Жанр: Любовные романы
Блудная дочь
...иков и высокие табуреты.
Бросив в бумажный стакан пакетик растворимого кофе и забелив его сливками,
она поднесла стакан к губам. Дверь распахнулась, вошел кто-то еще, но Шелби
даже не оглянулась. С наслаждением прихлебывая горячую жидкость, она
размышляла о том, как же попасть в офис к отцу. Может, стащить ключи? Или
зайти туда, как бы случайно, в рабочее время, а потом спрятаться в туалете?
Или...
— Вы Шелби Коул!
Шелби подпрыгнула от неожиданности; кофе выплеснулся из стакана и обжег ей
пальцы. Обернувшись, она увидела перед собой незнакомую женщину —
миниатюрную, стройную, с холодным и острым взглядом голубых глаз.
— Катрина Неделески, — представилась женщина, протянув руку.
— А, вы та журналистка...
— Да, из
Лон стар
. — Пожатие ее оказалось удивительно крепким и
энергичным для такой маленькой ручки. — Мне хотелось бы с вами
поговорить.
В волнистом зеркале под потолком Шелби заметила искаженное отражение Вианки
— та внимательно наблюдала за ними из-за кассы.
— О чем?
— Ну... обо всем, что здесь происходит. Вы, должно быть, слышали, что я
брала у Калеба Сваггерта эксклюзивное интервью. А теперь узнаю, что он умер!
Что-то в этой женщине — то ли холодные голубые глаза, то ли манеры, резкие и
самоуверенные, — казалось Шелби знакомым. Словно она похожа на кого-
то... но на кого — Шелби, хоть убей, не могла понять. Знала только, что
Катрина Неделески ей совсем не нравится.
— Не знаю, чем я могу вам помочь, — неловко ответила она,
чувствуя, как сверлит ей спину взгляд Вианки.
Видимо, сообразив, что здесь не место обсуждать убийство Рамона, Катрина
сказала:
— Я вам позвоню. Вы ведь живете с отцом?
— Пока да.
— И надолго вы сюда?
— Не знаю. — Она отхлебнула кофе.
— Так я вам позвоню.
С грохотом распахнулась дверь, и в лавку ворвался Роберто, брат Вианки.
Бестолково размахивая руками, что-то затараторил по-испански: Шелби почти
ничего не понимала, но различила слово
madre,
а также часто повторяемые имена Маккаллума и Сваггерта. Когда он
сказал что-то насчет
carbon,
Вианка сердито прикрикнула на него, бросив предостерегающий
взгляд на посетительниц. Но Роберто не внял предупреждению и продолжал свой
взволнованный монолог: Шелби то и дело слышались слова
Маккаллум
,
Сваггерт
и
Смит
, сопровождаемые витиеватыми испанскими проклятиями. Вся
кровь отхлынула от лица Вианки; она начала что-то говорить в ответ на тираду
брата, но, оборвав себя, схватила сумочку и бросилась вон из лавки. Роберто,
что-то бормоча себе под нос, поспешил за ней.
Катрина, подняв брови, наблюдала за этой сценой.
— Интересно, что у них стряслось, — заметила она, провожая глазами
Вианку.
Через окно Шелби увидела, что Вианка с братом садятся в машину.
— Понятия не имею, — сухо ответила она.
— А я, кажется, догадываюсь. Скажите, это правда, что их мать... гм...
немного не в себе?
— Не в своем уме, вы хотите сказать?
— Именно.
— Я с ней никогда не встречалась.
Я тут поговорила кое с кем, и все в один голос твердят, что у, Алоис в
голове винтиков не хватает.
Говорю вам, я с ней незнакома, — с намеренной резкостью ответила Шелби.
И снова в нее уперся холодный взгляд странно знакомых голубых глаз.
— Как насчет завтрашнего дня? — поинтересовалась Катрина. — Я
могла бы вам позвонить после обеда.
— Право, не знаю, чем могу быть для вас интересна. Катрина усмехнулась
неприятной злорадной усмешкой — словно знала какой-то секрет, неизвестный ее
собеседнице.
— Быть может, я вас удивлю. До завтра.
— Только сперва позвоните.
— Непременно.
Она развернулась и энергичной деловой походкой направилась к дверям. Шелби
проводила ее глазами, не в силах избавиться от завладевшего ею дурного
предчувствия.
Перед домом Эстеванов, мигая огнями, стояла красно-белая, небрежно
припаркованная у тротуара машина
Скорой помощи
. Поодаль Шеп Марсон заметил
полицейский автомобиль: в нем сидел только один офицер, другой, как видно,
находился в доме. Оттуда доносился разноголосый шум и детский плач.
Рабочий день Шепа давно окончился. Он ехал из
Белой лошади
, где просидел
часа два — потягивал пиво, слушал, как Люси перекидывается шутками с
посетителями, и искал предлог, чтобы еще хоть ненадолго оттянуть возвращение
домой.
Пегги Сью день ото дня становилась все угрюмее и раздражительнее — на нее
дурно влияла беременность. К тому же она упорно не подпускала мужа к себе.
Не позволяла даже обнять или похлопать по заду!
Сначала получи место
шерифа, — твердила она, — и съезди в город, сделай операцию. Да и
Скипа с собой прихвати! У Фентонов сука снова в течке, и с твоим псом
никакого сладу нет — день-деньской лает и рвется с цепи!
Никакие уговоры и убеждения не помогали: во всех особях мужского рода, не
исключая даже пса, Пегги Сью видела своих личных врагов. И Шеп покорно
обещал сделать вазэктомию — и откладывал со дня на день, твердо зная, что
никогда на это не пойдет. Стать кем-то вроде кастрата? Ну нет, это не для
Шеппарда Марсона!
Вот почему, услышав по радио, , что по адресу, который он знал наизусть,
вызвана
Скорая помощь
и полиция, он, не раздумывая, свернул к дому
Эстеванов.
Протиснувшись сквозь толпу любопытных соседей, Шеп увидел Вианку. По щекам у
нее ручьем текли слезы, за шею цеплялся рыдающий племянник.
— Что случилось? — спросил Шеп.
—
Madre... бедная
madre...
Dios... — Больше
она ничего не могла сказать.
На крыльце показались двое парамедиков; они несли на носилках мать Вианки.
Восковые пальцы Алоис сжимали четки. Бледное лицо было бесстрастно, как у
мертвой, только губы шевелились, словно в беззвучной молитве. Вианка с
малышом на руках бросилась за матерью; громко, по-детски всхлипывая, она все
пригибалась, ловя ее безжизненную руку.
—
Madre!
Madre! Шеп отвел глаза — его охватило тяжелое и непривычное чувство острой жалости.
Двери захлопнулись, парамедики сели в кабину, и
Скорая помощь
в визге
сирены и блеске мигалок сорвалась с места.
— Я отвезу тебя в больницу, — предложил Шеп, успокаивающе кладя
руку Вианке на плечо. Кожа у нее была теплая, гладкая — одно удовольствие ее
касаться! — Найдется, на кого оставить ребенка?
— Нет.
— Я за ним присмотрю, — предложила пожилая женщина в халате и
шлепанцах. — Я тут рядом живу, за три дома.
— Не надо, — резко ответила Вианка, и лицо ее
затвердело, как каменное. — Рамон поедет со мной.
— А если вам придется долго там просидеть?
Роберто его заберет. Он закроет магазин и приедет прямо в больницу.
Но...
— Мы должны быть вместе. Мы все — одна семья. Может быть, вы не
понимаете.
Малыш Рамон все цеплялся за тетю, уткнувшись заплаканной чумазой мордашкой
ей в плечо.
— Понимаю, — вздохнув, ответил Шеп и повернулся к толпе: — Все,
ребята, расходитесь. Спектакль окончен.
Не дожидаясь, пока рассосется толпа, он подвел Вианку к своему грузовичку и
помог ей забраться внутрь. Она молча села на пассажирское сиденье, а Рамона
усадила между собой и местом водителя.
Укол совести напомнил Шепу, что ему давно пора домой, к своей собственной
семье. Во время беременности Пегги Сью всегда нездоровится; она быстро
устает, и теперь, после целого дня возни с ребятней, должно быть, просто с
ног валится. А ведь есть еще старшие сыновья — от них тоже одни
неприятности. Тимми Шеп недавно застукал, когда тот с приятелями курил
травку, хорошо хоть Пегги Сью об этом не узнала. А Робби вечно где-то
пропадает с мальчишками Мэнни Доубера, у которых на лбу написано, что они
плохо кончат.
Думая о своих детях, Шеп не чувствовал родительской гордости, которую, как
говорят, должен испытывать каждый отец. Разумеется, он никогда и никому бы в
этом не признался, но Робби его разочаровывал. С самой колыбели у парня
винтиков в голове не хватает, и чем он старше, тем меньше надежды, что он
выправится. Кендис — красавица и умница, но слишком тиранит младшего брата;
Донни — слюнтяй, плакса, мужика из него не выйдет. А теперь еще один на
подходе — подумать страшно! Нет, хватит о детях! Лучше подумать о чем-нибудь
приятном — например, о том, как от Вианки пахнет духами и на щеке ее блестит
одинокая слеза, которую было бы так сладко стереть поцелуем.
— Что стряслось-то? — поинтересовалась он, трогаясь с места.
—
Madre... она приняла
слишком много таблеток.
— Каких таблеток?
— Снотворных.
— Нарочно? — невольно понизив голос, спросил Шеп.
— Нет. — Вианка плотно сжала пухлые губы. — Она... у нее с
памятью неладно. Когда меня нет, она иногда принимает таблетку, а потом об
этом забывает и пьет еще одну.
Голос у нее дрогнул, и она быстро перекрестилась. Шеп с трудом отвел взгляд
от высокой полной груди под черной футболкой. Как он ни старался, не мог не
думать о том, что за лифчик на ней сегодня — тоже черный? Или снова красный?
Старый друг в штанах напомнил о себе, и Шеп упрямо уставился в окно, на
мелькающие на обочинах фонари. До Куперсвилла он доедет за полчаса, а потом
настанет время вернуться к жене.
Ибо Пегги Сью — беременная, подурневшая, усталая и раздражительная — все-
таки, как ни крути, его жена.
Глава 13
— Нам нужно поговорить, — сказала Шелби, сбегая по лестнице. Она
выскочила из спальни, как была, в пижаме и непричесанная, чтобы не упустить
отца.
Судья рассмеялся сухим, безрадостным смешком.
— С каких это пор ты удостаиваешь меня беседой?
— С тех пор, как у меня не осталось выбора.
— А подождать нельзя? — на ходу бросил он. — Мне сейчас надо
ехать в офис, потом на ранчо, а после этого завтракать с инвесторами в
Куперсвилле.
— Ты знаешь, где Элизабет!
Судья одернул на себе пиджак и потянулся за тростью.
— Этот вопрос мы уже обсуждали.
— И ты солгал. Она жива, и ты знаешь, где она.
— Оставь, Шелби!
— Не могу. — Она схватила его за рукав; пальцы скользнули по
гладкой дорогой материи. — Папа, как ты не понимаешь? Для меня это
самое важное, важнее всего! Я должна найти Элизабет — и все сделаю, чтобы ее
разыскать! Прошу тебя. — воскликнула она уже с отчаянием в
голосе, — пожалуйста, папа... пожалуйста!
Он вздохнул.
— Послушай, Шелби... — Плечи его устало ссутулились; сейчас Джером
Коул казался совсем стариком. — Ты молода, у тебя все впереди. Ты
встретишь хорошего человека. У тебя будут еще дети. Я ведь уже говорил тебе,
я тут кое-кого знаю. Вот, скажем, в Сан-Антонио есть один адвокат. Тридцать
два года. Женат никогда не был. Красивый, обаятельный, умный. Хочет пойти в
политику и...
— Хватит! — Она уронила руку и отшатнулась, ударившись спиной о
выступ стены. — Не смей! Ты не представляешь, что это такое — знать,
что у тебя где-то есть дочь, и не иметь понятия, где она и что с ней!
— Я знаю, что такое дети. И знаю, что значит любить свою дочь и желать
ей только добра.
— Даже против ее воли?
— Даже зная, что заслужу от нее лишь ненависть и презрение, —
спокойно и твердо ответил судья. — Скажи Лидии, что к обеду я не
вернусь. Не знаю, когда буду, но, должно быть, поздно.
Он вышел — и Шелби бессильно привалилась к стене. Отец не поможет — глупо
было и надеяться на это. Оборвались все нити; она осталась одна. Нет, не
совсем одна. Есть еще Нейв. Он на ее стороне.
Вот как? И ты уверена, что ему можно доверять?
Шелби потерла лоб; в голове зарождалась надоедливая тупая боль. Большую
часть ночи Шелби проворочалась в постели, не в силах заснуть — то перебирала
в памяти события минувшего вечера, то осыпала себя запоздалыми упреками. Как
могла она заигрывать с Нейвом? Целоваться? И наконец — что ее дернуло
заняться с ним любовью? Все, что между ними было, давно позади, оба они это
знают — и все же она не нашла в себе сил остановиться.
Шелби прошла в кухню и налила себе сока.
Да, — думала она, —
сейчас Нейв помогает мне искать дочь, а дальше что? Что будет, когда мы ее
найдем? Не он ли мне говорил, что разумнее и гуманнее не вмешиваться в ее
жизнь?
Шелби старалась гнать от себя эти мысли. Она не желала так далеко
загадывать. И все же мозг ее сверлил неотступный вопрос: вот найдет она
Элизабет — и что дальше? Телефонный звонок оглушил ее; вздрогнув, она сняла
трубку.
—
Nina! — послышался
приглушенный голос Лидии. — Я надеялась застать твоего отца.
— Он уже ушел. На какую-то деловую встречу. Сказал, что будет поздно.
— Слишком уж он много работает. Совсем себя не жалеет. А ведь... —
Но тут Лидия оборвала себя и, кашлянув, сменила тему: — Я хотела
предупредить, что сегодня приду попозже. Алоис в больницу попала.
— Алоис Эстеван? — с удивлением переспросила Шелби. Ей казалось,
что для того, чтобы заставить Лидию пренебречь своими обязанностями, нужен
как минимум конец света. Да и господу придется потрудиться.
—
Si,
si. — Как она?
— Пока не знаю. Она приняла какие-то таблетки.
— Какие таблетки?
— Говорю же, я пока ничего не знаю. Мне позвонила Вианка, попросила
присмотреть за малышом Рамоном. Они с Роберто в больнице, хотят увидеть мать
и поговорить с доктором.
— Да, конечно, — откликнулась Шелби.
— Но если я тебе нужна, я могу взять мальчика с собой.
— Нет-нет, не торопись, — откликнулась Шелби, выглядывая в окно.
Прозрачная гладь бассейна так и манила к себе. — У меня все хорошо.
Попрощавшись с Лидией, Шелби допила сок, поспешила на улицу, скинула пижаму
(она ведь осталась в доме одна-одинешенька, и стесняться было некого) и
прыгнула в бассейн. Он принял ее в ледяные объятия.
Шелби задохнулась и вынырнула, жадно ловя ртом воздух. Потом поплыла к
дальнему бортику. Разрезая воду сильными размашистыми гребками, она думала о
том, как круто и непоправимо изменилась ее жизнь. Где-то у нее растет дочь.
Но где? В дальних краях или где-то неподалеку? А что, если все это обман? Но
кто мог сыграть с ней такую жестокую шутку — и зачем?
Она добралась до бортика, оттолкнулась от него и поплыла обратно. Мозг,
больше не затуманенный сном, работал четко и ясно. Перед мысленным взором
всплыла фотография Элизабет.
Думай, Шелби, думай. Где искать дочь? Должен быть какой-то выход — надо
только его найти.
Снова оттолкнувшись от бортика, она перевернулась и поплыла на спине, глядя
в небеса.
Судья знает, где она. Определенно знает. Но как...
В доме пронзительно зазвонил телефон. Что, если это новости об Элизабет?
Шелби торопливо подплыла к бортику, выбралась из бассейна и, голая, как
была, оставляя за собой мокрые следы, побежала на кухню.
— Алло!
Молчание.
— Алло! — повторила она.
Щелчок — и короткие гудки.
Шелби вздрогнула — в памяти ее еще свежи были звонки загадочного
молчальника. Но, передернув плечами, она сказала себе, что звонивший
попросту ошибся номером и не подумал извиниться. Бывает.
Шелби поднялась к себе, приняла душ, оделась, привычно подкрасила глаза и
губы. Затем спустилась в кухню и вытерла мокрые следы на полу. Сообразив,
что другой возможности может и не представиться, приготовила себе чашечку
кофе и отправилась в отцовский кабинет. Сегодня она не спеша просмотрит все
досье, одно за другим, и, быть может, найдет в них хоть какое-нибудь
указание, где искать дочь.
Идиот!
— обругал себя Нейв. Что на него нашло? Какого дьявола он лег в
постель с Шелби Коул?
Кретин! Вот и получай, что заслужил!
Он подхватил на вилы охапку сена и бросил в кормушку. Лошади столпились
кругом, зарылись мордами в пахучий корм.
Что в ней, в этой Шелби, такого, что он не в силах перед ней устоять? Много
лет назад Нейв убедил себя, что все дело в ее отце. Она — дочь судьи Коула.
Принцесса. Запретный плод. Это — тогда. А теперь что?
Нейв свистнул Крокетту и вышел на воздух.
Господи, опять эта жара! Казалось, от земли волнами поднимается раскаленный
воздух; жужжали слепни, и в горле першило от висящей в воздухе пыли. Но Нейв
любил эту суровую, безжалостную землю. Говорят, кто родился в Техасе — до
самой смерти техасцем останется. Для него эта поговорка оказалась верна,
хотя, бог свидетель, Нейв не мог понять почему. Должно быть, родину, как
женщину, любят не
за что
, а
вопреки
.
Как женщину...
Всю ночь ему не давали заснуть мысли о Шелби. О сочных податливых губах, о
сильном и гибком теле, трепещущем в ее объятиях. О том, как они сливались
воедино — на этой самой узкой койке, всего несколько часов назад.
Он вытер пот со лба и неторопливо зашагал к сараю, где стоял его старенький
трактор. Из осиных гнезд под крышей доносилось ровное низкое гудение, запах
машинного масла в нагретом воздухе мешался с вездесущим запахом пыли.
Кобыла, щипавшая траву за изгородью, подняла голову и проводила хозяина
взглядом, а затем вернулась к прежнему занятию.
Одна из облысевших шин трактора спустилась; Нейв принялся менять шину, а
мысли его, двигаясь по кругу, все возвращались к Шелби и его дочери. Или
дочери Росса Маккаллума.
Внутри у него что-то сжалось, к горлу подступила желчь. Рука сжала отвертку
так, что побелели костяшки пальцев. Будь его воля, Маккаллум остался бы в
тюрьме на веки вечные.
Открутив один винт и зажав его в левой руке, Нейв принялся за второй. Что-то
странное творится в Бэд-Лаке, думал он. Маккаллум на свободе. Вернулась
Шелби — кто-то поманил ее призраком дочери, которую она десять лет считала
умершей. Умер — или, возможно, убит — Калеб Сваггерт. А теперь Алоис Эстеван
попала в больницу, отравившись снотворным — по крайней мере так ему
рассказали сегодня утром в скобяной лавке.
Нейв нутром чуял, что все это не случайно. В маленьких городках вроде Бэд-
Лака подобные происшествия — редкость; трудно поверить, что все эти события
никак друг с другом не связаны!
Нейв снял шину и уложил ее в багажник своего пикапа. Затем вернулся в дом за
ключами и бумажником Кто прислал Шелби фотографию девочки? Кто? Эта мысль не
давала ему покоя. Нейв знал: в этом вопросе ключ к разгадке. Стоит найти на
него ответ — и все прояснится.
Он вымыл руки на кухне, а затем вошел в спальню, чтобы забрать бумажник и
ключи. Бросив взгляд на застеленную постель, в который раз за день ощутил,
как твердеют чресла и джинсы становятся тесны. Черт побери! В воздухе еще
витал запах ее духов, и стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором
вставала Шелби — обнаженная, распростертая под ним, с глазами голубыми, как
небо над Техасом, кожей чистой и белой, словно снег на вершинах гор, в
сияющем венце золотисто-рыжих волос.
Нейв не мог отделаться от ощущения, что ей грозит опасность. Что
неизвестный, приславший ей фотографию-приманку, сделал это с недобрыми
целями. Но кто он и зачем это затеял? На ум ему вновь пришел Росс Маккаллум,
и Нейв почувствовал, как по спине пробегает холодок. Будь он волком,
вздыбилась бы шерсть на холке. Он не мог смириться с тем, что этот мерзавец
на свободе. Выродок, изнасиловавший Шелби, не имел права жить, а он ходит с
ней по одной земле и дышит одним воздухом!
Нейв сменил рубашку и сунул бумажник в задний карман джинсов. Он ехал в
город сменить шину, но сам понимал, что это всего лишь предлог. Истинная
причина куда важнее. Речь идет о Шелби — дочери судьи Коула, матери его
ребенка.
Росс Маккаллум швырнул окурок в консервную банку, служившую ему пепельницей,
и с отвращением огляделся кругом. Мэри Бет была права: жить в старом дедовом
трейлере нельзя, но ни на что другое Росс рассчитывать не мог.
Сестренка сразу объявила, что больше ему помогать не собирается. Своих дел
хватает. Росс догадывался, что у нее за дела— не иначе, старается захомутать
очередного мужа, который наверняка окажется ничем не лучше первых двух.
Так что приводить в порядок эту конуру Россу пришлось самому. Он вымыл и
вычистил все, что смог, однако трейлер по-прежнему мало чем отличался от
тюремной камеры. А если и отличался, то не в лучшую сторону. Краска на
стенах совершенно облупилась, окна покрылись грязью и паутиной, раковина
заржавела, а скудная мебель — стол, две табуретки и кровать — едва не
рассыпалась от ветхости. Электричество, как ни странно, работало, а вот
наладить кондиционер Россу так и не удалось. Металлические стенки трейлера
нагревались на солнце, и днем здесь стояла жарища, словно в аду, да и ночью
было не многим лучше. В тюрьме Росс мечтал только о свободе — теперь же
убедился, что одной свободы, как она ни хороша, для счастья недостаточно.
Что ж, он знал, где искать счастливый билет.
Калеб Свагтерт отдал концы, не успев рассказать этой репортерше все, что
знал об убийстве старины Рамона. Так почему бы не занять его место? Чем
плохо?
История несправедливо осужденного.
Нет, не так:
Безвинно
осужденный рассказывает свою историю
. Да эта баба умрет от счастья!
Решено: он найдет ее и договорился об интервью. Это первое дело. Второе —
кое с кем расплатиться, но с этим можно не спешить. Росс чувствовал: свое от
него не уйдет. Нейву Смиту недолго осталось гулять под солнышком. Да и Шелби
Коул еще не выплатила должек.
Усмехнувшись, Росс распахнул дверъ и вышел на порог своего жалкого жилища.
Мусор, который он выкинул из трейлера вчера вечером, теперь оказался
разбросан по всему двору. Койоты потрудились, должно быть. Надо бы купить
ствол и отстреливать этих тварей. Да и вообще, приятно будет снова взять в
руки винтовку. Мужчина без оружия — не мужчина.
Оглянувшись кругом, Росс задумчиво поскреб щетину на подбородке. Несколько
акров сухой и жесткой, как камень, земли, пересохший ручей да пара
искривленных деревьев. Как, интересно, дед умудрялся тут хозяйствовать да
еще и кормить жену и пятерых детей?
В самом деле, надо купить винтовку — и поскорее. И еще хорошо бы собаку
завести. Питбуля или ротвейлера. Может случиться, что ему придется защищать
себя. Что-то странное творится в Бэд-Лаке, и, будь он проклят, Росс не может
отделаться от чувства, что эти непонятные и тревожные странности прямо его
касаются.
Что-то защекотало ему шею сзади. Росс провел по шее ладонью и, ощутив укус,
прихлопнул осу ладонью. Оса, сердито жужжа, упала к его ногам. Быстро, пока
она не успела оправиться и взлететь, Росс раздавил ее носком ботинка и
ощутил немалое удовлетворение.
В самом деле, думал он, потирая зудящую шею, что-то странное творится в
городе. И, если чутье его не обманывает, это только начало.
Шелби убрала в ящик последнюю папку и вполголоса чертыхнулась. Еще несколько
часов потеряны зря. Она просмотрела все до одного досье, некоторые, самые
пухлые, даже уносила к себе в спальню, чтобы изучить как следует — и все без
толку! Ни одного намека, где искать дочь! Да, судья умеет хранить свои
тайны!
Лидия пришла после полудня: коротко объяснила, что Алоис приняла слишком
большую дозу снотворного, спросила, готовить ли обед, и уединилась на кухне.
Шелби заметила, что глаза у экономки покраснели и с губ сошла обычная
ласковая улыбка; а минут десять спустя ей показалось, что из кухни слышатся
приглушенные рыдания.
Словом, утро выдалось невеселое, хлопотливое и совершенно бесполезное.
Было уже почти половина третьего, когда Шелби убрала папки на место, заперла
бюро и сунула связку ключей в карман. Какой-нибудь из них наверняка подходит
к двери отцовского офиса — может быть, там ее поиски будут успешнее? После
обеда она съездит в Куперсвилл, найдет там мастерскую металлоремонта и
сделает дубликаты всех ключей, а затем незаметно вернет оригиналы в кабинет
судьи. И доступ ко всем отцовским секретам окажется у нее в руках.
Очень надеясь, что ее преступные замыслы не отражаются на лице, Шелби вышла
на кухню. Ключи тихо позвякивали в кармане.
Лидия опять плакала, утирая глаз
...Закладка в соц.сетях
