Жанр: Любовные романы
Горький вкус времени (Танцующий ветер 2)
...ь так, что я не мог
поступить иначе.
- И я уверена, что он всеми силами постарался бы избежать этого, - сладким голосом произнесла Жюльетта. - Полагаю, мы
должны быть благодарны ему за то, что он не отослал нас к своему другу-мяснику.
- Уверяю вас, мадемуазель де Клеман не хотела вас обидеть, - выступил в защиту девушки Филипп. - Она просто потрясена
ужасами, через которые ей пришлось пройти...
Жюльетта ощетинилась.
- Я устала и зла, но не собираюсь падать в обморок только из-за того, что этот человек сверлит меня злобным взглядом.
Франсуа неожиданно улыбнулся.
- Да уж, я думаю, нечто значительно большее заставит вас потерять сознание.
- Я тоже так считаю, - сухо заметил Жан-Марк. - Не кажется ли вам, что пора отбросить разногласия. Ваши слова Катрин не
помогут, Жюльетта.
Франсуа быстро подошел к окну и встал, глядя на улицу.
- Филипп утверждает, что проехать через сторожевые посты без нужных документов почти невозможно, - произнес ЖанМарк
в спину Франсуа. - Вы можете достать нам бумаги?
- Нет.
- А Дантон может?
- Вероятно. Но не станет рисковать. Во всяком случае, сейчас.
- Почему? - спросила Жюльетта.
- Слишком опасно. Помимо регулярной стражи, у Дюпре на каждом посту по меньшей мере один свой человек, и никогда не
знаешь, где и когда он появится, чтобы лично проверить бумагу. Жоржа Жака не должны связывать с вами, иначе он потеряет
все, чего добился.
- И чего же? - поинтересовался Жан-Марк.
- Поддержки жирондистов. Если Национальный конвент потеряет их, власть захватят радикалы-экстремисты вроде Марата и
диктатора Робеспьера, тогда начнется массовый террор.
- Мне нет дела до этих жирондистов! - заявила Жюльетта. - Я хочу, чтобы Катрин уехала из Парижа. Что вы можете сделать?
- Ждать.
- Я не могу ждать. Медлить нельзя!
Франсуа повернулся к ней лицом.
- В таком случае незачем было убивать марсельца.
Девушка напряглась.
- Они нашли его?
- О да, нашли! И обыскивают окрестности, ищут его убийцу. Жорж-Жак говорит, что Дюпре был в высшей степени
недоволен. Он любит, чтобы все было чисто и аккуратно.
- Сомневаюсь, чтобы эти слова можно было применить к резне. - Жюльетта покусывала нижнюю губку. - Он знает, кто убил
эту свинью?
- Он подозревает гражданку Справедливость.
- И больше никого?
Франсуа покачал головой.
Стало быть, Дюпре не нашел медальон, с облегчением подумала Жюльетта.
- Шпага. Дюпре знает, что я забрала ее. - Лоб девушки пересекла морщинка. - Но у него нет уверенности, что Катрин была в
склепе. Он видел ее всего минуту в колокольне... Может, он вспомнит, что ее не было во дворе во время суда.
- У Дюпре отличная память на мелкие подробности. Сегодня утром он назначил награду за обе ваши головы и дал полное
описание вас.
- Гражданка Справедливость? - удивился Жан-Марк.
- Мадемуазель де Клеман, - объяснил Франсуа. - Под этим именем Дюпре знает ее.
Взгляд Жан-Марка с неожиданной настойчивостью устремился на Жюльетту.
- Почему гражданка Справедливость?
- Дюпре счел забавным наградить меня этим прозвищем. Но это неважно. - Жюльетта нахмурилась. - Стало быть, Дюпре не
знает, что мы в Париже.
Франсуа кивнул:
- Именно поэтому безопаснее будет подождать.
- Подождать чего?
- Жорж-Жак собирается уговорить Марата выслать Дюпре из города как можно скорее. А Дюпре - единственный человек,
который может узнать вас.
- Помимо целого двора мужчин, которые там в это время были. Вы же узнали.
- Марсельцы в тот момент были больше заняты, чем я.
Приступ тошноты подступил к горлу Жюльетты. Она вспомнила, чем занимались мужчины во дворе монастыря.
- Да, очень заняты.
- Они и сейчас заняты. - Франсуа сжал губы. - Уверен, что через несколько дней события в аббатстве вольются в общий
красный туман.
Взгляд Жюльетты метнулся к его лицу:
- Боже правый, еще? Франсуа кивнул:
- В то утро, покинув аббатство, они отправились на Ла-Форс. Убили принцессу де Ламбей, насадили ее голову на пику и
отнесли в Тампль - показать Марии-Антуанетте.
Жюльетта сглотнула горечь. Она знала эту хрупкую женщину. Ее мать всегда ненавидела нежную принцессу, дарившую
королеве свою любовь и преданность еще с детства.
- Незачем было ей об этом рассказывать, - упрекнул Франсуа Филипп. - Видите, как она расстроилась?
- А королева? - спросила Жюльетта. - Они убили королеву?
- Нет, Тампль хорошо охранялся. Никому из королевской семьи не причинили вреда.
Жюльетта почувствовала некоторое облегчение. Королева и Людовик-Карл по-прежнему были живы.
- Как, должно быть, были разочарованы эти мясники! Франсуа старался не встречаться взглядом с девушкой.
- Марат не позволит услать Дюпре, пока не убедится, что тот сделал свое дело. Вы не должны и шагу ступить из дома, пока
существует хоть малейшая возможность встретиться с ним.
- А подкуп возможен? - спросил Жан-Марк.
- Не сейчас. Быть может, позже.
- Значит, нам придется оставаться в Париже, пока Дюпре не отошлют? - Жюльетта пыталась хоть как-то привести мысли в
порядок. - Не нравится мне это. Вокруг площади слишком много жилых домов, и наше пребывание здесь недолго останется
секретом. Независимо от того, насколько осторожными мы будем.
Жан-Марк с минуту раздумывал.
- Я могу попросить Робера распустить слух о том, что Филипп приехал из Вазаро, чтобы помочь своим двум сестрам,
вынужденным бежать из своего дома на севере после захвата пруссаками Вердена.
- Это возможно, - отозвался Франсуа. - При условии, если в отношении женщин не будет предпринято официального
расследования. - Он повернулся к Филиппу:
- Вы останетесь здесь, чтобы придать правдоподобие этой истории?
Филипп кивнул:
- Конечно. Я пробуду здесь сколько нужно.
- Катрин не захочет, чтобы вы здесь были, - заявила Жюльетта. - Она не желает вас видеть.
- Я постараюсь не попадаться ей на глаза. - Голос Филиппа звучал твердо. - Но мое место здесь - помочь Жан-Марку и
Катрин...
- Пока сойдет и эта история, - заметил Жан-Марк. - Вы дадите мне знать, Эчеле, если появится какая-то опасность?
- Заверяю вас, что ни Жорж-Жак, ни я не желаем, чтобы этих женщин арестовали. Это поставит нас в крайне неловкое
положение. - Франсуа повернулся к двери:
- Я сообщу вам, когда Дюпре покинет Париж.
- Подождите, - задержала его Жюльетта. - Этого недостаточно. Филипп - чужой в Париже, и, кроме того, может стать
известно, что подопечная Жан-Марка жила в аббатстве. Это вы должны придать правдоподобие нашему присутствию здесь. Раз
вы работаете на Дантона, то вас должны знать. Заходите с визитом по крайней мере через день.
- У меня нет времени на...
- Заходите так часто, как будет возможно, и не задерживайтесь надолго. - Жюльетта насмешливо улыбнулась. - И наденьте
свою трехцветную кокарду, чтобы все знали, как верны правительству живущие в этом доме.
Франсуа встретился взглядом с девушкой.
- Мне нет нужды носить свои убеждения на шляпе.
- Это вам не повредит. Не волнуйтесь, мы хотим видеть вас не больше, чем вы - нас. - Улыбка Жюльетты исчезла. - Да, и на
досуге поразмышляйте над тем, почему вы оказались в аббатстве Де-ла-Рен.
Франсуа с минуту молча смотрел на нее.
- Я могу иногда заходить, если буду поблизости.
Он повернулся и вышел из салона.
- Подождите. - Жюльетта последовала за Эчеле в вестибюль. К своему удивлению, она обнаружила его у закругляющейся
лестницы.
- Как она? - понизив голос, спросил Франсуа, смотря вверх.
- Плохо. Она видит сны и просыпается с криками. Она не ест и... - Жюльетта постаралась взять себя в руки. - Тот человек,
которого я убила, кто он был?
- Марселец. Его звали Этьен Мальпан.
- Вы знаете, как он выглядел?
- Да.
- Опишите его.
- Он мертвец.
- Очень смешно.
- Я нахожу, что смерть придает некую анонимность внешности. Почему вам вдруг стало так интересно знать, как он
выглядел?
- Было темно, и Катрин не видела, кто на нее набросился. Она сказала, что у них не было лиц, и это ее тревожит.
- И вы пытаетесь придать им лица ради нее? - С минуту Франсуа молчал. - Этьен Мальпан был светловолосым, около сорока
лет, крупным, полным мужчиной.
- Я помню, он был большой. А какого цвета у него были глаза?
- Не помню.
- Так узнайте.
- Я что, должен пойти на кладбище и, если его еще не похоронили, велеть поднять ему веки?
- Ей нужно лицо с глазами. А вы не производите на меня впечатление чрезмерно брезгливого человека.
Франсуа покачал головой:
- Вы что, никогда не сдаетесь?
- Ей нужно лицо.
Франсуа открыл дверь.
- Вы сделаете это?
- Отстаньте от меня!
В высоком вестибюле эхом отозвался звук захлопывающейся двери.
- Вам следует быть поосторожнее. Он опасный человек.
Жюльетта обернулась и увидела Филиппа.
- Почему вы так уверены?
- Пытаясь разузнать, где живет Эчеле, я немного расспросил о нем. Номинально он агент и клерк Дантона, но не это его
основная обязанность.
- Меня это не удивляет, он не похож на клерка.
- Он собирает информацию для Дантона.
- Шпион?
- И, кроме того, он непредсказуемо опасен. За последние два года Эчеле дрался на пяти дуэлях, причем с людьми, которых
Дантон счел удобным убрать с дороги.
И это сообщение не удивило Жюльетту.
- Меня он не вызовет на дуэль. И у меня нет никакой важной информации для него.
- Две из этих дуэлей произошли из-за женщин. Предполагают, что Эчеле соблазнил их, чтобы вынудить свою жертву дать
ему право выбора оружия. - Филипп покачал головой. - Все это не слишком благородно.
Жюльетта не могла представить Эчеле в роли соблазнителя. От Франсуа, при всей его физической привлекательности,
исходила честность, казавшаяся несовместимой с такого рода интригами.
- А вы разве лучше в этом отношении? Как еще могли вы получить те платья, что Робер принес в мою комнату?
- Это другое дело, - возразил Филипп. - Я просто объяснил мадам в магазине, что мне нужно.
Жюльетта поняла, что он верит собственным словам. Филипп всего-навсего очаровывал, улещал, нежно улыбался - и дело
было сделано.
- И в каком магазине вы их приобрели?
- У Жюли Ламартин. Я вспомнил, что Жан-Марк пользуется им, чтобы одевать свою... - Филипп осекся, затем в
замешательстве продолжал:
- Она начнет шить для вас полностью новый гардероб, как только я привезу ей ваши нынешние мерки.
Он ходил в магазин, куда Жан-Марк посылал свою любовницу. Жюльетта ощутила короткую боль. Нет, она просто устала и
сбита с толку. У всех богатых людей есть любовницы, причем у куртизанок лучше вкус, чем у жен. Будет отлично, если
портниха оденет Катрин до ее отъезда из Парижа.
- Завтра я вам приготовлю мерки Катрин.
- И свои тоже.
- Я прекрасно обойдусь одним из платьев Мари.
- Мои сестры не должны быть плохо одеты.
Жюльетта обвела взглядом его безупречный костюм и невольно улыбнулась.
- Прекрасно, вы получите также и мои мерки. - И Жюльетта заторопилась было к Катрин, как вдруг услышала за спиной
голос Жан-Марка:
- Жюльетта!
Она обернулась.
- Да?
- Почему гражданка Справедливость?
Жюльетта поспешно отвела взгляд.
- Я же сказала вам - неважно.
- Вот как? Я начинаю задумываться над тем, что вы вообще считаете важным.
- Мою живопись. Катрин.
- И больше ничего?
- Ничего.
Губы Жан-Марка раскрылись в легкой улыбке, а в выражении его лица появилось что-то одновременно интимное и
вызывающее. Жюльетта неожиданно физически ощутила его присутствие - ширину его плеч, крепкие мускулы его ног под
облегающими панталонами, плоский живот. Она зачарованно смотрела на Жан-Марка, не в силах отвести глаз.
- Мы должны попытаться по-настоящему расширить ваш кругозор. - Жан-Марк отвел взгляд от Жюльетты и ушел в салон.
Девушка облегченно вздохнула, как будто его присутствие мешало ей дышать.
- Вы спрашивали, примет ли она меня?
Жюльетта совсем забыла о Филиппе и его просьбе.
- Я по-прежнему хотел бы сказать ей, как мне стыдно... - Филипп умоляюще смотрел на девушку.
- Стыдно? Давайте я расскажу вам, что это такое. - Рука Жюльетты стиснула дубовые перила лестницы. - Катрин так
переполняет это чувство, что она не станет смотреть вам в глаза. Я не могу заставить ее понять, что стыдно должно быть
виноватому, а не жертве. По той же причине она считает, что вы благородный человек с такой чистой душой, что сочтете ее
отвратительной.
- В таком случае позвольте мне заверить ее, что это не так. - Филипп сделал еще один шаг к лестнице. - Позвольте сказать
ей, что это я виноват.
- Она вам не поверит. Неужели вы так мало ее знаете? Она увидит ваш стыд и решит, что это отражение ее собственного
стыда.
- Скажите ей... Ничего. Я ведь ничего не могу сказать, правда?
- Ничего. - Жюльетту тронуло отчаяние на лице Филиппа. Все говорили, что он уговорит любую женщину, но она считала
себя неподвластной его чарам. - Возможно, через несколько дней вы сможете с ней поговорить.
Лицо Филиппа просветлело.
- И вы скажете мне, если что-то понадобится для вас сделать? Я буду счастлив услужить вам обеим.
- Если что-то понадобится, я вам скажу. - Поднимаясь по лестнице, Жюльетта спиной чувствовала его тоскливый взгляд.
Павлин и пантера, размышляла она. И, подавляя их обоих, мерцало загадочное зеркало - Жан-Марк Андреас.
Дойдя до верхней ступеньки, Жюльетта резко остановилась и посмотрела вниз.
- Краски и холст.
Филипп был поражен.
- Что?
- Если мне придется сидеть здесь какое-то время, у меня должны быть краски и холст. Вы позаботитесь об этом?
Жюльетта, не дожидаясь ответа, пошла по коридору к комнате Катрин.
- Месье Жан-Марка нет дома. Будьте добры подождать в салоне, пока я скажу мадемуазель Жюльетте, что вы пришли. -
Робер принял от Франсуа шляпу и перчатки. - Я полагаю, она наверху в...
- Нет.
Сегодня Франсуа был совершенно не в настроении выслушивать нападки Жюльетты де Клеман. Он явился сюда прямо из
Национального конвента, ему и без того было достаточно тошно от разговоров о последних массовых зверствах Дюпре.
Франсуа не знал, почему пришел сюда именно сейчас. У него не было ни малейшего намерения повиноваться приказу
Жюльетты и часто появляться на Королевской площади. И тем не менее прошло всего два дня с тех пор, как он вышел отсюда,
хлопнув дверью. И все же раз уж он здесь, то можно побыть тут какое-то время.
- Проводите меня в сад.
Робер кивнул.
- О, вы хотите повидать мадемуазель Катрин? Конечно, месье. Сюда, пожалуйста.
Робер направился через переднюю, а Франсуа замешкался. Желания видеть Катрин Вазаро у него тоже не было. Он слишком
зачерствел, чтобы испытывать к кому-либо жалость или сожаление, считая, что эти чувства в нем похоронила революция.
Однако Катрин Вазаро наполняла его странным острым желанием успокоить и защитить ее.
Эчеле медленно последовал за стариком к застекленным двойным дверям, ведущим в сад.
Катрин Вазаро сидела на мраморной скамье у фонтана, журчащего в центре зала. Ее руки покоились на коленях. Франсуа
смутно осознал, что одета она во что-то мягкое и голубое, а солнечный свет, струясь по ее светло-русым волосам, золотит их,
образуя вокруг головы сияющий нимб.
- Это месье Эчеле, - мягко сказал Робер, останавливаясь перед девушкой. - Он пришел навестить вас, мадемуазель Катрин.
- Вот как? - Катрин подняла глаза от сложенных на коленях рук. - Франсуа. Вас ведь зовут Франсуа?
- Да. - Молодой человек стоял, глядя на Катрин, а Робер вернулся в дом. Девушка выглядела еще более хрупкой, чем в тот
вечер, когда Франсуа видел ее в последний раз. Под глазами у нее залегли темные тени. - Вы ничего не едите?
- Нет, я немного ем. - Катрин снова опустила взгляд на свои руки. - Теперь я вспоминаю. Вы были сердиты на меня.
Почему?
- Я не сердился. - Франсуа опустился на мраморную скамью по другую сторону дорожки. - Ну, может быть, чуть-чуть.
- Почему?
- Вы сдались. А вы никогда не должны сдаваться. Неважно, как это больно, надо терпеть. Это единственный способ выжить
и отомстить за себя. Катрин подняла на него глаза.
- Я не хочу мести.
- Еще как хотите! - резко сказал Франсуа. - Это вполне по-человечески - жаждать мести. Любой бы... - Он замолчал, увидев,
что девушка смотрит на него так, словно он говорит с ней на незнакомом языке. Она казалась нежным созданием из страны,
где не было места таким, как Дюпре, не было компромиссов, борьбы за власть, кровавых массовых убийств.
Франсуа отвел взгляд от Катрин, обуреваемый предчувствием, что она погибнет. Этот мир был нетерпим к мягкости.
Всепрощение считалось слабостью.
- Я... извините меня. - Голос Катрин звучал нерешительно. - Я снова рассердила вас, правда?
- С чего бы вам заботиться о моем самочувствии? Ради всего святого, позаботьтесь о себе!
Катрин нервно сжимала и разжимала руки на коленях.
- Это больше, чем гнев. Вам... больно.
- Вздор.
Казалось, девушка не слышала этих слов.
- Сад помогает. В последние несколько дней я прихожу сюда и сижу здесь часами. Солнечный свет на лице, щебет птиц на
деревьях... Иногда я закутываюсь в тишину и отгоняю боль. - Ее лицо засияло нежной улыбкой. - Возможно, сад помогает и
вам.
Господи, она исходит страданием и при этом все же пытается прогнать тревогу, которую ощущает в нем! Франсуа
неожиданно осознал, что Катрин сама как этот сад, освещенный солнцем и все же склоняющий ветви перед резким порывом
ветра и трепещущий каждым листиком под дуновением воздуха. Он чувствовал, как безмятежность охватывает его, успокаивая
принесенную в сад боль.
Франсуа сидел молча, глядя на девушку с тем же выражением недоумения и интереса, что и она на него. Он вдруг понял, что
ему хочется здесь сидеть, смотреть на Катрин Вазаро и позволить покою и тишине вытеснить тревоги и смятение
окружающего мира. Но он уже выбрал для себя поле битвы.
Франсуа резко поднялся.
- Благодарю. Я не останусь в вашем саду. Вы, сидя здесь, можете отгораживаться от мира, но мне есть что делать со своей
жизнью.
На лице девушки промелькнуло непонятное выражение, и она снова опустила взгляд на руки.
С минуту Франсуа смотрел на нее, и его сердце рвалось от необъяснимой ярости.
Встреча в вестибюле с Жюльеттой де Клеман не улучшила его настроения.
- Я все думала, когда вы соизволите навестить нас, - заявила Жюльетта. - Мы могли бы...
- Голубые.
Жюльетта моргнула.
- Что?
Франсуа взял со столика свою шляпу, перчатки и повернулся к входной двери.
- У Этьена Мальпана были голубые глаза.
- Ах так, значит, вы все же сходили на кладбище. - Жюльетта помедлила. - А как насчет второго мерзавца? Вы можете
узнать, кто он?
- Вы не довольствуетесь одним? В резне в аббатстве участвовало более сотни.
- А у Катрин каждую ночь кошмары. Ее мучает мысль, что у этих насильников не было лица. И она не сможет их узнать. -
Губы Жюльетты сжались. - Кроме того, я тоже хочу знать, кто это был.
- Одно лицо я вам уже описал. - Франсуа открыл дверь. - Расследование может не только занять несколько месяцев, но и
возбудит подозрение среди людей Дюпре.
Дверь уже закрывалась, когда Жюльетта окликнула Франсуа:
- Я уже сказала, что не стану...
- Спасибо.
Эчеле настороженно посмотрел на девушку, но не увидел в ее лице насмешки.
- Я знаю, что вы не обязаны были делать это ради Катрин, - просто сказала Жюльетта. - Я могу подождать, пока выяснится
имя второго негодяя.
- Рад слышать, что сделал для вас что-то приятное.
- О, конечно! - Глаза Жюльетты неожиданно задорно блеснули. - Но вы не сделали всего. У вас на шляпе нет кокарды и...
Грохот захлопнувшейся двери оборвал последние слова девушки.
9.
- Жан-Марк, мне надо с вами поговорить.
Жан-Марк поднял глаза от документа. На пороге его кабинета стояла Жюльетта. Изумрудно-зеленый цвет ее платья
великолепно контрастировал с ее бело-розовой кожей и буйными темными шелковистыми кудрями, ниспадающими на ее
плечи. Карие глаза с поволокой мягко поблескивали. Жан-Марк намеренно избегал Жюльетту в течение прошедшего месяца.
Каждая встреча с ней выбивала его из рабочего ритма. И снова ее яркая жизненная сила пронзила его чувственным током. Все
его существо желало ее сейчас, немедленно. Гладить, ласкать ее удивительную кожу, зацеловать ее всю, победить эту девчонку
в страстной любовной игре. Он старался справиться с нахлынувшим возбуждением.
- Не говорите мне, что вы заняты. - Жюльетта прошла к столу. - Вы работаете днем и ночью, и у меня не было возможности
поговорить с вами. За этот месяц вы даже ни разу не поужинали со мной и Филиппом.
Жан-Марк откинулся в кресле.
- Моя дорогая Жюльетта, эти проклятые якобинцы, опираясь на парижскую чернь, победили в Национальном конвенте, и я
пытаюсь сделать все возможное, чтобы не дать им украсть мое добро. - Он улыбнулся. - Однако я не знал, что по мне скучают.
Возможно, если бы вы сказали: "Прошу вас, Жан-Марк", я...
- Я полагаю, что Катрин ждет ребенка.
Жан-Марк замер.
- Нет.
- Боюсь, что это так. У нее на две недели задержались месячные. - Жюльетта горько улыбнулась. - Уж, кажется, бог
достаточно послал ей испытаний, мог бы избавить от этого. Что вы собираетесь предпринять?
- Я должен подумать об этом.
- Подумать? Катрин просто утопает в стыде. Она каждую ночь просыпается с криком.
- Я сказал: мне надо подумать.
Жюльетта подошла на шаг ближе.
- А вы не думаете, вдруг она поймет, что у нее будет ребенок, и тогда покончит с собой? Вы хотите, чтобы такое случилось?
Жан-Марка охватил гнев.
- А что я должен делать? Найти на задворках грязную старуху, чтобы вытравила ребенка из ее чрева? Вам не приходило в
голову, что убить ребенка - значит, прикончить Катрин?
- Не говорите глупостей! Катрин никогда не примирится с убийством своего младенца, но нельзя же заставить ее пройти
через еще больший стыд. - Жюльетта помедлила. - Вы должны найти ей мужа.
- Да неужели? И кого же?
- Откуда мне знать? Это ваша забота. Это вы были слишком заняты и не позаботились приехать, когда она нуждалась в вас.
Теперь вы и должны ей помочь.
Жан-Марк удивился:
- Вы предлагаете мне принести себя в жертву на алтарь брака?
- Боже правый, да нет же! Она вас так боится: стоит вам нахмуриться - ее уже всю трясет. Она закроется, как веер, еще до
первого месяца вашего венчания.
- Я не великан-людоед, и я не принимаю вашего... - Жан-Марк замолчал. - Но если не за меня, то, возможно, она могла бы...
- Нет! - Жюльетта тут же поняла, о ком подумал Жан-Марк. - Вы думаете о Филиппе. Она за него не выйдет.
- Почему бы и нет? Она всегда была к нему привязана.
- Да она его обожает! Она просто по уши влюблена в него. Вспыхивает при одном упоминании его имени.
- Стало быть, решено. Филиппу пора жениться, и для них обоих это будет выгодный брак. Филипп всегда любил Вазаро и
по-прежнему будет прекрасным управляющим.
- Решено? Вы с ним это даже не обсудили.
- Я немедленно поговорю с ним. Уверен, никаких проблем не будет. Филиппу Катрин нравится, и он, похоже, вполне готов
искупить...
Жюльетта непреклонно покачала головой:
- Кто угодно, только не Филипп.
- Вы несете какую-то чушь, - нахмурился Жан-Марк. - Филипп будет обращаться с ней с величайшей нежностью.
- Вы что, меня не слушали? Она любит этого красивого павлина, но не может себе позволить даже находиться с ним в одной
комнате!
- Я поговорю с ней. - Жан-Марк направился к двери. - Это блестящий выход из положения.
- Господи боже, ей же больно! Как вы можете ждать от нее разумного поведения! - кинулась вслед за ним Жюльетта. - Вы
не должны говорить с ней о том, что она ждет ребенка!
Жан-Марк остановился, положив руку на ручку двери.
- Вы уверены, что она не знает?
Жюльетта кивнула:
- Катрин сама как ребенок. Вы не должны говорить ей это. Она согласится с тем, что ей надо выйти замуж, чтобы скрыть
свой позор, но она не должна знать, что замужество прикрывает еще что-то.
- Такое все равно выйдет наружу.
- Возможно, скоро ей станет лучше, тогда и скажем! - в отчаянии воскликнула Жюльетта, и ее глаза заблестели от
непролитых слез. - Ей ведь должно стать лучше, правда?
Жан-Марк был странно тронут. Матерь Божья, он привык думать только о ее силе, а она еще ребенок, который лихорадочно
себя ищет.
- Мы сумеем помочь ей, - постарался он утешить Жюльетту.
- Вы ведь не станете говорить с Катрин о Филиппе? Она только горше будет плакать.
- Я подожду до разговора с Филиппом.
- Не понимаю, зачем вам согласие Филиппа, когда вы все равно распоряжаетесь его жизнью. - Голос Жюльетты звучал
особенно язвительно. - Разве все не поступают так, как хотите вы?
Жан-Марк подавил улыбку.
- Так оно и бывает, однако все же надо проявлять и некоторую вежливость. Я поговорю с Филиппом, потом с Катрин.
Жюльетта покачала головой.
- Вы совершаете ошибку.
Жан-Марк хмурился, спускаясь по лестнице к Филиппу и Жюльетте, ожидавшим его в вестибюле.
- Я же говорила, что ваш разговор с Катрин будет без толку, - сказала Жюльетта, прочитав неудачу по его лицу. - Надо было
меня слушать.
- Крайне утомительно для меня выслушивать вас, - сухо произнес Жан-Марк. - Поражаюсь, как это монахини могли терпеть
вас больше двух лет.
- Они считали меня карой, полезной для их душ.
Неожиданная улыбка прогнала раздражительность с лица Жан-Марка.
- Я тоже так считаю.
Трудно сердиться на мужчину, способного улыбаться после своей не правоты.
- Полагаю, вы довели ее до слез.
Жан-Марк только развел руками.
- Я и вообразить себе не мог, что она так расстроится. Вам лучше пойти к ней. Она, похоже, совершенно обезумела.
- Возможно, мне следует пойти к ней и объяснить, что я сам хочу на ней жениться и по своей воле. Не понимаю, почему она
вдруг так меня невзлюбила. Я ведь хочу только помочь бедной малютке, - недоумевал Филипп.
- Чтобы она чувствовала вашу жалость к себе? - Жюльетта уже стояла у лестницы. - Даже Жан-Марк был бы ей лучшим
мужем, чем вы.
- Стало быть, вы передумали насчет моих возможностей? - осведомился Жан-Марк.
- Нечего иронизировать только потому, что я оказалась права, а вы - нет. Не вижу, почему муж должен быть проблемой.
Франсуа говорит, что вы весьма сильны в подкупе. Так купите ей мужа.
- Ах, теперь я должен купить ей мужа! На рынке рабов в Аравийской пустыне? Где же я найду такого удобного мужа?
- Это ваше дело. Я с
...Закладка в соц.сетях
