним
владельцам. Я готов пойти на компромисс. Тот человек должен был позвонить
сегодня утром, чтобы узнать мое решение и
договориться о встрече, но до сих пор не позвонил. Кому-то придется отдать ему
деньги и забрать манускрипт - сам я не
хочу ввязываться в это дело.
- Вы хотите, чтобы это сделал я? - спросил Тим без малейшего сомнения. А
почему бы и нет? В таком поступке нет
ничего противозаконного или опасного. Зато есть материал для статьи. Конечно,
придется предупредить Сиса.
- Да.
- Хорошо, - кивнул Тим. - Тогда сообщите мне, где будет назначена встреча,
и объясните, как мне проверить
подлинность манускрипта.
- Вот, посмотрите. Интерпол прислал ксерокопию украденного манускрипта
вместе с извещением о краже.
Тим изучил ксерокопию и информацию, предоставленную американскими
властями. Ксерокопию манускрипта,
написанного от руки по-латыни, вероятно, сделали с микрофильма: это был негатив.
- Конечно, существуют неплохие подделки. Возможно, вам попытаются всучить
фальшивку.
- Пожалуй, мне надо еще раз взглянуть на подлинные манускрипты того
периода. - Составить представление о
манускрипте по ксерокопии Тиму не удалось.
Пожав плечами, Крей повернулся к шкафу.
Вспоминая события прошлой недели, разумно было предположить, что кража,
убийство на Блошином рынке и
исчезновение американца каким-то образом взаимосвязаны, хотя не понятно каким,
поскольку во время убийства американец
был вместе с ничего не подозревающей Делией, а теперь находится в руках
французской полиции и поэтому не может
позвонить Крею.
Кристал отнесла чек на четыре тысячи долларов для ветеринара Леди,
подписанный Сержем Креем, в банк "Бен
Франклин", положила три тысячи на свой счет, а тысячу сняла наличными. Глядя на
пять пачек двадцатидолларовых купюр,
которые пересчитывал кассир, Кристал думала о том, что такой суммы никогда еще
не держала в руках. Аккуратно свернув
квитанцию, она положила ее в сумочку, а наличные засунула на дно пакета с
покупками, опасаясь, что ее ограбят. Ее дочь
Сью-Энн всегда держала при себе наличные и расплачивалась ими со всеми, даже с
врачом. Таких взглядов придерживался
круг людей, в котором она вращалась, и возразить против них было нечего -
принцип хорош, а мир далек от идеала. В
идеальном мире краж не бывает. Сью-Энн участвовала в борьбе за создание
совершенного мира.
Кристал нервничала, возвращаясь к миссис Холли с целой тысячей долларов
наличными, но по дороге с ней ничего не
случилось. Миссис Холли смотрела телевизор в гостиной. Кристал вытащила пачки
купюр и спрятала их в шкафу в спальне,
под утку и непромокаемую простыню - вещи отталкивающего вида, к которым никому
не захочется прикасаться.
Если Клара спросит про Леди, надо ответить, что она умерла после операции,
уже после того, как счет был оплачен.
Да, решила Кристал, так она и скажет.
Во время следующего телефонного разговора, когда Клара вновь принялась
корить себя за то, что не смогла приехать
и поддержать мать в трудную минуту, Кристал принялась отговаривать ее.
- И все-таки я приеду, - пообещала Клара, терзаясь угрызениями совести.
- Нет, пока в этом нет необходимости. А вот если вы приедете в декабре, на
ее день рождения, она будет счастлива.
- В декабре? Тогда мужу хватит времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью, -
согласилась Клара.
- Да, у вас в запасе целый месяц.
АРЕСТ МЕСЬЕ САВАРА
На следующее утро, в субботу, Анна-Софи сложила в портфель гравюры,
автобусом доехала до Клиньянкура и
зашагала по еще полутемным улицам к Блошиному рынку. Там царила привычная
суматоха. Многие торговцы уже открыли
свои заведения, разгружали стулья, перевязанные бельевыми веревками, куда-то
тащили громадное зеркало в позолоченной
раме, под весом которого услужливые арабы в синих комбинезонах согнулись в три
погибели. Гугетта Марсак махала им
рукой. Но волнение исходило главным образом от толпы антикваров в желтых
непромокаемых плащах с поднятыми
воротниками. Потирая озябшие руки, они оживленно беседовали, перебивая друг
друга.
Новости Анна-Софи узнала от Гугетты.
- Месье Савара из девяностого магазина по четвертой линии арестовали за
убийство бедного месье Будерба!
Невероятно, правда?
Анна-Софи была ошеломлена. Еще вчера с рынка увели американца - очевидно,
чтобы допросить по поводу
убийства. А теперь в этом преступлении обвинили месье Савара, тихого, замкнутого
человека, знатока поделок из бронзы.
- Говорят, вчера вечером полиция явилась к нему домой и арестовала его!
Весь день на рынке вспыхивали и распространялись слухи. Говорили, будто
месье Будерб и месье Савар были
партнерами в каком-то сомнительном деле, связанном с наркотиками, оружием для
ирландцев или алжирцев, русскими
проститутками, вывозом предметов искусства из новых восточноевропейских
государств. А может, они были любовниками и
ссора между ними разгорелась из-за ревности - впрочем, никто не мог представить
коренастого, пропахшего табаком месье
Будерба в качестве страстного сексуального партнера, а месье Савар еще меньше
годился на такую роль. К концу дня стало
достоверно известно, что в квартире у Савара нашли три миллиона франков,
вероятно украденных у Будерба.
Анна-Софи совсем растерялась.
- Этого не может быть, - твердила она.
В ее голове уже сложился образ красавца американца, застигнутого на
складе, как жертвы несправедливости,
несчастного узника, даже беглеца из жестокой, полной опасностей страны. Она не
сомневалась в том, что он и есть убийца.
Но сожаление вызывало у нее не только то, что американец оказался
невиновен, а и то, как она ошибалась
относительно месье Савара. Только теперь она поняла, что у человеческой интуиции
есть свои пределы и отдаваться ей
полностью рискованно. Анна-Софи исполнилась уважения к полицейским: они
беспристрастно продолжали поиски истины и
не побоялись арестовать француза, хотя проще было бы свалить всю вину на чужакаамериканца.
Значит, американца уже
отпустили? Анна-Софи поняла, что обо всем случившемся следует известить Делию.
Но потом она вспомнила, что не знает
номер телефона Клары Холли, - стало быть, придется дожидаться возвращения Тима.
СЕКРЕТЫ
На следующей неделе жизнь вошла в новое, более спокойное русло. В первое
утро в доме Креев Делия проснулась
рано и с облегчением обнаружила, что все еще спят, но ощутила неловкость, боясь,
как бы хозяева не подумали, что она
нарочно встала пораньше, чтобы сунуть нос на кухню. Делия задумалась о хозяевах
дома, Кларе и Серже Крей. Ей уже было
ясно, что мистер Крей относится к жене по-свински.
Только теперь Делил поняла, в чем преимущества и недостатки жизни с
прославленным, но вспыльчивым мужем.
Горничная или экономка, которая вчера прислуживала гостям, невысокая и полная,
пришла в восемь и кивнула Делии, не
пытаясь преодолеть языковой барьер.
- Bonjour, - поздоровалась Делия, впервые произнеся французское слово - не
считая обычного "merci!".
- Bom dia, - откликнулась женщина на незнакомом Делии языке, приготовила
кофе и поставила перед гостье
тарелку с круассанами.
Ночью Делия долго лежала без сна, прикидывая, чем она займется завтра.
Теперь, когда она оказалась в безопасности,
надо было позвонить в консульство, известить родителей о переезде и сообщить им
новый телефонный номер, объяснить
Тиму, что ее деньги еще не пришли, и позвонить в авиакомпанию, поскольку завтра
истекал срок действия ее обратного
билета. Положение казалось ей безвыходным: нет паспорта, нет надежды -
оставалось лишь найти весомую причину, по
которой ей согласились бы обменять билет, столь же весомую, как смерть, но
возможно, распоряжение полиции
приравнивается к смерти.
Когда Клара спустилась вниз, закутанная в халат - по мнению Делии, он ее
полнил, а грудь расплылась под ним, как
бывает, если не надеть лифчик, - та рассказала о своих затруднениях.
- И у Габриеля такой же билет, как у меня.
- Мы сделаем несколько звонков, - туманно пообещала Клара, думая о том,
что, хотя она опасалась пребывания
Делии в доме, оказалось приятно встретиться с гостьей утром в кухне.
- Но я не могу просто взять и улететь домой, не узнав, где он и что с ним.
- Вы любите его? - спросила Клара. - Он ваш друг?
- На самом деле не мой, - объяснила Делия. - Он живет с другой девушкой,
полупомешанной, - думаю, из
жалости - и не бросает ее, чтобы она не свихнулась совсем.
- Пожалуй, мы можем довериться Тиму Нолинджеру, - заявила Клара. - Он
показался мне компетентным,
обязательным человеком. Думаю, он поможет выяснить, где сейчас Габриель.
- Компетентность и обязательность - не одно и то же, - возразила Делия.
Люди, наделенные красотой, делятся на два лагеря: тех, кто не обращает
внимания на свою внешность, и тех, кто не
обращает внимания ни на что, кроме своей внешности. Клара относилась к первым,
но на следующее утро после визита
охотников она долго простояла перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение. Она
до сих пор гадала, почему француз,
который был так любезен с ней после встречи в мэрии, Антуан де Персан, вчера не
зашел в ее дом вместе с остальными. Она
надеялась, что он зайдет, они смогут обменяться парой безобидных фраз, он увидит
ее уютный дом.
Неужели она и вправду махнула на себя рукой? Если бы она продолжала
сниматься, то следила бы за переменами в
своей внешности, отпечатком пролетающих десятилетий, но уединенная жизнь и
заботы о маленьком Ларсе не
способствовали этому. Клара встревожилась, обнаружив, что утратила прежнюю
власть, и поклялась осуществить свой
давний план - взять на вооружение сексуальные и косметические секреты
француженок, а также написать о них книгу.
Несколько лет назад, пораженная красотой и мудростью жительниц Франции, Клара
собирала материал для такой книги,
надеясь издать ее, а теперь в ее намерения входило не только выведывать секреты,
но и пользоваться ими. Ей вдруг пришло в
голову, что отличным источником подобной информации может стать Анна-Софи
д'Аржель - такая жизнерадостная,
свежая, миловидная. Не может быть, чтобы она не оказалась кладезем многовековой
мудрости женщин Франции. Клара не
могла вспомнить, куда засунула свой блокнот с записями, а потом задумалась о
том, красива ли мадам Антуан де Персан.
Знакомство с Креями и Делией создало для Тима и Анны-Софи некоторые
неудобства. Узнав о краже, Тим собирался
съездить в Испанию, посетить два монастыря и библиотеку в Севилье, откуда
манускрипты похитил человек с немецким
паспортом, прятавшийся под рясой монаха. Во всех трех рукописях его
заинтересовало Откровение Иоанна Богослова о
конце света. Все эти сведения Тим почерпнул из газетных статей, из Интернета и
разговора с Сисом. Но теперь, когда он
согласился помочь Крею приобрести последний из украденных манускриптов, поездку
в Испанию пришлось отложить.
Он не раз спрашивал себя, почему согласился, и удовлетворенно отвечал, что
в его работе важно во всем доходить до
самой сути и что будущие очерки и статьи об этом стоят пары потраченных недель.
Знакомство с Креем тоже было ему на руку. Крей предложил оплатить Тиму
потраченное время, включить его в
ведомости студии "Манди Бразерс" в качестве консультанта по фильму, который
собирался снимать. Крей заверил Тима, что
это обычное явление и ему незачем терзаться угрызениями совести, и хотя Тим еще
не понял, совестно ему или нет, он с
легкостью принял обещанное вознаграждение.
Каждый день он приезжал к Креям около полудня, чтобы не попасть в дорожную
пробку, и проводил у них час-другой.
Тим удивился легкости, с которой согласился на сделку с Креем, и это заставило
его задуматься о дальнейшей работе. Он
вовсе не хотел всю жизнь быть чьим-то консультантом или помощником, но на что
еще он был способен? Может быть,
взяться за какой-нибудь длительный проект? Написать роман? Но о чем? Или книгу о
европейской политике? Он многое знал
о Франции, об истории этой страны, ее винах, обычаях ее общества. Пожалуй, ему
следовало бы систематизировать свои
знания в области средневековых манускриптов. Но тогда придется учить латынь...
Так или иначе, с поездкой надо повременить, дождаться, когда похититель
вновь свяжется с Креем, а пока разузнать
что-нибудь про исчезнувшего орегонца, который наверняка попал в полицию и потому
не может быть ни немецким монахомвором,
ни продавцом манускрипта. Хотя Тим согласился взяться и за то, и за
другое дело - встретиться с похитителем и
найти Габриеля, - у него, к сожалению, не было знакомых полицейских. Зато у его
приятельницы из "Нью-Йорк тайме"
такие знакомые были, и вскоре она сообщила Тиму о нескольких американцах,
задержанных полицией во Франции, но среди
них Габриеля Биллера не оказалось. Тем временем Сие из Амстердама известил Тима
о том, что больше никому из
коллекционеров похищенный манускрипт не предлагали.
Постепенно Клара Холли привыкла к нему, стала держаться приветливее,
угощала его кофе, расспрашивала о жизни и
предстоящей свадьбе - словом, развлекала Тима, как и подобало хозяйке дома, пока
не появлялся Серж.
- Серж дал мне прочесть несколько ваших статей, - сказала она. - Очень
любопытно!
Тим был польщен и удивлен тем, что Крей читает его писанину, - впрочем,
Крей пользовался репутацией
всестороннего человека.
- Из "Участия"?
- Нет, из журнала "Доверие". Мне показалось, вы с Сержем придерживаетесь
одинаковых принципов и взглядов, -
объяснила Клара.
- Не знаю, есть ли у меня принципы. Я стараюсь быть объективным, даже
когда пишу для "Доверия"
...Закладка в соц.сетях
